Пёс неприкаянный

Пёс неприкаянный

эпиграф

«Последняя награда смерти в том, что уже не нужно умирать.»

Фридрих Вильгельм Ницше

Глава 1

Зачем он ушёл из дома, сам не понимал.Вроде не дурак, но потащился следом задругими парнями. Во время долгого итрудного пути он уже сожалел о том, чторешился на такой шаг. В длительномпереходе у его находилось время, чтобыразобраться в мотивах поступка. Он корилсебя за ослиное упрямство и тупое желаниедоказать непонятно кому, что он не тот,за кого его принимают близкие. Вот зачеммать дала ему это имя? Они родилисьвместе с братом в одно время. Ну почтив одно. Брат Аяму получил имя, котороеозначает — «он борется за свои желания».И второй, который появился буквальночерез минуту, дали имя Кехинде. С языкаплемени йоруба это имя значит - «второйиз близнецов или тот, кто отстаёт».Братья росли вместе, но словно шлиразными дорогами. Аяму боролся за своижелания, хорошо учился в школе, занималсяспортом и мать его любила больше. Кехиндеже всё время на вторых ролях. Вот чтозначит имя! Словно клеймо по жизни! Какосла припечатали за заднюю ляжку клеймом,и выбора нет! Плетись хвостом сзади! Нетбы назвала по нигерийскому обычаю Агу— что значит тигр или Адебайо - «родилсяв радости». Кстати сказать, дружок еготоже мыкался. Его мать, видимо, не особеннорадовалась появлению сына и назвалаего Инико, что означает «рождённый втрудные времена». Вот парни вместе иотправились на поиски лучшей доли.Правда для доброй дороги прихватили ссобой товарища Чинеду, чьё имя переводится- как «Бог ведёт». На что надеялисьпопутчики, они сами не знали, но путьдержали в Германию. Там, по слухам, плотноподдерживали беженцев из Африки, платилинеплохие пособия, давали еду, кров идаже медицинские привилегии в виденовых зубов. Во время трудного путиКехинде десять раз пожалел, что неостался дома. Там худо-бедно, но всегдана столе стояла миска с рисом, маисомили ямсом. По воскресеньям мать водиладетей в католическую церковь, а передпоходом обстирывала всю ораву и стригланогти. А ребятишек она настрогала ажсемь человек. Жили скудно, но такогохолода, как в Европе никогда не случалось.В родном нигерийском городе Огбомошодаже зимой температура никогда неопускалась ниже двадцати пяти тепла, апро лето за сорок градусов жары и говоритьнечего. Отца они видели редко. Он работална арахисовых и банановых плантациях.Когда он умудрился поучаствовать всоздании детей никто не ведал. Деньгимать получала от него совсем небольшие,едва хватало сводить концы с концами.Так как Кехинде с братом Аяму родилисьраньше всех детей и уже закончили школу,то именно на них ложилось бремя поподдержке младших. Они должны были найтиработу, чтобы давать деньги матери. Аямудействительно пристроился в одной автомастерской. У него руки как раз из тогоместа, что надо! Так мать утверждала,пряча пачку в пять и десять найр в карман,когда братец выделял из своей зарплатысредства на семью. Кехинде подозревал,что Аяму специально менял крупные купюрына мелкие для того, чтобы пачка выгляделавесомо. Таким образом родственникповышал свой авторитет. Младшие егослушались и мать выдавала самый жирныйкусок курицы именно брату. Кехиндеработу не уважал и в мастерскуюустраиваться не собирался. Ни в какую— ни в плотницкую, ни в обувную, а уж темболее в ту, где трудился братец. Егоманили другие страны. И в какой-то моментпосле упрёков матери в тунеядстве всёсложилось, и нигериец собрался в дорогу.А в пути Кехинде уже такие мелочи неинтересовали. Парень с друзьями долгопередвигался по чёрному континенту ктем местам, где кожа у людей из цветаворонова крыла посветлела до смуглыхоттенков. Он несколько дней провёл нарезиновой лодке, добираясь черезГибралтарский пролив в Испанию. На южномпобережье Европы никто не встречал сцветами. И к этому были готовы прибывшие,но они не ожидали, что приём окажетсянастолько холодным. Их никто не хотели ими никто не занимался. Африканцыпоняли, что никто не возьмёт их за рукуи не начнёт решать проблемы незнакомыхлюдей. Парни, покинув лодку, не сталиостанавливаться в ближайшем испанскомгороде Альхесирас, а отправились дальше.Они миновали Марбелью и кое-как добралисьдо Малаги. Там друзья Кехинде, обессиленныеот дорожных мытарств, решили и остаться.Молодые люди настолько устали ивымотались, что лагерь для беженцев онипредставляли, как оазис. Парни прямикомотправились в близлежащий полицейскийучасток, чтобы подать заявление и какможно скорее оказаться под защитойиспанского королевства. Именно потому,что официальным языком Нигерии являетсяанглийский, африканцы быстро наладилиобщение с представителями правоохранительныхорганов. Однако Кехинде, пораскинувмыслишками, решил, что не стоит радиполного желудка менять свои планы.Парень считал себя ленивым, но он не былдураком. Перед тем, как отправиться вдальний путь, он плотно занялся вопросоми выяснил некоторые моменты, которымини с кем не захотел делиться. В Испании,да и в других странах Европы выплатыдля беженцев были не равнозначными.Самые высокие пособия получали айзюльв Германии. Вот там не бросят! Немцысердобольные. Они до сих пор носятся свиной за прошлую войну, как с нарывомна пальце. Уже столько времени прошло,выросло два поколения после тех событий,а германцы всё корят себя, несут грузответственности и выплачивают огромныесредства жертвам, к которым уже не имеютникакого отношения. Да и тех жертв уженикого в живых почти не осталось. Опрошлых европейских событиях нигериецимел очень расплывчатое понятие. Егоманили чистые улочки и вкусные булочки.Это будет получше, чем тарелка с ямсом.Можно до глубокой старости валять дуракаи посещать языковые курсы, потом долгоискать работу. Главное получить документо постоянном пребывании и наладитьсистему получения материальной поддержки.А следом можно подумать о женитьбе накакой-нибудь чернокожей девушке. Всебелые в глазах нигерийца выгляделисовсем одинаково. Он отличал азиатовот европейцев и не более того. То, чтоафриканки самые красивые не подлежалосомнению. Однако некоторые молодыедевушки с белой кожей и платиновымиволосами тоже ничего. Только тощиеочень. Гипотетическая девица, на которойпланировал жениться Кехинде, должнаиметь приличные формы - круглый зад исильные руки. А европейки хоть и хороши,но какие-то тощие и неприспособленные.Такую матери не покажешь и младшиенасмешками изведут.

Дойдя до Барселоны, Кехинде понял, чтозапас денег совсем истончился. Пришлосьменять принципы и искать работу. Бездокументов его приняли в сельскохозяйственнуюартель. Там два месяца парень упаковывалшпинат и собирал ранние сорта клубники.Африканец уставал так, как не уставалникогда за всю свою недолгую жизнь. Заэто фермер давал кров, еду ещё иприплачивал. Лёжа на кровати в бытовкерядом с такими же работягами нелегалами,Кехинде горько сожалел, что покинулНигерию. Однако он уже не представлял,как можно вернуться назад. Легально неполучится — нет ни денег, ни документов.А обратную дорогу по морю на резиновойлодке дней на двадцать он уже не осилит.И как правило, никто не возвращаетсятаким путём. Дорога, которую он выбрализначально, вела в один конец. Вот иполучается, что за вход надо заплатитьдоллар, а на выходе оплатой послужиттвоя жизнь. От испанского фермеранигериец получил небольшую сумму. Денег,чтобы добраться на перекладных черезмножество стран к вожделенной Германии,по подсчётам Кехинде, ему бы хватило.Несмотря на то, что «мама» Ангела Меркель,которая и открыла этот ящик Пандоры длявсей Европы, отошла от дел, Европапродолжала принимать всех сирых иубогих. Многие страны, поиздержавшисьна мигрантах, умерили свой пыл и сократилирасходы по этим статьям в несколькораз. Однако сердобольное правительствоГермании продолжило политику канцлераАнгелы Меркель. В страну лезли и конные,и пешие. Работать мало кто хотел. А вотсесть на иждивение законопослушныхбюргеров образовалось количество,состоящее не из одного миллиона. В рядытунеядцев с хорошим пособием желалвлиться ещё один африканец. И он был непоследним. За ним нескончаемым потоком,толкая в спину предыдущих, шевелиласьочередь из вот таких беженцев из Африкии неблагополучных районов арабскогомира.

Кехинде передвигался не особеннонапрягаясь. Только голод и холод заставлялпрытко двигать ногами. Чем дальше пареньудалялся от Африки, тем холоднеестановилось особенно ночами. Веснатолько начиналась. Днём припекалосолнце, а когда светило пряталось загоризонт, лужи покрывались ледянойкорочкой. Он ночевал в аэропортах, навокзалах, частенько, чтобы не продрогнутьпрятался на фермах в сенных завалах. Иногда в деревнях он находил работу.Его кормили и давали немного денег.Перемещался парень на автобусах ипоездах, где не нужно было показыватьдокументы, удостоверяющие личность.Европа ему нравилась порядком, чистотойи особенно едой. В один из дней африканецприбыл в Париж. И такое разочарованиепостигло его, что не описать. В деревеньках,посёлках и небольших городках наблюдалосьтихое умиротворение с пасторальнымивидами пасущихся коров. А в столицеФранции царил бардак и волнение. Вкакой-то момент Кехинде подумал, чтонезачем было преодолевать такую дорогу,чтобы поселиться рядом с таким жечернокожим населением. Особенно егоподивили центральные улицы города,которые кишели нищими, побирушками игрязными клошарами. Не так он представлялсебе Париж, достопримечательностикоторого он видел по телевизору. Пареньрешил не сбиваться с пути. Если нацелилсяна Германию, значит надо чапать туда.Ещё другие ходоки удачи делилисьсведениями о том, что Польша, Венгрия,Чехия и некоторые другие страны не хотятоставлять у себя беженцев, а уж тем болееплатить им пособия. Лечить, учить икормить пришлых за государственныйсчёт эти государства не могли себепозволить. А может не хотели. А кто ихосудит? Что-то не заметно, чтобы европейцытабунами пёрли в Нигерию, например. МатьКехинде рассказывала, что Нигерия долгоевремя входила в состав Британскойимперии. А по сути являлась английскойколонией. Вот из Англии и пришла сказкапро трёх поросят, которую мать читалав детстве им с братом, а потом и другимдетям. Именно эта сказочная историянапоминала африканцу происходящее вЕвропе. Жили поросята на планете, какумели. Кто-то строил домишки из бамбука,кто-то из тростника, а кто-то вообще изговна и палок. Только одни трудилисьосновательно. Они ставили дубовые дверии прочные окна. Трудяжки работали непокладая рук и дом получился на загляденье.Вот к этому дому и потянулись те, у когодомишки слабее, строительные материалырассыпались от сильного ветра, да и самистроители не отличались усердием.

В Праге Кехинде понравилось. Именнотакие улочки он видел на картинках вдетских книжках. В постоянном людскомпотоке легко было затеряться. А вотвытянуть кошелёк у зазевавшейся туристкипроще простого. Кехинде не наглел - бралтолько деньги, а пустой портмонеподбрасывал в близлежащую торговуюлавку. Стражи порядка вообще не напрягали.Полицейские ходили по бульварам словноперсонажи каких-то уличных представлений.Африканец думал, что в следующей жизнион хотел бы родиться белым жителем Прагии обязательно булочником или мелкимлавочником. Это владельцы супермаркетов,заводов и фабрик становятся рабамисвоего бизнеса или бренда. Они всегдадолжны соответствовать рынку, вырабатыватьновые стратегии и придумывать свежиемодели. А лавочник, знай себе торгуйбулками, пирожными и тортами. Лучшехлеба человечество ничего толковогоне придумало. Хлебный бизнес никогдане прогорит! Человек может обойтись безкуска мяса, без сумочки «Hermes»,без духов «Ganymede»,но он всегда будет нуждатьсяк простом куске хлеба. Африканецхотел бы засыпать под переливы Пражскихкурантов ровно в двадцать три часа, втот момент, когда астрономическиебашенные часы, отбивая последний звук,засыпают до девяти часового утреннегобоя. В следующей жизни он пренепременнозаведёт кошку и собаку, а в жёны возьмётобязательно бабёнку с кожей цвета ночи.Парень мечтал. Несмотря на прорехи вобразовании, он умел это делать. Егомечты переливались разными красками,как цветущая Прага. Его фантазии незнали границ, только в них не находилосьместа для простой работы. Словно однаждыКехинде или получит куш в лотерее, илиу него появится волшебная палочка. Онзнал, что наследства ему никогда неполучить. Нет в его роду богатыхродственников, дышащих на ладан. То естьпомирать собирались многие, толькооставлять после себя наследство никтоне намеревался в виду отсутствиятакового.

В город пришла весна. Кехинде нашёлдля себя пристанище в парке неподалёкуот знаменитого танцующего дома. Как донего никто не мог заселиться в это место?Этот мелкий факт удивлял паренька. Авот он приютился. Жить здесь парень несобирался. Просто хотел надышатьсяПрагой, нагуляться, а уже потом отправитьсяпрямиком на Берлин. Ночевал он в колодцеузкого двора, недалеко от крыльца старойбулочной. Там всегда можно было разжитьсяхлебом. Иногда удавалось получитькруасан или сдобный калач. Кехиндесчитал себя оптимистом. Он понимал, чтотрудности не навсегда. Рано или поздновсё войдёт со временем в колею. У негопоявится свой дом, дети и даже счёт вбанке. Нигериец был молод и знал, что унего в запасе ещё много времени для тогочтобы воплотить мечты в реальность.Скитаясь по городу, он многое примечал.Например, замечал те дворы, в которыхне висели камеры. Вот на стоянке возлетрёхэтажного дома парень заметил домна колёсах итальянской автомобильнойкомпании «Фиат». Машина не новая, но ине дряхлая. Судя по номерам, зарегистрированкараван в Германии. Значит, хозяин можетотсутствовать. Кехинде знал, что внутритаких домов есть душевая, газ, холодильники всё для нормального проживания. Пареньследил за домиком несколько дней. Двериникто не открывал и не заводил мотор. Вцелях безопасности, Кехинде к автомобилюне приближался, но каждый вечер,возвращаясь в узкую улочку на ночлег,он проходил мимо стоянки и присматривался,стараясь приметить малейшее изменение.В один из вечеров, когда в городе ещёшумела жизнь, но уже опускались сумерки,нигериец отмычкой открыл замок состороны водительского сиденья. Он тихопритворил за собой дверь, уселся изамолк, привыкая к полутьме и тишине.По салону тянулся какой-то неприятныйзапах. Кехинде подумал, что владельцызабыли выбросить мусор или в отключённомхолодильнике протухла рыба или кусокмяса. Однако такая мелочь его небеспокоила. Парень тихо ликовал. Наконецон сможет провести ночь в тепле и начистых простынях, сможет умыться, поестьи даже принять душ. Тишину почти ничегоне нарушало. Доносился только далёкийгул голосов с оживлённых пешеходныхулиц. Прага засыпала под самое утро. Вэтом городе невозможно было спать.Сказка тянула на Карлов мост, к церквиСвятого Николая и на улочку ВинарнаЧертовка.

После минуты покоя, Кехинде пошевелилсяи поняв, что никто не сможет помешатьему занять хоромы, двинулся на ознакомлениес территорией. Он не зажигал свет. Дляэтих целей у него имелся с собой фонарик.Парень осветил салон. После улицы, емупоказалось, что он попал в номерпятизвёздочного отеля. Африканецостановился в холле и столовой в одномлице. Возле стола расположились мягкиедиваны, а напротив разместилась кухоннаязона с газовой плитой, холодильником,раковиной и шкафами с посудой. Вхолодильник Кехинде решил заглянутьпосле полного осмотра. Дальше проходсужался, и парень, посветив фонариком,обнаружил дверь. Он долго ковырялся,пытаясь найти ручку. Пальцы нажали накнопку и неожиданно выскочила круглаяручка. Заглянув внутрь, Кехинде улыбнулся.В свете фонарика сверкнули его белыезубы и такие же глянцевые раковина сунитазом, а следом и душевая кабина. Онуже хотел отодвинуть матовую пластиковуюдверцу кабинки, но неожиданно вниманиеотвлёк какой-то блеск. Тусклый светохватил пол, где валялась какая-тосверкающая вещица. Парень наклонилсяи поднял короткую, но массивную цепочку.Изделие напоминало мужской браслет.Кехинде возликовал. Он покачал браслетна ладони и удовлетворённо хмыкнув,засунул в носок. В этом месте надёжнее,не выпадет, как из кармана. Парень решилрассмотреть вещь при свете дня. Но то,что ювелирное украшение из серебра илибелого золота, в этом он не сомневался.Если везёт, так везёт во всём! Кехинде,махая руками перед лицом, вышел из узкогопространства ванной комнатки. В салонецарил порядок и только множество жирныхмух роилось в воздухе.

«Поживу здесь тихо, пока не выгонятили пока хозяин не вернётся, - радостнодумал про себя нигериец. — Только вотвонь надо вывести. Ничего, ночью вычищухолодильник и вынесу мусор на помойку.Следом мухи исчезнут. Сейчас не к спеху.Не голодный!»

Ему действительно удалось неплохоперекусить. На окраине города Кехиндеобнаружил представительство Красногокреста и благотворительный пункт раздачиеды. Кормили там неплохо — пластиковоеблюдо с макаронами, политыми мяснымсоусом, чем не царская еда! Там же можнобыло и провести ночь, но при наличиидокументов. А какие удостоверения онмог показать? Паспорт гражданина Нигерии?А в Европе он ещё ничем не обзавёлся. Оннелегал. И всё же Кехинде не унывал:

«Ничего, всё наладится.»

Парень двинулся дальше. В свете прыгающеголуча, обрисовалась широкая кровать.Африканец уже раскинул руки, чтобы сразмаху завалиться на мягкое ложе, нонеожиданно заметил какую-то кучу - толи горка образовалась из вещей, то лина середину кровати переместили подушку.Кехинде приблизился и склонился надкроватью. В тусклом жёлтом кругляшкене удалось толком ничего рассмотреть.Парень сунул фонарик в рот, взял в рукипредмет и приблизил к лицу. На негоуставилось белое лицо с открытым ртом.От испуга Кехинде отпрянул и откинулот себя холодный овал. Он попятился,выхватил фонарь и тут же из нутра полезлимакароны и всё, что за сегодня удалосьзатолкать в желудок. Нигериец зажал роти не разбирая дороги, спотыкаясь втемноте о шкафы и перекладины, уже несоблюдая конспирации, выскочил на улицу.Он часто задышал, потом несколько разглотнул свежего ночного воздуха. Кое-какпарень успокоил беснующееся нутро. Онпотёр лицо, собирая мысли в кучу.Неожиданно явно всплыла жуткая картина.Кровавая голова и осклабленный рот согромным количеством зубов. Именно такувидел Кехинде жуткое зрелище. То чтоэто не муляж, не хеллоуинский прикол онявно разобрал даже в тусклом светефонарика. И понял юноша это именнопотому, что голова нещадно вонялачеловеческим разложением. И снова изнедр поднялась рвотная волна. Пареньотбежал к кустам и сложился пополам. Онподумал, из него вышло даже то, по правупринадлежит только его телу. Вскорекроме пустых потуг организм уже ничегоне смог из себя выдавить. Кехинде покане знал, как поступить дальше. Сделатьвид, что ничего не произошло, бросить кчёрту Прагу и направить кеды уже всторону Берлина? Он похлопал себя покарманам и с облегчением отметил, чторука машинально сунула фонарик в карманкуртки. Но от этого не стало легче.Кехинде лихорадочно соображал. Егомысли судорожно бегали, подсовываякартины печальных перспектив будущего.А ведь он оставил немыслимое количествоотпечатков пальцев. Но заставить себявернуться в домик на колёсах для того,чтобы протереть поверхности, которыхкасались пальцы, он не смог бы ни закакие коврижки! Ни за какие блага мираи ни за какие угрозы он не переступитпорог этого жуткого места! Но тогдадактилоскопия обязательно попадёт вбазу данных. И все мечты на получениеевропейских документов можно похоронить.В берлинской полиции сразу станутвыяснять его личность и обязательноначнут пробивать отпечатки пальцев побазе. Власти не хотят привечать в странетеррористов и убийц. Одна надежда нато, что Чехия и Германия не сотрудничаютмежду собой настолько плотно. Искатьего станут здесь, а он уже будет далеко— в другой стране. В противном и в лучшемслучае его депортируют обратно в Нигерию.А в худшем варианте он может сесть втюрьму. Однако Кехинде перед тем, какотправиться в долгое путешествие,выяснил и про тюремные условия тоже.Оказалось, что заключённых хорошокормят, дают одежду и предоставляютвозможность гулять. В некоторых тюрьмахдаже проституток привозят за отдельнуюплату. В общем не смертельно. И всё жеэто крайний вариант.

«В полиции служат не дураки, - осадилсебя Кехинде. — Голова мертва уже дольше,чем трое суток и уже успела разложитьсяи завонять. А я появился тогда, когдачеловеческие останки начали разлагаться.»

Африканец ещё час спорил сам с собой.Он пока не знал, как поступить. Но точнорешил, что попадать в поле зрения полициине стоит. Хотя бы только за то, что онбез разрешения зашёл на чужую территорию.Это же проникновение со взломом.

«Но я же ничего не взял, - уговаривалсебя нигериец. Он мысленно пыталсяубедить полицейских и сам же себепротиворечил. — Ничего я им не смогудоказать. Я побирушка и клошар бездокументов.»

Кехинде не помнил, сколько временипросидел в кустах — то ли час, то ливсего несколько минут. От страха егоначал бить озноб и захотелось пить. Оннатянул на голову капюшон, хотя в этомне было никакого смысла. Нигериец и такпрекрасно маскировался в ночи. Толькобелые зубы и белки глаз выдавали в нёмпредставителя человечества. Парень этознал и не открывал рот. Он выбрался изтемноты и направился в сторону гудящейВацлавской площади. Кехинде предполагалзатеряться в толпе, потом где-нибудь наокраине провести остаток ночи. Раннимутром, когда водители большегрузов ещёне выехали с ночных стоянок на скоростныеавтострады, напроситься в попутчики ккакому-нибудь продвинутому парню статухой. Такие обычно безбоязненно илегко вступают в контакт с незнакомымилюдьми.

А Прага жила обычной ночной жизнью, ноуже не такой интенсивной, как днём. Ивсё же парень решился. Пришлось долгобродить по городу в поисках телефоннойбудки и всё же ему удалось обнаружитьдействующий автомат. Он улучил момент,выскользнул из густой толпы прохожих,подошёл к уличному таксофону и дрожащимипальцами набрал бесплатный номер стодвенадцать. Картинки с номером экстренноговызова висели на каждом перекрёстке ив каждом городе по всей Европе. Пареньзнал, что ведётся аудио запись. А значитразговор обязательно дойдёт до адресата,то есть до местной пражской полиции.

- Доброй ночи мэм, - скороговоркойзатараторил Кехинде. — На площадиЙирасково в одном из дворов за Танцующимдомом стоит караван-кемпинг марки «Фиат»с немецкими номерами. А внутри находитсяотрезанная человеческая голова.

Выпалив тираду парень бросил трубкуна рычаг, прытко выскочил из будки иснова затерялся в толпе. Находясь вбезопасности, он вытер пот и с шумомвыдохнул воздух.

«А дальше трава не расти! Уже без меня.»

И всё же парень нарушил свой планнемедленного похода на Берлин. Любопытствовзяло над ним верх. Он захотел убедиться,насколько быстра окажется реакцияпражской полиции на столь неординарноеи страшное сообщение. Или дама на томконце провода приняла его сообщение зашутку? Кехинде заскочил в ещё открытуютаверну и прямиком направился в туалет.Вслед за ним направился возмущённыйофициант в длинном фартуке. Он снегодованием махал руками и что-товыговаривал на чешском языке. Кехиндене понял ни слова. Он лишь обернулся имолитвенно сложил руки. На что официантобречённо вздохнул. Он знал эту публикуи в конце рабочей смены не захотелпортить себе остаток вечера. Да пустьуже ссыт, сколько хочет! Иначе от негоне избавишься! Не полицию же вызывать!Лишь бы мимо не навалякал, а то убиратьпридётся. А ведь приличное заведение.Всё- таки центр Праги. А Кехинде справилнужду, умылся и прополоскал рот, где ещёоставался вкус его испражнений, которыевышли другим нетрадиционным путём. Онвышел на улицу, постоял в раздумьенесколько секунд на свежем воздухе. Егопаника утихомирилась, пальцы пересталитрястись. Он отпил из мятой пластиковойбутылки воду, которую набрал в туалете,тряхнул руками и направился к меступреступления. Мысленно парень прикинул,в каком месте он сможет проследить заработой полиции незаметно. Блюстителипорядка не торопились. Прошло околополучаса, как на стоянку заехалапатрульная машина, из которой вышли двакрупных мужика в полицейской форме.«Фиат» они нашли быстро. Один обошёлмашину вокруг, а второй стучал в двери,пытаясь разбудить хозяина. И правильно.Салон автомобиля - это уже частнаятерритория, и без ордера или разрешениявладельца там делать нечего. И всё жеодин полицейский, включив мощный фонарь,обнаружив открытую дверь с водительскогосиденья, проделал тот же путь, что инигериец. А Кехинде сидел в кустах ивнимательно наблюдал за происходящим.Свет уличного фонаря почти не касалсяместа, где стоял автомобиль. Пареньвидел только луч фонарика, которыйхаотично плясал в окнах домика наколёсах. Полицейский выбрался из салонатак же быстро, как и сам Кехинде, толькоблюститель порядка имел стальные нервыи не менее железный желудок. Его неполоскало, как африканца, но лицо онприкрыл носовым платком. Буквальночерез двадцать минут картина измениласьи площадка стала просматриваться, какна ладони. Кехинде увидел, как стоянкастала походить на съёмочную площадку,на территории которой копошились людив специальных одеждах. Он ещё подождалкакое-то время. Африканец надеялся, чтополиция обнаружит тело, которое не виделон, но криминалисты вынесли толькотёмный бокс, в котором, как понял парень,они и поместили голову. За суетой нигериецне заметил, как появился сотрудник сослужебной собакой. Овчарка провериласалон и вскоре, обойдя вокруг самавтомобиль, начала рвать поводок всторону кустов, где притаился Кехинде.Больше парня уже ничего не интересовало.Он сделал всё что мог. Он ее струсил ипозвонил в полицию. Он может гордитьсясобой. Теперь нужно немного отдохнутьи и в путь. В этом городе ему ловить уженечего. Кехинде тихо, стараясь не привлечьвнимание собаки, покинул кусты инаправился в сторону многолюдных улиц.В шумном месте он считал себя вбезопасности. Парень не видел, какподъехал микроавтобус и из домика наколёсах эксперты вынесли остатки телав чёрном пластиковом пакете.