Эпоха ИИ. Художественный сценарий будущего труда, экономики и общества

Обширные берега рек стали местами наибольшего расцвета ранней человеческой цивилизации. Чистые воды рек непрерывно орошали поля, питали бесчисленное множество живых существ и несли в себе надежды всего человеческого рода. Люди строили на берегах рек гидротехнические сооружения, регулируя течение, накапливая воду для борьбы с засухой и отводя излишки воды для предотвращения наводнений, тем самым укрепляя контроль над условиями своего существования; на берегах рек возникали упорядоченные города-государства, где устанавливались более совершенные правила, поддерживался общественный порядок и согласовывались взаимные интересы. От разрозненных небольших деревень до огромных городов-государств — человечество, изначально пассивно приспосабливавшееся к природе и полагавшееся на волю судьбы, постепенно превратилось в активно преобразующее природу и контролирующее своё существование. Шаги цивилизации становились всё более уверенными и решительными, и человечество окончательно избавилось от той неопределённости, в которой жило в древние времена.

Человечество того времени уже давно избавилось от древней слабости и беспомощности и перестало быть ничтожным существом, подверженным притеснениям и пожираемому хищниками. У нас появились безопасные и постоянные дома, достаточное и стабильное пропитание, мудрость, передаваемая из поколения в поколение, а также защита в виде порядка и правил. Всё движется в направлении стабильности, процветания и благополучия, словно человечество окончательно вышло из безвыходного положения и обрело вечное спокойствие.

Но слабости человеческой натуры всегда незаметно прорастают в условиях благополучия и изобилия. Когда появился излишек продовольствия, когда начался обмен товарами, когда выживание перестало быть единственной проблемой, в сердцах людей начало незаметно прорастать и бурно расти нечто, чего раньше не было. Люди перестали довольствоваться едой, достаточной для насыщения, скромным жилищем, укрывающим от ветра и дождя, и обычной жизнью, позволяющей спокойно прожить день за днём; жадность и личные прихоти постепенно заменили инстинкт выживания. Кто-то начал бороться за большее количество продовольствия, захватывать более плодородные земли, стремиться к большей власти, желая возвыситься над соплеменниками; кто-то перестал довольствоваться тем, что имел, и искал всяческие способы ограбить чужие богатства и ресурсы. Между племенами и народами раз за разом вспыхивали конфликты и войны из-за водных источников, земель, богатства и власти. Ярко-красная кровь окрасила некогда плодородную землю, охватившие всю землю пожары разрушили бесчисленное количество уютных домов, а бесчисленное количество невинных соплеменников лишились жизни и своих домов в этих раздорах. Люди, которые когда-то ради выживания своего народа держались вместе, поддерживали друг друга и преодолевали бедствия, начали испытывать корыстные мотивы, между ними возникли раздоры, противостояния, классы и эксплуатация.

Мы создали великолепную цивилизацию благодаря своему уникальному разуму и создали огромное богатство своими трудолюбивыми руками, но в то же время в условиях, когда цивилизация питала нас, а жизнь была изобильной, зародились жадность, борьба, эгоизм и грабеж. Огонь, когда-то освещавший путь цивилизации, по-прежнему способен согревать ночь, но в бесконечных раздорах он также может сжигать города, пахотные поля и бесчисленные жизни; Мудрость, передаваемая из поколения в поколение, по-прежнему способна продвигать прогресс цивилизации, но она также может быть использована людьми с корыстными намерениями для создания более острых оружий, планирования более жестоких убийств и захвата большего количества ресурсов.

Человечество поднялось из дикости, благодаря единству и мудрости выбралось из безвыходного положения, создало стабильную земледельческую цивилизацию и избавилось от страданий, связанных с недостатком пищи. Но когда выживание перестало быть единственной проблемой, когда стабильность и изобилие пришли, как и ожидалось, наступили новые, ещё более сложные испытания. Мы научились возделывать землю и собирать урожай, но ещё не научились управлять своими внутренними желаниями и сдерживать растущую жадность; мы создали упорядоченные города-государства и установили правила и законы, но ещё не научились урегулировать взаимные споры и уравновешивать интересы друг друга.

Что ещё важнее, на почве человеческой цивилизации начала незаметно укореняться фундаментальная логика, которая повлияла на последующие десятки тысяч лет и в конечном итоге породила «смертельную спираль» эпохи искусственного интеллекта. У кого сосредоточены запасы продовольствия, тот обладает правом голоса и может контролировать жизнь других; кому принадлежит земля, тот владеет основой существования народа и может устанавливать правила в свою пользу; богатство постепенно концентрируется в руках немногих, власть постепенно смещается к верхушке, справедливость и равенство постепенно разрушаются, а классы и различия становятся всё более отчётливыми.

Человек создал порядок, но этот несбалансированный порядок, в свою очередь, сформировал человека, шаг за шагом искажая человеческую природу и разрывая народ на части. Люди работают с восходом солнца и отдыхают с его закатом, возделывают свои поля, надеясь на богатый урожай, полагая, что такая спокойная жизнь будет продолжаться вечно, но не подозревая, семена дисбаланса ресурсов, неуправляемых желаний и искажения порядка, заложенные в самом начале зарождения цивилизации, после промышленной революции будут ускоренно усиливаться под двойным воздействием капитала и технологий, шаг за шагом наслаиваясь друг на друга, чтобы в далеком будущем сформировать тот необратимый смертельный замкнутый круг, из которого человечество уже не сможет вырваться.

Колесо цивилизации по-прежнему катится вперёд, человечество опьянено нынешним спокойствием и прогрессом, не имея ни малейшего представления о том, какие потрясающие перемены ему предстоит пережить, и тем более не могучи представить, в какую безвыходную ситуацию попадут будущие поколения. Но один момент уже в этот самый момент глубоко заложил предзнаменование: когда появился излишек средств к существованию, когда сформировался обмен товарами, когда личные пристрастия нашли лазейку в правилах, траектория развития человеческой цивилизации перестала определяться исключительно выживанием, сплочённостью и преемственностью, а стала определяться также жадностью, страстями и грабежом. Этот дисбаланс, существовавший с момента зарождения земледельческой цивилизации, на протяжении долгих веков будет снова и снова разрушать всё, что люди создали собственными руками, став источником, пронизывающим всю человеческую цивилизацию и в конечном итоге вызвавшим кризис эпохи искусственного интеллекта.

Серия 5: Разделение труда и обмен

Города-государства, следуя руслам рек, возвышались на бескрайних просторах земли, создавая надежный барьер для человеческой цивилизации. Протяженные сельскохозяйственные угодья покрывали оба берега рек, золотистые колосья риса колыхались на ветру, а домашний скот — коровы и овцы — неторопливо бродил по сочным пастбищам, и людям больше не приходилось, как их древним предкам, постоянно сталкиваться с угрозой нехватки продовольствия. Постепенное совершенствование сельскохозяйственных технологий позволило продовольствию наконец выйти за рамки простого насыщения и преодолеть минимальные потребности для выживания племени, обеспечив стабильный и доступный для распоряжения излишек; непрерывный расцвет животноводства сделал мясо не роскошью, добываемой ценой риска для жизни при охоте, а постепенно превратил его в повседневный источник питания для племени, питая тело каждого его члена.

Когда урожай, выращенный одним крестьянином, хватает не только на пропитание всей семьи, включая стариков и детей, но и остаётся ещё несколько дан; когда количество одомашненных племенем коров и овец превышает потребности племени и остаётся ещё несколько голов — в этих небольших, казалось бы, незначительных излишках материальных благ незаметно произошла революционная перемена, лежащая в основе логики функционирования человеческой цивилизации, которая коренным образом изменила образ жизни людей и заложила первые семена дисбаланса в цивилизации будущих поколений.

Самые ранние изменения скрывались в незначительных повседневных трудах предков и происходили незаметно.

В племени были люди, от природы обладавшие ловкими руками и сосредоточенным умом; отточенные ими каменные топоры были острее, прочнее и удобнее, чем у других, и намного превосходили обычные грубо изготовленные орудия. Соседи приносили две горсти полных зерен, выражая искреннюю благодарность, в обмен на один тщательно отточенный каменный топор. Этот простой и искренний обмен позволил ему впервые почувствовать прелесть спокойной и сытой жизни, не требующей ни пахоты полей, ни охоты, и открыл ему совершенно новый путь к существованию. С тех пор он окончательно отказался от сельскохозяйственных орудий и охотничьих снаряжений, полностью сосредоточившись на обработке каменных орудий и больше не отвлекаясь на другие виды труда. День за днём он углублялся в искусство обработки камня, и его мастерство становилось всё более совершенным, а изготовленные им инструменты — всё более качественными и практичными. Благодаря этому уникальному ремеслу он получал всё больше продовольствия, ткани и мяса, полностью избавившись от традиционного образа жизни.

Был ещё один человек, от природы обладавший тонким умом и острой наблюдательностью, способный распознавать лечебные свойства различных растений в горах и лесах. Он объездил все горы, леса и ущелья и знал, какие травы и листья снимают боль и останавливают кровотечение, какие корни и стебли снимают жар и выводят яды, а какие растения облегчают болезненные ощущения. Члены племени приносили связку сухого дров, мешок зерна или кусок шкуры, чтобы обменять их на чашку лекарственного отвара, подходящего для конкретного недуга, и тем самым обеспечить себе выживание. Со временем он полностью отказался от земледелия и охоты, полностью посвятив себя изучению лекарственных трав и записи их свойств, став единственным целителем в племени и охраняя здоровье соплеменников. Позже он постепенно стал также выполнять функции жреца, воплощая в себе благоговейное отношение племени к небу и земле, молитвы о благополучии и надежды на будущее, став незаменимой фигурой в племени.

Так, под влиянием потребностей выживания и развития профессиональных навыков, в человеческом обществе постепенно сформировался труд: одни специализировались на обработке каменных орудий и изготовлении инструментов, другие посвящали себя гончарному делу и хранению запасов, третьи сосредоточивались на ковке металла и усовершенствовании орудий труда, четвертые владели искусством ткачества и шитья одежды, защищающей от суровых холодов, а пятые разбирались в медицине и проведении обрядов, охраняя племя. Это было подлинное в истории человеческой цивилизации разделение труда — уже не то, что существовало в древности, когда мужчины охотились, а женщины собирали урожай, то есть простое естественное разделение, основанное на половой принадлежности и физической силе, а тонкое разделение труда, в основе которого лежали личные навыки и профессиональные умения, основанное на способностях и специализации.

Это стало огромным прорывом в развитии цивилизации. С тех пор человеку больше не нужно было тратить всю жизнь на освоение всех сложных навыков выживания, не нужно было одновременно уметь возделывать землю, выходить на охоту, изготавливать орудия труда и лечить болезни. Ему достаточно было углубленно освоить одно ремесло, довести дело до совершенства, отточить мастерство до высочайшего уровня, а затем, опираясь на плоды своего труда, обмениваться с другими людьми всем необходимым для жизни, чтобы обеспечить себе спокойное существование и прокормить семью.

По мере формирования разделения труда формы обмена также постоянно совершенствовались и развивались в ходе многократных обменов товарами как внутри общины, так и за её пределами.

От первоначального личного контакта, бартера и прямого обмена вещами равной стоимости постепенно появились общепризнанные и повсеместно принимаемые средства обмена — ракушки, куски соли, отшлифованные металлические пластинки. Эти предметы были удобны для переноски, просты в хранении, имели общепризнанную ценность, не подвергались быстрой амортизации и не теряли стоимости без причины, что позволило концепции «денег» постепенно сформироваться и глубоко укорениться в ходе бесчисленных передач из рук в руки, оборота товаров и межобщинных сделок, став основным посредником в обмене товарами.

Появление денег полностью разрушило границы и ограничения обмена. Обмен больше не ограничивался узкими рамками сделок между знакомыми или внутри племени: можно было совершать сделки с незнакомыми людьми, находящимися за тысячи ли, и обеспечивать межрегиональное обращение товаров; можно было обменять излишки продовольствия и предметов на деньги и хранить их, не беспокоясь о порче или потере качества товаров, а в случае бедствий или нехватки продовольствия в следующем году обменять деньги на предметы первой необходимости, обеспечивая стабильность племени.

Однако деньги — это палка о двух концах, которая с самого момента своего появления таила в себе опасность и скрывала угрозу нарушения равновесия цивилизации: всё, что можно хранить, измерить и накопить, неизбежно пробуждает в глубине души человека жажду обладания; любая сделка, в которой цена поддается точному расчету и четко обозначена, неизбежно побуждает кого-то искать способы снизить затраты других и увеличить собственную прибыль в погоне за большей выгодой. Семена жадности, прорастая на плодородной почве денег и обмена, начинают незаметно укореняться и прорастать, постепенно подтачивая изначально чистые отношения взаимовыгодного сосуществования в общине.

Повсеместное появление разделения труда привело к скачкообразному росту производительности труда в цивилизации, что способствовало её стремительному развитию.

Мастер, всю жизнь посвятивший себя шлифовке каменных топоров, по мастерству не идет ни в какое сравнение с крестьянином, который лишь изредка затачивает свои орудия; выкованные им каменные орудия не только остры и практичны, но и отличаются изяществом и прочностью, что значительно повышает эффективность земледелия, охоты и других видов труда; ремесленники, специализирующиеся на гончарном деле, годами совершенствовали своё мастерство, и изготовленная ими керамика отличалась прочностью, правильной формой и хорошей герметичностью, что позволяло лучше хранить зерно, готовить пищу и хранить чистую воду. Благодаря ковке профессиональных мастеров постепенно появились медные и железные изделия; сельскохозяйственные орудия и инструменты постоянно совершенствовались и обновлялись, что значительно повысило эффективность возделывания земли, транспортировки и переработки; производство тканей также перешло от разрозненного ручного ткачества к серийному производству на ткацких станках, что позволило удовлетворить потребности все большего числа людей.

Города становились всё более процветающими, население — всё более плотным, а материальные блага — всё более обильными. Механизм цивилизации, под сильным толчком тонкого разделения труда, вращался всё быстрее, создавая картину процветания и благополучия.

Однако за этой высокой эффективностью и процветанием скрывалась первая необратимая цена, принесённая разделением труда: отдельный человек больше не мог выживать самостоятельно.

Тот ремесленник, который всю жизнь оттачивал каменный топор, всю жизнь сосредоточиваясь на своём ремесле, уже давно не умеет возделывать землю, охотиться на диких животных, распознавать лекарственные травы, ткать и шить одежду. Единственное ремесло, на котором он зарабатывает на жизнь, может превратиться в необходимые для выживания ресурсы и стать капиталом, позволяющим ему выжить, только в рамках целостной и бесперебойной сети обмена. Как только сеть обмена разрывается, а оборот затрудняется, его острый каменный топор становится всего лишь кучей бесполезных камней, которые не могут быть обменены ни на кусок хлеба, ни на теплую одежду, ни на чашку лекарственного отвара, и тем более не способны в одиночку защитить его от голода, холода и опасностей дикой природы.

Способность человека к выживанию начала постепенно распадаться на отдельные фрагменты. Каждый человек — всего лишь отдельный винтик в огромной машине цивилизации: каждый выполняет свою функцию, вкладывает все свои силы и владеет только теми навыками, которые относятся к его сфере деятельности. Но как только он выпадает из этой машины, выпадает из целостной системы общественного обмена, отдельный винтик просто не может работать самостоятельно, тем более не способен обеспечить полноценное и независимое существование человека, теряя способность выживать в одиночку.

Это скрытая, постепенно нарастающая цена. Это не внезапная катастрофа, а процесс, который незаметно накапливается и постоянно углубляется с каждым выбором «сосредоточиться на одном деле».

Ремесленник отказывается от умения возделывать землю, потому что твёрдо верит, что его каменный топор всегда позволит ему обменять на достаточное количество продовольствия, и что сеть обмена всегда будет функционировать бесперебойно; врач отказывается от навыков охоты, потому что верит, что его медицинские навыки всегда позволят ему обменять на необходимые припасы, и что система разделения труда в племени всегда будет устойчивой. С точки зрения того времени все эти отказы были рациональными, выгодными и не вызывающими колебаний решениями, направленными на более эффективное выживание и более изысканную жизнь. Однако каждый такой отказ означал передачу инициативы в вопросах собственного выживания по частям — доверив её невидимой и неосязаемой, но постоянно функционирующей системе обмена, доверив её незнакомым людям.

Отказ от инициативы не вызывал никакой боли, потому что огромная и отлаженная сеть обмена в любой момент могла обменять эту инициативу на необходимое для выживания, позволяя человеку спокойно полагаться на неё. Но никто никогда не задумывался всерьёз: если однажды в сети появятся трещины, она начнёт работать нестабильно или полностью развалится, и обмен ресурсами станет невозможен, сможем ли мы тогда вновь обрести те навыки выживания, которые давно были отброшены и забыты? Сможем ли мы вновь собрать воедино те индивидуальные способности, которые были разбиты на осколки, и сформировать целостное «я», способное самостоятельно выживать?

Никто не дал ответа, и никто не хотел даже представлять себе такой кризис — все были опьянены эффективностью и стабильностью, которые приносит разделение труда.

А коммерция, растущая на плодородной почве разделения труда, начала бурно развиваться, полностью изменив правила распределения богатства.