Кладбищенский цветок

- Этогоне может быть! Александра не такая!

Вячеславмысленно изумился - мать внешне никогдане проявляла тёплые чувства относительнобудущей невестки, а тут так рьяно взяласьеё защищать!

- Какаяне такая? Чем она отличается от другихлегкомысленных дур! В день свадьбы яиспугался, что с ней что-то случилось,понёсся сломя голову в квартиру и никогоне обнаружил, только свадебное платье.Ненужное свадебное платье и туфли! Онауехала в спешке.

- Какуехала?

- Собралавещи, села в машину и уехала.

- Можетс пьяных глаз ты не увидел записку?

- Запискине нашлось, - неожиданно Петровскийзадумался. – Знаешь, она звонила мнераз тридцать накануне свадьбы, а я неответил, спал пьяный. Ведьмыпраздновалимальчишник.

- Ох,подведёт тебя увлечениеалкоголем!– мать поднялась и начала собиратьтарелки. – Поезжай в квартиру и сноватрезвым взглядом всё осмотри. Не можетчеловек пропасть вот так просто, безобъяснения причин. Во всяком случае, неАлександра! С ней могло что-то случиться!

- Яникуда не поеду, иду спать, - Вячеславподнялся и сверху посмотрел на мать,которая суетилась возле мойки с грязнойпосудой. – Зачем искать человека, еслион этого не хочет. По сию минуту Чайковскаяничего не сообщила. Скакой стати волноваться о пустом!

- Но тыотключил телефон, - мать повернулась,глядя с надеждой, словно цеплялась заубегающую нить. – Значит, ты не любишьеё, если отпускаешь так легко.

- Всё,я больше не хочу об этом говорить! Жизньпродолжается, завтра отправлюсь нановую работу и прекращу историю происчезнувшую любовь.

- Постой,- мать присела рядом, смиренно сложивруки на коленях. – Тебе надо сходить вцерковь иобратиться к Богу. Ато всё идёт наперекосяк!

Повислапауза. Слава заметил, что после болезнимать стала более набожной и в её комнатепоявились иконки, но такого совета неожидал. Мужчина закусил губы, размышляяс чего начать монолог и после секундныхраздумий выдавил:

- Апосле ты предложишь пойти к ведунье,гадалке, знахарке с хрустальным шаром?

- Непередёргивай! Этосовершенно разные вещи, - мать дёрнулаострыми плечами, глаза внимательносмотрели на сына.

-Компания «BlueWater Shipping»очень крупная структура, имеет несколькофилиалов в Европейских странах, даже втех, у которых нет доступа к Балтийскомуили Северному морю, - начал издалекаПетровский, - в штате сотрудники различныхнациональностей. Так вот, я сдружилсяс одной семейной парой из Германии.Как-то они пригласили меня к себе вгости. Город Любек близ Гамбурга мнеочень понравился чистотой, уютом,архитектурой и марципанами, которымииздавна славен. Друзья провезли сэкскурсией, показывая достопримечательности.Так вот в одном из районов я заметилстранный народ. Оказалось, что здесьживут душевнобольные. Для больных стяжёлыми формами заболеваний предусмотреныспециальные дома, за которыми ухаживаетобученный персонал. На территорииразбиты парки с цветниками, растутгрушевые, сливовые и яблочные деревья.Сиделкивывозят креслах-каталках больных,вытирают им слюни и разговаривают сними, словно это нормальные люди. Никогоне шокирует их вид, ведь вокруг целыйрайон заселённый людьми, у которыхпохожие проблемы. Те, кто в состоянииобслуживать себя, живут в многоэтажныхдомах, у каждого есть маленькая квартирка,где можно спать, смотреть телевизор идаже готовить еду. Такую компанию издесяти-двенадцати человек курируютвоспитатели, как правило, крепкиемужчины. Кураторыих возят в магазин за покупками, в кино,гуляют сними впарке, читают книги и укладывают спать.У кого психические расстройства неносят агрессивный характер, тот можетработать в магазинах по линии «Красногокреста». Пришедших покупателей продавцырадостно приветствуют и пожимают руки.Прибыльот продаж идёт на нужды организации,которая основала этот город.

- Этоочень мило, но к чему ты это рассказываешь?– мать попыталась встать, но Славаудержал её.

-Послушай до конца. Я поинтересовался,кто финансирует такой затратный проект?Друг ответил очень просто: this is church.

-Церковь?

- Именно!Когда мы с другом вернулись домой, насвстретила жена с матерью, которая сиделана кресле-каталке. Я спросил, на когоони, покидая Германию, оставляют больнуюмать? Друг ответил, что старушку онизабирают только когда приезжают надолгие выходные или в отпуск. Остальноевремя мать проводит в пансионате дляпрестарелых, - Петровский заглянул влицо матери. – Что бы ты сказала, еслия отправлю тебя в дом престарелых, а самвернусь в Данию к любимой работе?

Женщинане ожидала такого поворота в разговоре.Веё глазах мелькнул страх и навернулисьслёзы. Оналишь тихо прошептала:

- Разветы сможешь сделать это?

-Конечно, нет! Однако я посмотрел фотографиитого места, где обитает старушка, когдасын отсутствует. Прекрасное здание сзимним садом, искусственным озером,цветниками, газонами и беседками.Подобными многоэтажными особнякамивладеют российские чиновники и олигархи.За стариками ухаживает медицинскийперсонал, психологи, сиделки, шофёры,садовники иповара. Человек совершенно не чувствуетсебя заброшенным, убогим и никому ненужным! Я задал вопрос приятелю, сколькообходится содержание матери в пансионатетакого рода? Наверное, влетает в копеечку?Ответ сразил: недёшево!Ноосновнуючастьфинансированияберёт на себя протестантская церковь,какую-то часть оплачивают страховыекомпании, остатки берутся из пенсии ивыплачивают родственники. Еслиродственников нет, тоцерковьпокрывает расходы, - неожиданно Вячеславразозлился, - понимаешь, мама, какуюроль играет церковь в жизни общества?– мать пожала плечами, не понимая, кудаклонит сын. – На днях глава Российскойправославной церкви заявил, что в деньоткрывается три церкви! Три в день!Закрываются школы, больницы, а церквиоткрываются! Зачем? Зачем лепить куполав зданиях, где раньше работали кинотеатры?Обществу не нужны умные, образованные,здоровые, а нужны молящиеся, тупые,которые только успевают поворачиваться,поставляя щёки для оплеух? Вроде того,что «денег нет, но вы держитесь»! А мы идержимся за последние трусы! Зачемтратить сусальное золото на окладыобразов, если дети болеют раком, а деньгимы собираем на лечение с таких жемалоимущих, но сердобольных ичеловеколюбивых? Зачем православнойцеркви нужны яхты, самолёты, дорогиеавтомобили, часы по сорок тысяч евро,золотые кресты, помпезные одеяния? Вчём видят своё служение попы? В том,чтобы из храма создать костюмированныйтеатр, чтобы продать больше свечек иуслуг в виде отпевания покойника ивознесения молитвы за здравие и упокой?

-Успокойся, Слава! Ты не прав.

- Ксожалению прав! И хочу тебе сказать, чтодорога к церкви и дорога к Богу, это дверазные дороги!

С этимисловами Петровский поднялся и ушёл вспальню, оставив мать в недоумении сосвоими мыслями. Он долго ворочался впостели, по всякому вертел подушку иуснул только когда принял решение: ондолжен найти Александру и поговоритьс ней лично. Пока он не знал, с чего начатьпоиски, однако утро вечера мудренее.

Глава 4

Краснопёров облегчённо вздохнул и положил трубку. Звонил коллега Зиновьев Богдан и сообщил, что доктора, наконец, решили выпустить его из больничного плена. Ничего что полностью язва не исчезла, отправляют на домашний режим, куриный бульон и ежедневные обязательные уколы, но это уже свобода! Завтра после процедур с радостью вольётся в рабочий процесс. Жена, конечно против, всё-таки не «юноша бледный с взором горящим», сорок пять, надо думать о семье, детях и собственном здоровье, но больничный режим опостылел, лицо утратило румянец, глаза блеск, руки силу, а мозг прозорливость и смекалистость. Пока долечивается, нельзя рассчитывать на полную загрузку, но кое-какие дела на себя уже перетянет.

В кабинет вошёл Ивушкин, как всегда подтянутый, аккуратный, отглаженный и пахнущий одеколоном. Павел не разбирался в тонкостях мужской парфюмерии, но аромат коллеги переносил с большим трудом.

– Женя, когда твой день рождение?

– Почему спрашиваешь Павел Анатольевич?

– Хочу подарить одеколон. От этого запаха ну просто выворачивает.

– Согласен, – скривился полицейский. – Самому не нравится, но делать нечего, тёща подарила. Нос затыкаю и пользуюсь.

– Почему не сопротивляешься, не вырвешься из-под её гнёта?

– А жить с двумя детьми куда пойдём? – Евгений сел за свой стол, бросил папку и с тоской глянул в окно. – До женитьбы я курил, любил пивка выпить с друзьями и мог не бриться неделями, сейчас у нас с этим строго.

– Эх, что-то ты, брат, расклеился сегодня, обычно ты тёщу в обиду не даёшь! – Павел усмехнулся.

– Я не сетую, мать жены очень помогает, только хочется почувствовать себя хозяином, а в доме, который ты не купил, не построил или хотя бы в котором не сделал ремонт, никак не получается завести собственные порядки. Завёл разговор про ипотеку для покупки отдельного жилья, так такой вой поднялся, что сам не рад! Один выход – приобрести гараж, тогда найдётся причина сбежать из дома. Я прочитал в журнале, что каждому человеку необходимо в день побыть наедине с самим собой хотя бы двадцать минут. В нашей квартире такое невозможно, особенно, если вокруг одни женщины.

– Ладно, не грусти, всё образуется. Давай подниму настроение: завтра выходит Богдан.

– Ну, наконец-то!

– Пока не на весь рабочий день, но уже голова и руки.

– Вот пусть скатается в Малыхино. Как раз из отпуска возвращается кассирша, которая убитую девушку заприметила, да и с местной полицией поговорит. Он опытный, не упустит, что я могу не заметить.

– Ты свою работу на товарища не перекладывай, поезжай сам, а он отправиться в соседний район, где эти Анютины глазки обнаружились, может, что нароет свежим глазом, – Ивушкин скуксился. Павел заметил его реакцию. – Евгений Ильич возьми себя в руки, прекращай хандрить, нет у нас на это времени! Начальство давит со всех уровней, а у нас пока результата почти нет. Мне завтра докладывать!

Краснопёров глянул на часы, вышел из-за стола, потянулся и прислушался к хрусту застоявшихся позвонков. Время подкатывало к пяти.

– Закончишь отчёт, оставь на моём столе. Завтра с утра в отделе не появляйся, отправляйся прямиком в Малыхино, – Павел снял с вешалки лёгкую куртку.

– Уже уходишь? – с тоской спросил Евгений. Он бы и сам ринулся к свету на свежий воздух. В город пришло тепло, не хотелось сидеть в душном кабинете словно взаперти.

– Надо кое-с кем посоветоваться перед докладом у начальства.

Павел вышел на улицу, глубоко втянул в себя свежий воздух, и прищурился от вездесущих солнечных лучей. Немного поразмышляв о том, как поступить лучше – поехать к Елизавете Андреевне прямиком или позвонить и предупредить о визите, сел в машину и направился за город. Трубку Долгополова возьмёт, вряд ли, как перебралась за город на дачу, то перестала с кем-либо контактировать по телефону. Мысленно Краснопёров с ней соглашался: если собрался созерцать природу, то всякое отвлечение вроде телевизора, интернета и даже радио только вредит. Телефон всё-таки достал и прислушался к долгим гудкам. Где-то на двадцатом услышал голос:

– Внимательно слушаю.

– Елизавета Андреевна доброго здоровья. Павел Краснопёров беспокоит. Хотел бы встретиться с вами.

– О, Паша, очень кстати! Если ты едешь из города, может, прихватишь кое-каких продуктов и лекарства!

– Не вопрос! Диктуйте, я запомню.

Примерно через час он поднялся на высокое крыльцо и постучал в тяжёлую, окрашенную синей краской дверь.

– Открыто, – послышалось из глубины дома.

Павел вошёл на застеклённую веранду, залитую ярким светом. Несмотря на только-только наступившее потепление, стёкла были чисто вымыты и открывали панораму с берёзами, рекой и скамейкой во дворе. На пороге появилась невысокая женщина лет шестидесяти с коротким седым ёжиком волос. Она несла перед собой руки испачканные мукой.

– Заходи Паша, рада тебя видеть! А я вот пирогами занялась, знаю, что ты, как всегда голоден.

Краснопёров скинул туфли, занес в столовую пакет с продуктами и только потом скинул куртку. Не терпелось начать разговор, но он знал, что с Елизаветой Андреевной такой номер не пройдёт – пока не накормит, никаких бесед! Павел познакомился с женщиной во время переезда. По счастливой случайности Долгополова оказалась соседкой. Это потом он понял, что случайности бывают разными и счастливыми тоже, как говориться не приобрети квартиру, приобрети соседа! Несколько раз они сталкивались на лестничной площадке, Паша вежливо и неловко раскланивался, а как-то обратился за солью. Соседка, поняв, что новый жилец совсем растерялся в чужом городе, дала не только соли, но и несколько толковых советов – в каком магазине дешевле продукты, где приобрести бытовую технику в рассрочку, в каком здании находится паспортный стол и сообщила номер автобуса, который идёт без остановок на местный рынок. То, что Долгополова имела почти непосредственное отношение к полиции, он узнал не сразу. Как-то вечером Краснопёров, вернувшись со службы, стоял возле порога и рылся в карманах в поисках ключа. Елизавета Андреевна распахнула дверь своей квартиры и пригласила войти. Краснопёров устал, хотел есть и спать, но отказывать женщине не стал, только кивнул, прошёл в чистенькую прихожую и вопросительно посмотрел на хозяйку, а та сразу перешла к делу:

– Вы знаете, Павел, знакомых много, но, как оказалось, больше не к кому обратиться. Вы не могли бы мне помочь в одном деле?

– Помогу, если это в моих силах, – поднял удивлённо брови мужчина.

– Мне надо отлучиться на несколько дней, а за котом некому присмотреть. Забот не много, просто заглянуть утром и вечером, чтобы Василий не чувствовал себя одиноким, а заодно дать свежей воды и корм. В туалете у него два лотка, так что котейка не успеет слишком всё загадить в моё отсутствие.

– Вы не волнуйтесь, я и в туалете приберу, – Павел улыбнулся. – В родительском доме всегда жили коты, собаки, долгое время мать держала кур. Это здесь я одинокий, животные компанию любят, а я слишком занят, но за вашим пушистиком присмотрю!

– Вот и спасибо, – радостно потёрла руками женщина. – Пойдёмте, познакомлю с Васей и покажу, где что лежит.

Вася оказался вальяжным, неимоверно пушистым и крупным, он растянулся на диване почти на метр огненно оранжевой меховой горжеткой. Краснопёров окинул комнату взглядом и на стене увидел портрет хозяйки в судейской мантии. Картина, нарисованная карандашом, больше напоминала набросок, только чётко прорисованные глаза говорили о жёстком характере Долгополовой.

«По виду и не скажешь, женщина приятная, животных любит, – мелькнуло в голове Павла, – может именно такой её увидел автор рисунка?»

– Мы с вами имеем смежные профессии? – повернулся Краснопёров, – я служу в полиции.

– Знаю, сразу навела справки, как только вы заселились – профессия накладывает определённый отпечаток, – женщина развела руками. – Под старость лет хочется тишины и покоя, а вы парень молодой, не женатый.

– Называйте меня на ты, – неожиданно предложил Павел. – Ваш статус ого-го! А я простой мент!

– Никакого статуса уже нет, я отошла от дел, вот на пенсии вместе с Василием. А этот портрет, как напоминание о том, что каждый должен нести ответственность за свои поступки. Однажды я вынесла ошибочный приговор невиновному человеку. Не разобралась досконально, не отправила дело на доследование. Мужчину отправили по этапу, а на какой-то пересылке его убили, зарезали заточкой. Потом мне передали этот портрет, который нарисовал невинно осужденный, в чём я разобралась, да только было уже поздно! После этого случая, ещё протянула несколько месяцев, а потом ушла из суда. К тому времени стаж для пенсии имелся, поэтому мы с Василием в состоянии себя прокормить, – Елизавета Андреевна провела ладонью по седому ёжику волос, словно стряхивая воспоминания. – Пойдём, Паша, я тебя чаем напою с пирогами, ведь голодный после службы.

Уже потом Краснопёров узнал подробности детективной истории, которая резко сократила срок службы судьи и оборвала жизнь неординарной личности. Молодой, подающий надежды художник всячески пытался пробить выставку своих работ. Он неутомимо показывал картины галеристам, в периоды безденежья сидел на Арбате и рисовал прохожих за небольшую плату. Там и познакомился со своей музой. Её звали Галя, а он преподносил её до небес, называя именем – Гала, именно, как русскую жену Сальвадора Дали. И ведь знал, что имя Гала производное от Галатеи, а не от Галины. Именно такое имя дал Елене Дьяконовой первый муж французский поэт Поль Элюар, что от него роковая красотка кинулась в объятья великого художника Сальвадора Дали! Парень погрузился в любовь, словно в пучину, страсть мешала трезво оценить происходящее, он это осознавал и, тем не менее, с головой окунулся в чувства. Девушка неплохо разбиралась в искусстве и водила знакомства в кругах коллекционеров и ценителей прекрасного. Именно она нашла помещение для выставки. Однако платить аренду было нечем. И тут предприимчивая девушка нашла выход. Художник должен был выполнить несколько копий работ Василия Поленова, которые считались утерянными. Художник работал с фотографии, копируя самый мелкий штрих и мазок. За это он получил приличную сумму, но недостаточную, чтобы оплатить выставочные залы на долгий срок. Потом понадобились ещё копии уже других художников. Мастер словно попал в долговременную кабалу, собственная выставка отошла на второй план. В его глазах стояла лишь Гала, он ей безмерно доверял и поэтому даже не спрашивал, кому нужно столько копий и где хранятся вырученные средства. Художник оказался бесконечно удивлён, когда его арестовали. Оказывается, копии успешно проходили экспертизы, потом выдавались за подлинники и за огромные суммы продавались коллекционерам. Афера вскрылась случайно: одну из работ приобрёл швейцарский галерист Иванно Вирт. Вот он, почуяв неладное, заказал дополнительную экспертизу и выяснил, что драгоценная картина ничто иное, как превосходно выполненная копия. Больше художник никогда не видел своей музы. На следствии и суде он отказывался от того, что ему инкриминировали. Парня осудили за мошенничество в особо крупных размерах на пять лет колоний строгого режима. Долгополова легко вынесла приговор аферисту, хотя денег от продаж следствие не обнаружило, но это уже не имело значения. Имя Галина мелькало в деле, но увязать её с преступлениями никак не удавалось. Подследственный толком не знал отчества, даты рождения, а тем более места проживания. Художник умирал жутко, сначала в камере его жестоко изнасиловали, потом зарезали, как дешёвого урку. А он был просто художник, жил в другом измерении, и не мог сопротивляться страшному миру, в который попал. Может Елизавета Андреевна и продолжала находиться в уверенности, что вынесла правильный приговор, но попалась Гала. Её взяли в момент получения денег за копию картины, выполненную, к тому времени погибшим художником. С того момента Долгополова считала себя не в праве выносить кому-то приговоры. Она примеряла на себя роль судьи из детектива Агаты Кристи «Девять негритят», но кто ей назначит наказание и приведёт в исполнение? Только совесть!