banner banner banner
Мое ледяное проклятье
Мое ледяное проклятье
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Мое ледяное проклятье

скачать книгу бесплатно

Свободная рука Раниона скользнула по моей щеке. Я видела в отражении, что кожа покрывается кристалликами льда. По спине и рукам пробегали мурашки, я стремительно замерзала, а он наблюдал за мной из-под опущенных снежно-белых ресниц. Холодное, словно северный ветер, дыхание у шеи заставляло дрожать.

Я забыла, как дышать, когда Ранион все же освободил мое горло. Но мужская рука скользнула ниже по груди, туда, где шла кружевная каемка лифчика.

– Ты стала невероятно красивой, Рыжик.

– Не надо, – шепнула я, прикрывая глаза и стараясь не смотреть на пальцы, скользящие к моему соску. Но не чувствовать прикосновения было невозможно – словно кубиком льда ведут по разгоряченной коже.

– Мы только начали с тобой, Рыжик, – припечатал он и ужалил шею поцелуем. Я прикусила губу, чтобы не закричать. Слезы брызнули из глаз, а когда ледяной отстранился, на моей шее у ключицы осталась отметина – бледное пятно с розоватыми краями, след от морозного поцелуя. Так выглядят обмороженные щеки.

– Я пометил тебя, – усмехнулся он. – А теперь готов наблюдать за твоей примеркой!

– Да пошел ты! – всхлипнула я, поспешно оделась и выскочила из примерочной под хрустальный хохот.

– Ничего не подобрали? – устремились вслед за мной девочки-продавщицы, но я лишь отмахнулась и выскочила на улицу. Проклятый холод преследовал меня везде. Окоченевшие пальцы ног и рук, замерзающие на щеках слезы. Не хотелось ничего. Какая разница, когда замерзнуть насмерть: прямо сейчас в ближайшем сугробе или когда этого захочет ледяной? А ведь я знала, что все закончится именно так.

– Эй, – раздался незнакомый голос, – почему такая красивая девушка плачет? В наших краях это чревато обморожением.

Я развернулась и увидела за спиной парня. Несмотря на мороз, он был простоволосым, в расстегнутом полушубке. Черные, слегка припорошенные снегом волосы, шальная улыбка на смуглом лице.

– Привет, я Вар!

– Валенси, – шепнула я.

– Не грусти, Валенси, – подмигнул мне парень и достал из-за спины настоящую живую розу. – Держи, это тебе.

– Но… – Я опешила. – Спасибо, но она же погибнет, пока я донесу ее до тепла.

– Это повод поспешить, – заметил он. – А вообще, самое главное – донеси до тепла себя. Рыдать на морозе – это не самое лучшее занятие. Холод не прощает ошибок, он коварен.

Уж это я знала очень хорошо, но вслух заметила совсем другое:

– Спасибо. За то, что поднял настроение, – улыбнулась я, чувствуя, как отступает отчаяние.

– Я держу тут цветочный магазин и всегда рад гостям, – подмигнул он и скрылся за раздвижными дверями, на которых был нарисован букет.

Я с улыбкой пошла в сторону дома, прикрывая розу рукой. Только вот от ледяного монстра не так просто спастись. Уже через метр налетел ветер и покрыл хрупкий цветок тонкой коркой льда.

– Не забывай, что ты – моя игрушка, – шепнула на ухо метель, и порыв ветра вырвал розу из рук. Хрупкий, скованный льдом цветок разлетелся в мелкие осколки, которые раскидало по мостовой.

Я даже не удивилась, поэтому не испытала ничего кроме поднимающейся в душе злости и только ускорила шаг.

– Вал, что случилось? Дэвид сказал, что ты решила переехать?

Женевьев встревоженно кинулась навстречу, едва я переступила порог дома.

– Что с тобой? Ты сама не своя.

– Мне лучше действительно съехать, – безжизненным голосом произнесла я. – Он не отстанет, пока не убьет. Случайно, или ему просто надоест играть со мной. Не хочу, чтобы вы оказались под угрозой. Это неправильно.

– Вал… – пробормотала Женевьев, и на ее глазах заблестели слезы. Я чувствовала, что сестра хочет возразить и не может, потому что понимает: я права.

– Напоишь чаем? – спросила я. – А то замерзла. Может быть, он даст мне согреться в первый раз за день.

– Он доставал тебя сегодня, да? – сочувствующе спросила сестра.

– Давай не будем об этом, – отмахнулась я. – Просто очень надеюсь, что у него есть еще какие-то дела кроме как издеваться надо мной. Тогда, возможно, получится спокойно попить чаю. Кофе замерз у меня прямо в кружке.

– Мерзавец.

– Просто больной на голову, – отмахнулась я. – Больной по моей вине. Все нормально.

– Нет, Валенси, это не нормально. Мы должны это исправить.

– Исправить можно, только обратив вспять проклятье. Но даже это не поможет. Что изменит его жизнь, если ты замужем за другим и воспитываешь дочь?

– Да, ты права, ничего, – грустно кивнула сестра. – Может быть, он просто отстанет от тебя и отпустит нас всех?

– Ты сама в это веришь?

Обхватив руками чашку с горячим чаем, я зажмурилась, чувствуя ладонями обжигающее тепло. Я медленно отогревалась, и это было такое волшебное чувство, что хотелось мурчать от удовольствия. Только сейчас я внезапно осознала: а что, если внутренний, заставляющий дрожать холод – это то, что чувствовал Ранион последние восемь лет? Многие дни и годы без возможности согреться и оттаять? Стало страшно за него, и снова накатила тоска. Что же я натворила и как это исправить? Ответа не было.

Я допила чай, попрощалась с Китти и отправилась в свою новую квартиру, которая находилась на другом конце улицы. Женевьев порывалась проводить меня, но я не видела смысла. Окна хорошо видно отсюда, уж не заблужусь. А если ледяной захочет заявить о своем присутствии, Женевьев меня не спасет.

Я закуталась в меховую шубу почти до самого носа, натянула капюшон и перебежала дорогу, сразу же нырнув в подъезд. Тут были цветы на подоконниках и высокие лестничные пролеты. На каждом этаже по две квартиры и одна под самой крышей – та, которую занимала я. Немного нервничала, открывая дверь, но когда зашла, словно попала домой.

Ко мне с мявом кинулся Пэрсик, который почти весь день сидел тут один, а потом взгляд упал на пакеты с фирменным знаком. Сегодня видела такой на вывеске магазина, в котором меня поджидал Ранион.

Осторожно заглянула внутрь и обомлела. Платья. Те три, которые я приглядела, и еще несколько того же размера, но других расцветок и фасонов. Еще пакет с новой, очень теплой шубой, искрящейся от магии, теплые сапожки и записка.

«Рыжик, если ты замерзнешь и умрешь, мне будет не с кем играть».

Я чувствовала, как дрожат руки. Смотрела на пакеты, словно там поселился ядовитый скорпион. Душу раздирали противоречивые чувства: благодарность и злость, страх и жалость… И все это было щедро замешано на коктейле из безысходности и страха.

Я просто игрушка в его руках. Игрушка, которую ледяной сломает, как только она перестанет вызывать интерес. И ни малейшего понимания, что с этим можно сделать. Попытаться разрушить проклятье? Или убить Раниона? Обе мысли были одинаково бредовыми и неосуществимыми. Я создала безупречного ледяного монстра и стала его жертвой.

Пакеты с одеждой выбили из колеи окончательно. Прежде всего они означали, что я никуда не денусь от Раниона. Он найдет меня везде. В любую секунду меня может сковать мороз, окна могут покрыться инеем, и в моем уютном мире наступит зима.

Это пугало, поэтому я обошла платья стороной, стараясь даже не смотреть в сторону покупок, и начала изучать место, где мне придется жить. Предполагаю, до самой смерти. Почему-то я была уверена: стараниями Раниона смерть наступит раньше, чем я состарюсь.

Комната небольшая. В углу диван. Он же служил и кроватью. Шкаф, трюмо, книжные полки и камин, возле которого стояло кресло-качалка. На него был небрежно накинут вязаный плед. Пожалуй, этот уютный уголок понравился мне больше всего. Наверное, приятно устроиться тут с книжкой и чашкой имбирного чая, когда за окном завывает вьюга. Только вот в моей реальности вьюга будет завывать, боюсь, внутри помещения.

Кухонька была совсем маленькой. Я поставила чайник и присела на высокий стул у окна, уставившись на заснеженную улицу и горящие окна дома напротив. Где-то там, за задвинутыми шторами, бегала Китти, а Женевьев готовила ужин.

– Маленькую неугодную сестричку выставили прочь, – раздался насмешливый голос над ухом, и по спине пробежал холодок, а на рукав упали первые снежинки.

– Снова заморозишь мой напиток? – безразлично отозвалась я. – Сейчас это чай.

– Нет, Рыжик. Два раза одно и то же делать неинтересно. Не с тобой.

– Тогда что ты будешь делать? – спросила я и, повернувшись, уставилась в безразличные голубые глаза.

– Пока не решил. Но будь уверена, непременно придумаю что-нибудь занятное. А пока мне нравится просто наблюдать за тобой. Такая потерянная и никому не нужная. Прямо как я эти восемь лет.

– Поверь, быть потерянной и ненужной мне не привыкать. Я выросла одна.

– Ах да, тебя же скрывали от меня в теплых странах. Так и сидела бы на берегу моря. Зачем приперлась? Дразнить меня?

– Может быть, у меня свой резон бежать с побережья?

– А, то есть там ты тоже кому-то испортила жизнь? Как интересно.

– Это не твое дело, – отозвалась я.

– Очень даже мое, – уперся он. – Но мы обсудим это позже. А пока я хочу, чтобы ты все же примерила одно из купленных платьев. Я хочу этого с утра, а ты обломала меня в примерочной.

– Я не собираюсь устраивать тебе тут показ мод.

– А зря! – отозвался Ранион и уселся в кресло-качалку. – Ну же, Валенси, раздевайся. Обещаю не трогать тебя и не портить мебель. Поверь, предложение щедрое, и второй раз я его повторять не буду.

Ранион разглядывал меня так, что захотелось прикрыться руками, будто я уже стояла перед ним обнаженной. Некстати вспомнилась сцена в примерочной. Тогда мне было не до смущения, мной владел только страх, но сейчас от воспоминаний задрожали колени. Ранион был так близко, что явно успел все рассмотреть. Зачем же он сейчас просит повторения? Только вот задавать вопрос не имеет смысла, все равно не ответит.

– Если я примерю платье, ты уберешься отсюда и не будешь меня доставать? – дрожащим голосом спросила я, ожидая какой угодно реакции. Но Ранион воспринял мои слова вполне миролюбиво.

– Хорошо. – Он пожал плечами. – Но только сегодня. И лишь в том случае, если ты снимешь лифчик.

От его слов кровь хлынула к щекам, и мне стало жарко. Очень странное ощущение возле Раниона, рядом с которым обычно сковывал холод.

– Это платье не предполагает отсутствия нижнего белья, – постаралась как можно ровнее заметить я. – Поэтому нет, я не буду снимать лифчик.

– Разумный довод. – Парень усмехнулся, и у меня екнуло сердце от его нереальной и недостижимой красоты. – Но тогда завтра ты со мной поужинаешь.

– Ты морозишь мои напитки. Боюсь представить, что случится с моей едой.

Переводить разговор в шутку было очень тяжело. Я не знала, как общаться с тем, кто поставил своей целью уничтожить тебя и морально, и физически.

– Я же ледяной, Рыжик. Но завтра дам тебе нормально поесть. Если есть ты будешь в моей компании.

– Так понимаю, если не в твоей, то придется голодать?

– Какая ты проницательная.

– Чего ты хочешь? – устало спросила я.

– Сейчас – обещанную примерку.

– Не сейчас. Вообще.

– Вообще, я хочу быть живым, Валенси, – тихо произнес он и перенесся ко мне. Холодное дыхание морозом пробежало по губам. – Но ты ведь понимаешь, даже это не изменит мою жизнь. Я хочу вернуться в тот день и все исправить. Но это невозможно.

– Я тоже этого хочу. Даже если ты мне не веришь.

– Ну почему же не верю? – Он удивленно приподнял бровь. – Охотно верю. Ты была маленькой и сотворила глупость, о которой тут же пожалела. И жалеешь до сих пор. Только вот, Рыжик, мне от твоей жалости… хотелось бы сказать – ни жарко, ни холодно. Только жар я не испытывал уже восемь лет. Я не могу великодушно простить малышку, которая меня совершенно случайно прокляла. Так, из-за плохого настроения. Ты сломала мне жизнь, разрушила мои мечты и обрекла на это невозможное существование.

– Так убей меня взамен или прокляни! – в сердцах воскликнула я.

Находиться рядом с ним было нереально тяжело. Меня бросало то в жар от откровенных взглядов, то в холод из-за того, что Ранион стоял слишком близко. Если бы он хотел, он мог бы наклониться и поцеловать. Но я боялась его поцелуя до дрожащих коленок, потому что хотела жить.

– Видишь ли, Рыжик, я не хочу тебя убивать, – с легкой грустью заметил Ранион, словно его самого печалил этот факт. – Пока. Поэтому стаскивай свое платье праведницы и влезай в другое, красивое. Не заставляй меня вспоминать о том, как сильно я хочу обидеть тебя. Заставить почувствовать то, что чувствую я. Просто выполни свое обещание, и я исчезну из твоей жизни до завтрашнего вечера.

Руки дрожали, когда я стаскивала через голову платье. Не знаю, чего ожидал Ранион, но вытряхивание из одежды точно получилось неэротичным. Я нервничала, стеснялась и поэтому вообще не смогла стащить его с первого раза. Запуталась в воротнике, зацепилась тканью за цепочку, а когда под невозмутимым взглядом Раниона осталась в нижнем белье, которое он, к слову сказать, уже видел, поняла, что платье я не приготовила. Придется идти через всю комнату к пакетам и выбирать. Точнее, хватать первое попавшееся.

Сложнее всего было это проделать, не пытаясь прикрыться руками. Я чувствовала себя очень неловко, несмотря на то что в примерочной уже стояла перед Ранионом практически обнаженной.

– Возьми голубое, – приказал ледяной, жадно разглядывая меня. Его глаза сейчас тоже были неестественно голубыми, выделяясь на бледном лице.

Я чувствовала лопатками оценивающий взгляд. По спине пробегали мурашки, а кожа, казалось, сейчас покроется морозными узорами, хотя и холодно-то мне не было. Просто его присутствие действовало подобным образом.

Достав из пакета невесомое голубое платье и даже как следует не рассмотрев, я тут же натянула его, стараясь как можно быстрее скрыться от жадного мужского взгляда. Когда-то я мечтала привлечь внимание Раниона. Но сейчас, спустя восемь лет, по-прежнему не знала, что с этим вниманием делать. И даже не потому, что парень стал воплощением ледяной стихии – холодным и недосягаемым. Просто такие взгляды заставляли меня смущаться и краснеть. Хотелось провалиться сквозь землю. Особенно когда я поняла, что самостоятельно застегнуть ряд мелких, идущих по спине пуговичек невозможно. Это просто нереально сделать в одиночестве.

Я покрутилась и так, и этак, застегнула несколько у поясницы, изогнулась, но продвинуться выше лопаток не смогла.

– Дальше не получается, – потерянно призналась я. Вообще, я надеялась, что такой «примерки» окажется достаточно, но Ранион по-своему истолковал мой беспомощный взгляд. Он хищно улыбнулся и поднялся из кресла. Одно смазанное движение – и ледяной очутился за моей спиной.

– Помочь?

Казалось, он задал вопрос, но ловкие пальцы уже скользнули по полоске обнаженной кожи, заставив вздрогнуть от ледяного прикосновения.

– По-моему, и так понятно, как оно сидит. А ты обещал меня не трогать.

– А я и не трогаю, – проникновенно заметил он. – Я просто помогаю в том, с чем ты не можешь справиться сама.

Я стояла и боялась пошевелиться, но Ранион был верен своему слову. Просто осторожно и неторопливо застегнул все мелкие жемчужные пуговички, а потом сделал нечто совершенно неожиданное. Дернул за шпильки, и мои тяжелые длинные волосы рассыпались по плечам. Потом ледяной повернул меня и уставился своими нереальными глазами, в глубине которых я увидела то, что заставило меня попятиться.

– Ты опасно красива, – признался он с болью, хрустнувшей в голосе весенним льдом. Холодная ладонь чуть коснулась моей щеки, и Ранион намотал на палец прядь волос, которая тут же заледенела. Я не успела ответить, как он рассыпался снежным вихрем, который пробежал по комнате и унесся в приоткрытую форточку.

Глава 6

Быть рядом с ней невыносимо. Такая живая, юная и соблазнительная. Интересно, она сама понимает, насколько красива? Чувствует ту власть, которой обладает? Пока я сидел там, в кресле, и смотрел, как она лениво стягивает с себя платье, а потом в двух кружевных кусочках ткани прохаживается по комнате и соблазнительно изгибается, пытаясь застегнуть непослушные пуговицы, не знаю, чего хотел сильнее: убить ее или обладать ею.

Хотелось подойти сзади, обнять, с силой притянуть к себе, развернуть и впиться в сочные губы поцелуем. Но ей было холодно рядом со мной. Им всем было холодно. Раньше я пытался отогреться рядом с живыми женщинами, но это было нереально. Пару раз я остановился на грани. Нет, они теряли от меня голову, пожалуй, я привлекал их даже сильнее, чем раньше. Необычной внешностью, способностями… Потом они хотели растопить меня и мое сердце. Только, увы, это невозможно. А вот я вполне мог заморозить кого угодно, и Валенси тоже.

Интересно, каково это – наблюдать за тем, как она умирает от наслаждения в моих объятиях? Замерзает от поцелуев. Руки холодеют, а Валенси просит еще и еще, понимая, что это последние мгновения ее жизни. И убивают ее мои поцелуи.

Картина вышла заманчивая, только вот я не готов ее убить. Не сейчас. Возможно, когда я решу, что пора, смерть девушки будет именно такой. Валенси погубила меня во имя детской влюбленности, а ее саму погубит вполне осознанная любовь ко мне. Я верил, что где-то в глубине души этой роковой красавицы еще сидит маленькая девочка, которая меня когда-то боготворила.

Ну а пока нужно проветриться. Пролететь вьюгой над городом, повалить парочку деревьев порывами ветра, засыпать подъездной путь – все равно к утру расчистят. Жители наловчились, и заносы им были не страшны. Да я и не особенно старался. Гонял по дороге снежные барханы. Вьюга шла по улицам, с завыванием билась в стекла, и я начал успокаиваться. Только в последний раз решил пролететь мимо ее окон. Вдруг еще не погасила свет? Вдруг еще не спит, а может, думает обо мне?

То, что я увидел, заставило рассмеяться. Валенси определенно думала обо мне. Нелепо изогнувшись, девушка пыталась расстегнуть треклятое платье. Она закусывала губы, хмурила брови и, кажется, ругалась сквозь сжатые зубы. У ее ног крутился толстый Рыжий кот. Хорош зверь. Именно он так забавно и брезгливо тряс лапами, когда я пытался его погладить. Не знаю почему, но поведение наглого животного тогда обидело.