Злое Колесо

Отец оставил после себя старый жесткий диск с наработками, схемами и теорией о «децентрализованных автономных сообществах». Он был уверен, что единственный способ победить накрывшую их систему – создать альтернативную, более эффективную среду, которая будет привлекать людей за счет очевидных выгод.

Артём не стал изобретать велосипед. Охваченный ясным и холодным озарением, он открыл файлы со старой, полузабытой идеей отца и стал облекать ее в плоть современного кода. Он начал проектировать основу для открытой, децентрализованной сети развития. P2P-платформы, которая бы автоматизировала не труд, а координацию. Систему, где люди могли бы находить друг друга для реальных проектов – от постройки дома до запуска стартапа – минуя душащие бюрократические корпорации, ипотечные ловушки и бессмысленные отчеты.

Платформу, которая распределяла бы ресурсы и вознаграждала реальный, измеримый результат, а не видимость деятельности. Где репутация строилась бы на действиях, а не на лайках. Где нельзя было бы «встряхнуть коробку», потому что коробки – не было.

Это был бы каркас нового общества, прорастающий внутри старого, как кристалл. Общества, где ценность создается не вращением на месте, а осмысленным движением вперед. А главное, это не требовало бы от людей веры в абстрактное «светлое будущее». В мире, где он жил, любой образ «светлого будущего» был настолько изгажен и скомпрометирован, что можно было даже не пытаться кого-то убеждать или переубеждать.

Идея требовала лишь простого расчета и ощутимой на вкус выгоды. Когда жить вне Колеса станет дешевле, проще и выгоднее, люди потянутся туда сами, как вода находит путь в обход плотины. Их не придется агитировать. Им нужно будет лишь показать работающий пример. Как когда-то смартфоны: сначала – игрушка для избранных, а потом – очевидная необходимость для всех.

За окном давно стемнело. Он закончил базовый набросок и откинулся на спинку стула. Он назвал свой проект «Протоколом "Рассвет"».

В Сонном царстве каждый вечер люди засыпали с ощущением, что могут не проснуться – не в буквальном смысле, а экзистенциальном: что завтра всё рухнет, их выбросят из системы, случится новая Пертурбация. Это был глубокий, выученный страх, который и заставлял их цепляться за колесо, каким бы злым оно ни было. Страх, который делал их агрессивными к любым переменам.

Но его система, если она заработает, должна была убить и этот страх. Потому что в децентрализованной сети нечего трясти. Нечего отбирать. Не из чего выпадать.

На следующий день ему позвонил кадровик. Голос на том конце провода был безразличным, как автомат.

– Артём Петрович, в связи с оптимизацией штатного расписания и несоответствием вашей позиции новым бизнес-задачам, ваш трудовой договор расторгнут. Зайдите в отдел кадров для оформления документов.

Артём положил трубку. Он выключил компьютер и вышел из офиса средь бела дня. Он шел по улице, и зимний ветер обжигал лицо. Теперь он был безработным. И у него не было плана. Над ним висела ипотека, кредиты, страх перед будущим.

Но впервые за долгие годы он смотрел на короткий зимний день и не чувствовал, что снова ничего не успеет. Потому что сегодня он успел сделать только одно – зато самое важное. Он успел выбрать себя. И это был не конец. Это было начало неизвестности. Но любая неизвестность была лучше предсказуемого ада Бесконечного Кружения.

«Протокол "Рассвет"» был не бегством, а объявлением войны. Войны, которую он будет вести не против Колеса, а за пространство вне его.

Глава 5. Обвал

Первые дни ощущались как подвешенное состояние, странный и тревожный отпуск. Артём отнес документы в отдел кадров, сдал пропуск и корпоративный ноутбук. Процедура была стерильно-безразличной, будто он не человек, а бракованная деталь, которую изымают из конвейера. Легкость от принятого решения поначалу перевешивала страх.

Но Колесо не прощает тех, кто выпадает. Оно мстит молчаливым давлением реальности.

Первым заговорил банк. Не звонок, не письмо – на его телефон пришло сообщение. Короткое, как выстрел: «Напоминаем о внесении очередного платежа по ипотечному кредиту. Сумма: 57 380 рублей.» Артём посмотрел на экран, потом на календарь. До дедлайна оставалось всего пара недель. Он открыл приложение с их общим с женой счетом. Остаток был чуть больше двухсот тысяч – неприкосновенный запас на чёрный день, который таял на глазах… Обычно его зарплата приходила 10-го числа. Теперь ее не будет.

Он сидел на кухне, когда Лена вернулась с работы. Он еще не знал, как сказать, откладывал разговор, надеясь, что найдет слова. Но слова нашлись у нее.

– Мне сегодня звонила Ольга из бухгалтерии, – сказала она, не снимая пальто, стоя в дверном проеме. Голос у нее был плоский, без интонаций. – Спросила, не заболел ли ты, раз так внезапно уволился.

Артём почувствовал, как пол уходит из-под ног.

– Лена, я хотел тебе сказать…

– Что?! – ее голос вдруг сорвался на крик, в котором смешались ярость и отчаяние. – Что ты хотел сказать, Артём? Что ты в сорок восемь лет, с двумя детьми и ипотекой, устроил бунт? Вышел из игры? Из какой игры?! Игры под названием «Еда на столе»? Игры «Крыша над головой»?

Из своей комнаты выскочила Катя, испуганная. Семен притих за дверью.

– Мам, пап, что происходит?

– Происходит то, что твой папа решил стать философом! – кричала Лена, и по ее лицу текли слезы. – Пока мы тут крутимся, он будет думать о вечном!

Артём видел, как смотрит на него дочь. В ее глазах был не детский испуг, а взрослое, стремительное разочарование. Ее отец, опора, вдруг совершил непрактичный, глупый, опасный поступок. Он подвел их.

– Я не могу так жить, Лена, – тихо сказал он. – Я задыхался.

– А мы сейчас не будем дышать вообще! – она резко повернулась и ушла в спальню, хлопнув дверью.

Следующие дни дом напоминал поле боя после перемирия. Лена не кричала, но и не разговаривала. Она отвечала односложно, отворачивалась, когда он входил в комнату. Катя погрузилась в телефон, избегая встреч с отцом. Только Семен, не понимая до конца, подходил и молча обнимал его.

Артём сел за компьютер. Теперь «Протокол "Рассвет"» был не абстрактной идеей, а единственной соломинкой, за которую он мог ухватиться. Он понимал, что один он не справится. Ему нужны были союзники. Программисты, инженеры, экономисты. Но где их взять? Крутиться в профессиональных чатиках, рассылать резюме? Это означало снова нырнуть в Колесо, только на другом витке.

И тогда он вспомнил список людей, которых он отказался калибровать.

Он нашел в телефоне номер Дмитрия. Тот самый, что фанат рока и только взял ипотеку.

– Дима, привет, это Артём.

– Артём Петрович? – в голосе бывшего коллеги слышалось удивление и настороженность. Все в офисе уже знали его историю.

– Я не по работе. Вернее, по работе, но не по той. У меня есть идея. Можешь выделить час вечером?

Они встретились в тихой кофейне. Дмитрий слушал, не перебивая, пока Артём рассказывал о «Рассвете», об идее отца, о системе, которая может существовать параллельно Злому Колесу.

– Слушай, Артём Петрович, идея, конечно, крутая, – Дмитрий неуверенно покрутил в руках чашку. – Но… у меня ипотека. Жена на четвертом месяце. Я не могу рисковать. Я и так каждый день молюсь, чтобы меня не уволили.

Артём кивнул. Он понял. Страх – самая прочная спица.

Он позвонил Ольге. Той самой, что печет печенье.

– Ольга, привет.

– Артём, дорогой! Я так тебе благодарна! – ее голос звенел искренностью. – Все говорят, ты за нас горой стоял. Спасибо!

– Оль, а ты не хочешь горой постоять за что-то новое? – и он снова изложил свою идею.

На другом конце провода повисло молчание.

– Артём, я одна тяну двоих детей, – наконец сказала она, и в ее голосе не было обиды, только усталая правда. – Моя маленькая победа – это просто выжить и сохранить работу. У меня нет сил на революции.

Игорю он даже не стал звонить, просто скинул свои идеи в мессенджер. У него не осталось сил. Он сидел один в своей комнате перед монитором. Экран с концептами «Рассвета» казался ему насмешкой. Он был один. Один против целого мира, который боялся, который предпочитал известный ад неизвестной свободе.

Внезапно в дверь постучали. На пороге стояла Катя.

– Пап, – она не смотрела ему в глаза, вертя в руках телефон. – Мне нужны деньги. На новый курс по подготовке к ЕГЭ. Без него я не поступлю.

Это была не просьба. Это был ультиматум. Конкретный, материальный, неотложный. Мир Колеса требовал свою дань. Здесь и сейчас.

Артём посмотрел на дочь, на ее взрослеющее, серьезное лицо. Он посмотрел на экран с утопическим проектом. И впервые за все время его охватил настоящий, животный ужас. Не от безработицы, а от осознания полного, тотального одиночества.

Он вышел из комнаты, прошел мимо молчаливой Лены, готовящей ужин, и вышел на балкон. Морозный воздух обжег легкие. Город внизу был усыпан огнями. Миллионы таких же коробочек, в каждой из которых люди метались между долгом и страхом. Засыпая с мыслью, что могут завтра не проснуться, или, что еще страшнее – могут заболеть, выбыв из гонки по кругу и лишившись доходов.

«Протокол "Рассвет"» не был войной или бунтом. Он был криком в пустоту. Способом достучаться до мира, который почему-то забыл, что жизнь человека и то, как он ее проживает, счастлив при этом или нет, – реально важная штука. Гораздо более важная, чем все его внешние скиллы и метрики, с сортировкой по эффективности, словно у цыплят на фабрике.

Зачем ты здесь? Для чего живешь? Неужели разумное существо наделённое свободой воли, пришло в мир лишь для декоративного пути: рождение – обучение – отработка – смерть? Неужели ради смены в магазине по двенадцать часов прошли миллиарды лет эволюции, звёзды гасли и зарождались, а материя училась мыслить?

И тут его телефон завибрировал. Он чуть не выронил его, пальцы одеревенели на морозе. Незнакомый номер.

– Артём Петрович? – голос был молодым, нервным. – Это Игорь. Тот самый, которого вы не уволили. Мне… мне есть что вам предложить. По вашему «Рассвету». Я покопался в ваших схемах. Кажется, я знаю, как запустить первый узел.

Артём не ответил. Он просто смотрел на огни города, чувствуя, как где-то там, в этой темноте, зажглась первая, крошечная точка. Еще одна шестеренка, возможно, решившая перестать крутиться.

А это же самое время, в кабинете на последнем этаже бизнес-центра, Максим Денисович Ремнёв проставил очередную галочку в отчёте. Строка «Артём П. – оптимизирован» плавно перекочевала из столбца «Персонал» в столбец «Эффективность». Он не испытывал ни злости, ни удовлетворения. Он фиксировал факт. Система, столкнувшись с аномалией – человеческим упрямством – идентифицировала её, изолировала и вывела из контура. Всё работало исправно.

Ремнёв мягко потягивал крафтовый раф, любуясь огнями города – теми же самыми, что видел Артём, – и думал о завтрашней презентации для акционеров. Графики будут идеальными. Колесо вращалось. И это было прекрасно.

Через несколько минут к нему зашли главы отделов и он, непринуждённо облокотившись на стул, провёл разбор «кейса Артёма» как учебный пример.

– Коллеги, важный урок, – его голос был сладок, как сироп. – Система гибка. Она допускает внутреннее трение, даже мелкий бунт. Но ровно до того момента, пока это трение не начинает угрожать целостности механизма. Тогда проблемный элемент… калибруется. Это не личная история. Это – физика процессов. Запомните: незаменимых нет. Есть только оптимальные и субоптимальные для нас конфигурации.

Артём не слышал этих слов. Но он чувствовал их холодное дыхание где-то в спине, даже сейчас.

Глава 6. Первый узел

Артём стоял на балконе, и холодный металл перил будто прилип к его ладоням. Голос Игоря в телефоне был тонкой нитью, протянутой через пропасть его отчаяния.

– Игорь? – наконец выдавил он, и собственный голос показался ему хриплым и чужим.

– Да, это я! – в трубке послышалось облегчение. – Я получил ваши файлы. Это же… это гениально! Та архитектура, что предложил ваш отец… она на десятилетия опередила время. Я проверил алгоритм консенсуса для p2p-сети. Он работает! Точнее, он может работать. Нужно только переписать часть кода под современные протоколы.

Артём молча слушал, глядя на огни города. Эти слова были не просто техническим жаргоном. Они были подтверждением. Подтверждением того, что он не сошел с ума. Что идея отца была не бредом, а пророчеством.

– Где мы можем встретиться? – спросил Артём, чувствуя, как лед внутри начинает таять.

– У меня съемная квартира, общага, по сути, – смущенно сказал Игорь. – Можно удаленно.

Через пятнадцать минут Артём сидел за своим компьютером, и на экране, разделенном надвое, было лицо Игоря – молодое, одухотворенное, с горящими глазами. Такими же, наверное, когда-то горели глаза у его отца и Николая Федоровича.

– Смотрите, – Игорь лихорадочно переключал окна, показывая строки кода. – Ваш отец предлагал использовать гибридный алгоритм. Не PoW, как у биткойна, который жрет энергию, как не в себя, а нечто вроде PoS, но с репутационной составляющей. Человек получает вес в сети не за счет вложенных денег, а за счет реально выполненных контрактов, подтвержденных другими участниками.

Артём смотрел и понимал. Его отец, инженер из прошлого, интуитивно нашел решение главной проблемы современных блокчейнов – чудовищной траты ресурсов. Он создавал не просто криптовалюту, а криптоэкономику доверия.

– Мы можем запустить тестовую сеть, – говорил Игорь. – Всего с несколькими узлами. Нам не нужны огромные мощности. Нужна лишь стабильная связь и несколько единомышленников.

Единомышленники. Это слово снова вернуло Артёма в суровую реальность.

– Я звонил Дмитрию и Ольге, – глухо сказал он. – Они не могут. Не хотят рисковать.

Игорь помолчал, а затем улыбнулся, и в его улыбке была вся дерзость молодости, еще не познавшей страха.

– А я и не думал на них рассчитывать. Они внутри системы. Их нужно не звать, им нужно показать. Создать работающий прототип. Магнит, который будет притягивать сам. Я уже кое-кого нашел.

Он перекинул Артёму ссылку. Это был закрытый чат в одном из мессенджеров. Название: «Цех. Обсуждение».

– Это что?

– Это я, мой друг-сисадмин, который ненавидит свою работу, и две девушки-фрилансера, которых окончально задуших их токсичный заказчик, – выпалил Игорь. – Мы все из разных городов. У всех есть своя специализация и своя причина бежать. И всем осточертело это ваше Колесо! Жизнь утекает непойми куда, деньги моментально улетают на еду, жилье и самообслуживание. Копишь? – сожрёт инфляция. И по-этому: беги, беги, беги! Пока не сдохнешь.

Закнутый круг на адской карусели. Мы готовы работать по ночам. За идею. Пока что бесплатно.

Артём зашел в чат. Он видел ники, аватары, живые сообщения и строчки кода вылетающие одна за другой:

«Проверил схему маршрутизации, есть баг, но я его пофиксил»

«Я набросала интерфейс для создания смарт-контракта. Должен быть интуитивным, как конструктор»

«Ребята, а если привязать репутацию не к кошельку, а к цифровому отпечатку? К личности.»

Никакой абстракции. Сплошная конкретика. Тихая, настойчивая работа, как вода, долбящая гранит. Вот они – первые винтики, нашедшие друг друга в темноте. Ещё не механизм, но уже – не просто груда металлолома. И что важно – они не принадлежали старому Колесу. Они собирались в нечто иное.

В ту ночь Артём не спал. Он и Игорь с его командой работали до четырех утра. Они не создали ничего монументального – лишь заложили фундамент, запустили первую, хрупкую базу их будущей сети. Но для Артёма это было важнее любого отчета. Это был акт творения. Впервые за долгие годы он не потреблял, не перекладывал, не имитировал. Он создавал.

Утром он вышел на кухню с красными от недосыпа глазами, но с непривычной легкостью в движениях. Лена, как обычно, молча ставила на стол кофе. Но сегодня ее молчание было другим. Не ледяным, а выжидающим.

– Ты не ложился, – констатировала она, не глядя на него.

– Работал, – сказал Артём и, сделав глоток кофе, добавил: – Над своим проектом. У меня появилась команда. Молодой парень, Игорь, тот самый, из моего отдела. И еще несколько человек.

Жена ничего не ответила. Но она не ушла в спальню. Она села напротив и смотрела в свою чашку.

– Ипотеку надо платить через неделю, – тихо напомнила она. Это был уже не укор, а констатация общего врага.

– Я знаю, – кивнул Артём. – Я сегодня же пойду в центр занятости. Возьму любую подработку, которая оставит мне хоть немного времени. Что угодно.

Он сказал это без тени стыда. Потому что теперь у него была тайная опора. Его «дневная» работа, какой бы тяжелой и унизительной она ни была, будет лишь способом финансирования его настоящей миссии. Той, что происходит по ночам в цифровом «Цеху».

Лена не показывала виду, но отмечала в муже всё: красные глаза от недосыпа, но странно собранные плечи, лёгкость в движениях, которой не было ещё вчера. Он не походил на раздавленного человека. Это её не радовало – это пугало. Значит, он действительно во что-то ввязался. Что-то непрактичное и даже опасное. Она мысленно готовилась к худшему, к долгам, к позору. Но в глубине души, под толщей усталости и обиды, шевельнулся крошечный, едва уловимый червячок любопытства. А что, если… Нет. Нельзя. Она резко тряхнула головой, смывая эту ересь.

Катя, собравшаяся в школу, молча взяла со стола отцовский бутерброд. Их взгляды встретились.

– Ты правда что-то делаешь? – спросила она без предисловий.

– Правда, – ответил Артём.

Она молча кивнула, вытащила салфетку и, уже выходя, бросила через плечо: – Покажи потом. В ее взгляде уже не было того разгромного разочарования. Был вопрос.

Артём вышел из дома. Зимний воздух больше не обжигал, а бодрил. Он шел в центр занятости, в самое сердце системы, которую он поклялся обойти. Но теперь он шел туда не как побежденный, а как лазутчик. Шестеренка, которая, казалось, выпала, на самом деле просто нашла сцепление с другим механизмом. Маленьким, тихим, но своим.

Он посмотрел на серое небо Сонного царства. Рассвета еще не было видно. Но где-то в цифровой мгле уже запустился первый узел сети, которая однажды должна была его принести.

Глава 7. Суть

«Цех» гудел. Виртуальное пространство, которое еще неделю назад было тихим уголком для нескольких энтузиастов, теперь напоминало муравейник. К Игорю и его друзьям присоединились еще трое: девушка-экономист из Питера, сисадмин из Новосибирска и, что стало для Артёма полной неожиданностью, пожилой радиоинженер на пенсии, нашедший их выкладки на каком-то форуме и предложивший помощь со старыми, но надежными протоколами связи.

Инженер представился просто: «Виктор Степанович». Но в чате за ним быстро закрепилось уважительное прозвище – «Старовер». Не потому что религиозный, а потому что свято верил в старые, проверенные, «железные» технологии: в пайку, медный провод и радиоволну, которую не так-то просто заглушить. «Всё, что по-настоящему важно, должно работать без этих ваших облаков, – написал он как-то. – Облако рассеется, а мой трансивер – нет». Артём ценил этот подход. В мире цифровой мишуры «Старовер» был связью с материальным миром.

Артём устроился на подработку – удаленным менеджером проектов в небольшом интернет-магазине. Работа была такой же бюрократической, как в холдинге, но занимала всего 4-5 часов в день и оставляла часть мозга свободным для размышлений. Сидя за составлением отчета по остаткам товара, он снова и снова возвращался к одному вопросу, который задал ему вчера в чате «пенсионер»:

– Артём, объясни мне, старому человеку, на пальцах. Вот есть твой "Рассвет" и я понимаю, как работают законы физики. Но как твой проект сломает это самое… Колесо?

Артём отложил клавиатуру. Он смотрел на строки таблицы и думал, что его ответ должен быть таким же простым и понятным. Не про блокчейн и смарт-контракты. А про жизнь.

Вечером, собравшись на созвон с ядром команды, он начал не с графиков, а с этой мысли.

– Коллеги, давайте на минуту забудем про код, – сказал он, и его голос в наушниках прозвучал непривычно уверенно. – Давайте просто представим. Вот Ольга, моя бывшая коллега. Она тратит восемь часов в день на создание отчетов, которые никто не читает. Она получает за это деньги, на которые покупает еду, оплачивает квартиру и кружки детям. Вся ее энергия уходит на поддержание системы, которая производит… что? Видимость.