Слово и дело

После подобной перестройки становится возможной преобразование этого существа из адаптивного в адаптивно-креативное, то есть способное не только к приспособлению, но и к преобразованию окружающей среды в своих целях. Эта процедура, заключающаяся изначально во введении в геном существа дополнительной программы, создающей возможность произвольны и даже креативных действий, приносит этому новому существу возможность проявлять себя в текущем времени с известными нам последствиями такого преобразования генома.

Все остальное: способность к труду совместно с соплеменниками, связная речь, творческое мышление и т. д. вырабатывается как следствие за определенный и сравнительно не очень длительный срок, закрепляя двойcтвенный характер сознания и соответствующие действия этого нового субъекта истории живых существ уже не столько в пределах пространственной адаптивной протяженности с его ничтожной изменяемостью, основанной на случайности, сколько в текущем событийном времени разнообразных изменений, влекущих за собой не только возможность целенаправленного преобразования окружающей среды человеком утилитарно, но и обратное – стремление человека в его самосознании к пониманию самого себя и окружающего мира.

Становится также понятным, почему переходное звено от приматов к человеку до сих пор не найдено. Все остальные – примерно такие же приматы, не затронутые указанным преобразованием, так и остались в своем прежнем животном качестве. Хотя, по сути дела, условия их существования мало чем отличались от существования первоначального «кандидата» в человека.

Таким образом, можно сказать, что у существа, способного только на инстинктивно-рефлекторные действия, программа – одна, а у этого нового существа – программа другая, более сложная и противоречивая по своему воздействию на его поведение человека. Благодаря ей возникает возможность проектировать на будущее свои действия, обрабатывать их результаты для последующей корректировки, пользуясь уже накопленной памятью из гораздо большей базы данных, чем у приматов. Вместе с тем адаптивно эгоцентричное влияние программы на поведение человека так же не исчезает.

Детальнее проблема появления человека рассмотрена в моей работе «Низовцев Ю. М. Человек – продукт эволюции?! Журнал «Топос». РФ. 12.10.2022.

* * *

В результате длительного эволюционного развития живых существ, наиболее продвинутые из них, то есть предельно сложные создания – приматы, довольно-таки комфортно расположились в своем адаптивном пространстве, поскольку у них появился не только развитой мозг, способный контролировать выполнение разнообразных действий, облегчающих жизнь, но и, в отличие, например, от дельфинов, – органы в виде рук захватами-пальцами, которыми было удобно добывать пищу различными способами, забираться на деревья в целях безопасности, отбиваться от врагов и делать много чего еще.

Вот так, по нашему мнению, появился кандидат на неадаптивный в определенной степени образ жизни, тем более что одного из подвидов этих обезьян – африканской лагунной обезьяны, вследствие ее полуводного образа жизни сформировалась, так называемая «опущенная гортань». Она позволяет контролировать дыхание и тем самым предоставляет возможность не только кричать и мычать, но и произносить членораздельные звуки с гласными и согласными.

Однако, как это было отмечено выше, образ жизни обезьян не способствовал организации их кооперативных действий в той или иной форме труда. А для общения им вполне хватало жестов и нечленораздельных звуков.

В противоположность этому, при наличии программы, позволяющей действовать достаточно произвольно, подобный кандидат становится способным выйти за рамки инстинктивных и рефлекторных действий, расширяя тем самым свои возможности по взаимодействию с окружающей средой.

Но для наиболее эффективного труда требуются не индивидуальные или разрозненные действия, а организация достаточно продуманных и скоординированных действий сообща, которые могут быть наиболее эффективными, если их заранее спланировать, предусмотрев обход или ликвидацию тех или иных препятствий к достижению поставленной цели, например, во время коллективной охоты или сборе плодов.

Между тем, нечленораздельные крики и жесты не самые эффективные методы передачи информации в ходе сложных коллективных действий.

Поэтому возникла потребность в формировании звуковых членораздельных сигналов, обозначающие как многочисленные отношения, действия, конкретные предметы, так и обозначающие разнообразные типы отношений, действий и предметов.

Подобное обобщение означало не только постепенное формирование логики событий и отношений, связи предметов в настоящем, но перенос их на будущее в виде планово-проектных заготовок.

Появление такого рода целесообразной деятельности, захватывающей наряду с прошлым и настоящим также будущее, означало выход из пространственной адаптивной протяженности повторяющегося каждый день инстинктивно-рефлекторного режима действий, в текущее время, в котором череда событий инициируются этими новыми существами осознанно и целенаправленно.

Другими словами, эти наследники приматов обрели, в определенной мере, регулируемое собственное время в рамках внешнего (астрономического) времени, поскольку это собственное время в значительной степени создается ими самими в результате осознанных трудовых усилий по достижению разнообразных целей, которые сначала диктуются только насущными потребностями, а затем эти цели направляются в сторону совершенствования культуры жилища, культуры игр, культуры секса и культуры поклонения идолам.

В результате коллективной деятельности по преодолению сопротивления среды, а не только пассивного подчинения ей, постепенно у каждого сообщества появился достаточно простой поначалу членораздельный язык, вместо пещер и деревьев более удобные жилища из подручных материалов, возникла дифференциация труда с соответствующими орудиями.

Заметим также, что для появления словесного языка общения у этих наследников приматов имелась определенная база, поскольку жизнь их прародителей в значительной степени была основана на использовании различных образов.

Дело в том, что высшие млекопитающие способны удерживать сравнительно длительное время своем уме, то есть в виртуальном виде, образы конкретных вещей в отрыве от самих вещей, что повышает вероятность удержания этих животных в существовании, правда, только на уровне ощущений в рамках приспособления к среде, но, тем не менее, выполняя роль экстраполирования данных из памяти в образы ближайшего будущего.

Например, приматы хранят в своей памяти образы хищников, которые могут напасть на них во время сбора плодов с деревьев и поэтому предусмотрительно выставляют сторожей, контролирующих подходы к месту сбора.

Тем не менее, сознание приматов в отношении создания образов будущего, настроено в программе собственного генома только на адаптивность в отношении этой среды, акцентируя свое внимание только на пище, размножении и улучшении положения в занимаемой нише.

Как бы то ни было, самым убедительным доказательством присутствия у всех живых существ программы, рассчитанной только на приспособление к собственному окружению, служит, отсутствие в течение десятков миллионов лет существенных изменений в поведении высших млекопитающих, которые сохранились до сего времени (шимпанзе, гориллы, орангутанги).

* * *

Всё это ясно показывает основополагающее значение слова. И не зря «Новый завет» (Евангелии от Иоанна) начинается так: «В начале было Слово».

Именно слово, сначала в виде кода новой двойственной программы, предоставившее возможность произвольных действий, извлекло преобразованных тем самым существ из приспособительного пространственного мира животных, привязавшего животных к однотипным повторяющимся действиям, и поместила в мир быстротекущего времени с его непрерывной чередой разнообразных событий, страстей, борьбы, осознанных коллективных действий.

Именно в этом мире понимания собственного пребывания в текущем времени у живых существ наконец появилась способность осознанно менять его коллективными действиями, опирающимися на план, то есть опять же, на слово.

Слово, в сущности, сформировалось из образного, то есть бессловесного, виртуального отражения предметов, явлений и отношений в ходе коллективных усилий по изменению собственного окружения, позволив прозревать даже отдаленное будущее благодаря преобразованию образов в уме соответствующей кодировкой в виде слова с переносом в дальнейшем на соответствующий носитель информации.

Да и сама информация для нас в основном есть слово, проявляющееся не только как символ предмета, то есть в виде разнообразных и многочисленных звуковых отражений образов тех или иных предметов (явлений) или определенной совокупности предметов (дерево – лес), но и как живой образ меняющейся реальности, что особенно впечатляюще проявляется в искусстве, которое в речах со сцены еще со времен античности вызывает наружу тайный мир чувств, переживаний, борьбы и впечатлений, заставляя зрителей плакать и смеяться, переживать и страдать, удаляя их от однообразной животной сытой жизни, в которой ничего значимого не происходит.

Поэтому осмысленное произношение членораздельных звуков, конкретно или отвлеченно отражающих предметный мир со всеми его отношениями, перевело живой мир в лице существ, владеющих словом, из пребывания в пространстве неосознанных связей предметов и явлений в мир осмысленных действий по изменению этого мира для своих целей.

Однако чисто звуковая передача информации существенно ограничивала общение рамками всего нескольких поколений, часто сильно искажаясь.

Поэтому каждое звуковое слово нашло со временем свое отражение на различных носителях в виде рисунков и разнообразной графики, сохранившихся в некоторых странах до сих пор в виде иероглифов, но, большей частью зафиксированного в максимально упрощенных рисунках – буквах, дающих в своем сочетании требуемое, что фактически соединило отдаленное прошлое с настоящим и позволило людям с успехом развивать культуру, науку и технологии, опираясь сначала на рукописные, а потом и печатные тексты, обучаясь, так сказать, грамоте по ним с детства.

Слово, преобразуя образы возможных действий в конкретную процедуру коллективного труда, делает процесс изменения реальности осмысленным и даже творческим не только в искусстве, но и в исследовании этой реальности, позволяя постигать ее закономерности и на этой основе усовершенствовать реальность искусственно, меняя саму жизнь. Это делает ее как более комфортной, так и развивает ум человека, который захватывает всё новые сферы деятельности, останавливаясь, правда, при достижении им предела своих органических возможностей, но пытаясь выйти за эти пределы с помощью искусственного интеллекта и объединения всех людей в единой информационной сети-паутине.

Однако, человек застревает в этой паутине, поскольку она не предоставляет ему возможности дальнейшего развития и принуждает совершать ошибки из-за невозможности воспринимать потоки информации, избыточные для адекватного понимания их сущности, возникающие вследствие его же действий, и созданный им искусственный мир цивилизации разрушается, что демонстрирует дискретность появления тех же цивилизаций, возникающих, функционирующих и распадающихся, тем не менее, бесконечно (см., напр., Низовцев Ю. М. «О цикличности цивилизаций в их множественности». Журнал «Топос». РФ. 30.04.2025).

Как бы то ни было, слово, запечатленное на носителях, соединяет нас с предшествующими поколениями, расширяя нашу память всеми их достижениями, и в соединении с настоящими деяниями постоянно умножает поток информации, захватывающей нас, ускоряя ход собственного времени человеческих сообществ в чередующихся поколениях, в котором мы становимся более гуманными и всё более благополучными, но органическая связь слова с делом, с коллективными трудовыми усилиями, их взаимозависимость, не позволяет рассечь слово и дело, успокоившись в достигнутом благополучии приятного безделья виртуального мира.

Результатом подобного успокоения мира, отделенного тем самым от труда, от свершений, от развития является крушение цивилизации вместе с своим временем, но она восстанавливается через некоторую паузу снова, опять же, в соединении слова с делом через образ этого дела, потому что слово во всех его значениях и бесконечных множественных смысловых сочетаниях – это зашифрованная самим человеком информация о всех его возможностях и достижениях, а образ – проявленная в сознании человека информация, представляющее его окружение, доступное для него на соответствующем уровне развития, а сам предметный мир есть овеществленная информация, предназначенная для использования человеком.

Поэтому слово, образ и коллективный труд неразрывно связаны в сознании человека, создавая наиболее насыщенный информационный поток по сравнению с информацией, производимой миром животных, не владеющих словом, без которого осознанный коллективный труд, создающий события, а значит, быстротекущее продуктивное собственное время, проявиться не может.

Часть 2

Что в действительности представляет собой интеллект?

I

Чтобы усомниться в том, что интеллект человека и есть его ум, или сознание, стоит сопоставить его с искусственным интеллектом. Тогда становится понятным, что интеллект и сознание в целом существенно разнятся и следует сделать попытку прояснить сущность интеллекта и его связь с сознанием вообще и человеческим сознанием, в частности.

До сего времени в большинстве умов господствует заблуждение, связанное с приравниванием интеллекта (от латинского intellectus – познание, понимание, рассудок) уму, который в свою очередь ассоциируется с сознанием.

Несколько десятилетий назад в США даже в качестве теста на сообразительность, под которой понимался уровень умственного развития, был использован так называемый коэффициент интеллекта IQ (intelligence quotient), который впервые ввел в обиход немецкий исследователь Вильгельм Штерн в 1912 году.

Этот коэффициент, по мнению ряда ученых, количественно показывает уровень интеллекта, а стало быть, как они полагали, и ума, по сравнению с уровнем ума среднестатистического человека. Среднестатистическим человеком считается тот, который имеет тот же возраст и развитие, что и человек, у которого этот коэффициент измеряют, то есть IQ показывает соответствие или отклонение уровня интеллекта от среднего.

Иначе говоря, с помощью этого показателя сделана попытка выявить степень глупости или ума у данного человека с помощью определенных методик (тестов), в которые включаются задания на рассуждения, память, логику, приобретенные знания. Средний балл считается равным 100, а тесты разрабатываются так, с чтобы большинство результатов соответствовали этому показателю. С этим средним результатом сравниваются результаты тестируемых.

Результаты менее 70 баллов считаются признаком отсталости в умственном развитии, а результаты выше 130 баллов показывают якобы повышенные умственные способности. По данным одного из исследователей (Стюарт Ричи – США – привел их в книге «Интеллект: всё, что имеет значение») среднему уровню IQ соответствовало 68,2 % тестируемых, а высокий уровень интеллекта имелся только у 2,2 % тестируемых.

Предполагается, что интеллект способствует познанию и решению различных задач, включая в себя ощущения, восприятия, память, представления, мышление и воображение.

Полученные исследователями данные не позволяют однозначно связать интеллект с национальностью, расой, наследственностью, полом, характеристиками мозга, что само по себе указывает на сомнительность IQ в качестве адекватного показателя оценки ума испытуемых, хотя исследователи в этом не признаются.

Как оказалось, единственно, что отражает величина IQ по результатам исследований С. Ричи, это то, что персоны с более высоким IQ быстрее улучшают свои навыки и чаще становятся профессионалами [1].

Несмотря на явную несостоятельность ориентирования на IQ в определении ума или глупости, в США довольно долго тесты на IQ использовали для выявления детей, которых имеет смысл обучать по более сложной программе или же давать им только минимально необходимые знания.

Однако практика использования этих тестов в США привела к тому, что с течением некоторого времени число креативных персон в этой стране сократилось до того предела, что пришлось заманивать в эту страну специалистов высоких технологий из тех стран, в частности, из Индии и России, где IQ не использовался в процессе оценки ума и способностей детей при их обучении, то есть, где в соответствии с ним не отсекались дети, якобы со слабым умственным развитием.

Неадекватность использования IQ для определения умственных способностей сравнительно недавно (2012 год) была подтверждена Эдриеном Оуэном, Адамом Хэмпширом и Роджером Хайфилдом [2].

Эти исследователи обнаружили, что интеллект человека определяется в основном возможностями кратковременной памяти, способностью логически рассуждать и адекватно излагать собственные суждения.

То есть их вывод о возможностях IQ представлять интеллект как человеческий разум был пессимистичен в силу экспериментально проявившихся ограниченных возможностях IQ.

Действительно, эти исследователи показали своими экспериментами, связанными с IQ, что интеллект отнюдь не равноценен уму, или мыслительным способностям, или сознанию.

Что же тогда представляет собой интеллект, если он не разум, под которым авторы «Толкового словаря русского языка» понимают способность творчески и логически мыслить, обобщать результаты познания [3], и не сознание, если под ним те же авторы понимают способность к воспроизведению действительности в мышлении [3].

Авторы философского энциклопедического словаря [4] так же полагают, что разум выступает как творческая, познавательная деятельность, раскрывающая сущность действительности, а сознание они трактуют в качестве генератора новых идей, продуктивного воображения и управления практической деятельностью.

В том же словаре Ожёгова С. И. [3] интеллект определен как мыслительная способность, умственное начало у человека. Философский энциклопедический словарь, в сущности, дает аналогичное определение интеллекту: способность мышления, рационального познания [4].

Таким образом, конечные результаты эксперимента с IQ довольно наглядно показали, что интеллект, если его понимать в трактовке ряда исследователей как характеристику ума человека, в действительности к разуму, или к сознанию как познавательной деятельности в том или ином объеме отношения не имеет, поскольку интеллект характеризуется всего лишь тем или иным быстродействием, той или иной кратковременно памятью, и сцеплением образов (символов) того или иного вида в понятную для потребителя этих образов картину, но не более того.

Получается, что интеллект может быть лишь более или менее действенным вспомогательным орудием для некоего потребителя информации, который способен ее оценить и использовать.

Чтобы проиллюстрировать дополнительно сугубо технический принцип действия интеллекта человека, как, впрочем, и интеллекта остальных живых существ, имеет смысл начала обратиться к робототехнике, которая основывается на применении искусственного интеллекта, причем некоторые исследователи, в частности, Марк Ридл (Mark Riedl) считают, что искусственный интеллект обладает способностью к творческому мышлению, хотя экспериментально доказать этого не смогли [5]. И это не удивительно, если проанализировать сущность искусственного интеллекта, что отражено, например, в моей статье «Губителен ли для нас искусственный интеллект?» [6, часть 3, § 1].

II

Под искусственным интеллектом, по-видимому, следует понимать способность машинного (электронно-вычислительного, квантового или иного) мозга решать поставленные задачи, предоставлять запрашиваемую информацию и, используя датчики, управлять разнообразными устройствами путем моделирования ситуации в соответствии с поставленной целью.

Основными характеристиками этого мозга являются объем памяти и быстродействие по использованию введенных в него программ, превышающие те же характеристики человеческого мозга, и тем самым позволяющие эффективно замещать человека как в решении разнообразных задач, так и в управлении сложными процессами.

В частности, искусственный интеллект используется в математических доказательствах, анализе данных, при планировании, прогнозировании, переводе, систематизации знаний, обучении, распознавании, взаимодействии с внешней средой в соответствии с показаниями датчиков (манипулирование объектами, навигация, регулирование технологических процессов, диагностика заболеваний, обслуживание клиентов в финансах и торговле, охрана объектов, управление транспортом, вредные производства, развлечения и т. д).

Чтобы понять, способен ли искусственный интеллект выполнять креативные функции, отметим некоторые его особенности.

Искусственный интеллект способен лишь воспринимать поставленную ему цель, но не может сам ставить ее, и он не понимает смысла получаемых данных, которые после расшифровки превращаются в информацию для человека.

Искусственный интеллект не способен превратиться в сознательное существо любого уровня потому, что он распознает те или иные данные по матрицам, вложенным в него человеком для человека, а не для самого себя, не понимая причину постановки задачи и ее существо, но предлагая те или иные варианты решений в соответствии с имеющимися матрицами, не выходя за их пределы. Из отобранных искусственным интеллектом вариантов человек-потребитель может выбрать наиболее действенный по его мнению.

Искусственный интеллект не имеет самостоятельной жизни, за которую любому живому существу приходится бороться, и он не имеет возможности продолжить себя в потомстве.

Искусственный интеллект способен работать только при посредстве человека, но вместе с тем для него не требуется обязательная коммуникация с другими искусственными интеллектами. В этом отношении он является обычной вещью, не интересующейся ничем и не интересной никому, пока ее не подключат к источнику энергии и не введут соответствующие целям человека программы, тогда как ни одно живое существо не способно жить в изоляции, и «отключается» от жизни только после смерти, то есть – ухода из тела сознания.

Искусственный интеллект способен пользоваться только правилами формальной логики в рамках решения поставленной ему задачи, в частности, он может производить новую информацию, лишь комбинируя известную ему информацию, но не способен производить принципиально новую информацию иным способом. В частности, ему недоступен интуитивный подход и у него отсутствует воображение.

Сравнение человеческого интеллекта с машинным (искусственным) показывает, что основными характеристиками обоих типов интеллекта является быстродействие, объем оперативной памяти, использование формальной логики для создания моделей.

Главное отличие естественного интеллекта от искусственного состоит в несамостоятельности искусственного интеллекта, который работает на внешнего потребителя, и который, к тому же, может постоянно меняться, тогда как естественный интеллект работает на совершенно определенное живое существо: в данном случае – на конкретного человека.

Из-за полной несамостоятельности искусственного интеллекта по сравнению с естественным (природным), который не имеет жесткой программы действий, вытекает следующее отличие: искусственный интеллект обрабатывает только те сведения, которые передаются ему по желанию потребителя только в рамках программ, заложенных в него, и искусственный интеллект не способен уклониться от желания потребителя, тогда как природный интеллект обладает определенной автономностью в своих действиях, в частности, он способен решать задачи не только по стандартным программам, но и применяться к некоторым изменениям параметров среды, окружающей живое существо, а также оперировать разнообразными и во многом произвольными сигналами, попадающими в органы чувств и от них к нему.

Более того, искусственный интеллект не понимает смысла поступающих данных, обрабатывая их по вложенным в него матрицам. Он не понимает и цель этой обработки, предоставляя результат обработки информации потребителю в виде связанных определенным образом данных, например, сводки погоды или перевода текста на другой язык. Точно так же – механически – искусственный интеллект участвует в управлении подчиненными ему системами, например, контролируя движение конвейера или работу робота на Марсе.

То есть искусственный интеллект является быстродействующим и хорошо организованным болваном, поскольку не только не понимает смысла своих действий, но и не заинтересован в собственном существовании, раз он функция внешнего потребителя, и этот потребитель в любой момент может отключить робот или компьютер по своему желанию.