Чужая кровь. Клятва молчания

Я злюсь сам на себя, как будто бы мог как-то повлиять на то, что натворил Тимур. Двор с этой стороны дома пустой. Голоса разносятся ветром и как будто бы практически не доходят сюда.

Как же давно я здесь не был. Мамины клумбы, цветники, виноград отца. С детства любил здесь играть. За сезон в этой части двора сменялась вся палитра красок. В конце января пробивались светло-розовые цикламены, потом зацветал первоцвет, тюльпаны, пионы. Мать просто обожала цветы, всегда фанатично занималась своими клумбами, не подпуская к ним никого. Помню, как однажды катался на велике по саду, не удержался и упал, поломав стебли цветов. Она так сильно ругалась. Я тогда думал, что умру от страха.

Идём молча по дороге, разглядываю дома соседей с черепичными крышами, увитые виноградом. В конце улицы уже был виден лес, пройдя через который мы выйдем к ручью.

– Дядя Аслан, а мы далеко пойдём? – недоверчиво поглядывая на меня, спрашивает Исламчик, цепляясь за руку матери.

– Недалеко, до родника. Ты знаешь, где у нас родник?

– Тот, где вода холодная-холодная?

– Именно.

Анна идёт, опустив голову. Плечи её всё ещё вздрагивают, но слёз уже не видно. Понимаю, что она старается держаться ради сына. Анна, услышав голоса за спиной, сжимает кулаки. Ей постоянно кажется, что говорят о ней, осуждают за то, что невнимательно смотрела за сыном.

– Не оборачивайся, – наклонившись, шепчу ей на ухо. – Пусть смотрят, пусть говорят.

– Они всегда смотрят, – также тихо отвечает Анна. – Всегда. Я здесь чужая. Несмотря на то, что прожила столько лет и родила сына, всё равно для всех, включая мужа и вашу мать, осталась чужой. Той, которую не хотят принимать, не своей!

Когда проходим мимо дома тётки Заремы, одной из самых старых жительниц нашего района, замечаю, что она впивается в Анну глазами. Приветственно киваю ей и шепчу Анне:

– Не обращай внимания. Она добрая. Просто любопытная.

– Я знаю. Она единственная, кто пригласил меня на чай, когда я появилась в этих краях. Правда, потом сказала, что я слишком худая для невесты.

Улыбаюсь, услышав эту историю. Не все здесь ненавидели Анну. Мать, знаю, что была против. Она хотела сноху из своих. Не удивлюсь, что именно она и допекла Тимура.

Сворачиваем на тропинку, которая ведёт к лесу. Дорога становится каменистой, Исламчик то и дело спотыкается. Подхватываю его на руки под громкий и радостный смех и несу его как трофей.

– Дядя Аслан, а ты сильный!

– Ещё бы. Я тебя вон как поднял.

– А папа тоже сильный. Но он злой.

Анна вздрагивает. Мне больно смотреть на её синяки. Даже представить страшно то, что произошло здесь прошлой ночью. И отец не помог, не вступился за неё, он был уже слишком слаб.

– Папа не злой, – тихо произносит она. – Папа... запутался.

– Он тебя ударил, – выкрикивает Ислам. – Я же всё видел.

Повисает молчание. Слышно лишь только, как ветер шумит в кронах деревьев, да где-то вдалеке лает собака.

– Ислам, – Аслан остановился и посмотрел мальчику в глаза. — Знаешь, что самое главное?

– Что?

– Когда ты станешь взрослым, то всегда сможешь защитить маму.

– А если папа убьёт до того, как я вырасту? И разлучит нас. Я ведь всё слышал, – начинает тараторить он. – Он сказал, что возьмёт себе новую жену, а маму выгонит. Я не хочу, чтобы мама уходила. Не хочу жить без неё.

Молча ставлю его на землю. Замечаю, что Анна вытирает с лица слёзы.

– Вон, видишь, струится ручеёк и красиво блестит под лучами солнца?

– Да! – заворожённый зрелищем произносит он.

– Иди подойди к нему поближе.

– Анна, мне жаль, что тебе с сыном пришлось пережить весь этот ужас, – кладу руку ей на плечо.

– Ужас не закончился этой ночью, Аслан. Если бы папа не умер, то Тимур убил меня. Я сама виновата. Отношения давно уже испортились, если вообще когда-то были хорошими. Глупая я была. Повелась на красивые разговоры. Да и момент у меня в жизни был непростой. А сейчас пожинаю плоды. Только лишь сын остаётся для меня тем светлым лучиком. Осторожно! – вскрикивает в ту же секунду она. Поворачиваюсь и вижу, что Ислам уже летит в ручей.

За пару шагов пересекаю расстояние до мальчишки, протягиваю руки и успеваю схватить его только за ботиночки. Ислам падает в ледяную воду ручья и начинает захлёбываться.

Вытаскиваю его. От страха он громко кричит. Анна стоит