Один шаг до..

Нина Ланг

Один шаг до..

Глава 1

Я часто слышала, что в сорок лет жизнь только начинается.

Раньше эта фраза казалась мне вполне разумной. Но до моего сорокалетия оставалось совсем немного, а начинать, по правде говоря, было особенно нечего.

Иногда я пыталась вспомнить, когда всё пошло не так. Возвращалась мыслями на двадцать лет назад, к решениям, которые тогда казались единственно правильными.

Интересно, была бы я сейчас счастливее, если бы поступила иначе?

Впрочем, какая разница.

Прошлого всё равно не изменить.

Сегодняшнее утро началось как обычно.

Будильник прозвенел в привычное время. Я поднялась с постели и отправилась на кухню готовить завтрак. За годы совместной жизни утренние хлопоты превратились в последовательность движений, которые я могла выполнять практически с закрытыми глазами.

За окном было пасмурно. Низкие серые облака затянули небо, обещая очередной унылый день.

Я поставила чайник, достала чашку и проверила время.

Пора будить Тимофея.

Если он опять опоздает, бригадир точно выполнит свою угрозу и уволит его к чертям собачьим.

Как же я устала от всего этого…

Он опять уснул в одежде.

Тимофей лежал поперёк кровати, небрежно закинув одну ногу поверх одеяла.

— Вставай. — Я потрясла его за плечо. — Тебе на работу пора.

Он что-то невнятно пробормотал и отвернулся к стене.

— Тимофей, вставай!

Я потянула его за руку, пытаясь заставить хотя бы сесть. Он недовольно дёрнул плечом и высвободился.

— Да слышу я… Отстань.

И тут же снова закрыл глаза.

Несколько секунд я стояла рядом, чувствуя, как поднимается знакомое раздражение.

— Я больше не собираюсь тебя будить. Хочешь остаться без работы — оставайся.

Я вышла из комнаты, прекрасно понимая, что через пять минут, скорее всего, вернусь.

На кухне налила себе чай и села завтракать.

Есть совершенно не хотелось. Я машинально намазала масло на хлеб, откусила кусочек и прислушалась.

Тишина.

Ну и пусть спит! Взрослый мужик, в конце концов. Сколько можно за ним бегать? Я ему не мать, чтобы каждое утро поднимать с постели и следить, чтобы он вовремя вышел на работу.

Если его сегодня уволят, что дальше? Опять поиски работы, обещания, что теперь-то всё будет по-другому. Опять какое-то время придётся тянуть всё самой.

Я отложила бутерброд.

Почему я вообще должна об этом думать?

Из спальни по-прежнему не доносилось ни звука.

Ни шагов, ни шума воды в ванной.

Время шло.

Чёрт!

Я резко отодвинула стул.

— Тимофей! — крикнула уже из коридора. — Ты вставать сегодня собираешься?!

Ответа не последовало.

Ну конечно.

Я снова направилась в спальню.

— Тимофей, да сколько можно?! Вставай уже! Тебя сегодня точно уволят!

На этот раз он наконец зашевелился. С трудом приподнявшись, грузно сел на край кровати и обхватил голову ладонями. Несколько секунд сидел неподвижно, уставившись в пол.

— Господи, чего ты орёшь с утра пораньше? — пробормотал он, не поднимая головы. — И без тебя башка раскалывается.

— А ты думаешь, мне нравится каждое утро тебя расталкивать? До выхода у тебя пятнадцать минут!

— Да встаю я, встаю. Не начинай.

Он тяжело поднялся с кровати и, шаркая ногами, направился в ванную.

Я проводила его взглядом.

Ну всё. Встал. Свой долг на сегодня я выполнила. Дальше пусть как-нибудь сам.

Вернувшись на кухню, обнаружила на столе недоеденный бутерброд и остывший чай. Глянула на часы и поняла, что теперь опаздываю сама.

Прекрасно. Просто замечательное начало дня!

Я торопливо собрала сумку, накинула куртку и вышла из квартиры.

Уже на улице вспомнила, что оставила зонт в прихожей.

На секунду остановилась, раздумывая, не вернуться ли.

Но до автобуса оставалось совсем немного, а опаздывать из-за какого-то зонта не хотелось. В конце концов, на работе меня ждала сухая сменная одежда.

Сначала на асфальт упали несколько крупных капель. Через минуту дождь уже хлестал вовсю.

Я прибавила шагу, стараясь обходить лужи, но вскоре поняла, что это бессмысленно. Вода стекала с волос за воротник, куртка стремительно намокала, а проезжающая машина окатила меня брызгами из очередной лужи.

— Да чтоб тебя! — вырвалось у меня вслед автомобилю.

Остановка была совсем близко.

Я почти бежала, придерживая сумку одной рукой и тщетно пытаясь другой прикрыть голову от дождя.

К счастью, автобус подошёл почти сразу.

В салоне было несколько свободных мест, но садиться совершенно не хотелось. С меня буквально текло, а намочить и без того потрёпанную обивку сидений казалось уже каким-то окончательным свинством с моей стороны.

Я ухватилась за поручень и попыталась убрать с лица мокрые волосы.

Из динамиков донеслось знакомое:

«Она хотела бы жить на Манхэттене…»

Я усмехнулась.

А ведь я тоже когда-то хотела… И не обязательно на Манхэттене. Хотя почему бы и нет?

В двадцать лет мне казалось, что впереди столько возможностей, что хватит на несколько жизней.

Интересно, в какой момент все эти возможности превратились в бесконечное «надо»?

Надо вставать. Надо работать. Надо будить Тимофея. Надо следить, чтобы его снова не уволили.

Я раздражённо выдохнула.

Рядом стояла молоденькая девушка, которая то и дело поглядывала на своё отражение в тёмном экране телефона. После очередного взгляда она достала из сумочки салфетку и принялась осторожно промокать кожу под глазами.

Чёрная тушь растеклась по щекам, оставив вокруг глаз тёмные разводы. Бедняжка стала похожа на панду.

Я едва сдержала улыбку.

И впервые за утро искренне порадовалась, что сегодня поленилась накраситься.

Хоть в чём-то повезло.

Автобус затормозил у следующей остановки. Я перехватила сумку поудобнее.

Если больше ничего не случится, к открытию цветочного магазина успею.

Оставалось добраться до работы, переодеться во всё сухое и попытаться сделать вид, что день начался совершенно нормально.

На своей остановке я первой направилась к выходу.

До магазина оставалось пройти совсем немного. Дождь по-прежнему лил, но теперь меня это уже мало волновало. Всё, что могло промокнуть, давно промокло.

Я открыла дверь, привычно придерживая колокольчик, чтобы он не звякнул на весь магазин, и проверила время.

Без пяти девять.

Успела.

В подсобке сняла куртку и с некоторым отвращением повесила её на крючок. С рукавов капала вода. Волосы тоже были мокрыми, а джинсы неприятно липли к ногам.

— Красотка, ничего не скажешь, — пробормотала я, мельком взглянув в маленькое зеркало над раковиной.

К счастью, у меня была сменная одежда.

Через десять минут я уже стояла за прилавком в сухих брюках и футболке, собирая волосы в не слишком аккуратный пучок.

В магазине было прохладно, пахло свежей зеленью и цветами. Я проверила воду в вазах, убрала несколько увядших листьев, подрезала стебли роз, которые вчера оставила на утро.

Потом достала из холодильной витрины новую партию цветов.

Вот за что я любила свою работу, так это за возможность хотя бы ненадолго перестать думать обо всём остальном.

Цветам было совершенно безразлично, что происходит у меня дома. Им нужна была чистая вода, подходящая температура и немного внимания. С ними всё было понятно.

Я перебрала хризантемы, отложила несколько веток эустомы и поправила бумажную упаковку на готовых букетах.

За этими занятиями утреннее раздражение постепенно отступило.

Когда звякнул дверной колокольчик, я уже успела привести в порядок почти всю витрину.

— Доброе утро! — сказала я, поднимая голову.

В магазин вошла женщина лет пятидесяти с небольшим, в светлом плаще. Она стряхнула с зонта воду и остановилась перед цветами.

— Ой, какая у вас красота! А я думала, сейчас после этого ливня вообще никуда не доберусь.

— Я тоже так думала, — улыбнулась я. — Но, как видите, добрались обе.

Женщина засмеялась.

— Мне бы букетик. Для мамы. У неё сегодня день рождения.

— Какие цветы она любит?

— Ой, да она все любит. Только розы не надо. Говорит, они слишком официальные.

— Тогда давайте что-нибудь понежнее.

Я показала ей несколько вариантов, но женщина всё сомневалась.

— Знаете, она у меня такая… Ей восемьдесят два сегодня. А всё говорит, чтобы мы деньги на цветы не тратили. Лучше, говорит, пирожков привезите.

— А вы и пирожки, и цветы?

— Именно! — довольно ответила она. — Пусть поворчит.

Я улыбнулась.

— Тогда я бы предложила вот эти кустовые хризантемы. Добавим немного эустомы, зелени совсем чуть-чуть. Получится нежно, но не слишком торжественно.

— Давайте. Я вам доверяю.

Я принялась собирать букет.

Женщина стояла рядом и рассказывала, что мама живёт в старом доме, категорически отказывается переезжать к детям и до сих пор каждую весну сама высаживает цветы под окнами.

— Мы ей говорим: мам, ну зачем тебе это? Спина же болит. А она отвечает: «А что мне теперь, лежать и смерти дожидаться?»

Женщина снова рассмеялась.

Я тоже улыбнулась, но на этот раз как-то через силу.

Моя мама тоже любила цветы.

В памяти возникла наша старая кухня. Мама иногда приносила с прогулки самые обыкновенные полевые ромашки и ставила их на подоконник в высокий стеклянный стакан с отколотым краем. Я всё собиралась его выбросить, но она не разрешала.

Странно, какие вещи остаются в памяти.

Я поправила одну веточку, которая выбивалась из букета.

— Вот так, пожалуй, будет лучше.

— Какая прелесть! — Женщина осторожно взяла букет. — Мама будет довольна.

— Надеюсь.

Пока я заворачивала цветы в бумагу, она достала телефон.

— Сейчас ещё дочке фотографию отправлю. Пусть посмотрит, что мы бабушке выбрали.

Я передала ей готовый букет.

— Передавайте маме поздравления.

— Обязательно. Спасибо вам большое!

Колокольчик звякнул снова.

Я проводила покупательницу взглядом и ещё некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь.

Восемьдесят два.

Моей маме сейчас могло бы быть…

Я мысленно прибавила двадцать лет к её возрасту и тут же пожалела, что вообще начала считать.

За окном посветлело.

Дождь закончился. По асфальту ещё текли ручьи, но в разрывах между облаками уже проглядывало солнце.

Ну конечно.

Стоило мне добраться до работы мокрой с головы до ног, как погода решила исправиться.

Через несколько минут солнечный свет залил тротуар напротив магазина, заиграл в лужах и добрался до витрины.

Я покосилась на куртку, висевшую за приоткрытой дверью подсобки.

— Издеваетесь, что ли? — пробормотала я.

В этот момент перед магазином остановилась машина. Солнце отразилось от лобового стекла и ударило мне прямо в глаза.

Я зажмурилась и отвернулась, прикрыв лицо ладонью.

Когда снова смогла разглядеть улицу, из машины уже выходил мужчина в тёмном костюме. Он поправил пиджак, взглянул на часы и направился к магазину.

Лицо показалось знакомым, но я не успела сообразить, откуда его знаю.

Звякнул колокольчик.

— Доброе утро! — привычно улыбнулась я.

Мужчина остановился.

— Тая?!

Я всмотрелась в его лицо.

— Глеб?!

— Вот это встреча! — Он широко улыбнулся. — Ничего себе! Тайка, ты, что ли?

Я рассмеялась.

— Нет, другая Тая!

— Да ладно тебе! Сколько лет, сколько зим! — Он подошёл ближе. — Слушай, ты вообще не изменилась!

Ну да. Конечно.

Именно сегодня мне и нужно было встретить Глеба. С кое-как собранными волосами, без грамма косметики и после утреннего заплыва под проливным дождём.

А ведь ещё в автобусе я так радовалась, что не накрасила ресницы! Посмотрела на девчонку с размазанной тушью и подумала, какая же я молодец.

Ну и где теперь эта моя предусмотрительность?

Хотя бы ресницы могла накрасить.

— А ты изменился, — сказала я, оглядев его.

И это была правда.

Глеб заметно возмужал, раздался в плечах, но не располнел. В тёмных волосах на висках появилась лёгкая седина. Хорошо сидящий костюм, часы, начищенные туфли. Выглядел он так, будто последние двадцать лет пошли ему исключительно на пользу.

— Надеюсь, в лучшую сторону? — усмехнулся он.

— Определённо в лучшую.

— Ну, тогда не жалуюсь!

Он рассмеялся.

И я вдруг узнала в этом смехе прежнего Глеба.

Того самого, который мог придумать какую-нибудь совершенно дурацкую шутку и смеялся над ней громче всех.

За двадцать лет он, конечно, изменился. Другим стало лицо, появились морщинки возле глаз, движения стали спокойнее. Но стоило ему заговорить, и всё это как будто переставало иметь значение.

Странное ощущение. Только что передо мной стоял взрослый мужчина, которого я не видела почти двадцать лет. А теперь я разговаривала с тем самым парнем, которого когда-то знала.

Даже не хотелось спрашивать, куда делось столько времени.

— Ты какими судьбами? — спросила я.

— Да вот, за цветами заехал. А тут ты! — Он огляделся. — Давно здесь работаешь?

— Несколько лет уже.

— Нравится?

— Очень.

— Это хорошо. Слушай, выручай тогда. Мне букет нужен.

— Кому выбираем?

— Жене.

— Ого! Женат, значит?

— А то! Не всё же мне холостяком бегать.

— Ну, мало ли. Тебя раньше трудно было представить женатым.

— Люди меняются, Тайка.

— Как выяснилось, некоторые даже к лучшему.

Он довольно усмехнулся.

— А ты? Замужем?

— Да.

— Дети есть?

— Нет.

Я взяла со стола секатор, который оставила после предыдущего букета.

— А у тебя?

— Двое. Сын и дочь.

— Надо же! Большие уже?

— Подростки. Сын вообще скоро меня догонит.

— Ничего себе…

Глеб — отец двоих детей.

Как странно. В моей памяти он до сих пор оставался тем парнем, который мог сорваться среди ночи неизвестно куда, потому что кому-нибудь из друзей пришла в голову очередная безумная идея.

А теперь у него жена, дети.

— Так что за букет будем собирать? — спросила я.

— А вот это ты мне скажи.

— Какие цветы жена любит?

— Красивые, — невозмутимо ответил он.

Я закатила глаза.

— Исчерпывающая информация.

— Ну а что ты хочешь? Я же к профессионалу пришёл. Спасай, Тайка!

Я рассмеялась.

— Ладно уж. Повод какой?

— Да просто так. Давно не дарил.

— Тогда давай что-нибудь нежное. Без огромных красных роз и блестящей упаковки.

— Полностью тебе доверяю.

Я достала несколько роз светлого оттенка, добавила эустому и принялась подбирать зелень.

Глеб наблюдал за мной, облокотившись на прилавок.

— Красиво получается, — заметил он. — У тебя всегда со вкусом всё было хорошо.

— Ну, стараюсь.

— Хотя один раз ты всё-таки промахнулась.

Я подняла глаза.

— Это когда же?

— Когда меня не выбрала.

Он улыбнулся — чуть лукаво, совершенно по-старому.

Я фыркнула.

— Ой, Глеб, скромность тебя, смотрю, с годами так и не настигла!

— А зачем портить то, что и так хорошо?

Мы оба рассмеялись.

— Слушай, — он указал на вазу рядом со мной, — а вот эти беленькие можно добавить?

— Можно, конечно. Только тогда я немного поменяю композицию.

— Меняй. Тебе виднее.

Я взяла ещё пару веточек.

— Ну вот, — сказала наконец, повернув к нему букет. — Как тебе?

— Красота! Я же говорил, что тебе можно доверять.

Я завернула цветы в матовую бумагу, перевязала лентой и протянула ему букет.

— Думаю, жене понравится.

— Даже не сомневаюсь.

Глеб расплатился наличными. Я открыла кассу и начала отсчитывать сдачу, но он уже взял цветы.

— Сдачи не надо, Тайка.

— Глеб, подожди…

— Да брось. Рад был повидаться.

Он улыбнулся и на мгновение задержал на мне взгляд.

— Серьёзно. Ты совсем не изменилась.

Я покачала головой.

— А ты всё такой же.

— Надеюсь, это комплимент!

— Считай, что да.

Он рассмеялся.

— Ладно, побегу. Удачи тебе!

— И тебе.

Колокольчик звякнул, и Глеб вышел.

Я убрала деньги в кассу и принялась приводить в порядок рабочее место.

Но через минуту зачем-то снова посмотрела в окно.

Глеб уже садился в машину. Положил букет на соседнее сиденье, захлопнул дверь, завёл двигатель.

Затем опустил стекло.

Заметив меня у витрины, он широко улыбнулся, приложил два пальца к виску и привычным движением отвёл руку в сторону.

Я невольно рассмеялась.

Вот же дурак!

Двадцать лет назад он точно так же прощался со мной. С таким важным видом, будто отдавал честь какому-нибудь генералу.

Я тогда постоянно над ним смеялась.

Глеб махнул рукой, поднял стекло и выехал со стоянки.

Я ещё несколько секунд смотрела вслед машине.

Потом вернулась за прилавок, поправила цветы в вазе и занялась оставшимися букетами.

И только тогда заметила, что всё ещё улыбаюсь.

Остаток дня прошёл без особых происшествий.

Покупатели приходили и уходили, я собирала букеты, меняла воду в вазах, принимала поставку цветов. Куртка и джинсы, развешанные в подсобке, постепенно высыхали.

Солнце тем временем разошлось не на шутку. За окном вовсю светило, и только большие лужи напоминали об утреннем потопе.

Ну и ладно. Зато домой сухая поеду.

Около двух часов зазвонил телефон.

— Тай, привет! Ты сегодня работаешь? — услышала я голос подруги.

— Привет. Да, до шести.

— Слушай, давай встретимся вечером? А то всё собираемся и никак.

— Сегодня? — Я глянула на часы. — Ой, не знаю. Я сегодня, честно говоря, никакая. С утра под такой ливень попала, что до сих пор отхожу.

— Ну и что? Посидим где-нибудь, кофе попьём, поболтаем.

— Да я даже не накрашена. Волосы кое-как собрала. Мне бы сегодня домой и спать пораньше.

— Тая, я тебя и без косметики видела. Причём в гораздо худшем состоянии.

Я рассмеялась.

— Спасибо, утешила!

— Всегда пожалуйста. Давай в кафешке возле твоей работы посидим. Я как раз буду в том районе. И потом домой тебя отвезу.

Вот это уже звучало заманчиво.

— Ладно, уговорила. Только захвати мне тушь.

— Зачем?

— Ресницы хотя бы накрашу. А то вообще на человека не похожа.

— Хорошо, принесу. Ещё что-нибудь?

— Нет, остальное уже не спасти.

Подруга рассмеялась.

— Всё, тогда к шести подъеду. Позвоню, когда буду на месте.

— Договорились. До вечера!

Я убрала телефон и вернулась к работе.

Ближе к шести появилась моя сменщица. Мы быстро обсудили заказы, я предупредила её об ожидаемой завтра поставке и отправилась в подсобку переодеваться.

Джинсы, к счастью, высохли. Куртка тоже, хотя местами ещё оставалась чуть влажной.

Я натянула джинсы, застегнула куртку и остановилась перед зеркалом.

Ну, бывало и лучше.

За день волосы успели высохнуть, но торчали теперь в разные стороны. Я распустила свой неудачный пучок, попыталась пригладить их ладонями, потом снова собрала.

Нет, так ещё хуже.

В конце концов оставила волосы распущенными, заправив передние пряди за уши.

Ладно, сойдёт. Не на конкурс красоты иду.

Попрощавшись со сменщицей, я вышла на улицу.

После утреннего ливня от непогоды не осталось почти ничего. Асфальт подсох, и только возле бордюров кое-где поблёскивали лужи.

До кафе было минуты три пешком.

Когда я вошла, Настя уже сидела за столиком у окна. Заметив меня, она широко улыбнулась и замахала рукой.

Я направилась к ней, на ходу расстёгивая куртку.

— Тушь! — потребовала вместо приветствия.

Настя расхохоталась.

— И тебе привет! Я тоже рада тебя видеть!

— Настя, тушь давай. Обниматься потом будем.

— Господи, Тая! — Она закатила глаза и полезла в сумочку. — Я уже поняла, что ты сегодня без ресниц жить не можешь.

— Ты не представляешь, что у меня за день!

— Судя по тому, как ты на меня налетела, что-то страшное.

— Страшное — это я сейчас. Давай сюда.

Настя протянула мне тушь.

— Держи, красавица.

— Люблю тебя!

— Да-да. Особенно когда тебе что-нибудь нужно.

Я подхватила тушь и направилась в туалет.

Перед зеркалом остановилась, присмотрелась к своему отражению и вздохнула.

Вообще-то всё было не так уж ужасно. Волосы после нескольких попыток привести их в порядок выглядели вполне прилично, одежда высохла. Только лицо какое-то бледное, уставшее.

Я открыла тушь и осторожно прокрасила ресницы. Потом ещё раз прошлась щёточкой, чуть подкрасив внешние уголки.

Отступила на шаг.

Ну вот. Уже совсем другое дело.

Жить можно.

Вернувшись в зал, я обнаружила, что Настя уже изучает меню.

— О! — воскликнула она, подняв на меня глаза. — А теперь я тебя узнаю!

— Вот! — Я довольно уселась напротив. — А ты говорила, зачем мне тушь.

— Конечно. Без неё я бы тебя даже за столик не пустила.

Настя подвинула ко мне второе меню.

— Ну что, рассказывай. Что у тебя там за день такой?

— Ой, Настя, ты не представляешь! — Я отложила меню. — Знаешь, кого я сегодня встретила?

— Кого?

— Глеба!

— Какого Глеба?

— Ну Глеба! Помнишь, который за мной раньше ухаживал?

Настя округлила глаза.

— Да ладно! Глеба?!

— Ага! Представляешь, зашёл ко мне сегодня за цветами. Я чуть не упала, когда его увидела.

— Ну и как он? — Настя подалась вперёд. — Всё такой же?

— Да! Такой же балагур. Как рот открыл, так будто двадцать лет и не прошло. Только возмужал, конечно. Костюм, машина… Видно, что неплохо устроился.

— Ну надо же! А я его сто лет не видела. Он вообще в городе живёт?

— Понятия не имею. Мы же буквально минут пять поболтали. Он жене букет покупал.

— Женат, значит?

— Женат. И двое детей у него. Сын и дочь.

— Ничего себе! А ведь помнишь, какой он раньше был? Вечно куда-то нёсся, какие-то идеи у него дурацкие…

— Ещё бы не помнить! Вообще не представляла его семейным человеком.

— А теперь, смотри-ка, семья, дети, при деньгах…

Настя покачала головой.

— Слушай, Тай, а ведь если бы ты тогда его выбрала, может, сейчас на месте его жены была бы ты.

Я усмехнулась.

— Ой, Настя, ну началось!

— А что? Вполне возможно.

— Возможно. Только кто ж теперь знает?

Я потянулась за меню.

— Давай лучше решим, что есть будем. Я с утра толком ничего не ела.

— Подожди, я ещё не всё спросила! — засмеялась Настя. — А он тебя хоть узнал?

— Ещё как! С порога: «Тайка, ты вообще не изменилась!»