Аннунаки. Египет: осколки истины

Исида выдохнула, заставила себя улыбнуться, и повернулась к сыну:— Сын мой, мне хотелось бы немного отвлечься. Скажи, когда ты найдёшь себе спутницу?

Тот шокированно выдохнул, но в глазах засветилась тёплая улыбка:— Вы же знаете, Матушка. Для меня лишь Вы — Идеал. Я настолько сосредоточен на служении, на том, чтобы провожать души в Круг без боли и страха, что даже не помышляю об ином. Ни одна женщина, ни одна Богиня не несёт в себе той полноты, что есть в Вас.

Исида рассмеялась, тихо, с грустинкой. Вот чего не хватало этим мужчинам: не только почитания, но и понимания Её как живой, дышащей, уязвимой. Она села рядом, взяла его за руку — тёплую, сильную, верную.— Сын мой, обещай: не будешь так тревожиться за Меня. Я в порядке. Как бы ни было тяжело носить эти ощущения, я храню внутренний Баланс. И я хочу, чтобы ты был счастлив. Не только в служении. Но и в жизни.

— Я счастлив, Матушка. Счастлив быть с Вами. Служить делу. Помогать людям и Богам.— Уходишь от ответа, Сынок…— Нет. Я правда счастлив. Большего мне не нужно. Я обеспокоен лишь одним: жажда власти снова губит тех, кто выжил. Что мы будем делать?

Исида не ответила сразу. За окном вставало солнце, красное, как кровь на песке. Она знала: ответ придёт не сегодня. Но война уже началась. Не копьями. А памятью.

Глава IV. Гнев Солнца и Тени Дуата

Луксор. Храм Исиды.

— Что мы будем делать, ты спрашиваешь? — Исида остановилась, её голос прозвучал тихо, но весомо. — Пока мы можем лишь наблюдать за его состоянием. Как только я отыщу нужные свитки, я спущусь в Дуат лично.

— Матушка, но что если поиски займут годы, а безумие поглотит отца гораздо быстрее? — Анубис нахмурился, в его янтарных глазах мелькнула тревога.

— Сообщишь мне лично. Или через Апофиза. Он всё равно странствует между мирами… — Исида меланхолично провела ладонью по волосам сына.

Поиски стоит ускорить. Каким образом? Одним Творцам ведомо. Если бы ты оставила хоть какие-то знаки…

— Апофиз… — Анубис поморщился. — Матушка, он же ведёт себя порой…

— Он — Тёмный. Его можно понять, Сын мой. Он прошёл через такие горнила, сравнимые разве что с путями Сета. Иногда нужно надеть обувь того, кого осуждаешь, и пройти его тропу до конца.

— Но он же просто Змей, оборотень… Я пока не готов доверять ему.

— Если доверяю Я, значит, Я ведаю больше. И это стоит сделать, мой дорогой. Сейчас моя воля неоспорима. Если он нарушит клятву, ты будешь первым, кто изгонит его. — Исида поднялась.

Анубис последовал её примеру, смиренно склонив голову.— Ваше слово для меня — Закон, Матушка. Вы знаете это. Но всё же… Я бы хотел услышать его историю из ваших уст. Кто он на самом деле?

— Всему своё время. Возвращайся в Дуат. Наблюдай.

— Да, Матушка. — Анубис поклонился, тело его дрогнуло, обратившись в стройного шакала, и он растворился в вихре песка, поднявшегося у порога.

Исида продолжила ходить, но внезапно остановилась. Воздух сгустился, вибрации изменились. Обернувшись, она увидела Апофиза, буквально вывалившегося из зияющего разлома в пространстве.

— Привет, Иша. Не ждала своего наместника? — мрачно усмехнулся он, отряхивая невидимую пыль. — А я с некоторыми… новостями.

Чихнув, он вальяжно откинулся на мягкое ложе и оскалился.

— Голова не болит от обилия чужих мыслей? — улыбнулась Исида, подходя ближе.— Скорее, от нудности двоюродного братца. Выгнал и проклял, между прочим.

— И даже не изволил объяснить, зачем он насильно возвращает пострадавших, не давая их Ка уйти в Круг?

— Не-а. Прорыл истерично, что это не моего хвоста дело, и поклялся наказать за это очаровательную Тебя. Будет распускать руки — получит по ним хвостом и ядами из лабораторий Амонет, обещаю. — Он хохотнул, но в смехе не было веселья.Исида села неподалёку, сложив руки на груди.

— К сожалению, яды на него не действуют…

— Значит, будут переломаны кости, — оскалился Апофиз, и блеск в его глазах стал холодным.

— Я не могу понять одного. Тебя устроит роль наместника в Уруке или нет?

— Я бы захватил всю их власть, но это уже настолько скучно… Да, многоуважаемая Властительница, вполне. Странно наблюдать за тобой, зная, что я… гораздо старше и опытнее. А нахожусь в теле юноши. Пока это в голове не сходится. — Он рассмеялся, но тут же серьёзно добавил:

— Однако я рад, что хоть кто-то из братцев заткнул их за пояс. Но я опечален смертью Ану и исчезновением Нинмах. Пожалуй, они единственные, кто относился ко мне с симпатией. Дядюшка узурпировал власть, был недальновиден… Передал бразды идиотам, озабоченным не процветанием рода, а лишь удовлетворением похоти. Впрочем, я доволен тем, что Ты дала мне. Эти знания… помогли понять, кто я. А что будет дальше — ведает лишь Вселенная...

Он прервался, принюхавшись.

— Пахнет жжёным металлом и озоном. Кто-то непрошенный явился?

Исида встала, нахмурившись.

— Это Ра. Не ввязывайся в беседу. Что бы ни увидел или услышал — молчи. Спрячься или стань змеей на моей руке. — Она указала на предплечье.

— С удовольствием. — Апофиз кивнул. Воздух дрогнул, и на её руке обвилась чёрная змейка с глазами, словно два изумруда. Исида выдохнула, провела пальцем по чешуе. Змейка удовлетворённо зашипела.

Дверь распахнулась без стука. В покои вошёл Ра. Исида не обернулась, лишь тихо выдохнула.

Спокойно...

Он шагнул к ней, взял за плечо и грубо развернул к себе.

— И что теперь ты вытворяешь? Ты снова хочешь проблем с Ними обоими? Зачем ты отдала Апофизу Таблицы «Ме»?

— Может быть, потому что пора ему всё узнать, Мардук?! — выкрикнула Исида, подняв голову. В её голосе звенела сталь.Ра сжал её подбородок, притягивая ближе. Змея на руке угрожающе зашипела, приподнимаясь.

— Когда ты поймёшь, что они оба всё ещё могут навредить Тебе? — его голос стал низким, вибрирующим. — И если ты не перестанешь нарушать наши законы, навредить могу и я. Ты настолько осмелела, что забыла о границах дозволенного? Хоть ты и Властительница, но вся власть не в твоих руках! Не смей больше переступать черту!

— Да?! — Исида вырвалась, её глаза вспыхнули багрянцем. — Когда ты последний раз сверял замеры моей Ка и крови?! Тебя не смутило, что мои силы превзошли все данные, собранные ещё до Потопа?! Ты сам говорил: доводить меня до крайностей опасно! Нинмах предупреждала! А теперь что? Ты выставляешь меня посмешищем? Той, кто не имеет права управлять землёй? Той, кто не смеет давать подданным Истину?! Ах да, ты же всегда боишься, как и они оба, что те, кто слабее, свергнут вас!

Она выплюнула последние слова ему в лицо. Ра потемнел кожей, глаза налились гневом. Он замахнулся — пощёчина прозвучала как удар бича. Он собрался ударить вновь, но Исида ловко перехватила его запястье. Её хватка была железной, а в пальцах дрогнула сила, способная крошить камень.

Он сверлил её взглядом, мрачно резюмируя:

— Наследная Принцесса, как же… Ты абсолютно не умеешь вести себя как правитель. Даёшь слишком много вольностей. Чего ты достойна? Если бы не ваше Триединство, Тебя бы уже обратили в прах. Ещё раз повторяю: ты слишком многое себе позволяешь. Многие из Возрождённых не должны знать, кто они.

— И с какой же целью? — она оттолкнула его руку, гордо развернулась и шагнула к трону. Он последовал за ней, но лицо его изменилось: злоба сменилась мрачной тревогой. Исида редко видела его таким.

— Стоило устраивать истерику? Что происходит, в конце концов!

— Если честно, я растерян. Потому что что бы ни делал Пта, это выходит боком огромными последствиями…

— А именно? Не томи. Говори.

— Только Апофиз, судя по всему, смог адекватно впитать информацию. Остальные… При многих попытках они сходят с ума. Впадают в болезненное неистовство…

Исида подскочила. Теперь причина ясна.

— Значит, кто-то, буквально покопавшись в разуме Осириса, вызвал у него очередное помутнение?

— Да. Я даже могу сказать, кто это был…

— Нельзя было трогать Нинурту! Нельзя! Он знал об этом! — Исида топнула ногой, и камень дрогнул под её сандалией.

— Поэтому мне нужно то, что ты ищешь, Иша… Пожалуйста… Я действительно мог бы помочь…

Мог бы… — пронеслось в её голове. Но это нужно было только Ей...

Глава V. Одержимость Солнца и Тени Мемфиса

— Я подумаю, ХоРахти. Но ничего не обещаю. Потому что я дала клятву Ей… Это для меня священно.

Ра-Мардук опустил голову. Его плечи, обычно прямые как копье, согнулись под тяжестью не только ответственности, но и давней, грызущей тоски.

— Иша, я готов пасть ниц перед тобой, лишь бы ты дала мне эти знания. Рано или поздно амбиции Старших приведут нас к вымиранию.

Исида подошла, коснулась его плеча. Взгляд Ра скользнул по её лицу, задержавшись на изгибе шеи, на пульсирующей жилке у ключицы. Даже спустя века после их развода, который она инициировала холодно и бесповоротно, его тянуло к ней с силой прилива. Он помнил их брачные ночи: как пахла её кожа — лотосом, миррой и чем-то неуловимым, древним, как сама звездная пыль. Как её тело, гибкое и совершенное, подчинялось не ему, а собственному ритму, оставляя его вечно жаждущим большего. Амонет? Амонет была сталью и огнём, прекрасной воительницей, но в ней не было той глубины, той манящей тайны, что сводила Ра с ума. Он хотел обладать Исидой не как богиней, а как женщиной. И эта жажда, замешанная на власти и отвергнутой близости, делала его слепым.

— Не могу, — её голос был тих, но твёрд как базальт. — Она предупреждала: безумство и паника среди выживших не принесут ничего, кроме новых руин. Прости. Я прошу лишь одного: не мешай мне. Возможно, в грядущем мне понадобится твоя сила. Но сейчас… это не твоя ноша.

— Иша, это и моя вина тоже! Я допустил это! Я мог остановить их! — Он резко стряхнул её руку, зашагал по залу.

Змейка на запястье Исиды зашипела, расправив капюшон. Исида провела пальцем по чешуе, и в сознании прозвучал тихий голос Апофиза: «Запаниковал, когда уже поздно. Нужно было думать тогда, когда Энки в порыве безумия пронзил твою сестру отравленным клинком. Дитя, я изучаю данные — я вижу картину. Пока ты действуешь верно.»

Исида едва заметно улыбнулась, подмигнув змейке. Та кивнула. Ра, погружённый в свои терзания, не заметил этого обмена.

— Ты сейчас не в состоянии принять верное решение, — остановила его Исида. — Успокойся. Обдумай. И… тебя ждёт Амонет.

Ра кивнул рассеянно и вышел. Как только шаги стихли за массивными дверями, змейка сползла с руки.

Вспышка тьмы — и перед Исидой снова стоял Апофиз.

— Знаешь, так и хотелось перегрызть ему глотку, — он усмехнулся, откидываясь на ложе. — Хотя бы чтобы он заткнулся и перестал распространять этот запах жжёного металла. На него у меня аллергия.

— Смысла нет, — Исида покачала головой. — В ближайшее время ты мне понадобишься. Я должна спуститься в Дуат.

Апофиз выгнул бровь.

— Ты же сама можешь разрывать миры. Зачем я?

— Я не хочу повторить его участь. Пока не найду свитки Нинмах о защите разума. Иначе снова попаду в лапы Пта-Энки. Если он начнёт выворачивать мою Ка… — она прижала ладонь к виску, опускаясь рядом с Апофизом. — Я не выдержу.

Апофиз наблюдал за ней. Очаровательное Дитя. Силу, которую жаждут все. Безумцы. Чужая мощь никогда не приводила к добру. Я помню это. Он встал, шутливо поклонился и вышел.

Исида улыбнулась. Раньше она мало знала Анзу лично. Теперь их взаимодействие открывало новые горизонты. Он проницателен, умён, и жажда мести за прошлое всё ещё жива в нём. Она легла, укрываясь льном, и закрыла глаза. К чёрту всё. Нужен отдых...

Тем временем в лаборатории Амонет…

Воздух гудел от низких вибраций. Свитки парили в пространстве, описывая сложные траектории. Амонет, совместно с Исидой искавшая формулу восстановления разума, вдруг вспомнила: у неё сохранились черновики. Обрывки памяти, записанные сразу после высадки с орбиты, по окончании Потопа. Пта «заботливо» стёр большую часть, но она, вопреки всему, фиксировала случайные вспышки на пергаменте.

Где же они?

В пылу поиска она не услышала шагов. В проёме появился золотоглазый юноша. Татуировка ибиса на плече, в руке — особое перо и мешочек, тихо позвякивающий монетами.

— Матушка, вы, как всегда, ничего не замечаете вокруг, когда разум впивается в одну мысль? — рассмеялся Тот.Из-под стола показалась взъерошенная рыжая голова с проседью. Амонет выскочила, сжимая свиток, исписанный… кровью?

Тот поморщился.

Мать не брезговала ничем, когда речь шла о фиксации мыслей. Языка крови он, к сожалению, не ведал...

Амонет подскочила к сыну, крепко обняла его.

— Сынок, ты прибыл. Рада. Очень рада видеть тебя.

— Матушка, я скучал. Расскажите, как вы? Что делает тётушка-Владычица? Не обижает ли вас Отец?

Амонет отстранилась, качнув головой.

— Про Отца хорошего мало… Натворил бед, желая помочь Пта с Дваждырождёнными.

— Да, я слышал отголоски…

— Теперь он не в восторге от последствий. Получает уничижительные послания от сестры Исиды. Осирис… снова начал сходить с ума, как в давние времена. Причина найдена. Теперь Отец твой не знает, как искупить этот… грех перед нашим родом. А ведь кроме Осириса и Апофиза Дваждырождённых довольно много. И всем нужно возвращать память постепенно.

Рассказывая, Амонет взяла Тота за руку, повела к столу, смахивая на ходу случайно разбросанные свитки.

Распорядившись принести яства, она присела, с удовольствием наблюдая, как он ест, и продолжала делиться вестями. В целом всё шло своим чередом, за исключением безумия Дваждырождённых (первым «отличился» Сет, и Тот это помнил хорошо). Люди обучались, боги наблюдали за возрождением человеческой части цивилизации. Исида правила. И они нашли девушку… Духом невероятно похожую на их пропавшую Сестру.

Тот отложил приборы. Внимательно посмотрел на мать.

— Откуда её привели?

— Кто-то проклял её, низверг в Нижние Миры, обрекая на гибель и телом, и духом. Её нашёл Апофиз и доставил в Луксор.

— И как она? Есть ли вести от неё самой?

— Честно? Информации — на горсть хлебных крошек. Мы с Сестрой попытаемся стабилизировать её мозговые волны. Её разум не выдержал нагрузки. Она сейчас в теле… человека.

Тот вздохнул, покачав головой.

Ошибки Пта стоили слишком дорого. Никто из Младших не хотел вновь видеть гневные лики Амонет и особенно Исиды. Только начали жить спокойно…

В дверь тихо постучали.

Отец… Вечно пахнет раскалённым железом после визитов к Солнцу за плазмой. Отвратительно, но…

Тот встал, приветствуя Ра.

— Отец, вы прибыли. Рад видеть вас.-Он поцеловал серую, сухую руку.

Ра похлопал сына по плечу, крепко обнял.

— Рад видеть тебя, моя Гордость и моё Знание. Как ты?

— Впитываю информацию от Матушки, которая снова встретила меня в своих бешеных… поисках. — Тот хохотнул.

Ра кивнул, внимательно посмотрел на Амонет. Та, радужки которой пылали багрянцем, едва заметно мотнула головой.

Не сейчас. Позже. Это касается попытки вернуть Эрешкигаль-Хатхор к жизни.

Ра кивнул в ответ, хлопнул Тота по плечу и вышел из лаборатории широким шагом. От его поступи разбежались крокодилы в искусственной заводи.

Сколько можно скрывать… Ну, я не пойду на поводу у Пта. Как же они не понимают…

Тем временем, лаборатория храма Пта в Мемфисе…

Которую ночь он не спал.

Паника и бешенство боролись в нём, сменяя друг друга волнами.

Она позволяла себе слишком много. Будучи под защитой его братца, она становилась всё опаснее. Её нужно было приструнить. А ещё… заняться безумием сына. Вытащить ядро его души. Метод кардинальный, обнуляющий сознание и Ка, но иных он не ведал. Нинмах не оставила им ничего, что могло бы исцелить. Почему? Этот вопрос всегда оставался без ответа. Она бросила их, доверив всё лишь Сёстрам. Одну он устранил с пути перед Потопом. За что на орбите Инанна-Исида проклинала его имя. Да, согласен, терять близкого больно. Но… Разделив с братом власть и земли, он сделает всё, чтобы трон остался его. Абсолютно всё. Если придётся — он окончательно разрушит счастье сына. Не в первый раз… Теперь ему никто не укажет...

В дверь постучали.

— Господин?

— Жрец, отправь послание Исиде. Она должна прибыть ко мне незамедлительно. Есть разговор.

Энки-Пта медленно сходил с ума, приняв в руки часть земель и обучая людей искусствам. Он познал сладость почитания. Преклонения. Он понял, каково это — быть Богом.

Но он не ведал, что рано или поздно тот же отравленный клинок настигнет и его вены. Час приближался…

Глава VI. Судьи Дуата и Пробуждение в Луксоре

Дуат. Чёрные воды Стикса отражали не небо, а изломанную ткань бытия. Осирис вглядывался в их гладь, перебирая в пальцах чётки из лазурита. Тело продолжало распадаться, клетка за клеткой, а разум… скользил, теряя контроль. Исида собрала его по осколкам много веков назад, отец-Пта вдохнул в сосуд жизнь, но… это оказалось мучительнее самой смерти. Перерождение прошло с ошибкой. Кроме него, Исиды и Анубиса, никто не мог рвать ткань реальности, провожая души в Круг. Ах, точно. Сет. Да, он тоже владел этим даром. Но почему у Сета тело цело, а он рассыпается буквально на атомы? Что же натворил Отец? И как удержать это безумие внутри?

За спиной зашуршал песок. Прозвучал тихий, печальный вздох. Брат? Осирис обернулся. Действительно, Сет. Тот покачал головой, и в его глазах не было ни капли былой желчи.

— Я абсолютно грешен в том, что произошло. Знаю. Но последствия угнетают меня куда сильнее, чем видеть тебя в таком виде. Вся зависть, вся ярость… исчезли разом, брат мой. Как ты?

Осирис издал сухой смешок, коснулся шрамов, пересекающих скулы.

— Не в лучшей форме. До тебя дошли вести о моём… безрассудстве?

— Увы, да. Могу ли я чем-то помочь?

— Признать Анубиса наконец своим сыном. Вначале.

Сет скривился, словно от физической боли. Он до сих пор цеплялся за мысль, что Нефтида понесла сына от брата. Но правда оказалась горше: природа Анубиса была до боли схожа с его собственной астральной структурой. За одним жестоким исключением. Поскольку это было его первое рождение в этом мире, тяжёлая астрально-генетическая мутация была заложена в его матрицу ещё при формировании сосуда в лабораториях Отца.

Это стал не дар, а побочный эффект рискованных экспериментов по стабилизации Ка, наложенный на плоть не по воле самого юноши. С первого вдоха он нёс на себе печать чужого замысла, причиняющую ему глубокие физические спазмы и мучительное отчуждение от собственного тела. Сету было противно это признавать. Он ждал могучего наследника, воина. А получил существо, вынужденное скрывать свою двойственность под маской спокойствия.

Осирис выразительно поднял бровь, глядя на смятение в лице брата, и покачал головой, продолжая перебирать чётки. Скверно. Очень скверно. Парень нуждался в признании. Хотя отцом он считал скорее Осириса, а не того, чья кровь текла в его жилах. Информацию об этом ему когда-то открыла Исида.

Осирис сложил руки на груди, выжидая.

— Я жду ответа, брат. Как видишь, пока я, так сказать, в себе, нужно разрешить и этот вопрос.

— Не могу дать утвердительного ответа, но… я попытаюсь. Прости, пока это выше моих сил. Но может, есть что-то ещё, что я могу сделать для тебя? — Сет стыдливо опустил взгляд, напоминая нашкодившего отрока перед старшим.

Осирис улыбнулся, и в улыбке мелькнула усталая мудрость.

— Мне нужна замена на время. Я хочу выйти на поверхность. Мне нужен Судья.

— Что ты задумал?

— В первую очередь встретиться с женой, по которой я тоскую без слов. — Осирис рассмеялся, подмигнул. Сет улыбнулся в ответ, кивнул.

— В таких делах я всегда согласен помочь. Но всё же… тебя что-то ещё гложет?

— То, что я разлагаюсь при использовании дара, когда нужно отворить ткань реальности и сопроводить душу на покой. Мне нужно посетить отца. Взглянуть ему в глаза, чтобы он ответил честно: что он со мной сделал? Я ни в чём не виню тебя, брат. Ты горяч и ревнив. Мы оба знаем, как появилась Нефтида.

При этих словах Сет вжал плечи, опустив голову.

Нефтида… Это он умолял Пта создать абсолютного двойника Исиды. Дух, плоть, искра — чтобы была близнецом. Он откуда-то знал, что разлучить Исиду и Осириса невозможно, кто бы что ни делал. Но он жаждал, чтобы она стала его спутницей жизни. Пта услышал. И создал Нефтиду. Тень. Абсолютную копию, с той же искрой безумия. Настолько похожую, что Сет начал ревновать её к собственному отражению. А она, чувствуя некое «родство» с Осирисом, сама потянулась к нему. Сет заметил. Ревность набирала обороты, точила разум, пока не превратилась в ту самую трещину, что расколола его душу. Осирис общался с Нефтидой, но не оказывал ей знаков внимания. А Сет постепенно сходил с ума. И это привело к тому, чем брат стал сейчас.

Сет тряхнул головой, расправил плечи, сжал в руке серповидную косу.

— Когда ты хочешь отправиться, брат?

— Сейчас. Безотлагательно. Пора выяснить всё, что произошло.

Осирис набросил на плечи Плащ Теней, кивнул Сету, опустил капюшон и шагнул во мрак. Сет слегка улыбнулся, посмотрел вверх, в невидимый свод Дуата. Пусть у него всё получится. Войн нам больше не нужно.

Луксор. Храм Исиды. Гостевые покои.

Гор с трепетом следил за жрецами сквозь приоткрытую дверь. Его беспокоила та девушка. Рыжая, как луч закатного солнца. Такая… неописуемая. И томные, яркие зелёные глаза, в которых плескалась древняя память. Его не волновало, что она человек. Он слышал предания о союзах Аннунаков и смертных. Мечтал, чтобы его потомок был подобен Гильгамешу. И вот появился вариант, от которого перехватывало дыхание. Едва шевеля губами, он глядел в щель на жрецов, поивших Хатхор целебными настоями и читающих тексты адаптации к Верхнему миру. Она провела в Нижних Пределах слишком долго.

Он не заметил, как рядом возникла ещё одна головка. Маленькая, русая, кареглазая. Вилась змейкой, пытаясь разглядеть происходящее. Не выдержав, Кебхут — а это была именно она — со всей силы стукнула его по плечу. Гор вскрикнул, отпрыгнул.

— Чего бьёшь, мелкая?

— Не одному тебе любопытно, что там происходит, дя-дюш-ка, — нараспев протянула Кебхут и сунула голову в щель. — Это та самая девушка? Человек? Которую Матушка Исида так ревностно оберегает? Интересная… Будто… Дваждырождённая.

— Чего ты говоришь? Дважды… — Гор от удивления приоткрыл рот.

У Кебхут был дар видеть тех, кто уже прошёл Круг Перерождений. Дочь Анубиса, почти подросток, но с пронзительным взглядом, свойственным жрицам очищения вод. Она ведала процессы Тонких Планов и законы Нижних миров. Ошибалась редко. Наследовала материнскую чуткость. В её стойке уже угадывалась будущая непоколебимость воина, та самая защита границ, что позже проявится в ней с новой силой, когда она станет оплотом мудрости и несокрушимой преградой на пути врагов. Гор округлил глаза. Надо запомнить. Рассказать Матери. Она была права.

Кебхут тем временем продолжала крутиться, детское любопытство в ней странно уживалось с древней проницательностью. Гор ухмыльнулся.

— А ты, собственно, чего ею заинтересовалась?

— Матушка Исида не так уж заботится о людях. Только о тех существах, кого знала когда-то и желала встретить вновь, создавая им комфорт рядом с нами. Она же наша Матушка. Да и в целом, девушка действительно необычна. Кроме того, что внутри она ощущается как Дваждырождённая. Её энергии… Жрецы выполняют указания Матушки в точности, иначе тело не выдержит нагрузки. А ты, дядюшка, чего тут? Влюбился?

Честность и прямолинейность Кебхут были обезоруживающи. Гор неловко развёл руками, почесал затылок.

— Ну, понимаешь…

— Да ты даже дар речи потерял. Точно, влюбился. Наша она, хоть и человек. Во Славу Нибиру! — Кебхут хлопнула в ладоши и умчалась, оставив за собой лишь шуршание сандалий. Гор озадаченно покачал головой. Мда… Как неожиданно появилась, так же неожиданно и исчезла.

Хатхор приспосабливали к новому сосуду, чего не сумел осуществить Пта. Жрецы фиксировали её энергетические каналы, выравнивали точки сборки Духа. Она чувствовала себя гораздо легче. Тело слушалось. И ей становилось всё любопытнее: почему о ней заботятся с таким трепетом? Кто она для них на самом деле? В её зелёных глазах загоралась тихая, но настойчивая искра пробуждения.