Семерка из козырей

Вены на лице старика вздулись, посинели, и крохотная искорка заметалась по коже, выполняя немыслимые пируэты. Красиво. Незабываемое зрелище. Наверное, так выглядит смерть киборга. Я так точно оценила и прониклась моментом. Очень впечатляюще.

– Давайте меньше слов, больше действий! – старик в самый последний момент ожил и произнес фразу довольно бодро и весело для своих лет.

Все облегченно выдохнули, а крайние испугались. Задние шеренги кандидатов дернулись, сбивая скамейки. Дерево протяжно, протестующе заскрипело – давно его никто не ломал так усердно и быстро!

Мне нравился заброшенный зал. Было в нем что-то настоящее. Мрачное. Покинутое. Таинственное! Здесь стойко пахло людьми. Тысячами жизней из вчерашнего дня или века. И, думаю, никакие химикаты не смогли бы справиться с органическими выделениями призрачных людей. Эпическое место! Настоящее и человеческое. Какая задумка: раньше служило людям, теперь био. В этом мире ничего не пропадает.

Вместо алтаря покосившийся баскетбольный щит, и тот был только с одной стороны зала. В таких помещениях обычно и происходят темные делишки. Мгла в углах подчеркивает антураж. Да, не знай я себя как самого усердного садовника в округе, честного и порядочного, образцового по всем правилам, обязательно так и подумала бы: подходящее место для плохих био. Хорошо, что я не такая – не злодей, в общем. А то бы меня запросто причислили к их отряду.

– Итак, момент истины! Отбросим формальности! Сократим круги ада для кандидатов! Сегодня каждый из вас может стать послушником тайного ордена.

– Повезло! – послышались шепотки отовсюду.

– Ладненько! – радостно потер ладошки слесарь четвертого разряда. – Пожалуй, задержусь ненадолго.

– Обалденно!

– Редкое везение!

– Так не бывает, – хмыкнула моя соседка в драных чулках и погладила себя по коленке.

Я машинально повторила ее жест, не уловив особого смысла. Зачем себя медленно гладить, оттягивать чулки и залезать пальцем в большие дыры на них? Непонятно. Но жест запомнила, вдруг пригодится.

– А слесарем пятого разряда? – с надеждой в голосе спросил мой другой сосед, опомнившись. – Можно получить разряд вместо послушника? Поставьте мне зачет. Чего вам стоит? Я же не зря сюда пришел!

Наставник оживился, сделал жест, словно закрывал киборгу пальцем рот, тут же погрозил и, наконец, зло ткнул им в оппонента, выплескивая из себя желчь и яд:

– Все, кто сейчас убьет это жалкое создание, станет сегодня же послушником Великого ордена!

– Я не жалкое создание! – возмутился слесарь, привставая. Засиделся! Пора домой. На что только надеялся? Опять обманули! – Я – слесарь четвертого разряда! – в голосе был явный вызов обществу, а в горделивой позе – превосходство.

– И тогда только избранным откроется тайна небытия. Космос! Вселенная! Тайна вечности! Только тогда каждый из вас станет на Путь истинный и придет к белой вспышке, чтобы в конце Пути получить желаемое. Ничтожества нам не нужны. Они должны остаться за порогом свободы и так и не познать, что такое настоящий киборг.

Я очень хотела конечного результата. Раз белый свет в конце дороги приведет меня в альпинистское братство, и я стану спасателем, значит, надо рискнуть. Такая попытка обычно раз в псевдожизни дается.

И, что скрывать, я с интересом посмотрела на своего поднявшегося соседа, взвешивая каждый килограмм его биомассы, оценивая платы и пуговицы на мундире.

И, признаться, не я одна.

У каждого из присутствующих здесь были свои цели, мечты. И чтобы к ним прийти, надо на какое-то время стать послушником. На чуть-чуть. На совсем крохотное время.

А для этого надо всего лишь навредить био. Который, между прочим, уже всем присутствующим успел порядком надоесть. Не такой уж он мне и брат – раздражает постоянно.

– Да вы что?! – слесарь почувствовал не выказанную агрессию со всех сторон. – Я же свой! Да вы посмотрите на меня – я же Семерка! Такой же, как и вы. Очнитесь! Вы не можете мне навредить. Даже плату поменять. Эй! Да чего вы?! Да хотите, я вам сейчас свои навыки сброшу в оперативку? Каждый из вас сможет стать слесарем четвертого разряда!

Никто не захотел стать слесарем четвертого разряда. Я поджала губы: мне достаточно уметь и пылесосом управлять.

– Убивать – это как? – тихо спросила моя соседка, быстро моргая глазами. Видно, заклинило девку.

– Как?

– Как? – эхом отозвались, подхватили голоса вокруг.

– Неучи, – со вздохом сказал Наставник. – Малолетки! Всегда одно и то же. «Как»? – прокаркал он, передразнивая присутствующих. – Разорвите его!

Я вытянула руку, так как сидела ближе всех. Сразу мой жест повторили – со всех сторон к киборгу второго разряда потянулись руки. Мы начали гладить слесаря.

– Эй! Вы чего?! Не надо меня гладить! Не мните форму!

– Что вы делаете?! – закричал и Наставник, хватаясь за свою голову. Затрясся в трансе. – Безнадежно! Хватайте его! Тяните!

– Ой! – теперь возмутился испуганно слесарь. – Что вы делаете?! – в голосе его послышался ужас. – Прекратите меня немедленно тянуть! Мне домой пора! Выпустите меня отсюда! – закричал он, но голос его потонул в нашем грозном сопении.

С грохотом киборг упал. Мы держали его за руки и ноги и тянули в разные стороны.

Это было очень увлекательно и походило на спортивное соревнование. Забавно. Кто-то не выдержал и засмеялся. Снова каждый из нас почувствовал командный дух.

Как же здорово ощущать, что ты не одна и не среди метелок!

– Оставьте меня в покое! – кричал слесарь. – Вы оторвете мне руку! Я не выдержу!

Но первой мы оторвали ему ногу. Я как раз была в этой команде. Со смехом мы попадали друг на друга, перебрасывая друг другу оторванную конечность. Какой прекрасный трофей! Наш первый! Мы победили!

– Чур, ботинок мой! – выкрикнул незнакомый голос.

– Идиоты, – пробормотал Наставник, вставая со своего места. – Держите его крепче.

Он сделал шаркающий шаг вперед и свернул голову киборгу второго класса.

– Вот так происходит убийство. Как же много мне придется вам объяснять. Будем считать, что вы справились с заданием. Поздравляю, вы – послушники!

6. Детектив Фокс

На парковке знакомый регулировщик помахал приветливо рукой и поднял вверх большой палец, оценивая транспорт детектива. Фокс величественно кивнул, взялся за руль.

И только снял самокат с подножки и начал открывать крылья, готовясь к взлету, как перед глазами мелькнуло зеленое окно интерфейса домашнего вызова. Огромное, оно травмировало мозг вспышками, закрывая обзор. Естественный мир гас, уступая пространство внутреннему интерфейсу.

– Не сейчас, мама! – раздраженно прошептал детектив Фокс, собираясь все же разогнать самокат и взлететь. Тем более, регулировщик ждал, и надо было насладиться моментом.

Рама транспорта алела красным, надраенный гудок сверкал бронзой. Резина на толстых колесах еще не успела покрыться пылью. Аппарату было два дня, и Фокс не мог нарадоваться новой покупке. Такого у него раньше не было: практически без пробега и еще без тотальных поломок – разбивания вдребезги. Ух, сейчас погоняет! Попугает прохожих и автомобилистов.

Мама была настойчива. Впрочем, как всегда. Зеленый прямоугольник виртуала яркими вспышками замелькал перед глазами, раздражая Фокса и закрывая ему обзор. Не давая двигаться, гася любую активность.

– Да, мама! – обреченно простонал полицейский, закатывая транспорт снова на стоянку.

Регулировщик разочарованно повернулся к нему спиной, теряя интерес. Мимо по тротуару прошла пара молоденьких девочек. Совсем рядом, чуть ли не задевая. Соблазнительные. Из тех, что очень следят за собой и на улицу выходят практически без одежды, всячески подчеркивая свои плюсы. Есть от чего взмокнуть! Фокс пытался смахнуть зеленый экран перед глазами, но не так просто было отмахнуться от мамы.

Кокетливо улыбаясь и оборачиваясь, та из девушек, что была с феерической башней волос, проворковала:

– Ответь маме, голубок. Не заставляй ее ждать!

Вторая блеснула жемчугом зубов, подмигнула:

– Милая шляпа. Я бы такую поносила.

– А какой самокат. М-м-м!..

Смеясь, покачивая бедрами, они медленно уходили, ожидая, что красавец полицейский непременно возьмет их в оборот, наденет наручники, обыщет, отшлепает и обязательно, наигравшись, в конце выпросит телефончик. Ведь они такие соблазнительные! Разве можно устоять?

Фокс тяжело сглотнул. Боязнь женщин проявилась в этот момент, как никогда, и стала острой. Спина взмокла.

Зеленое окно интерфейса замелькало с новой силой. Теперь все люди оборачивались, и в их взглядах читалось порицание: не отвечать маме, когда она так звонит?! Это крайне недостойное поведение сына! Какое сейчас воспитание у молодежи – полное неуважение к старшим!

– Как же не вовремя, мама! – в сердцах воскликнул Фокс, принимая вызов.

Вот так всегда. Девчонки с каждым шагом отдалялись, так и не дождавшись сюрпризов со стороны полицейского. Их движения становились плавнее. Но чуда не произошло – полицейский не поддался. Фокс тяжело вздохнул. Видно, не сейчас, время еще не пришло, и переступить через себя по-прежнему трудно. Надо опять пройти курс с психологом и попробовать заново – вдруг повезет, и он наконец-то сможет познакомиться с какой-нибудь девушкой. Настоящей.

Ах, да. Мама!

Нет, нет и нет.

Мама не была старушкой, несчастной одинокой женщиной с двумя рыжими котами, которая требует повышенного внимания со стороны сына. Напротив, с экрана на детектива томно взирала очаровательная шатенка. Сомкнув пухлые губы и отставив стакан на плетеный пляжный столик, она слегка прикрылась легкими халатом и зевнула, прячась в тени большого зонта. Взгляд ее был устремлен на ревущий океан. Бриз развевал большие мягкие края шляпы. Поза была явно продумана заранее.

– Мама! – взмолился детектив Фокс, напоминая о себе. – Я тут!

– О! Сынок? – растерянно произнесла женщина, отмирая и выходя из образа. – Ты мне позвонил?! Как неожиданно и приятно. Я так рада тебя видеть, мой мальчик! Всё ли с тобой в порядке?

– Мама! – Фокс закатил глаза. Шмыгнул раздраженно носом. Сильно сжал рукоятку новенького самоката. – Это ты мне позвонила. Ты! И это уже в пятнадцатый раз за сегодня!

– Я?!

– Вот именно!

– Сынок, быть такого не может! Я что, не понимаю, что ты на работе и занят важными делами?

– Вот именно, мама! Я на работе! А ты позвонила мне уже пятнадцать раз! А еще даже обед не наступил!

Женщина, казалось, не слышала гневной тирады, продолжая любоваться прибоем. На секунду она отвлеклась, пока сын пыхтел в телефон, и подняла с песка витую белую ракушку. Заулыбалась, выбрасывая находку.

– Здесь так красиво, сынок, – сказала мама, глядя вдаль, на океан, слушая шум прибоя и пропуская мимо ушей упреки сына. – Посмотри, какая белоснежная пена! Тут такие морские звезды! И представляешь, я гладила ската! Он совсем ручной! Его приручили туристы, – женщина тонко рассмеялась. Отсалютовала бокалом, продолжая: – Мне так тебя не хватает. Ты очень погряз в своей работе и совершенно не думаешь о своем здоровье. Я бы хотела, чтобы ты увидел настоящий закат, сынок. Это так прекрасно. Возьми отпуск, сынок.

– Мама! Я, между прочим, на работе! На ра-бо-те! Тик-так, мама! Тик-так – все кричат мне со всех сторон и подгоняют! И сейчас у меня рабочее время, и я на задании. У меня много дел.

– И что?

– Ничего! – раздраженно сказал Фокс.

С мамой спорить было бесполезно.

– Ты всегда на работе! – отмахнулась от его слов женщина, кутаясь в полупрозрачный халат. Искоса она посмотрела на сына, и по лицу ее пробежала тень. – Не понимаю, почему ты злишься? Ты стоишь на улице. Никого не допрашиваешь, не бьешь. Я вижу, что на самом деле ты ничем не занят. Не обманывай маму, сынок. Ведь так может произойти и с тобой – твои дети тоже будут тебя обманывать! И тогда ты вспомнишь маму. А меня уже не будет.

Было дело: мама как-то настойчиво стала трезвонить во время допроса с пристрастием. Фокс тогда служил первый год и только вошел в раж, как следуя любезно расспрашивая подозреваемого. И выглядел немного потерянным, когда отвечал маме. А она видела и его сбитые кулаки, и что происходило на заднем плане: кровь повсюду. Сделала выводы! И с тех пор женщина старалась не звонить во время допросов. Каким-то шестым, маминым чувством четко угадывая моменты. Но это не касалось остального рабочего времени.

– Мама? – настороженно спросил детектив.

Зачем-то же она ему позвонила, не могла же просто так.

– Да, сынок?

– Я тут, – напомнил о себе Фокс, давая понять, что океаном можно любоваться и чуть позже – после звонка, например.

– Да! Сынок, – с жаром начала мама, – ты представляешь, сегодня бармен, наливая мне коктейль, погладил меня по руке! Это был человек! Он почти дошел до локтя! Человек меня гладил! У меня мурашки пошли по всему телу!

– Ах, мама! Избавь меня от этих подробностей! – поморщился Фокс.

Прохожие начали оборачиваться. Надо было выключить картинку и громкую связь. Сразу не догадался – руки были заняты самокатом.

С дороги посигналили. Фокс проводил взглядом патрульную машину, из которой зубоскалили сержанты. Черт, теперь все Управление будет знать, о чем говорит мама!

– То есть, ты мне не скажешь, что мне делать?

– Нет, конечно, мама!

– Бессердечный! Вырастила эгоиста на свою голову. Ладно, сама справлюсь. Так даже интереснее. А как у тебя дела, сынок?

– Все так же, мама. Ничего не изменилось с твоего прошлого звонка, – детектив запрыгал на одной ноге, явно дразнясь. – Ведь даже полчаса не прошло!

– Ты хочешь сказать, что до сих пор не раскрыл дело «похитителя био»? Что ты тогда делал эти полчаса? – грозно спросила мама.

– Нет, не раскрыл! Но я на правильном пути. Представляешь! И у меня есть подозрения, что био никто не похищает. Они уходят сами! – Фокс возбужденно засопел и на всякий случай обернулся – не подслушивает ли кто-то.

Подслушивали все. Прохожие улыбались.

– Быть такого не может! – категорично заявила мама. – Ты фантазер!

– Хотелось бы, чтобы это было неправдой, – буркнул Фокс, – и я ошибался. Но чутье меня никогда не подводит!

– Знаю я твое чутье, – женщина привычно отмахнулась от слов сына, ни во что его не ставя. – Мне кажется, ты одержим био, как и твой дедушка! Вы все, мужчины, такие!

– Ничего я не одержим! Тебе кажется, мама.

– Вот и дедушка так говорил! Обманывал свою семью. Свою жену. Меня! А потом ходил два года к психологу, чтобы снова после био настроиться на женщину.

Мама торжествовала, но недолго. Нахмурилась.

– Может ли это генетически передаться? – она задумалась. – На мне не отразилось, а на внуке вылезло? Надо изучить вопрос. Интересно.

– Мама! Я не одержим киборгами! – частично это было правдой, и Фокс поспешно добавил на тот случай, если мама догадалась и была в его квартире в его отсутствие: – По крайне мере не настолько, чтобы не интересоваться женщинами вообще. Просто это мое дело – расследование по похищению био.

Такая женщина, как мама, запросто могла замести за собой следы и почистить память всех его биоподруг. А их дома было три. Первая с пятнадцати лет – жалко выкинуть. Остальные – настоящая находка, купил по акции, практически даром. Такого момента обычно полжизни ждут и могут не дождаться.

– Они тебя волнуют? – живо спросила мама. – Ну, признайся маме!

– Кто? – оторопело спросил Фокс.

Женщина сузила глаза, медля с ответом. Ее рука, державшая бокал, от напряжения дрогнула.

– Ну, живые? Настоящие?

– Женщины? Конечно волнуют. Они такие классные! – авторитетно заметил Фокс, снова противно взмокая. Маме было врать непросто.

– Хорошо. А что с био? Что с твоим трудным делом? В чем загвоздка? Я не понимаю.

– Сложное дело! Очень запутанное, – детектив сокрушенно покрутил головой, показывая, как ему тяжело.

– Не придумывай, сынок, – отмахнулась мама. – Ну подумай, куда может уйти био от человека? У них же привязка. Симбиоз! Конечно же, их воруют, перепрошивают и продают на вьетнамском рынке. Я тебе как мама это говорю. Прислушайся! Мама плохого не подскажет. Мой мальчик, тебе надо срочно проверить вьетнамские рынки! Это дело пяти минут. Потом ты закроешь свое расследование и прилетишь ко мне.

– Но это не так, мама! Это точно не «дело пяти минут»!

– Что «не так»?! Слушай, что говорит тебе мама!

– Я прислушаюсь, мама. Обязательно.

– Хороший сынок, – похвалила мама. – Давай, раскрывай скорее дело и прилетай ко мне, будем смотреть на океан. Сущий пустяк ведь, чего ты там тянешь? Так, сынок… – голос женщины изменился, становясь томным. – А кто к нам идет? Да это же мой утренний бармен! Какая милость! Я тебе перезвоню, сынок. В обед! Узнаю, что ты там ешь. Пока, милый. Пока!

– Пока, – пробормотал Фокс в уже гаснущий экран.

– Мама у тебя огонь! – одобряюще сказал проходящий мимо подросток.

Детектив посмотрел на узкую спину, неторопливо удаляющуюся от него. Пацан, почувствовав взгляд, помахал рукой, не оборачиваясь.

Арестовать, что ли?

7. Ада

Мы больше не смеялись. Было что проанализировать! Прокрутить видео снова и снова, смотреть по кадрам. Память услужливо подсовывала момент фиаско. Какие же мы глупцы, не смогли оторвать голову слесарю четвертого разряда! Ну зачем нам была нужна эта нога? О чем думали? Так оплошать – надо постараться.

Пристыженные, мы сидели перед великим Гуру кружком, а он вещал, наслаждаясь и упиваясь нашей ничтожностью.

Никто не смел посмотреть старцу в глаза. Конечно, мы понимали, что больше никогда не сможем называться киборгами, потому что мы этого совершенно не достойны.

Наставник был снисходительным, его голос по-отцовски настраивал нас на лучшее. Но мы-то знали истину.

– Оставим грусть. Продолжаем разговор. Наш тайный орден состоит из каст. Теперь, когда ваша жизнь изменится, каждый из вас займет в ней своё место. Каст много – четыре.

Старик внимательно посмотрел на каждого, взвешивая и оценивая, перед тем как сказать самое важное:

– Запомните главное: не мы, а вы сами для себя выберете это место.

Торжественная пауза.

– Вот они! – учитель поднял кулак и оттопырил первый палец.

Мы завороженно замерли, открыв рты. В таком положении главное не отключиться, а то заползет внутрь таракан, потом лови его, пока не замкнет окончательно.

– Вы можете навсегда остаться послушниками ордена. Это серая масса, которая всегда прислуживает более развитым кастам. Вы никто и ничто и нужны ордену только как балласт – нужные запчасти и биоматериал.

– Ух ты! – послышались восхищенные голоса.

Меня кто-то стукнул по плечу. Не заметила, кто, но рот закрыла. Снова толкнули. Кругом стал нарастать гомон. Стыд у киборгов уходил, возвращались любознательность и вечный оптимизм.

– Быть балластом – это круто! Я хочу быть балластом! – раздался первый голос.

– И я! – отозвались на другом конце зала.

Тут же понеслось эхом:

– И я! И я! И я!

– Прислуживать – круто! Я тоже хочу!

– Дальше можете не говорить! Мы будем прислуживать!

Неожиданно взорвалась гневным криком кукла Барби в рваных чулках:

– Да вы и так прислуживали всю жизнь! Только людям! Дальше, Учитель! Умоляю тебя, дальше! Говори! Вещай громко, чтобы я не слышала этих болванов! Веди меня вперед!

– И что? – возражали голоса, сбивая ее порыв. – А теперь био будем. Прислуживать – это у нас в программе. Кто за то, чтобы остаться послушником навсегда?

– Я! – сразу отозвался голос.

– Я! – других био то же лихорадило, и они торопились высказаться.

Наставник поморщился, совсем как человек. Старые морщины у него пошли волнами, бороздя лицо глубокими линиями.

– Вторая каста – это низшие.

Все примолкли.

«Низшие» – я посмаковала слово, катая его во рту. Определенно мне нравилось быть низшей. Было в этом что-то многообещающее.

Барби, словно прочитав мои мысли, смерила меня презрительным взглядом.

– Бионические существа, которые смогут воровать в человеческом обществе, становятся низшими.

Думаю, Наставник, произнося тираду, специально не назвал нас киборгами. Что ж, весьма заслуженно – ногу он нам еще не простил.

Повисла гробовая тишина. Никто не тарахтел вентилятором, не скрипел шарнирами, не щелкал пальцами, вслушиваясь в эхо звука. Все впали в ступор. Мы не верили сказанному! Воровать у людей?! Ничего себе! Да как такое возможно?!

– Что делать? Воровать?!

– Как это – воровать у людей?! – послышались голоса, полные изумления. – Что он говорит? Нельзя воровать у людей! Это же правило любой робототехники! Зачем его нарушать? У нас же руки отсохнут!

– Братья! – взволновано закричал знакомый голос, которому понравилась мысль быть навсегда послушником. – Что ждет нас в случае воровства у человека?

– Смерть!

– Отключение!

– Вечный мрак!

– Потухшие глаза! Ужас.

– А что там после низшего? – громко спросила нетерпеливо Барби, с треском лопая ячейки сетки на своем правом чулке, перекрикивая послушников.

Я прониклась: с такой сидеть рядом одно удовольствие – умнеешь на глазах.

Наставник одобрительно посмотрел на нее и ответил:

– Каста «киборг», – учитель отогнул третий палец.

– Киборг?

– Наконец-то можно стать киборгом! А то – непонятно кто! – выдохнула Барби. Покосилась на меня – киборг это тебе не низшая, это звучит гордо. – И что нужно сделать? – настаивала моя соседка.

– Практически ничего: нужно украсть человека.

Многие вырубились. Щелкали, перезагружаясь и включаясь заново. Смотрели потом с непониманием на нас. Может, что изменилось за их отсутствие? Ничего, естественно. Прошло-то секунд пять.

Все, снова потрясенные, притихли. Конец оперативке. Перегрузили – сгорим.

Слова Наставника так не вязались с правилами и законами, что все листали в интерфейсах электронные паспорта.

И я решилась:

– А дальше? – прошептала мои губы. В душе-то я знала ответ: дальше свет в конце туннеля и бац! – ты альпинист.

Гуру посмотрел прямо на меня и отогнул четвертый палец.

– Кто-то из вас сможет стать высшим.

Он замолчал и закрыл глаза. Все боялись задать вопрос, и он это прекрасно знал. Губы учителя дрогнули в презрительной улыбке.

Моя соседка, возбужденно подрагивая, спросила:

– И что нужно сделать, чтобы стать высшим?

Учитель открыл глаза, запоминая говорящего.

– Убить человека.

Был еще в его кулаке пятый, не раскрытый палец, и я решила предположить:

– Последний – это горный спасатель?

Ну точно же! Следуя логике, кто еще может быть, как не он?

– Нет! С чего ты взяла? Это Мастер, который всем заправляет. Им вы не станете никогда. Он управляет кастами, – учитель разжал ладонь и показал нам пальцы. Потом сжал их в кулак. – Вместе мы сила…

Он показал сухой кулачок каждому, и мы все по достоинству оценили его значимость.

Сила! Единство! Кокон, без сомнения!

Я была просто уверена в этом.

– …Сила, которая сломает хребет человечеству! – закончил фразу Наставник.

Все мы сжали кулаки и стали трясти ими в воздухе, показывая друг другу, какая мы опасная сила.

– Я обязательно стану высшим, – шепнула мне по секрету соседка в рваных колготках.

– А я, – так же доверительно ответила я ей, – горным спасателем!

Она кивнул мне, мало понимая, что я сказала, но оценивая каждое моё слово.

Свобода!

Мы наслаждались новым чувством.

8. Детектив Фокс

Фокс летел, соблюдая воздушные правила.

Одиннадцать километров в час и ни делением больше на спидометре. Необкатанный самокат рвался вперед, гудел новеньким мотором, просясь в бой. Но хозяин был непреклонен. Мимо проносились лихачи, подрезая и не считаясь с помехой справа. Улюлюкали. Резали с пятой полосы, переходя на первую. Отравляли и пытались сделать поездку самокатчика незабываемой.

– Придурки, – незлобно комментировал полицейский их выпады. Гонять на самокатах нельзя! Знали бы они статистику, где почти каждый третий, не справившись с управлением, врезался в стену и размазывался жирным пятном по кирпичам. Тогда бы в незащищённых головах было больше осторожности.

Визор тренькнул, стимулируя подкорку мозга легким разрядом тока.

Фокс вздрогнул. Такие настройки имел только босс. Особенно действенны они были ночью, во время глубокого сна сотрудников. Сам Фокс дважды испытывал такой приход. Ночь на Рождество никогда не забудется! Только вроде заснул – и получил «поздравление», срочный выезд на место преступления. Незабываемое, шикарное утро. Еле отстоял до конца.

Сейчас так же. Руль самоката дрогнул в руках. Фокс пошел на посадку, включая фон.

– Да, босс? – спросил он у самой земли, плавно опускаясь на край тротуара.

Тут же засигналили из проносящейся мимо машины. Стекло со стороны пассажира на переднем сиденье опустилось, и разъярённая женщина прокричала: