Тишина

— Ты всегда была такой? — неожиданно спрашивает Дэн.

Я не сразу понимаю, что он обращается ко мне.

— Какой?

— Тихой.

Я невольно усмехаюсь.

— Это сейчас был комплимент?

Он пожимает плечами.

— Скорее наблюдение.

Я ещё несколько секунд молчу. Раньше, наверное, просто пожала бы плечами в ответ, но сейчас почему-то хочется ответить честно.

— Да. Всегда.

Мы обходим брошенную машину. Дэн снова заглядывает в салон через разбитое окно и только потом идёт дальше.

— Даже в школе?

— Особенно в школе.

— Совсем друзей не было?

— Были, — Я ненадолго задумываюсь. — Просто... со временем оказалось, что мы слишком разные.

— В каком смысле?

— Они любили шумные компании, вечеринки, поездки. А для меня идеальным был вечер дома. — Я усмехаюсь. — Желательно с книгой и выключенным телефоном.

Дэн тихо хмыкает.

— Звучит скучно.

— Мне нравилось.

Он смотрит на меня с лёгкой улыбкой.

— Верю.

Я закатываю глаза. Несколько секунд мы снова идём молча.

— А Кайла? — спрашивает он.

Я невольно улыбаюсь.

— Кайла была уверена, что меня нужно спасать.

— От чего?

Я смотрю себе под ноги.

— От меня самой.

На этот раз Дэн негромко смеётся, но почти сразу снова становится серьёзным.

— И получалось?

Я задумываюсь.

Перед глазами всплывает вечер, когда Кайла буквально вытащила меня из квартиры смотреть салют. Тогда я всю дорогу ворчала, что лучше бы осталась дома, а потом ещё неделю пересматривала фотографии с телефона.

Я сама этого почти не замечала, но Кайла всегда знала, когда стоит настоять.

— Иногда, — тихо отвечаю я.

Мы снова замолкаем.

Раньше такая тишина меня бы совсем не смущала. Наоборот. Я всегда считала молчание гораздо уютнее бессмысленных разговоров. Из-за этого Кайла постоянно называла меня странной. Говорила, что однажды я окончательно одичаю и начну разговаривать только с книгами.

Тогда я смеялась. Теперь уже не смешно.

Семь дней в в опустевшем доме совсем не похожи на одиночество, которое я когда-то выбирала сама. Когда знаешь, что в любой момент можешь позвонить сестре, выйти за кофе или просто услышать соседей, быть одной совсем не страшно.

Настоящее одиночество другое. Оно не даёт отдохнуть – только медленно сводит с ума. Я вдруг ловлю себя на мысли, что впервые за долгое время мне не хочется, чтобы Дэн замолчал.

Он неожиданно останавливается. Я сразу поднимаю голову и смотрю туда же.

Через дорогу, между аптекой и цветочным магазином, стоит небольшой продуктовый магазин. Вывеска покосилась, одной буквы вообще не хватает, входная дверь приоткрыта.

— Начнём здесь, — тихо говорит Дэн.

Мы быстро переходим дорогу. Возле входа лежит перевёрнутая корзина для покупок, рядом валяются несколько пачек риса, давно промокших под дождём. Дэн первым входит внутрь. Я на мгновение задерживаюсь на пороге, всматриваясь в полумрак между стеллажами.

Внутри душно. Воздух пропитан запахом испортившихся продуктов, и я сразу морщусь. Почти все полки пустуют. Под ногами хрустит битое стекло, кассовая лента свисает до самого пола, а возле кассы валяются смятые купюры. Никто даже не попытался их подобрать.

Дэн молча проходит между рядами, открывает сначала один холодильник, потом второй, заглядывает в подсобку, тяжело выдыхает и качает головой.

— Опоздали.

Я ещё раз оглядываю магазин.

— Зато очереди нет.

Он медленно поворачивается ко мне. Несколько секунд молчит, и я уже решаю, что шутка получилась слишком мрачной, но вдруг он коротко фыркает. Я тоже не выдерживаю.

Через секунду мы уже смеёмся оба. Совершенно не к месту. Громко. До слёз. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз смеялась так сильно. Пытаюсь остановиться, но стоит посмотреть на Дэна, согнувшегося пополам возле пустых полок, как всё начинается сначала.

— Господи... — сквозь смех выдыхает он. — Ты серьёзно сейчас сказала про очередь?

— А что? — я пытаюсь сделать серьёзное лицо, но снова смеюсь. — Всё честно. Обслуживание моментальное.

Он качает головой.

— У тебя странное чувство юмора.

— Оно хотя бы ещё работает.

Смех постепенно стихает сам собой. Я вытираю выступившие слёзы рукавом и делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Щёки болят, а в груди всё ещё подрагивает после смеха.

Странно. За эту неделю я успела забыть, каково это — смеяться.

Всего на несколько секунд становится легче. Будто нет пустых улиц, мёртвых людей и записки, лежащей у меня в рюкзаке. Будто мы просто зашли в магазин после работы, а дома нас ждёт обычный вечер.

Иллюзия рассыпается так же быстро, как возникла.

Я снова смотрю на пустые полки, и тяжесть происходящего возвращается.

— Ладно, — тихо говорит Дэн. — Здесь нам больше делать нечего.

Я молча киваю. Перед самым выходом ещё раз оглядываю магазин. Люди всегда думают, что продуктовый — это прежде всего еда. Но сейчас он гораздо больше рассказывают о тех, кто здесь был. Разорванные упаковки, разбитые бутылки, перевёрнутые корзины. Никто не выбирал. Люди просто хватали всё, до чего успевали дотянуться.

— Думаешь, здесь были выжившие? — спрашиваю я, переступая через рассыпанные банки.

— Думаю, здесь были голодные люди.

Дэн толкает приоткрытую дверь и первым выходит на улицу.

— Пойдём. Попробуем найти магазин побольше.

***

Следующий магазин оказывается заметно больше первого. Панорамные окна целы, вывеска почти не пострадала, а у входа одиноко стоит брошенная тележка.

Я невольно останавливаюсь.

— Странно, — говорит Дэн. Он тоже замирает и несколько секунд молча рассматривает вход.

— Что?

— Не знаю. Слишком... нетронуто.

Я ещё раз оглядываюсь. Он прав. Первый магазин выглядит так, будто через него пронёсся ураган. Здесь же всё остаётся почти так, как раньше. Даже стеклянные двери закрыты.

— Может, сюда просто никто не дошёл?

— Или дошёл, — он переводит взгляд на окна, — Не люблю, когда всё выглядит слишком хорошо.

— Ты вообще хоть чему-нибудь умеешь радоваться? — спрашиваю я, усмехаясь.

— Иногда.

— И когда наступает это «иногда»?

Он только хмыкает и тянет на себя одну из стеклянных дверей.

Внутри на удивление спокойно. Пахнет испортившимися продуктами, но не так сильно, как в предыдущем магазине. Полки заполнены примерно наполовину. Где-то не хватает воды, где-то – консервов, но крупы, макароны, печенье и даже шоколад всё ещё лежат на своих местах.

— Не понимаю, — бормочу я, снимая с полки банку фасоли.

— Что именно? — спрашивает Дэн, заглядывая в соседний ряд.

— Почему здесь столько всего осталось?

— Не знаю.

Я только вздыхаю и открываю рюкзак. Закидываю внутрь несколько банок консервов, и мы идем дальше. В следующих рядах я добавляю пачку риса, макароны и две бутылки воды.

У полки со сладостями я замедляю шаг .

— Даже не начинай, — говорю я, не оборачиваясь.

— Я ещё ничего не сказал.

— Но собирался ведь.

Я беру две плитки и убираю их в рюкзак.

— Шоколад – вещь первой необходимости. Он лёгкий, калорийный и его можно есть на ходу.

— Запишу в руководство по выживанию.

— Значит, возражений нет.

— Против шоколада – нет. — Дэн кивает на рюкзак, куда я только что убрала две плитки. — И ты, конечно, взяла сразу две не потому, что любишь сладкое.

— Это просто приятный бонус. Если уж конец света наступил, я не собираюсь отказывать себе в сладком.

— Звучит как очень серьёзная жизненная позиция.

— Спасибо. Я долго к ней шла.

Он едва заметно улыбается и продолжает складывать продукты в свой рюкзак.

Я уже застёгиваю молнию, когда где-то в глубине магазина что-то звякает.

Мы одновременно поднимаем головы.

Несколько секунд стоит тишина, и я уже решаю, что мне показалось, но почти сразу звук повторяется. На этот раз ближе. Будто кто-то задевает металлический стеллаж.

— Ты слышал? — шёпотом спрашиваю я.

Дэн не отвечает. Он осторожно кладёт банку в раскрытый рюкзак, поднимает руку, призывая меня молчать. Затем замирает и прислушивается.

Ни звука.

Я уже начинаю убеждать себя, что с полки просто что-то упало, когда из соседнего ряда доносится тихий хрип.

Мы переглядываемся. Никто из нас не шевелится.

Мы не одни.

Глава 4

Не знаю, зачем я вообще начала это писать. Наверное, потому что в последние дни всё смешалось.

Я всё ещё помню лицо мамы. Всё ещё помню папин смех. Всё ещё помню, как пахло дома по утрам. Но сегодня впервые испугалась, что однажды перестану это помнить.

Поэтому буду записывать.

Мэй

Я стою неподвижно и смотрю на Дэна.

Его рука всё ещё поднята, пальцы напряжены, взгляд прикован к соседнему ряду. Ещё минуту назад я думала о шоколаде — о том, что, если конец света всё-таки решил окончательно испортить мне жизнь, без сахара я сдаваться не собираюсь. Теперь даже не верится, что эта мысль пришла мне в голову всего минуту назад.

Из соседнего ряда снова доносится звук. Тихий. Неровный. Так обычный человек не ходит: медленное шарканье то и дело прерывается глухими ударами о стеллаж.

Дэн медленно наклоняется и берёт с нижней полки большую стеклянную бутылку с каким-то соусом. Я хочу спросить, что он собирается делать, но от страха не могу выдавить ни слова.

Он не смотрит на меня. Лишь коротко кивает в сторону выхода.

Жест понятен без слов: иди.

Вот только пошевелиться я не могу.

Не потому, что не хочу. Приказываю себе сделать шаг, но тело, сука, не слушается.

Краем глаза я замечаю движение.

Из-за стеллажа медленно показывается рука.

Сначала только пальцы — серые, слишком тонкие, с обломанными ногтями. Следом показываются ладонь и запястье. Рука медленно скользит вдоль полки, и только потом из-за стеллажа выглядывает лицо.

Женщина делает ещё один шаркающий шаг и целиком выходит в проход. На ней зелёная форма магазина. На груди всё ещё висит бейдж, но имя заляпано чем-то тёмным. Волосы выбились из хвоста, одна щека разодрана, а рот приоткрыт, будто она пытается что-то сказать.

Я не кричу. Наверное, потому, что не успеваю даже вдохнуть.

Несколько секунд она просто стоит. Потом голова дёргается в нашу сторону.

Дэн швыряет бутылку в конец прохода. Где-то у касс с оглушительным звоном разбивается стекло. Женщина мгновенно поворачивается на звук.

— Беги, — выдыхает он.

Его голос наконец выдёргивает меня из оцепенения. Я срываюсь с места так резко, что плечом задеваю стеллаж. Несколько банок падают и с глухим стуком катятся по полу, но я даже не оборачиваюсь. Позади раздаётся хрип. Следом ещё один — громче. Женщина уже не идёт. Она бросается вслед за нами.

— Сюда! — кричит Дэн.

Мы вылетаем в соседний проход — к полкам с посудой и кухонной утварью, — и я едва успеваю затормозить. Прямо перед нами стоят ещё трое.

Мужчина в рабочем комбинезоне. Подросток в школьной толстовке. Пожилая женщина, всё ещё крепко сжимающая в руке пластиковую корзину.

Лишь секунду они остаются неподвижными. Потом одновременно поворачивают головы в нашу сторону.

— Чёрт...

Первым срывается мужчина.

Дэн хватает с ближайшей полки тяжёлую металлическую кастрюлю, замахивается и со всей силы бьёт его в висок.

Я отчётливо слышу глухой хруст.

Голова мужчины дёргается в сторону. Он пошатывается, делает два неуверенных шага...

И снова идёт на нас.

Будто ничего не произошло.

У меня внутри всё обрывается.

Дэн бьёт ещё раз. Потом ещё. Кастрюля с грохотом врезается мужчине в лицо. Нос сминается набок, губа рвется о зубы, обнажая почерневшую десну. Из раны вместо крови медленно сочится густая тёмная жидкость. Несколько зубов с сухим стуком разлетаются по плитке.

Он даже не замедляется.

— Да какого...

Дэн отступает на шаг, и я впервые вижу страх на его лице. Не растерянность. Не напряжение. Страх.

Сзади уже приближается продавщица. К её хрипу присоединяются другие.

— Дэн!

Он вздрагивает, хватает меня за рукав и дёргает в сторону. Мы бежим.

Я слышу за спиной шаркающие шаги, глухие удары тел о стеллажи, звон падающих банок. Кажется, весь магазин начинает оживать. Мы сворачиваем за угол, потом ещё раз.

Дэн дёргает ручку первой попавшейся двери. Подсобка. Он вталкивает меня внутрь, влетает следом и захлопывает дверь. Мы одновременно прижимаемся к ней спинами, упираясь ногами в пол.

На мгновение снаружи становится тихо. Я судорожно пытаюсь вдохнуть, но воздуха не хватает.

Потом раздаётся первый удар.

Что-то тяжёлое врезается в дверь. Ещё раз. И ещё.

Дверь содрогается от ударов, раз за разом врезаясь нам в спины. Я поворачиваю голову к Дэну. Он медленно прикладывает палец к губам.

Удары продолжаются ещё несколько минут, постепенно становясь реже. Наконец дверь содрогается в последний раз — и всё прекращается.

Снаружи снова тихо. Не той тишиной, что приносит облегчение, а такой, которую боишься нарушить даже случайным вдохом.

Я медленно сползаю по двери на пол. Ноги больше не держат. Мышцы всё ещё сводит от напряжения, будто мне по-прежнему приходится удерживать эту дверь.

Дэн ещё какое-то время стоит у двери, прислушиваясь. Потом тяжело выдыхает и садится рядом.

Я смотрю на него. На рукав, заляпанный густой тёмной жижей, кровью это уже не назовёшь. На грудь, которая всё ещё часто вздымается после бега.

Он только что спас мне жизнь. Только теперь до меня по-настоящему доходит, насколько близко мы были к смерти.

Меня снова пробирает дрожь, и я вдруг подаюсь к нему — просто чтобы почувствовать рядом другого живого человека. Крепко обнимаю и на несколько секунд прижимаюсь лицом к его плечу.

Когда я поднимаю голову, наши лица оказываются совсем близко. И прежде чем успеваю подумать, я целую его. Коротко, неловко — почти на одном выдохе.

Дэн не отталкивает меня, но и не отвечает на поцелуй.

Через мгновение я сама отстраняюсь. В голове становится удивительно пусто. Отодвигаюсь от него, смотрю в пол и чувствую, как к лицу приливает жар.

Господи. Что я вообще сейчас сделала?

Я осторожно кошусь на Дэна. Он сидит рядом, прислонившись затылком к двери, и смотрит прямо перед собой, делая вид будто ничего не произошло. Его дыхание постепенно выравнивается.

Я закрываю лицо ладонями.

Ну всё. Теперь можно спокойно умереть от стыда.

Несколько минут мы сидим молча. Снаружи время от времени доносится тихий скрежет, и от каждого звука пульс снова подскакивает.

Наверное, я так и просидела бы до самого вечера, но Дэн вдруг негромко говорит:

— Не переживай.

Я опускаю руки и смотрю на него. Он по-прежнему не поворачивается ко мне.

— После таких потрясений люди иногда делают странные вещи.

У меня вырывается короткий нервный смешок.

— Очень деликатный способ сделать вид, что ничего не произошло.

Теперь он поворачивает голову на меня.

— Я старался — Уголок его рта едва заметно дёргается. — И потом, у нас сейчас есть проблемы посерьёзнее.

— Тут не поспоришь.

После этого наш короткий разговор заканчивается сам собой.

Мы проводим в подсобке ещё несколько часов, сидя спинами к двери. Время от времени Дэн замирает и прислушивается к звукам снаружи. Я украдкой кошусь на Дэна, но каждый раз быстро отворачиваюсь, надеясь, что он этого не заметил.

Постепенно молчание перестаёт давить. Рядом с Дэном снова становится спокойно, и я наконец позволяю себе прикрыть глаза, не боясь, что в следующую секунду снова услышу грохот падающих банок и шаркающие шаги

***

Не знаю, сколько проходит времени, но в какой-то момент усталость всё-таки берёт верх, и я засыпаю.

Сквозь сон я чувствую лёгкое прикосновение к плечу. Не успев понять, что происходит, резко дёргаюсь и едва не ударяюсь затылком о стену. Перед глазами снова возникают полки магазина, мужчина с разбитым лицом и продавщица в зелёной форме. Лишь через несколько секунд воспоминание отступает, и в склонившемся надо мной человеке я узнаю Дэна.

— Спокойно , — едва слышно говорит он. — Всё нормально.

Я несколько раз глубоко вдыхаю, заставляя сердце успокоиться.

— Как долго я спала?

— Минут двадцать, может, чуть больше.

Дэн на несколько секунд замолкает, прислушиваясь.

— За дверью уже какое-то время тихо. Думаю, стоит проверить, ушли ли они.

— Сам ?

Он кивает.

— Я только осмотрюсь. Вдвоём нас могут заметить. Если услышишь что-нибудь — сразу закрывай дверь.

Мне совсем не нравится, что он собирается выйти один, но спорить бессмысленно. Дэн осторожно приоткрывает дверь, прислушивается, потом бесшумно выскальзывает наружу.

Как только дверь закрывается, я снова остаюсь одна. Почти сразу начинаю прислушиваться к каждому шороху снаружи и считать секунды до его возвращения.

Я прислоняюсь затылком к стене, закрываю глаза и почти сразу вспоминаю, что натворила. Господи... Я действительно его поцеловала. Даже не спросила себя, зачем. Просто сделала это. Наверное, если бы сейчас здесь была Кайла, она бы ещё лет десять припоминала мне этот момент.

Я невольно касаюсь губ кончиками пальцев и тихо усмехаюсь, а потом в голову лезут совсем дурные мысли. Что было бы, если бы Дэн ответил? Я бы остановилась? У меня не было мужчины почти год. Вокруг конец света. Завтра мы вполне можем умереть. Может, и не стоило бы ни о чём думать? Я тут же морщусь от собственных мыслей.

Нет. Дело ведь было не только в этом. Я поцеловала Дэна не просто потому, что мне просто хотелось чьего-то тепла. Если бы на его месте оказался любой другой человек, ничего бы не произошло.

Он спас мне жизнь. И в тот момент мне просто захотелось почувствовать , что он действительно рядом. Живой.

Я тихо выдыхаю и заставляю себя больше об этом не думать.

Дверь открывается почти бесшумно. Дэн проскальзывает внутрь, и я тут же поднимаю голову.

— Ну? — шёпотом спрашиваю я.

Он быстро закрывает дверь и только потом отвечает:

— Большинство ушло к центральной улице. Возле подсобки сейчас никого. И, кажется, я нашёл выход. Из склада есть дверь во двор. Если повезёт, выйдем с другой стороны магазина, и не придётся снова проходить через торговый зал.

— После сегодняшнего дня слово «повезёт» звучит как очень смелое заявление.

Я поднимаюсь, разминая затёкшие ноги.

Дэн едва заметно усмехается.

— Сам не ожидал от себя такого приступа оптимизма. .

***

На улице уже начинает темнеть. Мы осторожно выходим во двор через служебную дверь из склада и, только убедившись, что поблизости никого нет, позволяем себе выдохнуть. Здесь тихо. Настолько, что собственные шаги кажутся слишком громкими. Несколько минут мы просто идём вперёд, стараясь держаться ближе к стенам домов.

— Ты видел? — я первой нарушаю молчание.

Дэн коротко кивает.

— Ты ударил его так, что...

Я не договариваю. Перед глазами снова всплывает лицо того мужчины. Разбитый нос. Густая тёмная жидкость вместо крови. Зубы, разлетевшиеся по полу. И то, как он всё равно продолжал идти. От этого воспоминания по спине пробегает холод.

Мы ещё немного идём молча.

— Нам нужно оружие, — наконец говорит Дэн.

— Кастрюля больше не считается ? — Он качает головой. — Жаль. Я уже почти поверила в её боевой потенциал.

Из него вырывается тихий смешок.

— Нам нужно что-то с длинной рукоятью. Чтобы можно было ударить, не подпуская их вплотную.

— Что-то типа лопаты ?

— Лопата, лом, топор. А лучше — огнестрельное оружие.

— Значит, придётся искать оружейный магазин?

— Да. Но не факт, что там хоть что-то осталось.

Я морщусь.

— И мы всё равно туда пойдем?

— Не сегодня. Сначала нужно найти место на ночь. Но рано или поздно придётся. Без оружия мы долго не протянем.

Я опускаю взгляд под ноги.

— Ненавижу всё это.

Дэн ничего не говорит. Я сама не замечаю, как продолжаю:

— Я даже сырое мясо резать не любила. А теперь должна думать, чем лучше разбить человеку голову.

— Не человеку.

Я поднимаю на него взгляд, но он даже не поворачивает головы.

— Если будешь каждый раз вспоминать, кем они были раньше, долго не протянешь.

Я хотела возразить. Сказать, что совсем недавно они были такими же людьми, как мы. Что у того мужчины наверняка была семья. Работа. Дом.

Но слова так и не срываются с губ, потому что перед глазами снова возникает его лицо. Разбитое. Перекошенное . И совершенно пустой взгляд .

Я медленно выдыхаю. Наверное, он прав. Но принять это куда сложнее, чем просто услышать..

Я поднимаю голову. Солнце уже почти скрылось за крышами домов. До темноты остаётся совсем немного времени. И почему-то мне кажется, что ночью этот город станет ещё страшнее.

— Как думаешь, ночью они становятся активнее? — спрашиваю я.

— Не знаю.

— Очень обнадёживает.

На губах Дэна мелькает ироничная улыбка.

— Могу придумать другой ответ, но правдивее он от этого не станет.

Я тихо фыркаю.

Мы идём уже, наверное, минут сорок, а может, и целый час. За это время сумерки успевают сгуститься. Я уже слежу за каждым движением вокруг так внимательно, как сразу после выхода из магазина . Ноги наливаются тяжестью, рюкзак с каждым шагом всё сильнее тянет плечи, а мышцы начинают неприятно ныть.

Дэн всё это время идёт впереди. У каждого поворота он замедляет шаг, заглядывает за угол и прислушивается, прежде чем идти дальше. Со стороны кажется, будто он точно знает, куда идёт. Но я уже начинаю в этом сомневаться.

— Дэн. — Он оборачивается. — Мы вообще куда идём?

— Подальше.

— Очень содержательно.

На его лице появляется тень улыбки.

— Зато коротко.

Я приподнимаю бровь.

— Но понятнее не стало.

Он на секунду замолкает, будто всё-таки пытается подобрать нормальный ответ.

— Тогда честно: не знаю.

Я закатываю глаза.

— Могла и не спрашивать.

Дэн устало потирает переносицу.

— Я ищу подходящее здание, Мэй. Желательно без стеклянных стен и с запасным выходом. Конкретного адреса у меня нет.

Я оглядываюсь назад. Мы уже давно ушли от магазина, но почему-то мне кажется, что за нами кто-то идёт.

— Можно хотя бы пять минут передохнуть?

Дэн окидывает взглядом мои опущенные плечи и лямки рюкзака, впившиеся в них, и чуть приподнимает бровь.

— Устала?

— Нет, что ты. Просто наслаждаюсь неспешной прогулкой неизвестно куда с рюкзаком, который вот-вот оторвёт мне плечи. Мы уже чёрт знает сколько бродим, а за нами, возможно, тащатся… Кто они вообще? Зомби? Хрипуны? Гнилушки? Они хотят нас сожрать или просто гоняются за нами от скуки? — Я на секунду замолкаю, набираю воздуха и, прежде чем Дэн успевает ответить, продолжаю: — Всё это похоже на какую-то дурацкую игру, только мне забыли объяснить правила.

Дэн даже сбивается с шага. Останавливается, поворачивается ко мне и несколько секунд просто смотрит, вскинув брови, словно не ожидал услышать от меня столько слов подряд. Потом уголок его рта едва заметно дёргается, но он быстро прячет улыбку и осматривает улицу.

— Ладно. Пять минут. Только не посреди улицы.

Он указывает на низкий бетонный бордюр у стены ближайшего здания. Мы отходим туда, и я с облегчением стаскиваю рюкзак с плеч и опускаюсь на бордюр. Ноги гудят, а плечи продолжают ныть даже без впившихся в них лямок.

Дэн не садится. Стоит рядом и внимательно осматривает улицу, пока я пытаюсь немного прийти в себя. По тротуару ветер гоняет всякий мусор. Где-то вдали раздаётся глухой стук, и я невольно напрягаюсь, но больше ничего не происходит.

Не проходит и пары минут, как он предостерегающе поднимает руку и замирает, вглядываясь во что-то на другой стороне улицы.

— Вон там.

Я прослеживаю за его взглядом. Между небольшим магазинчиком и темной кофейней стоит невысокое двухэтажное офисное здание. Серый фасад местами облупился, а вывеска над входом выцвела так, что название уже невозможно разобрать. Первый этаж выглядит разгромленным: окна выбиты, у входа поблёскивают осколки стекла, а внутри угадываются очертания перевёрнутой мебели. Зато второй почти не тронут — окна целы, и за ними не видно никакого движения. По боковой стене тянется металлическая пожарная лестница, по которой можно подняться наверх, минуя первый этаж.

Дэн задерживает на ней взгляд.

— Запасной выход, — негромко говорит он.

Ещё несколько секунд мы наблюдаем за зданием. За тёмными окнами — никакого движения.

— Думаешь, подойдёт? — спрашиваю я.

— Пошли проверим.

Дэн первым отходит от стены и направляется к дороге. Я со стоном поднимаюсь с бордюра и снова забрасываю рюкзак на плечи. Передышка почти не помогла, но теперь у нас хотя бы появилась цель.