Любовь не по плану

– Рассказывай, – мягко сказала мама, ставя передо мной чашку с кофе. Она села напротив, сложила руки на столе и приготовилась слушать.

И я рассказала. Всё, как было. Про то, как познакомилась с Остином. Про пролитый коктейль. Про то, как мы пошли в ванную, чтобы он помог мне снять испорченный корсет. Я говорила честно, не приукрашивая и не скрывая деталей. Про то, как он развязывал шнуровку. Про то, что я не сопротивлялась. Потом про Лукаса. Про то, как он ворвался. Про удар. Про нашу ссору на улице. Про те ужасные слова, которые мы сказали друг другу. Родители слушали молча, не перебивая. Когда я закончила, в кухне наступила тишина. Папа первым нарушил её.

– Значит, этот Остин не делал ничего такого? Не угрожал, не пытался что-то сделать против твоей воли? – спросил папа.

– Нет, – ответила я. – Он просто помогал. Вёл себя… нормально. Спокойно.

– А почему ты не остановила его? – спросила мама. Её голос был не осуждающим, а просто любопытным.

– Не знаю, – призналась я. – Мне было интересно. И, наверное, немного лестно, что такой парень обратил на меня внимание. Это звучит глупо, но это правда.

– Это не глупо, – сказал папа. – Это нормально. Ты молодая девушка, и тебе может быть интересен кто-то новый. Проблема не в этом.

– А в чём? – спросила я.

– В Лукасе, – ответила мама. – Он увидел картину без контекста. Закрытая комната, незнакомый парень, ты в полураздетом виде. Его реакция, конечно, была дикой и неприемлемой. Бить людей нельзя. Но его мотив… его мотив был не в том, чтобы контролировать тебя.

– А в чём же? – голос у меня дрогнул.

– Он испугался, – тихо сказал папа. – Испугался за тебя и отреагировал… как смог.

Я слушала их и понимала, что они правы. Но от этой правды не становилось легче.

– Что же мне теперь делать? – спросила я. – Я не хочу терять его. Он мой лучший друг. Но и не хочу, чтобы он думал, что имеет право вот так вламываться и решать за меня.

– Поговори с ним, – сказал папа. – Лично. Не по телефону, не через сообщения. Глаза в глаза. Скажи ему всё, что сказала нам. И выслушай его.

В этот момент в кармане завибрировал телефон.

Ариана: Я у твоего дома. Выходи через пять минут, а то опоздаем на наши круассаны.

– Ариана уже приехала, – сказала я.

– Иди, – улыбнулась мама. – И помни – что бы ты ни решила, мы всегда на твоей стороне. Но думай головой, а не только сердцем. И с Лукасом обязательно поговори.

Я кивнула, допила чай, надела куртку и вышла на улицу. Холодный воздух обжег лицо. Ариана уже ждала в машине, включив печку на полную. Я села на пассажирское сиденье, и мы поехали. Впереди был разговор с Арианой, который, я знала, будет подробным и эмоциональным.

Кафе «Бинз» было нашим с Арианой местом силы. Здесь пахло свежемолотым кофе, корицей и уютом. Мы заняли наш привычный столик у окна, и Ариана сразу взяла инициативу в свои руки, заказав два больших капучино и тарелку круассанов.

– Так, – начала она, как только официантка отошла. – Говори всё по порядку. С самого начала, с того момента, как мы разошлись на вечеринке.

И я рассказала. Уже второй раз за это утро, но максимально подробно. Про то, как подошёл Остин. Как он смотрел на меня, будто видел что-то, чего не видели другие. Про пролитый коктейль. Про то, как мы поднялись в ванную. Голос у меня дрожал, когда я описывала, как он развязывал шнуровку, а я стояла, не в силах пошевелиться, заворожённая его уверенностью и этой странной, новой для меня близостью.

– И ты не чувствовала опасности? – переспросила Ариана, разламывая круассан пополам. Её лицо было серьёзным, но без осуждения.

– Нет, – честно призналась я. – Страха не было. Было волнение. И стыд сейчас за это волнение.

– Ну, по описанию он не псих. Просто парень, который знает, чего хочет, и умеет это взять. А теперь про Лукаса.

Я рассказала про его появление. Про удар. Её глаза округлились.

– Вау. Лукас… ударил кого-то. Это что-то новенькое. Он же обычно максимально спокоен.

– Он был в ярости, – прошептала я. – Настоящей. И потом, на улице… я накричала на него. Сказала, что он меня контролирует. Что я устала.

Ариана тяжело вздохнула.

– Жёстко. Но, Мира… он, возможно, и правда перегнул палку, но сделал это из-за тебя. Он видел, как ты смотришь на этого Остина. Он почувствовал, что что-то не так. И запаниковал. Мужчины, когда паникуют, часто ведут себя как идиоты.

– Но он не имеет права…

—Не имеет, – быстро согласилась Ариана. – И ты должна ему это объяснить. Но объяснить так, чтобы он понял, а не чтобы просто поссориться ещё сильнее. Вы же друзья. Лучшие друзья. Такое не должно разрушить всё.

Она отпила кофе и посмотрела на меня пристально.

– А что с Остином сейчас? Он написал?

– Написал вчера, когда была дома. Вежливо. Сказал, что забрал мой корсет и предложил вернуть.

Ариана кивнула, и в её глазах мелькнул интерес.

– Интересный тип. Не злится, не давит. Просто оставляет дверь приоткрытой. Умно.

В этот момент мой телефон, лежавший на столе, завибрировал. На экране всплыло имя: Лукас. Ариана увидела и подняла бровь.

– Ну что, открывай послание от рыцаря в сияющих доспехах.

Я разблокировала телефон. Сообщение было неожиданно длинным.

Лукас: Привет. Я дома один, родители уехали на день к тёте. Хочу поговорить. Про вчерашнее. Мне нужно извиниться. И вообще нам надо выяснить всё. Ты сейчас дома? Если хочешь, я могу подъехать и забрать тебя. Или ты сама придёшь. Как скажешь.

Я прочитала сообщение вслух Ариане. Она свистнула.

– Ну, по крайней мере, он не трусит. Предлагает встретиться и даже извиниться. Это хороший знак.

– Что мне ответить? – спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения.

– Ответь правду. Что ты со мной в кафе, но скоро освободишься. И что придёшь сама. Пусть ждёт. Не нужно, чтобы он тебя забирал, как маленькую. Ты сама к нему придешь разговаривать, – её тон был твёрдым.

Я кивнула и набрала ответ, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

Я: Я сейчас с Арианой в «Бинз». Скоро закончим. Я сама приду к тебе. Через час, наверное. Это нормально?

Ответ пришёл почти мгновенно.

Лукас: Да, нормально. Жду. Кофе будет свежий.

Последняя фраза заставила меня слабо улыбнуться. Это была наша старая шутка – он всегда варил отвратительный кофе. «Свежий» не значил «вкусный».

– Ну вот, – сказала Ариана, заканчивая доедать свой круассан. – План на день есть. Ты идёшь на важные переговоры. Главное – не кричи. Слушай. И дай ему сказать всё, что он хочет. Потом уже говори сама.

– А что насчёт Остина? – неуверенно спросила я.

– Оставь Остина на потом. Сначала разберись с тем, что у тебя в руках уже много лет. А там посмотришь. Одно другому не мешает, но и путать не стоит.

Мы допили кофе, и Ариана отвезла меня обратно к моему дому. Перед тем как выйти, она обняла меня крепко.

– Всё будет хорошо. Просто будь честной. И с ним, и с собой. Позвони потом, расскажешь, как прошло.

Я вышла из машины и постояла минуту на тротуаре, глядя на свой дом. Потом решительно направилась не внутрь, а по знакомой дороге к дому Лукаса. Час, который я ему назвала, ещё не прошёл, но ждать дольше не было сил. Нужно было идти и разбираться здесь и сейчас. Дорога заняла десять минут. Я шла, кутаясь в куртку, и повторяла про себя, что нужно говорить спокойно. Не обвинять. Слушать. Воздух был холодным и свежим, и он немного прояснял голову.

Дом Лукаса выглядел как обычно – ухоженный, с тёмно-зелёной входной дверью. Я сделала глубокий вдох и нажала на кнопку звонка. Изнутри почти сразу послышались шаги. Дверь открылась. На пороге стоял он. Без улыбки, но и без вчерашней ярости. Лицо было серьёзным, уставшим.

– Привет, – сказал Лукас тихо, отступая, чтобы впустить меня. – Заходи. Кофе, как и обещал, свежий. И, кажется, даже не горький. На этот раз.

Я переступила порог, и знакомый запах – кофе, древесины, его шампуня – обволок меня. Всё в этом доме было до боли знакомым, но сегодня всё висело под пеленой напряжения. Лукас закрыл дверь и жестом пригласил меня пройти на кухню.

– Я действительно попробовал сделать нормальный кофе, – сказал он, идя следом. – По инструкции из интернета. Но боюсь, это может быть опасно.

На кухонном столе действительно стояла кофемашина, а рядом – две полные кружки. Он протянул одну мне. Я взяла её, и наши пальцы едва коснулись. От этого прикосновения по руке пробежали мурашки.

– Спасибо, – прошептала я и сделала маленький глоток. Кофе был вполне нормальным.

Мы стояли друг напротив друга в центре кухни, как два боксёра на ринге перед началом боя, только вместо злости в воздухе висела неловкость и тяжёлое ожидание. Лукас первым не выдержал тишины. Он поставил свою кружку на стол и вздохнул.

– Вчера я вёл себя как полный идиот. – Я был не прав. Сто процентов. Врываться так, кричать, тем более лезть в драку. Я не имел права. Я просто увидел, как ты уходишь с ним наверх. А потом Ариана сказала, что ты с каким-то парнем пошла в ванную. И у меня в голове всё сложилось в какую-то дурацкую, ужасную картинку. Я подумал самое худшее. Что тебе может быть страшно или что он тебя принуждает к чему-то. Я не подумал, что ты можешь просто общаться с ним. Что всё может быть нормально.

Он провёл рукой по волосам, взъерошивая их.

– Я неправильно понял ситуацию. Из-за меня всё пошло под откос. И наговорил тебе потом тоже всякой ерунды. Просто я был взвинчен. И глупо всё вышло.

Он замолчал, давая словам повиснуть в воздухе. Во мне боролись два чувства: облегчение от того, что он так говорит, и остатки вчерашней обиды.

– Ты действительно напугал меня, – сказала я тихо, не отрывая взгляда от своей кружки. – Твоё лицо… я тебя не узнала. И этот удар… Лукас, ты же никогда так не делал.

– Знаю, – он сжал кулаки, а потом разжал, будто вспоминая то самое движение. – И сам не понимаю, как это вышло. Ты имеешь полное право злиться на меня. Долго и сильно.

Я наконец подняла на него глаза.

– Я не хочу злиться долго. Но я хочу, чтобы ты понял. Я взрослый человек. Я сама могу решать, с кем мне общаться. И куда идти. Даже если это глупо. Даже если это ошибка. Это моя ошибка.

– Понимаю. И обещаю, что такого больше не повторится. Я перестану быть таким гиперопекающим дураком.

– Не дураком, – поправила я. – Просто будь просто другом. А не телохранителем.

– Договорились, – он выдохнул, и его плечи немного опустились, будто с них свалили тяжёлый груз. – Значит все в порядке?

– Все в порядке, – сказала я, и мои губы сами собой потянулись в лёгкую, неуверенную улыбку. – Но если ты ещё раз кого-то ударишь из-за меня, я сама тебе врежу.

Он хмыкнул, и в его глазах впервые за сегодняшний день мелькнул проблеск привычного намёка на улыбку.

– Предупреждение принял. Буду осторожен.

Наступила пауза, но теперь она была уже не такой гнетущей. Мы просто стояли и пили кофе, а мир вокруг потихоньку возвращался в свои привычные очертания.

– А он… – Лукас замялся, подбирая слова. – Тот парень. Он не создаёт тебе проблем? После вчерашнего?

– Нет, – ответила я. – Он написал вчера вечером. Всё нормально.

– Хорошо, – кивнул Лукас.

Казалось, на этом разговор мог бы и закончиться. Примирение состоялось, самые острые углы были сглажены. Но в воздухе всё ещё висели невысказанные слова, какая-то тень, оставшаяся от вчерашней вспышки. Мы оба это чувствовали, но оба решили не трогать это сейчас. Иногда чтобы починить что-то важное, нужно сначала просто перестать его ломать. А копать глубже можно и позже.

– Так что, – сказал Лукас, отставив кружку. – Поскольку родители вернутся только завтра может, посмотрим тот фильм, который всё время откладывали? Чтобы день зря не пропал. Я обещаю вести себя прилично и не комментировать каждую сцену. Почти.

– Только если ты приготовишь попкорн. Не в микроволновке. А сам, на плите.

– Выдвигаешь жёсткие условия, – он покачал головой, но уже улыбался по-настоящему. – Ладно, уговорила. Идём в гостиную.

Мы устроились на большом диване в гостиной, как делали это сотню раз. Лукас взял пульт, запустил фильм – какой-то старый фантастический боевик, который мы оба любили разбирать по косточкам. На столе стояла огромная миска с попкорном, который он, к моему удивлению, действительно сделал на плите. Первые полчаса прошли в относительном спокойствии. Мы ели попкорн, изредка обменивались замечаниями. Но по мере того как напряжение между нами таяло, привычная динамика возвращалась. На экране герой произнёс особенно пафосную и бессмысленную фразу. Лукас фыркнул.

– Ну вот, опять. Он же только что сказал, что никогда не использует бластеры по этическим соображениям. А теперь – бах! – целый отряд обездвижен. Где логика?

– Молчи, критик, – буркнула я, не отрываясь от экрана. – Просто смотри.

– Но это же нарушение внутренней логики персонажа! – он повернулся ко мне, и в его глазах загорелся знакомый огонёк. – Сценарист просто забыл, что сам же это правило ввел сорок минут назад!

– Может, у персонажа просто этические соображения закончились? – пошутила я.

– О, гениально! – он закатил глаза с такой театральностью, что я не выдержала и рассмеялась. – Извини, противник, мои этические соображения на исходе, придётся вас всё-таки подстрелить. Это новый уровень сценаристики. Он продолжал комментировать каждую вторую сцену, и его замечания становились всё абсурднее и смешнее. Терпение лопнуло, когда он начал всерьёз анализировать, из какого именно сплава должен быть сделан костюм главного злодея, чтобы так эффектно искрить. Я схватила с дивана большую мягкую подушку и, недолго думая, шлёпнула его по голове.

– Заткнись уже! – засмеялась я. – Я ничего не слышу из-за твоего бреда!

Лукас замер на секунду, притворно-оскорблённо потирая макушку. В его глазах вспыхнули озорные искорки.

– О, так вот как? – Его голос звучал пафосно. – Ты выбрала не тот путь, дорогая!

Он схватил свою подушку и легонько швырнул её в меня. Я отбилась своей, и через секунду в гостиной началась самая настоящая битва. Подушки летали со свистом, попкорн рассыпался по дивану, а мы оба смеялись так, что слёзы выступили на глазах. Все вчерашние обиды, стыд и напряжение – всё это развеялось в воздухе, смешалось с пухом и радостным хаосом.

– Сдавайся! – кричал Лукас, замахиваясь большой подушкой. – У меня тяжёлая артиллерия!

– Никогда! – закричала я в ответ и попыталась увернуться, но поскользнулась на рассыпанном попкорне.

В этот момент Лукас, уже вовсю разошёлся, сделал неосторожный выпад. Но я в тот же миг потеряла равновесие. Всё произошло быстро: я отпрянула, он инстинктивно шагнул вперёд, его нога запуталась в моей, и мы оба с грохотом повалились на диван. Я оказалась внизу, прижатая к спинке дивана. Он – сверху, опираясь на локоть рядом с моей головой, чтобы не обрушить на меня всю свою тяжесть. Смех наш разом стих, перейдя в тяжелое, прерывистое дыхание. Подушка выпала у него из рук и мягко шлёпнулась на пол. Мы замерли. Слишком близко. Его лицо было всего в паре сантиметров от моего. Я чувствовала тепло его тела, слышала его частое дыхание. В его широко раскрытых карих глазах отражалась я, с растрёпанными волосами и румянцем на щеках. Искра веселья в них погасла, сменившись на что-то глубокое, сосредоточенное, чего я не могла расшифровать.

Воздух между нами снова стал густым, как вчера в ванной, только теперь пахло не чужим одеколоном, а попкорном, его шампунем и чем-то своим, нашим, домашним. Тишину нарушал только приглушённый диалог с экрана и наше общее, немного сбитое дыхание. Он смотрел на меня, и я видела, как он что-то обдумывает. Его взгляд скользнул по моему лицу, остановился на губах, потом снова встретился с моими глазами. Время растянулось. Лукас медленно, будто преодолевая себя, оторвал локоть от дивана и отодвинулся, садясь рядом. Он тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу.

– Господи, прости, – проговорил он хрипло, не глядя на меня. – Я чуть не раздавил тебя. Всё нормально?

Голос его был другим – низким, сбитым с толку. Магия момента растаяла, оставив после себя лёгкое головокружение и странное чувство пустоты там, где только что было его тепло.

– Всё нормально, – выдохнула я, садясь и поправляя свитер. Сердце всё ещё бешено колотилось, но теперь уже не от смеха. – Просто немного не рассчитали силы.

– Да, – коротко согласился он, глядя на экран. – Не рассчитали.

Мы сидели рядом в тишине, которую теперь не решались нарушить ни шуткой, ни комментарием к фильму.

– Может, досмотрим уже? – предложил он наконец, беря пульт.

– Давай, – кивнула я, подтягивая к себе другую подушку и стараясь притвориться, что всё нормально.

Мы сидели, уставившись в экран, но я почти не следила за сюжетом. В голове крутился тот момент падения, его близость, его взгляд. Я украдкой посмотрела на Лукаса. Он сидел, поджав ноги, уткнувшись в экран, но его поза была слишком напряженной, чтобы быть расслабленной. Он тоже что-то обдумывал. Когда титры поползли вверх, он выключил телевизор. В гостиной стало тихо.

– Ну что… – начал он, но его перебил звук уведомления на моем телефоне, лежавшем на столике.

Мы оба посмотрели на него. Экран загорелся, показывая имя: Остин. Я почувствовала, как Лукас замер. Медленно, будто против воли, я потянулась за телефоном и разблокировала его. Сообщение было коротким.

Остин: Надеюсь, твой день складывается лучше, чем начало вечера вчера. Корсет по-прежнему ждёт. Дай знать, когда будешь готова его забрать :)

Я прочитала его вслух, не знаю зачем. Может, чтобы не было ощущения, что я что-то скрываю. Лукас слушал, его лицо было непроницаемым. Он кивнул, когда я закончила.

– Вежливо, – произнёс он нейтрально. – Что ты ответишь?

– Не знаю, – честно призналась я. – Позже. Сейчас не хочу думать об этом.

– Понятно, – сказал он и встал, собирая пустые кружки. – Уже темнеет. Провожу тебя.

Мы вышли на улицу, вечерний воздух был холодным и свежим, он больно щипал щеки. Мы зашагали по знакомой дороге к моему дому, и тишина между нами на этот раз была не тяжёлой, а какой-то задумчивой.

– Спасибо, что пришла, – наконец сказал Лукас, не глядя на меня. – И что выслушала.

– Спасибо, что извинился, – ответила я. – И то, что ты всё ещё мой друг.

– Всегда, Мира. Что бы ни случилось.

Мы дошли до моего дома. Окна горели тёплым жёлтым светом. Я остановилась у калитки.

– Ладно… – начала я.

– Ладно, – повторил он.

Лукас постоял секунду, будто что-то хочет сказать, но потом просто кивнул.

– Спокойной ночи. Звони завтра, если что.

– Обязательно. Спокойной ночи, Лукас.

Я повернулась и зашла во двор, не оборачиваясь. Только когда щёлкнула защелка калитки, я услышала его удаляющиеся шаги. Я поднялась на крыльцо и остановилась, прислушиваясь, пока звук его шагов не растворился в ночной тишине. Войдя в дом, я прислонилась к закрытой двери. В кармане всё ещё лежал телефон с сообщением от Остина. В голове – воспоминания о сегодняшнем дне: его извинения, смех, драка подушками, тот момент на диване. Всё это переплелось в один плотный клубок. Я чувствовала себя одновременно опустошённой и переполненной эмоциями. Было ясно одно – сегодня ничего больше решать не нужно было. Можно было просто отдышаться. Завтра будет новый день, а в нём – новые выборы. Но сейчас всё, что я хотела, – это добраться до своей комнаты, лечь и закрыть глаза, пытаясь разобраться в том, что же на самом деле творится у меня в сердце.

Глава 4. Мой новый сосед

Воскресное утро я решила начать с генеральной уборки. Мне нужно было навести порядок. Не только в комнате, где всё валялось после вчерашних переживаний, но и в собственных мыслях. Они путались, возвращаясь то к Лукасу, то к неотвеченному сообщению от Остина. Лучшим лекарством от этого казалось простое физическое действие. Я включила музыку погромче и вывалила содержимое своего шкафа на кровать. Через полчаса позвонила Ариана. Её голос в наушниках прозвучал бодро и с интересом.

—Ну, давай отчёт. Как прошло вчера у Лукаса?

Я, перебирая стопку старых футболок, рассказала всё по порядку. Про его извинения, про кофе, про дурацкую битву подушками во время фильма. Про сообщение Остина. Но про тот момент на диване я умолчала. Это чувство было слишком новым и непонятным, чтобы делиться им даже с Арианой.

– Значит, помирились, – сказала она. – Это хорошо. Он признал, что был не прав, и это главное. А что с другим вопросом? Ты ответила Остину?

– Нет ещё, – призналась я, садясь на пол среди разбросанных вещей. – Не знаю, что писать. И стоит ли вообще.

– Если не собираешься продолжать общение, так и напиши. Вежливо, но чётко. А если сомневаешься подожди. Разберись сначала с тем, что у тебя под носом.

Мы болтали ещё почти час, пока я раскладывала книги по полкам и складывала зимние вещи в коробку. Родители в это время собирались в гости к друзьям.

– Мы вернёмся к вечеру, – крикнула мама из прихожей. – Еда в холодильнике. Веди себя хорошо.

Я махнула ей рукой, и вот я осталась одна в тихом доме. Если не считать голос Арианы в наушниках, который обсуждал теперь детали выпускного и наши смутные планы на будущее. Чтобы не сидеть в четырёх стенах, я решила вынести мусор. За уборку накопился целый большой пакет.

– Подожди, Ари, я выйду на минуту, выброшу пакет, – сказала я, пробираясь к задней двери.

– Ладно, я пока посмотрю, что нового в интернете, – ответила она.

Я надела кеды, взяла тяжёлый пакет и вышла на улицу. Воздух был холодным и свежим, пахло мокрой землёй и травой. Мусорные баки стояли у бокового забора, откуда был виден соседний дом. Дом миссис Гаррис стоял пустым уже полгода. Она переехала к дочери, и с тех пор окна были закрыты ставнями. Он всегда казался мне грустным и заброшенным. Я откинула крышку бака и уже собралась бросить пакет, как заметила движение рядом. Я подняла глаза и замерла. У дома миссис Гаррис стоял грузовик. Из его кузова выгружали мебель и коробки. А на крыльце, спиной ко мне, стоял он.

Остин.

Он был в простых тёмных джинсах и чёрной толстовке. Он легко нёс большую картонную коробку, направляясь к открытой двери. Рядом с ним был мужчина постарше, очень на него похожий. Они о чём-то разговаривали, и я услышала обрывки фраз и смех.

В наушниках продолжался голос Арианы:

«…и потом она сказала, что платье можно будет взять напрокат… Мира? Ты меня слышишь?»

Но я не могла ответить. В горле пересохло. Остин. Здесь. В соседнем доме. Он повернулся, поправляя коробку в руках, и я инстинктивно рванулась назад, спрятавшись за наш высокий деревянный забор. Сердце билось так громко, что, казалось, его было слышно на улице.

– Мира? Алло? Что случилось? – голос Арианы стал тревожным.

Я прижалась спиной к прохладным доскам забора, пытаясь отдышаться.

Остин снял толстовку и бросил её на перила крыльца. Под ней оказалась простая серая футболка. Он повернулся, чтобы что-то сказать отцу, и в утреннем свете я разглядела его лицо. Его волосы были подстрижены очень коротко, почти под ноль на висках, и только на макушке чуть длиннее, торчали они сейчас в разные стороны, взъерошенные и колючие, будто он только что проснулся или всю дорогу ехал с открытым окном. И от всей этой нелепой ситуации, у меня поднялась волна холодного, тошнотворного недоумения.

Вот блин. Серьёзно? – пролетела в голове единственная связная мысль. – Это уже даже не смешно.

Пятница. Вечеринка, испорченный корсет, его пальцы на моей спине, крики Лукаса, слёзы. Суббота. Тяжёлые разговоры, извинения, неловкое перемирие. А теперь воскресенье. И этот самый парень, из-за которого всё и завертелось, оказывается, теперь живёт через забор. Как в самой дешёвой мыльной опере, где все сюжетные повороты строятся на дурацких совпадениях, чтобы зритель не уснул.

Я стояла, вжавшись в шершавые доски забора, и чувствовала, как по спине бегут мурашки – от осознания полнейшего абсурда. Жизнь, казалось, не просто подкинула мне проблему. Она устроила целое цирковое представление, где я была и зрителем, и невольной участницей. И самым обидным было то, что даже я, со всей своей склонностью к мелодраме, никогда бы не придумала сценарий такой кричащей неправдоподобности. Чувство, что я застряла в каком-то чужом, нелепом сценарии, из которого нет выхода. В наушниках назойливо звучал голос Арианы, но её слова долетали до меня как сквозь толстое стекло:

«Мира? Ты меня вообще слышишь? Что там?»

Я не могла ответить. Я могла только смотреть, как он наклоняется, чтобы поднять следующую коробку, и на его футболке натягивается ткань, обрисовывая рельеф спины. Это была ещё одна деталь этого абсурдного сценария. Напоминанием о том, что он настоящий, осязаемый. Что теперь он будет здесь. Каждый день.