banner banner banner
Английский дневник
Английский дневник
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Английский дневник

скачать книгу бесплатно

Мы заходим в ближайший паб. Я теряюсь, не зная, что заказать.

– «Биттер лемон», – подсказывает Лиля.

– А мне – диетическую колу, пожалуйста, – заказывает Эйдриан.

Оказывается, они завсегдатаи этого паба и проводят здесь чуть ли не каждый вечер. И сегодня как раз направлялись туда перед тем, как мы встретились.

С этих пор они начинают часто бывать у нас дома.

Эйдриан заходит почти каждый день. Официально он – безработный. Месяца за два до нашего знакомства компания, в которой он работал, закрылась. Всех уволили, но с хорошей компенсацией. На денежную компенсацию Эйдриан купил подержанный автомобиль БМВ, тщательные поиски которого заняли у него пару месяцев. И неторопливо, с английской обстоятельностью, начал искать новую работу.

Эйдриан появляется у нас, как правило, после двенадцати. До этого он пьет кофе и читает газету в кафе на набережной. Затем приходит к нам, подолгу сидит, курит, играет в шахматы с моим мужем и никогда не отказывается от кофе.

– Кофе? Да, пожалуйста.

Глотнув пару раз, Эйдриан отставляет чашку в сторону и забывает про нее.

Через некоторое время я снова предлагаю кофе, и опять:

– Да, пожалуйста.

Чашки выстраиваются перед ним, и в каждой до половины кофе. Ну все, больше я кофе ему не предлагаю. Тогда он начинает просить сам.

– А в этих чашках? – не сдаюсь я.

– Этот кофе уже холодный.

Да, серьезный английский аргумент. Но не слишком ли я строга, однако? Хорошо, сейчас будет горячий.

Я забираю все чашки, из двух сливаю в одну, грею в микроволновке и подаю ему. Да простит меня Эйдриан. Эйдриан прощает: он несказанно рад.

Наше знакомство происходит вскоре после того, как мы въехали в нашу бродстеирскую квартиру. Наследство миссис Сноуграс мешает жить. Мы выбрасываем почти весь хлам, но остаются старые кровати. Их бы просто отдать в магазин подержанной мебели, но я еще не знаю, что так можно поступить. Недолго думая, Андрей находит решение: распилить кровати на части, сложить все в мусорные мешки и выбросить. Тут как раз появляется Эйдриан и радостно поддерживает эту идею. Видимо, он тоже не прочь поработать. Он даже предлагает погрузить останки в его машину и свезти на свалку. Отлично!

Эйдриан выбирает одну из четырех оставшихся кроватей и с английской осторожностью спрашивает:

– Вы хотите начать с этой?

«Эта» – большая двуспальная кровать, с роскошными белыми цветами на желтом атласном матрасе. На вид она выглядит почти новой.

Андрей быстро соглашается, чтобы Эйдриан не отказался.

Мужчины начинают пилить. Красивая атласная обшивка резко разъезжается в стороны от первого прикосновения пилы. Это настоящий вандализм. Еще несколько быстрых движений – и пружины выскакивают наружу.

Эйдриан весь взмок. Он становится красным и пыхтит от натуги. Снимает с себя футболку. Его большое мягкое тело колышется, как желе.

– Ну и прочные кровати у этой фирмы, – недовольно ворчит он.

Андрей на секунду останавливается и вопросительно смотрит на него. Эйдриан продолжает пилить.

– Такая кровать фунтов шестьсот стоит, – бормочет он, как бы, между прочим, и после паузы добавляет: – вот это качество! Это лучшие кровати в Англии!

– …

Через полтора часа от лучшей кровати Англии остается несколько кусков с торчащими пружинами, мелкий мусор и опилки. Все это Андрей с Эйдрианом складывают в черные кульки и грузят в машину.

Все, работа на сегодня окончена. Распиливать оставшиеся кровати нет желания.

Эйдриан и Лилюша продолжают по вечерам ходить в паб. Они проходят мимо нашего дома, и я часто вижу их из окна.

Однажды в пабе большая группа студентов из Франции засиделась допоздна. Обычно паб закрывается в одиннадцать, а уже начало двенадцатого. Молодежь веселится и не собирается уходить.

Барменша, молодая бойкая Карол, уже нервничает. Пока все уберешь да помоешь, час ночи будет, а они еще свое пиво не допили. Как же им сказать, что паб закрывается? И решила, что по-французски будет вежливее. Но как это сказать пофранцузски?

Кто-то подсказывает, что Эйдриан знает французский:

– Он скажет тебе фразу, а ты ее им повтори.

Эйдриан тут же соглашается помочь. И, перефразировав выражение «Кто меня любит, последует за мной!» медленно по слогам произносит: «Кто меня хочет – пойдемте со мной».

Карол благодарит Эйдриана, подходит к шумной мужской компании и громко, на весь паб, с выражением повторяет то, что он ей сказал.

Шум и смех сразу прекращаются. Французы замирают и таращатся на предлагающую себя англичанку.

– В чем проблема? – продолжает она и снова произносит то же самое.

Довольный собой Эйдриан любит вспоминать этот эпизод и с подробностями рассказывает его всем знакомым.

Постепенно мы знакомимся ближе и узнаем много нового об англичанах. Эйдриан с Лилей часто подъезжают к морю и поанглийски, не выходя из машины, смотрят в бинокль в сторону континента.

Как все англичане, Эйдриан в глубине души недолюбливает французов.

– Наши традиционные английские лодочки такие маленькие, а у этих французов такие огромные, – говорит он, глядя на море, тоном обиженного ребенка.

Они разговаривают, курят и едут домой.

Эйдриан иногда напоминает мне большого мальчишку, любящего сделать что-нибудь исподтишка и не признаться.

– Лилюша, ты же знаешь, какой я могу быть вредный, – тянет он с соответствующей интонацией.

Возможно, она знает.

Лилюша, в отличие от своего мужа, худенькая, невысокого роста темноволосая девушка лет двадцати пяти, с печальными, как у бездомного щенка, глазами. Даже когда она смеется, глаза остаются грустными.

– Как тебе здесь? – как-то спрашиваю я.

– Первое время, когда я только приехала сюда, я не могла наесться. Все казалось таким вкусным, аппетитным, сказочно красивым. Выпечка и торты прямо таяли во рту. Все вокруг было необычным, интересным, изобилие радовало. Потом я привыкла, выучила английский язык, кое-что понимать стала… Ведь у меня жених был, и свадьба должна была быть, а я за два дня до свадьбы все расстроила. Эйдриан прислал письмо и приглашение приехать в Англию. Ну, я и решила поехать…

Лилюша грустно улыбается.

– Мы познакомились с ним в Москве, когда он был здесь три месяца на практике.

– Не здесь, а там, – поправляю я с улыбкой.

– Да, верно, там, – продолжает Лилюша. – Мы часто виделись, я показывала ему Москву, и после того, как он уехал, стали переписываться. И вот теперь я здесь. Работаю в фармакологической компании, ввожу в компьютер результаты всех их исследований. Недавно вакансия новая была, я подала заявление, а взяли англичанку, которая только пришла и работу толком не знает, – Лилюша опять грустно улыбается. – Мне в Москву поехать – все равно, что из воды вынырнуть и воздуха в легкие набрать…

Эйдриан продолжает приходить к нам. Играет в шахматы с Андреем, много курит, подолгу думает над каждым ходом, отвлекается на всевозможные разговоры и всегда проигрывает.

Однажды он садится играть в шахматы с Лёшей, как всегда отвлекается и получает мат. Немного опешив от неожиданности, он недовольно сопит, ссылается на какие-то дела и быстро уходит. И исчезает…

Время идет. Иногда выглядывая в окно, я вижу Лилюшу и Эйдриана, которые все так же по вечерам направляются в местный паб. Она в тех же английских ботинках, он в том же кашемировом пальто. Он по-английски держит ее за руку, и они почти в ногу шагают по серому тротуару.

Мне не видно ее глаз, но я знаю, что они остаются такими же грустными.

Скачки

После многолюдного шумного лета с фейерверками и фестивалями наступает неизбежная пустота межсезонья. Летний уют и гостеприимство резко сменяются однообразием и скукой маленького провинциального городка. Люди куда-то исчезли, темнеет рано, после шести вечера улицы пустеют, и вечера тянутся долгие и невеселые.

Пойти, собственно говоря, некуда. Но в Бродстеирсе, как и в Маргейте, есть игровые автоматы. Правда, только два зала и тоже на набережной. Выходя вечером на променад, мы иногда заходим сюда просто так, посмотреть.

Да и как пройти мимо, когда здесь горят огни, все сверкает и раздается веселый звон монет? Мажорные мелодии сменяются призывами электронных голосов испытать фортуну, сорвать джекпот, стать миллионером.

Но мы еще не испорчены капитализмом. Мы никогда не играли на игральных автоматах. Мы осторожно ходим кругами и все рассматриваем.

Нам с Лёшкой нравятся игровые автоматы, выталкивающие монеты. Наверное, потому что они самые простые и понятные. Внутри игровой машины на небольшой плоской горизонтальной поверхности лежит множество мелких монет по два пенса, которые подталкивает вперед к краю поверхности вертикальная планка. Ее движение ограничено, и чтобы монетки начали падать в призовую чашу, их должно стать еще больше.

Я не спеша бросаю по одной денежке в верхнее отверстие автомата. Кажется, вот добавлю еще два пенса, все обвалится, и у меня будут полные карманы монет. А монеты каким-то образом держатся. И надо отдать еще тридцать, а то и сорок пенсов прежде чем они начнут падать.

Наконец, случается обвал, и монеты со звоном наполняют призовую чашу. Но их почему-то гораздо меньше, чем только что на моих глазах летело вниз.

Теоретически всего за два пенса можно выиграть хорошую жменю монет. На самом деле, сколько не старайся, количество выигранных денег не превышает два фунта – скрытые ловушки забирают большую часть медяшек.

Через некоторое время, когда мы уже наигрались в монетки, наше внимание привлекает совершенно другая игра. В центре зала стоит большой автомат «Скачки». Семь маленьких лошадок с наездниками по команде начинают двигаться в сторону финиша. Чтобы поставить на какую-то лошадку, надо опустить монету в пятьдесят пенсов в отверстие автомата. Это уже совсем другая такса. Но на этом автомате можно выиграть значительно больше. Все зависит от номера, который придет первым.

Мы втроем окружаем автомат с разных сторон и приникаем лицами к стеклянному куполу.

– Пап, смотри, сейчас тройка придет первой. – Глаза нашего ребенка горят огнем.

И действительно, третий номер уверенно идет впереди всех. Но вот перед самым финишем пятый номер внезапно обходит третий и финиширует первым. Лошадки возвращаются назад, автомат предлагает делать ставки, и начинается новый забег.

– Пап, можно, я поставлю?

– Ну, поставь.

– А на какой номер, как ты думаешь?

– Давай ставь на второй.

Лёша ставит на второй, но первым приходит шестерка. Потом ставит на пятерку, а побеждает тройка. И так все время, угадать, какая лошадка придет первой, практически невозможно. Только одна вырвется вперед, как вдруг притормозит, и впереди оказывается совсем другая, а победить может третья.

Самый большой приз в пять фунтов всегда падает на лошадку номер семь, но первой она приходит редко. Хотя в течение часа есть еще несколько комбинаций подряд, на которых тоже можно получить неплохой выигрыш. Монетоприемников четыре, значит, максимальное количество ставок или игроков тоже равняется четырем. Делать ставки можно до тех пор, пока наездники не прошли треть дистанции.

Мы, как завороженные, подолгу стоим возле этих скачек и слушаем громкие азартные комментарии автомата к забегам. Время от времени кто-то из нас делает одну или две ставки. Очень редко, и то случайно, удается угадать победителя. Но чем дольше мы наблюдаем за скачками, тем понятнее становится, что номера лошадок, пришедших первыми, через какое-то время повторяются. Значит, это система, а если есть система, значит, ее можно разгадать. Но как? Записывать последовательность выигрышных номеров нельзя. Об этом предупреждают правила игрового автомата, и везде стоят камеры. Нарушение правил может привести к тому, что нас просто выпроводят. Тогда Андрей придумывает записать результаты на магнитофон – зря, что ли, автомат громко объявляет победителей.

На следующий день наш папа кладет маленький магнитофон в свою сумку, вешает ее на плечо, и мы идем в эмьюзмент. Небольшая сумка ни у кого не вызовет подозрений. Мы обмениваем фунты на мелочь и с разных сторон располагаемся возле автомата. Андрей роется у себя в сумке – включает магнитофон. Итак, наша дерзкая афера начинается – игроки против игрового автомата, а может, и против эмьюзмент.

Мы делаем ставки, но ничего не выигрываем. У нас другая цель – записать последовательность финишируемых номеров. Магнитофон кассетный. Через сорок минут заканчивается одна сторона и надо перевернуть кассету. Для этого Андрей выходит из зала, а мы с Лёшкой пока запоминаем результаты тех двух забегов, которых не будет в записи. Андрей возвращается, снимает сумку с плеча и уже просто ставит ее на пол возле автомата. Мы продолжаем делать вид, что азартно играем. А Лёша в течение следующих сорока минут даже пару раз выигрывает.

Весь этот план мы продумываем заранее. И он срабатывает. Придя домой, остается только прослушать кассету и записать последовательность номеров, что Лёшка и делает. Теперь у нас в руках код, с помощью которого мы собираемся взять реванш.

Как я уже говорила, дверей как таковых в таких развлекательных заведениях нет. Наши скачки находятся недалеко от входа, поэтому все, что автомат говорит, хорошо слышно на улице. Чтобы проверить, как сработает наша авантюра, Лёшка располагается недалеко от входа в заведение. Он запоминает выигрышные номера двух-трех забегов подряд и по своей шпаргалке определяет, какой номер придет первым в следующем забеге. Затем подходит к автомату, делает ставку и, разумеется, выигрывает. Ну вот, мы и понимаем, что теперь можем сыграть «по-крупному».

Нас разбирает азарт, и буквально на следующий день вечером мы все вместе снова отправляемся в эмьюзмент. Встаем с разных сторон от наших скачек и начинаем понемногу играть. Лёшка уже знает, что делать. Он запоминает последовательность лошадок, пришедших к финишу первыми. Затем выходит на улицу, заглядывает в свою бумажку и видит, что через два забега выиграет тройка, а затем семерка. Почти классика жанра: тройка, семерка, туз!

Мы еще раз, для отвода глаз, делаем ставку на любой номер, с радостью проигрываем, и, предвкушая скорую победу, делаем все четыре ставки на лошадку номер семь.

И снова старт. Семерка, где-то там, в конце, едва ковыляет. Но вот с половины дистанции она прибавляет темп, обходит одну лошадку, вторую, еще три – и решительно финиширует первой. Через мгновение в призовой чаше раздается дружный звон монет. Нашему ликованию нет предела – вот она, наша долгожданная победа!

Мы продолжаем играть, делаем ставки и, разумеется, выигрываем. И когда после очередного выигрыша одна из призовых чаш пуста просто потому, что все имеющиеся в автомате деньги мы уже выиграли, нас разбирает возмущение. Лёша идет к смотрителю жаловаться. Вежливый англичанин извиняется и… выдает ему выигрыш. Мы ликуем, но понимаем, что на сегодня наша игра закончилась. Дома подсчитываем деньги – пятьдесят шесть фунтов! Ничего себе, это вам не хухры-мухры!

Чем же кончилась вся эта история? Думаю, вы догадались. Когда через два дня мы снова приходим в зал игровых автоматов к нашим лошадкам, нас вежливо, но строго и категорично просят больше не приходить. Вот так. Перехитрить империю развлечений невозможно. Она всегда начеку и фокусничать может только сама.

Но Лёшка все-таки еще несколько раз проделывает этот трюк. Он время от времени знакомится с русскими мальчишками, приезжающими в Бродстеирс изучать английский язык, и рассказывает им, как можно обыграть один из игровых автоматов. Они вместе подходят к эмьюзмент, но Лёша остается на улице и руководит процессом. Приезжих ребят здесь никто не знает, и когда они парутройку раз выигрывают, это не привлекает внимание. Затем они честно делятся с Лёшкой, и на выигранные деньги все вместе покупают мороженное.

На этом наше увлечение игровыми автоматами заканчивается.

Школа, дружба и шесть фунтов

Bromstone Primary School, The Hereson School, Upton School, St. Lawrence College…[2 - Перечисляются начальные и средние учебные заведения.] Мне предстоит разобраться с английскими учебными заведениями, потому что с сентября Лёша должен пойти в школу.

Я собираю сведения по крупицам. Это одна из самых больших проблем, с которой сталкиваешься за границей.

У нас нет ни родственников, ни друзей в этой стране. Русские, с которыми знакомишься, сами пытаются у тебя что-то узнать. Они так стараются, что просто под кожу лезут. Неужели и я такая? А те, которые живут здесь не один год, не спешат делиться своим опытом.

Через пару лет я тоже буду неохотно делиться информацией. Знания приобретаются с трудом путем проб и ошибок, и передавать их первому встречному уже не хочется. Однако, одна из черт эмигрантов – сами вымазались в грязи, пусть и другие вымажутся – мне тоже не нравится.

Интернета еще нет, и я пользуюсь «Желтыми страницами». Этот справочник поначалу кажется мне китайской грамотой. Я ничего не могу понять. Но постепенно я разбираюсь в нем, и все становится ясно.

Итак, я выписываю на листочке все школы нашей местности. Отбрасываю те, которые далеко. Частные школы тоже исключаю, потому что они дорогие. В результате остается одна Upton School[3 - Аптонская школа.], находящаяся в десяти минутах ходьбы от нашего дома. Вот туда-то мы с Лёшей и отправляемся.

Надо отдать должное моему одиннадцатилетнему сыну. До этого он учился в Киеве и закончил четвертый класс. Он меняет школу первый раз, по-английски практически не говорит и почти не понимает, но все воспринимает позитивно.

В приемной у хэдмастера – так, оказывается, по-английски называется директор школы, уже находится молодая англичанка с маленьким ребенком в коляске и с двумя детьми школьного возраста, которых она тоже привела в Upton School. Меня принимают очень вежливо, и Лёшу зачисляют в шестой класс, особо не заморачиваясь с документами. Так после четвертого класса он по возрасту сразу попал в шестой и никогда не учился в пятом.

Занятия в школе у англичан не начинаются первого сентября. Начало учебы обычно приходится на вторую неделю сентября, но даты в каждой школе разные, как и школьная форма. В Upton занятия начинались в тот год с девятого сентября, а форма для мальчиков – белая рубашка, серый джемпер, галстук в полоску, темно серые брюки и черные ботинки.

Вот в такой одежде я привожу Лёшку в первый день в школу. Он стоит на газоне перед школьным зданием и выглядит, как настоящий английский школьник. А вот после окончания уроков он до настоящих английских школьников не дотягивает. Ему не хватает развязанных шнурков, вылезающей из брюк рубашки и галстука в кармане – почему-то именно такой вид у британских школяров после уроков.

Да, и еще – у него не английская стрижка. Несколько позже он станет, как все провинциальные английские мальчишки, носить прическу curtains – «занавески». Затылок стрижется коротко, а волосы делают одной длины с челкой и расчесывают на прямой пробор. Типичная стрижка «под горшок».