
Полная версия:
Тени будущего
Я зашёл в свой кабинет, который располагался через коридор. На столе уже лежала распечатка сегодняшнего графика. Из важного было - участие в выписке известной медиаперсоны - нужно было поулыбаться в камеру, и произнести короткую речь. Текст речи мне уже скинули на почту, я пробежал его глазами - норм, профессионалы.
Но главным пунктом была встреча с людьми с двойным гражданством. Мы их рассматривали, не как граждан России, а как иностранцев - исключали из приема по ОМС и готовы были принять только на коммерческой основе с увеличенным ценником. Это и была та хайповая тема, которая периодически выносила нас в топы новостей. Информацию об их двойном гражданстве нам предоставляла наша служба безопасности, иногда наши связные из ФСБ. Эти потенциальные пациенты не могли смириться, что мы не готовы лечить их бесплатно и постоянно скандалили. Иногда вживую у стен медцентра - внутрь их не пускали, иногда на телевидении в разных ток-шоу и всегда в блогосфере - в своих каналах или в комментариях у кого-то другого. Некоторые даже запускали исковые заявления о дискриминации, но наши юристы не дремали - профессионалы из команды Аверина смогли отбить все иски, а пиар-служба раздувала из каждого нового скандала удачную пиар-компанию.
*
Время до этих встреч еще было, и я, подхватив Машку, решил сделать обход медцентра.
Машка за этот год выросла сантиметров на пять и была уже выше моего плеча. Одетая в форменную спецодежду, она уже не напоминала девочку, ее можно было принять за студентку-практикантку. Так ее и принимали вновь приезжающие. Но они с удивлением смотрели, как некоторые особо эмоциональные пациенты горячо благодарили Марию Сергеевну за лечение - часто жены и родные ветеранов не могли сдержать слез, когда ребята выходили к ним после лечения абсолютно здоровые.
Машка деловито вышагивала по коридорам, показывая мне свою работу. Они с Авророй работали два через два, и сегодня была ее смена. В палатах все было как обычно - светло и чисто, народа сейчас в коридорах было мало - в послеобеденное время в основном пациенты спали или занимались своими делами.
- Как тебя приняли в местной школе?
- Да, вообще без проблем, - отмахнулась Маша. - Аверин поговорил с мэром, мэр поговорил с директором школы, так что я там вообще не появляюсь. На контрольные я, конечно, приходила, но ничего писать не стала - так поболтали с учителями. Мне все пятерки выставили.
- Как родители?
- Поудивлялись, конечно, когда наш дом увидели. - Засмеялась Машка. - То жили в двушке на пятьдесят квадратов. А тут сто сорок получили. Мама, конечно, ахать начала, как это все прибирать, да сколько платить нужно за отопление и за свет, но потом вроде успокоилась. Я сказала, что мне компания за это приплачивает. Мне кажется, папа напрягся, - доверительно сказал она.
- Почему? - удивился я.
- Понимаешь, он всегда был кормильцем у нас, зарабатывал больше всех, нес ответственность за семью, был настоящим главой семьи… А тут оказалось, что я и зарабатываю много и дом-то дали нам из-за меня… Вот он и потерялся - роль сменилась в семье, добытчиком стала я.
- Интересно, - сказал я, - никогда о таком не задумывался. А теперь что-то изменилось?
- Да, мама у меня мудрая, да и меня кой-какой опыт есть, - вздохнула она по-взрослому. - Замучали мы его - по каждому вопросу с него решение требуем, в школу теперь на собрания ходит. Но есть и плюсы! - она хихикнула. - Он же сначала в ЖКХ слесарем устроился и его все устраивало. А как мы его тюкать начали, так его бригадиром назначили. Так что он у нас теперь начальник. - Довольно сказала Машка.
- Хитрые вы существа - женщины, - восхитился я.
- Ага, - легкомысленно заявила она, - а кем я работаю и сколько зарабатываю, я им не говорю.
- Мудра не по годам!
*
Антон Петрович, народный артист России, приехал к нам месяц назад. Он хотел омолодиться до 35 лет - «чтобы играть молодых героев, но сохранить фактуру и узнаваемое лицо». Мы и сделали, как он хотел. Теперь Антон Петрович выглядел как в свои лучшие годы, а по самочувствию - еще лучше.
Корреспондентов собрали в большом холле на первом этаже. Набежало их почти с десяток - из областных и федеральных СМИ. Артист стоял в центре, сияя улыбкой во все свои новые тридцать два, и раздавал автографы.
Я подошёл к нему.
- Антон Петрович, поздравляю, - я пожал ему руку. - Как ощущения?
- Ах, Сережа! - проникновенно наклонился он ко мне. - Феноменально! Я уже забыл, что можно не скрипеть по утрам. Ваши врачи просто гении, даже эта - молодая… как ее? Машенька! Такая миленькая девчушка! В общем - я всем буду рекомендовать вашу клинику!
- Спасибо!
Мы поулыбались друг другу на камеру. Вокруг сновала наша Ксюша, выбирая интересные ракурсы. Потом были вопросы журналистов. Антон Петрович отвечал, широко улыбаясь и жестикулируя руками. Очень ему нравилась эта атмосфера праздника, который был организован для него и из-за него. Потом Ксюша заставила меня сказать пару слов и увела журналистов в палаты.
Когда журналисты ушли, Антон Петрович наклонился ко мне и спросил:
- Сергей, а почему такое странное место для клиники - какое-то Варнавино? Никогда о нем не слыхал, да и добираться сюда проблемно - на машине восемь часов ехали. Сделали бы в Москве, жили бы как люди.
- Люди живут не только в Москве, Антон Петрович! - удивился я. - Когда выбирали место для медцентра то, один из наших коллег высказал предложение - тут его родина и он за неё радеет. Мы посмотрели место и согласились. Место тут хорошее, экология опять же. А где его было строить нам не принципиально - это не магазин, чтобы в проходном месте его ставить.
Он покивал:
- Жаль, что ваш коллега не из Лысково!
- Почему? - удивился я.
- Я сам из Лысково и был бы очень рад, если бы оно тоже стало развиваться, как Варнавино.
- Все в наших руках, - уклончиво сказал я.
Он покивал и ушел к машине. Когда он уехал, я вздохнул с облегчением. Осталась самая неприятная часть дня - разговор с людьми с двойным гражданством.
*
В медцентр их не пустили. Они не пациенты. Не провожающие и не встречающие.
Встречались в конференц-зале гостиницы. Я взял с собой Ксюшу из пиара. Она будет снимать.
Заходим. Пять человек - двое мужчин и три женщины сбились в стаю. Недовольные лица, официальные костюмы. Ну а как же - они все блогеры … Сразу предупредили, что будут снимать материал для своих блогов, мы согласились.
Они не встали, когда мы вошли и даже сделали вид, что не заметили нас - слишком заняты. Один из них неформальный лидер делегации, бывший депутат с одутловатым лицом - невысокий мужчина лет пятидесяти, сутулый, в стильных очечках.
Персоны были частично известные, мелькали на ТВ или в блогосфере.
- Сергей Александрович, - начал он, слова были как мед - сладкие и липкие. - Мы представляем группу российских граждан, которые в силу каких-то не понятных нам причин, - он сокрушенно пожал плечами, - не могут у вас пройти лечение…
Я сел напротив них, сложил руки на столе.
- Не могут? - я перебил, подавшись вперёд. - А вы заявку подавали?
- Подавали, но нам отказали!
- Отказали в бесплатном лечении, - поправил я. - Не в лечении вообще. Вы это специально перевираете? Или просто не вникли в договор?
Он побагровел. Женщина справа от него заёрзала.
- Эээ, молодой человек, - начала она недовольным тоном. - Мы граждане России! У нас российские паспорта! Мы платим налоги!
Я кивнул, выдержал паузу и медленно, почти шепотом, спросил:
- Вы граждане Российской Федерации? - спросил я.
- Конечно! - он удивился. - И медицинские полисы у нас установленного образца.
- Но у вас есть и гражданство других стран?
- Но это же не запрещено законом? Двойное гражданство разрешают многие страны.
Я посмотрел на него спокойно, выдержал паузу. Потом медленно сказал:
- Вы правы, двойное гражданство не запрещено. Но мы коммерческая организация и действуем согласно своего устава. А в нашем уставе четко прописано, что приоритет при заключении договора на лечение имеет зарубежный паспорт.
- А по ОМС? - спросила вторая женщина, ухоженная блондинка с обколотым ботексом лицом.
- По ОМС вы, видимо не прошли, есть более приоритетные категории граждан, - пожал я плечами.
- Я уже год стою в вашей очереди, и мой порядковый номер только увеличивается! - визгливо выкрикнула она.
- Бывает! - кивнул я. - Появляются инвалиды, многодетные, СВОшники… А вы простит е кто? Многодетная или СВО?
- Но это дискриминация! - вскочила одна из женщин. - Вы нарушаете наши конституционные права! Мы такие же граждане России и мы платим тут налоги!
- Мы будем жаловаться в Роспотребнадзор, в Совет по правам человека! - крикнул другой мужчина.
- И в Спортлото не забудьте, - я улыбнулся. Пришлось опять сесть.
Перепалка длилась ещё час. Они угрожали судами, скандалами, западными СМИ - я чувствовал, что сейчас они призовут на помощь всё человечество, лишь бы сэкономить пару тысяч.
В итоге вся эта шобла ушла, хлопнув дверью, и пообещали «всё рассказать миру». Как жабы, ей-богу, как жабы в своем тухлом болоте!
Я мысленно хмыкнул: «Мир» — это их подписчики, которые через пару часов забудут, что они смотрели, потому что выйдет новый рилс с котиками.
Я проводил их взглядом и спросил Ксюшу:
- Как запись? Все норм?
- Все отлично, Сергей Александрович.
Я вернулся в кабинет, налил воды. Руки слегка дрожали, адреналин, что ни говори, выбесили они меня.
Нервная у меня работа - я усмехнулся. Да и хрен с ними со всеми. Я знал, что большинство россиян поддерживают мою позицию. А эти товарищи не имеют отношения к этому населению.
*
Вечером мы сидели с Таськой на веранде нашего коттеджа. Она читала какую-то книжку с телефона, а я просто смотрел на звезды и потягивал горячий чай. Иногда было нужно вот так сидеть и ничего не делать - не читать, не листать…
Из-за этого всплывали разные мысли или воспоминания.
Вот и сейчас вспомнился тот день, больше года назад, когда я стоял перед зеркалом в своём нижегородском офисе и поправлял галстук. Свадьба назначена через два дня. Тася волновалась, её мама хлопотала с платьем, а я… А я почему то думал о том, сможет ли отец Таси приехать. Почему-то мне было важно, чтобы этот очень важный для Таси человек одобрил ее выбор.
Полковник Николай Воробьёв, командир эскадрильи Су-34, был в Сирии, на авиабазе Хмеймим. Оперативная командировка, боевые вылеты. Шанс, что его отпустят на свадьбу дочери, стремился к нулю.
Я тогда позвонил генералу Ковалеву, не часто я просил его о чем-то. И когда я попросил его помочь с отпуском для полковника Воробьева, он не стал задавать лишних вопросов.
- Сергей Александрович, - сказал он тогда, - я попробую. Но учтите: полковник - кадровый военный, он не любит, когда за него решают. Даже ради дочери.
- Я понимаю, - ответил я. - И переживу его недовольство, если что.
Через два дня мне позвонил сам Воробьев. Голос у него был сухой, жёсткий, как у людей, привыкших к порядку.
- Сергей? - сказал он без предисловий. - Тася дала ваш номер телефона. Мне внезапно дали отпуск на три дня на свадьбу дочери. Я писал рапорт еще месяц назад, сначала отказали, а сегодня вдруг разрешили. Вы что-нибудь знаете об этом?
- Пути господни неисповедимы. Наверно, вас ценят на работе, если решили отпустить?
Пауза. Он молчал, и я слышал, как он дышит в трубку. Или это был ветер.
- Наверно, - согласился он, наконец. - Сергей, Я хочу поговорить с вами до свадьбы.
- Конечно, Николай. Я встречу вас на вокзале или в аэропорту? Где вам удобнее?
- В аэропорту. Номер и время рейса скину чуть позже. Встречайте.
Очень конкретный мужчина. И краткий, как Чехов. Его краткость была недовольством или я накручиваю?
*
Встречал я его в аэропорту Нижнего Новгорода.
Николай Воробьёв вошёл в зал, не торопясь, уверенной походкой - высокий, подтянутый, в светло коричневой форме без знаков различия и такой же бейсболке. Военная форма для Сирии - понял я. Только нашивка с флагом России на рукаве и синий прямоугольник с золотыми крыльями выдавали в нем военного летчика, да еще выправка. Лет сорока пяти, но выглядел постарше. Лицо обветренное, короткая стрижка с сединой на висках.
Я шагнул навстречу, протянул руку.
- Полковник, добро пожаловать домой.
Он окинул меня быстрым взглядом - сначала в глаза, а потом сверху вниз - от макушки до ботинок. Руку пожал крепко, но не переусердствовал.
- Значит, вы и есть тот самый Сергей Соколов, - сказал он, и в голосе не было ни тёплого расположения, ни враждебности. Только ледяное спокойствие. - Нина и Тася все уши о вас прожужжали.
- Да, Николай?.. - я забыл, как его зовут по отчеству.
- Можно просто Николай. Ведите в машину.
Водителя я сегодня отпустил, поэтому сам был за рулем. По дороге Николай молчал, глядя в окно на город. Я чувствовал, что он изучает меня, просто наблюдая, как я веду машину, как держу руки на руле, как реагирую на дорожные ситуации. Видно было, что он делает какие-то выводы.
Когда мы подъехали к их дому, он сказал:
- Сейчас меня ждут домашние, но я бы хотел с тобой поговорить до завтрашнего мероприятия без девчонок. У тебя какие планы на вечер? Мальчишник?
- Нет, никаких планов, - ответил я. - Можем поужинать.
-Заезжай за мной в девять.
- Принято. - Я кивнул. Полковник был очень конкретным и немногословным человеком, и мне в его присутствии хотелось отвечать ему также - коротко и по делу.
Вечером я привез его в небольшое кафе в центре города - уютное, с деревянными столами и лампами в виде канделябров.
Я успел заказать тут столик и нас отвели вдаль от основного зала, чтобы музыка не мешала и мы могли спокойно поговорить. В кафе пахло деревом и временем - канделябры отбрасывали тёплые, масляные тени, и мы сидели в этом золотистом полумраке, как два заговорщика.
Заказали по чайнику чая, Николай взял себе кусок жареного мяса, а я курятины и салат. Николай снял кепку, положил её рядом и устало потёр глаза.
- Ты сильно младше меня, ты уж извини - буду к тебе на «ты» обращаться, не возражаешь?
- Как вам удобно, - ответил я.
- Ты, наверное, думаешь, зачем я сюда приехал, - начал он. - Девчонки все уши прожужжали, какой Сережа хороший, ладно Таська - она молодая, глупая. Но от Нины это было слышать странно. Вот я и хотел поговорить вдвоем, по-мужски до того, как ты станешь моим зятем. Тася - моя единственная дочь. Я не хочу, чтобы она была несчастна.
- Я понимаю, полковник. Я тоже хочу, чтобы она была счастлива. И я сделаю всё для этого.
Он поднял на меня глаза - серые, холодные, напряженные.
- Ты моложе её на пять лет. Это правда?
- Да. Мне двадцать один, ей двадцать шесть.
Он покачал головой.
- Ты, молодой, при деньгах, как вижу, бизнес какой-то свой… - он сдвинул брови. - Родители помогли?
-Нет.
- Вот... и девчонки говорят, что типа все сам, чуть ли не на их глазах. Зачем тебе Таисия? Найдешь молодую, глупую, будет тебе в рот смотреть.
- Зачем мне глупая? С ними скучно.
- А она вообще учительница - ты с нее ничего не получишь. А у тебя уже деньги, потом власть появится - начнешь искать развлечений.
Я посмотрел ему прямо в глаза.
- Николай, я не ищу развлечений. У меня есть цель, и я иду к ней. Мне от Таси ничего не надо, кроме семьи. Все что нам нужно будет с ней - я заработаю. Она - моя опора, моя семья. Я не могу представить жизни без неё.
Он усмехнулся, но в глазах мелькнула искра уважения.
- А что за бизнес, чем занимаешься?
Я начал рассказывать ему о РЭБ, рое дронов, искусственном интеллекте, медцентре, мусорных конвертерах. Он прикрыл глаза и слушал меня. На медцентре - нахмурился, на мусоре - поднял брови удивленно. Я подумал, что он устал с дороги, и предложил увезти его домой. Но он покачал головой.
- Дальше!
И продолжал слушать. Потом он резко открыл глаза и посмотрел на меня слегка удивленно.
- Знаешь, Сергей, - сказал он медленно, - если отрешиться от твоего внешнего вида, от того, что ты моложе моей дочери - ты будто мой ровесник. Или даже старше. Есть в тебе что-то такое… старческое… Или пусть взрослое. Как будто пожил, ты Сережа... Откуда это?
Я чуть не ляпнул: «Из будущего, Коля. Там я рулил тысячами людей и ворочал миллиардами денег». Но не стал.
- Может быть, книги, полковник, я люблю читать. Или жизненный опыт - пришлось общаться с разными людьми. Иногда обстоятельства заставляют взрослеть быстрее.
Он кивнул, типа согласился.
А потом Николай начал рассказывать - как они жили. Как переезжали по военным городкам по всей стране, как Тася сменила несколько школ, но всегда любила физику и математику, типа в него пошла. Что последний ее парень оказался неадекватом. Я кивнул:
- Уже сталкивался. Но он уехал в Краснодар и больше нас не побеспокоит.
Николай кивнул и продолжил, какая Таська была смешная в садике - очень самостоятельная, все хотела делать сама. И как уже в школе сама стала ходить на олимпиады и даже дошла в одной из них до областного тура.
А я смотрел на него и слушал. И мне вдруг дико захотелось тоже лет через двадцать-тридцать рассказывать какому-нибудь лоботрясу, какая у меня дочь классная.
К концу вечера, когда мы распили литровый чайник на двоих, он сказал:
- Серега! Я хочу, чтобы ты знал: я отпускаю дочь с лёгким сердцем, если ты такой, каким кажешься. Но учти: обидишь Таську - хоть на Луне тебя найду и тоже обижу. Усек?
Я улыбнулся.
- Усек, Николай!
*
А на следующий день была свадьба! Мы играли ее в банкетном зале одного из загородных домов отдыха. Таисия была в белом платье, сияла и блистала, как звездочка. Папа ее, слегка ошалевший от постороннего внимания, вёл её под руку - Тася так захотела, чтобы было как в фильмах.
- Держи, Серега, - сказал он тихо, когда они подошли. И уже громко: - Будьте счастливы!
Я кивнул, и пожал ему руку.
- Будем, Николай!
В конце вечера, когда гости уже начали расходиться, он подошёл ко мне и позвал:
- Пошли проветримся, жених?
Мы оба не курили, но это было не важно. Мы отошли в сторону, к огромному окну, за которым сверкал ночной город, оно было раскрыто нараспашку.
- Я скоро улечу обратно, - сказал он. - Но перед этим хочу сказать: я спокоен! Ты - нормальный парень! Я спокоен за дочку. Будьте счастливы, ребята, вы классные.
Он протянул руку, и я её пожал.
- Спасибо, полковник. Значит, спасибо за доверие!
- Да уж, - он усмехнулся. - Хотя ты странный, Серега. И какой-то старый внутри. Но это неважно. Главное - Таська счастлива.
На следующий день я провожал Николая до аэропорта Нижнего Новгорода. Он сидел на переднем сиденье, молчал. Но молчал не как в первый раз напряженно, а спокойно и расслаблено. Мы были еще не сильно знакомы, чтобы много болтать. Да и не выглядел Николай человеком, который много говорит. Но потом все-таки сказал:
- Через три года я выйду на пенсию и вернусь, осяду дома, буду нянчиться с вашими детьми, на рыбалку буду ездить.
Я посмотрел на него искоса.
- Полковник, я вам скажу одну вещь. Военные лётчики не могут просто сидеть дома на пенсии. Им скучно. Вы привыкли к риску, к ответственности, к скоростям, к драйву, к адреналину. Рыбалка - это, конечно, хорошо, но наверно не ваше?..
Он удивлённо поднял бровь.
- А может, я люблю рыбалку?
- Может, - согласился я. - Но рыбалки вам точно будет мало. Так что вот что я предложу: когда вы выйдете на пенсию, мы с вами ещё поговорим. Нам, возможно, понадобятся опытные пилоты.
Он уставился на меня так, будто я сказал нечто невероятное.
- Ты серьёзно? Ты предлагаешь мне работу после пенсии?
- Я не предлагаю, - ответил я. - Пока нет. Ведь до пенсии дожить надо?
Он долго молчал, потом улыбнулся.
- Это точно, - он нахмурился. - Ладно, будем считать, что я услышал.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

