Крейслер и его встречи

Франция шла многим людям. Художниками, актерам, музыкантам, поэтам. В ней была эта доля дозволенности и революции, легкости, и неправильности. Он даже удивлялся, что ее пуговицы на жакете – никогда не были до конца застегнуты, а шарфы, словно свисали, словно путались в пальто, так и не найдя себе правильного места.

Блуждая по небольшому католическому городу в горах, Крейслер снова ощутил запах океана. Ощутил это странное свойство Португалии, быть всегда на краю света. Эта распахнутое свойство страны чувствовалось повсюду. Оно вбирало в себя звуки и мифы, словно захватывала его в свои потаенные миры.

Он проснулся среди ночи и заплакал. Заплакал от ощущения любви, как это всегда бывало с Клодель. Заплакал от совершенной безысходности. Он помнил так хорошо ее ребячливую активность, уйму дел, которые она всегда хотела докончить, какие-то странные книжечки, шитые блокнотики, которые всегда были при ней. Ему чудились ее звонки и их неспешные разговоры, ее перелеты, и внезапные поездки на край света. Все это возвращалось в этот город в горах, совершенно непредсказуемым образом, оживляя его изнутри, и делая еще более грустным.

Крейслер вдруг снова понял, что должен ее найти, должен быть с ней рядом. Он взял телефон, и стал монотонно искать сообщения, какие-то номера, силясь понять, как именно он может и должен с ней связаться.

Наконец, он нашел нужный номер телефона и позвонил. На том конце провода не ответили. Он звонил так долгие три часа, вновь и вновь понимая, что Клодель ему сейчас так просто не найти.

Когда он шел на самолет в аэропорту, и уже проходил паспортный контроль, он вдруг увидел, как она шла, быстро, стремительно, со своим чемоданом.

Здесь, в португальском аэропорту он встретил ее, совершенно даже не осознавая, что такие чудеса могли случаться. Он бежал за ней, бежал, отбрасывая турникеты, задевая прохожих. Нагнал и обхватил за плечи, боясь, что ошибся.

Она посмотрела на него удивленно и отрешенно. Это, действительно, была Клодель, что повергло Крейслера в еще более странное состояние. Они медленно пошли вместе, в сторону самолета, не сказав друг другу ни слова, словно никогда не расставались, и ему вдруг отчетливо показалось, что вот сейчас, в эту самую секунду, он умрет. Он быстро вошел в самолет, набрал с собой газеты на разных языках, и, оберегая пассажиров от удара собственным чемоданом, прошел до своего кресла, изредка оборачиваясь, чтобы удостовериться, что Клодель тоже была здесь.