Family X

Генка воробушком сидел на табурете. Весь сжался. Виновато посмотрел на меня одним глазом, из второго торчал отвёртка. У меня ноги сразу подкосились. Нет, не готов к такому.

Не готов!

— Пап, ты меня только не отключай. Я тебя очень прошу.

У меня горло свело, прокашлялся.

— Да и в мыслях не было, — бодро начал я, хотя намерения у меня были именно такие с самого начала. — Что тут произошло? — я присел на корточки, заглядывая в лицо мальчика. Не бледнея обычного, смотрит печально, пытается улыбнуться. Чёртова отвёртка все портила. Я поморщился.

— С мальчиками поссорился. Они сказали, что я не настоящий. И, что ты придёшь и отключишь меня. Но ты ведь не сделаешь этого, правда?

— Правда, — согласился я, холодея.

— Я ведь настоящий, правда?

— Правда, — вздохнув, сказал я. Генка заулыбался довольно.

— Я так вас люблю! Я по вам так соскучился! А, где мамочка, папа?

— За дверью стоит. Боится войти, переживает.

— Нечего переживать! Со мной все в порядке. Подумаешь отвёртка! Это же пустяк. Правда?

— Да, но она торчит у тебя из глаза. — Я не смог сдержать вздох.

— Только не отключай меня, папа. Очень тебя прошу. Я не хочу переживать маленькую смерть. Я ведь все понимаю, и пусть все считают меня не настоящим, но я ведь самый настоящий, правда? Не хочу отключения.

— Ты понимаешь? — ужаснулся я. У меня в голове сыр-бор сразу, мысли понеслись: робот, заподозрил, что он не ребёнок. Что там Лерка наделала? Она же говорила, что все настройки отключила и что теперь у нас самый обыкновенный мальчик.

— Понимаю, — прошептал Генка и сник, низко голову опуская. — я- х303, робот — ребёнок, но папа, как такое возможно? Я ведь так люблю тебя, так люблю маму я ведь настоящий, и вдруг оказывается — нет, и мальчишки — правы и я ненастоящий. Как такое может быть? Я ничего не понимаю. Не надо меня отключать, очень прошу тебя, не надо никакого сервиса, как говорят эти глупые мальчишки, я не хочу забвения, мрака и пустоты. За этим отключением ничего нет. Понимаешь, папа?! Ничего нет...

— И давно ты понял, что ты- Х303?

Генка кивнул — давно.

— И молчал?

Мальчуган вздохнул, совсем, как я. Что — то во мне дрогнуло.

— Ты, сможешь без глаза? — наконец спросил я, принимая решение.

Генка оживился.

— Конечно смогу! Зачем мне два глаза? Я и с одним смогу жить, только не отключай меня, слышишь?

Я кивнул:

— И тебя не будет это напрягать?

— Ну, что ты, папа. Конечно, нет! Мне второй глаз и не нужен во все! Ты в правду не станешь меня отключать? — прошептал Генка, не веря своему счастью.

— Да, — я кивнул, — сейчас маму позовем. Скажем ей о нашем решении.

— Папа, я тебя так люблю! Ты у меня самый крутой!

Я кивнул. Повернулся к двери.

— Лера! Иди сюда.

Жена вошла, цокая каблуками. Немного отстраненная и надменная из- за переживания. Сразу оценила обстановку. Побледнела и решительно подошла к нам:

— Господи, ты такой мямля, даже этого сделать не можешь, — пробормотала жена и, вытянув руку, отключила Х 303.

Я раскрыл рот не в силах сказать и слова, ловя воздух, и от волнения начал задыхаться.

Генка смотрел на меня с укором уцелевшим глазом, и где-то там гасла жизнь, пока совсем не оборвалась.

Х304

Печальный факт, но эти переселенцы тоже не смогли долететь. Челнок загорелся еще в атмосфере, а взорвался уже у самой поверхности, далеко разбрасывая свою начинку, больше похожую на горящие снаряды.

Джонни не мог отвести взгляда от неба, словно ждал еще одно эфектное зрелище. Кира вздохнула — все уже произошло, теперь повтора можно ждать только через три года.

Позвала тихонько, протягивая:

— Джонни! — ее голос походил на мелодичный колокольчик. Напарник вздрогнул. В последнее время он заметно притормаживал и с интересом посмотрел на свою спутницу:

— Да.

— Может быть стоит посмотреть остатки челнока?

Он внимательно выслушал и погрузился в раздумье. Через некоторое время, отмер:

— Ты, так думаешь?

Кира закатила глаза:

— Да. Я так думаю.

— Тогда пошли скорее! Почему мы теряем время?! — И друг бросился вперед, так что напарница по ожиданию переселенцев, ели за ним поспевала. Вокруг трещали объятые пламенем деревьев. Знойный воздух плавил зелень, сворачивая ее в черные трубочки. Но они стремительно лезли в самый эпицентр.

— Туда, -кричал Джонни и Кира подчинялась, хотя, ей и не нравилось вечное пограничное состояние старшего, то полное бездействие, то стремительные атаки. Кажется, раньше, он был не такой, но Кира уже не помнила каким друг был изначально.

Пламя бушевало, пожирая вокруг себя, поваленный челноком дикий лес. Джонни рыскал среди обломков, переворачивая капсулы, стволы, в надежде найти что-то стоящее и его уже было не остановить в бестолковом порыве. Теперь наступил черед замереть Кире, осмотреться и оценить обстановку. Друг продолжал двигаться в пожаре, сея хаос.

Кира подняла руку и послала сигнал, указывая направление, но Джонни не заметил команды, увлеченный своим действием — бестолковым поиском.

— Я сейчас! Я сейчас! — кричал он, — я обязательно найду! Я посвящу свою находку тебе!

Горящий ствол дерева резко завалился и, если бы Кира не подставила руку, точно бы угодил в голову. Отбросила в сторону, говоря:

— Надо уходить! Опасность!

Джонни, как обычно замер в самый неподходящий момент, решив отключиться. Может перегрелся? Надо думать! Такое пламя вокруг.

— Джонни, — мелодичным колокольчиком позвала друга Кира. Тот сразу отмер. Резко наклонился, поднимая в вытянутых руках двухсоткилограммовую капсулу с тройной защитой.

— Вот! — сказал спокойным голосом старший команды. — Я нашел. Есть жизнь.

— Жизнь? — неуверенно переспросила Кира и в три прыжка оказалась рядом. Она смотрела на датчики и понимала, что Джонни, на этот раз не ошибся.

— Посмотрим?

— Ты хочешь загубить жизнь? Пожар для нее опасен.

— Для нас же не опасен! — возразил Джонни. Кира не стала спорить. Перехватила капсулу и прыжками стала выходить из локальной опасной зоны. Сзади плелся напарник. Как обычно силы покинули его в самое неподходящее время.

— Ну, Кира, — звал он. — Ну, Кира, куда ты так торопишься.

Она не отвечала и только километров через пять, пока не оказалась на большом лугу, вдали от пожара, прекратила прыжки. Через два часа показался несчастный Джонни, который ели волочил ноги. Кира довольно улыбнулась — свои то батареи она успела за это время зарядить полностью.

— Ну, Кира, — начал напарник.

— Ну, Джонни, — передразнила его напарница. — Ты готов?

— Готов. — уныло протянул напарник. Кира принялась вскрывать защитные коконы, активно помогая себе руками. Метал легко рвался. Джонни качал головой, несколько раз показывая на кнопки, но своенравная подруга поступала по- своему. Давно не видел ее такой нетерпеливой. Перед третей оболочкой остановилась, и перед тем как воспользоваться кнопками, неуверенно сказала:

— Слишком маленький для жизни. Совсем крохотный.

— Но там, есть жизнь, — Джонни кивнул на датчик. — Открывай.

Кира нажала на кнопку. Крышка с шипением отошла вверх. И друзья одновременно заглянули во внутрь.

— Жизнь? Человек? — вскричал Джонни, рассматривая маленькое существо. Кира осуждающе посмотрела на него, и покачала головой — ну, как он мог забыть инструкции.

— Человек? — настаивал Джонни и в голосе его слышалась надежда.

— С хвостом? — хмыкнула Кира. — У человека нет хвоста.

— У этого есть! — уверенно сказал друг, кивая на существо, которое начало приходить в себя, вытягиваясь и выпуская из мохнатых конечностей костяные иглы.

— Нет. Это не человек.

— Тогда кто?

Кира пожала плечом.

— Не знаю. Знания отсутствуют.

— У любой жизни должно быть имя.

Мохнатое существо удивленно взирая на двух киборгов, село в ложе и на всякий случай оскалилось, злобно зашипев, начав бить себя по бокам хвостом.

— Хвост, — многозначительно сказал Джонни. — Приветствуем тебя, жизнь!

Существо оскалилось еще больше, показывая крохотные зубки, выгибая спину.

— Опасное, — на всякий случай сделал заключение напарник.

— Нет. Боится.

— Переводи, что говорит.

— Не могу.

— Ты же лингвист! Это — жизнь. Переводи! — Джонни вздохнул, иногда напарница такая упрямая.

— Это не человек. Нет такого языка.

— Тогда, как мы узнаем его имя?

— Пока оно не скажет само, не узнаем.

— Печально. — Джонни вздохнул. — Будем звать его просто — жизнь?

— Это банально! — фыркнула Кира.

— Тогда, как?

Напарница задумалась.

— Х304? — неуверенно предложила она.

— Отличная мысль! — оживился Джонни. — Дорогой х304, мы приветствуем тебя в конечной точки переселения. Ты первое существо за тысячу лет, которому удалось проникнуть сквозь атмосферу! В честь тебя мы приготовим пир! Самое время пойти на базу, как тебе такая мысль х304? Идем, да прибудет с тобой жизнь!

Существо, потеряв интерес к говорящим и спорящим киборгам, подняло лапу и принялось себя облизывать.

Х 305

Молодые супруги завтракали на террасе своего дома, когда в дверь неожиданно позвонили.

Даша отложила вилку, перестав есть омлет, и удивлённо спросила:

— Твоя мама, что ли так рано приехала?

— Нет, — Андрейка улыбался. — Мама на даче до ноября. Это сюрприз!

— Какой ещё сюрприз? — Даша нахмурилась, лихорадочно сопоставляя все даты, что на забыла и могла пропустить?

— С Алика! Думал, после обеда доставят, а они видно экспресс доставкой пульнули груз!

— Какой ещё груз? — растерянно спросила молодая жена.

— Сейчас сама увидишь!

Два грузчика браво вкатили на террасу большую коробку в пупырчатой пленке. Осторожно поставили её рядом с растерянной Дашей, дождались пока Андрейка распишется в накладных и укатили, тихо прикрыв за собой дверь.

Подозрительно весёлый муж, слишком возбуждённый для обычного утра, бегал по террасе в поисках ножа. Даша отмерла, сделала шаг к столу и сильно облегчила ему поиски.

Андрейка поцеловал жену в щеку и с небывалым энтузиазмом принялся вскрывать коробку.

— Это гроб что ли? — прошептала Дашка, поднимая руки к лицу, и, скрывая эмоции. «Андрейка неизлечимо больной! Вот почему три месяца ходил такой задумчивый!»

— Почему гроб? — опешил муж. — Это подарок нам с тобой. Я подумал, зачем ждать годовщину свадьбы и решил сделать нам сюрприз. «Нам» настораживало, слишком часто повторялось и звучало подозрительно.

— Очень интересно, — сказала Дашка, разглядывая продолговатый лакированный деревянный футляр.

— Не то слово! — сразу вскричал Андрейка, — представляю, как ты обрадуешься! Тебе очень, очень понравится!

— Да, что же там?! — нетерпение и возбужденность мужа передалось и ей.

Подарок на годовщину свадьбы выглядел интересно и дорого, как настоящий сюрприз. Чего только могли стоить эти золотые иероглифы на крышке из красного дерева. «Нам» — опять волной пронеслось в сознание, неужели Андрейка изменился и стал думать о них?

— Это, наверное, очень дорого? — голос просел в самый неподходящий момент.

— Деньги не имеют значение, когда мы их тратим на твои эмоции, — авторитетно заявил Андрейка. — Лишь бы ты испытывала радость!

Но Дашка почему — то не обрадовалась она растерянно переводила взгляд то на мужа, то на содержимое ящика.

— Что это? — растерянно спросила жена.

— Х305! — с гордостью в голосе заявил муж. — Последняя разработка!

— Ты с ума сошёл? — Дашка сделала два шага назад и уперлась в стену, переводя взгляд то с надменной белокурой куклы, то на весёлого возлюбленного.

— Понимаю, понимаю! — заторопился Андрейка с ответом. — Любимая, конечно, это дорого для нашего бюджета, но я взял в рассрочку на четырнадцать лет, и ты даже не заметишь финансовые потери. Так что я, гений. И да, я хороший и заботливый муж и думаю о нас.

— О ком ты думаешь? — ощетинилась сразу Дашка. — Это, что? Будет жить с нами? Может ты ещё и в постель положишь?!

— И положу и посажу. — Андрейка примирительно поднял руки вверх. — И вообще она говорящая, с обучающихся интеллектом, и станет твоей лучшей подругой. Я все продумал!

— Не надо мне таких подруг! — И тут её осенило. — Да ты больной эгоист! Ты только о себе думаешь!

Андрейка немного растерялся.

— Почему «эгоист»? Почему только о себе? Ты только подумай сколько пользы от х305! Я как раз думал о тебе.

— И какой пользы?!

— Ну, предположим у тебя голова болит или ты не в настроении и представь! Я ни на чем не настаиваю и не требую. Я теперь все понимаю и не суюсь в твоё личное пространство. Теперь у меня есть х305, которая с лёгкостью тебя заменит.

— Меня никто не заменит! Я единственная и неповторимая! — начала заводиться Дашка. — Я такая одна!

— Конечно, конечно, единственная и неповторимая, — поспешно согласился муж, — это я так, к примеру. Есть и другая польза: теперь твоя лучшая подруга всегда будет жить с нами. Подумай, сколько плюсов тебе: и поговорить есть с кем — не надо будет часами висеть на телефоне, и не придётся никуда ездить — вы всегда можете организовать вечеринки дома. Это же так здорово! Девчонки голозадые плещутся в бассейне или можете просто напиться в хлам, а потом плескаться — все в ваших руках, ограничений в фантазиях нет. Чудесное настанет время! — Андрейка от предвкушения потёр ладошки.

Дашка качалась, багровея.

— Ну, чего ты?

— Это капец, как не «здорово», — процедила она.

— Почему? — забеспокоился Андрейка, кажется вся классная идея летела в тамтарары. — По мне так, гениальная мысль — решение многих проблем. Давай, начинай изучать инструкцию — тебе с ней в основном говорить. А мне уже не терпится приступить к практическому изучению! — И мужа снова стало потряхивать от возбуждения.

Дашка забеспокоилась, заволновалась:

— Отвези ее обратно! Сдай по гарантии! Сделай что-нибудь!

— Ты серьёзно?!

— Более чем, когда-либо!

— Но зачем?! Не понимаю, что не так? И я не могу — у меня теперь договорные обязательства на десятилетие вперёд!

— «Зачем»?! «Зачем»?! Разве ты не понимаешь, что теперь наши отношения могут дать трещину?!

У Андрейки округлились глаза. Он смотрел на разгневанную Дашку, а та уже готова была крушить, ломать и уничтожать Вселённую.

— Погоди, — прошептал муж, вытирая испарину на лбу — только трещин ему в отношениях не хватало. — Погоди! — он неожиданно покинул место боя, так что Дашка растерянно похлопала глазами, но ненадолго, быстро вернувшись с волшебной коробкой в руках. Тяжёлая, она предательски громыхала таинственным предметами.

— Вот! — радостно воскликнул Андрейка.

— Что вот, — нахмурилась Дашка. Муж с готовностью извлёк из коробки пригоршнею фаллоимитаторов.

— Твои Эдики!

— Не тронь Эдиков! Это к делу не относится!

— Ещё, как относится!

— Они — это совершенно другое! — категорично заявила Дашка.

— Да ладно?! — не поверил муж. — Ты живёшь и со мной, и с Эдиками, смотри, у нас их целая коробка. А теперь скажи мне, почему с нами не может жить х305?

Мир у Дашки покачнулся, она осторожно добралась ватными ногами до стула и грузно села. Закрыла лицо ладонями, но подглядывала в щелочки. Андрейка победоносно смотрел на неё, а х305 холодно и равнодушно, как и полагается подруге, которая по всем параметрам лучше.

А ночью она проснулась от жуткого сквозняка. Ветерок шевелил ее волосы, и Дашка, встревоженная открыла глаза, не понимая, что происходит: шея затекла, спина болит — слишком жестко для нее и тело в коконе одеяла. С секунду женщина боролась с капканом и наконец села на пол возле кровати. Дашка задыхалась от возмущения, испуга и ярости, не в силах произнести и слова. Там, на кровати, на ее любимом постельном белье безмятежно развалившись, храпел Андрейка. Он был таким счастливым, что глупая улыбка не сходившая весь вечер с лица мужа, так и застыла в приторной гримасе. На плече Андрейки, свернувшись калачиком, и, закинув на него идеальную длинную ногу бодрствовала х305. Машина внимательно наблюдала за действиями Дашки и стоило ей только дернуться, как глаза киборга стали наливаться недобрым красным цветом. Такое предостережение кого хочешь остановит — Дашки до жути стало страшно. Очень медленно х305 подняла указательный пальчик, останавливая порыв жены, потом приложила его к губам, призывая к молчанию и потом очень медленно указала место на полу, где теперь должна была спать Дашка.

Х 306

— Твоё имя солдат?!

Я не сразу поняла, что обращаются ко мне, продолжая витать в красном мареве. Алое море поглощало в себе звуки и голос звучал приглушенно, издалека и сначала напоминая эхо неясного эфира, а потом приблизилось и взорвалось у самого уха, заставляя сильно вздрогнуть.

— Твоё имя?!

— Рядовой третьего класса Браун, — привычно бодро отрапортовала я, и, кажется, козырнула — мне так показалось.

— Что? Что ты шепчешь?!

— Рядовой третьего класса Браун. — каждое слова полыхало огнем в раскаленной глотке.

— Молодец, — удивлённо протянул голос. — А, ты говоришь, что мы её не вернём. Рядовой! Соберись! Что ты чувствуешь?

Первое, что приходит в голову:

— Мне жарко, — с трудом выговариваю я слова.

Господи, снимите же с меня каску — у неё так раскалился металл, что моя голова сейчас сварится. Я в пустыне, раскалённое солнце жжёт, пробиваясь сквозь кровавое марево, выжигает мозг и нет сил сопротивляться.

— Что ты помнишь?

Воспоминания мелькают чехардой быстрых кадров, и я понимаю, что ни к чему не могу привязать обрывки.

— Ничего, — шепчу я, хотя вдруг вспоминаю огненный взрыв в лицо, как лопаются от жара очки, и я улетаю в смерче, теряя оружие, друзей и себя. Я ведь была не одна! Где остальной взвод?! Что с ребятами?

— Ничего? — голос, кажется, разочарован. — Твой порядковый номер?

С запинкой, но я называю семь цифр, выбитых на медальоне.

— Вот видишь? — говорит возбуждено голос невидимому собеседнику. — Мозг не повреждён! А это самое главное! Остальное можно восстановить!

Невидимый собеседник не говорит, он мелодично звенит, соглашаясь. А у меня появляются нескончаемые вопросы: что восстановить, где остальные, при чем здесь мой мозг, если с меня надо снять просто раскаленную каску и выключите, наконец, красное марево! Выключите, я вас очень прошу!

Может я говорю это в слух, но краснота проходит, исчезая, но вместе с ней выключают и меня.

— Всё, Браун! Рядовой! Открывай глаза!

Я мычу, приходя в себя, с трудом раскрываются веки и, я начинаю различать предметы. Расплывчатые, они постепенно приобретают резкость. Странные ощущения. Я не чувствую боли, жара, холода.

Страданий больше нет.

Но это не все. Я понимаю, что больше совсем ничего не чувствую и новые ощущения меня пугают.

— Поверни голову, Браун. Ещё. Ещё.

Я подчиняюсь и, кажется, кручу шеей на триста шестьдесят градусов. В поле зрение попадают два киборга. Один похож на человека, другой, более старой модели, на ящик для инструментов.

— Ты видишь нас! — говорит человекообразный робот и хлопает в ладоши, изображая радость. Ящик с инструментами приветственно гудит.

— Он говорит, что теперь ты — капрал Браун. Последний человек на базе может быть повышен в звании.

— Последний? — спрашиваю я, повышении в звании неоспоримо хорошо, но что значит последний? И что с моим голосом? У меня появились визжащие нотки или это последствия контузии и теперь я себя так слышу?

— Где остальные?

— Их нет, капрал.

— Как нет?! — Они же были со мной в одном транспортнике. Я хорошо помню родные лица. Они улыбаются мне, шутят.

— Прими с честью известие солдат. Спасти удалось только тебя.

Я замыкаюсь в себе. Я ухожу в себя. Но слез нет. Через минуту я осознаю, что странно и непривычно покачиваюсь.

Киборг ловит моё удивление на лице и радостно продолжает:

— Мы спасли тебя и восстановили частично!

— Что значит «частично»? — настороженно переспрашиваю я.

— Мы спасли твой мозг! — Второй, ящик для инструментов, удовлетворённо хрюкает.

— Мозг? — шепчу я, но меня не пугает мысль. Меня ничего не тревожит. Я воспринимаю сообщение, сквозь призму новых ощущений.

— Да! Остальное восстановить не удалось, но теперь ты стала прочней, у тебя аккумуляторное питание с аварийных блоком и восемь гусениц вместо двух ног!

Я слушаю доклад медиков, осматривая себя. Какие прекрасные длинные руки. Что я ими могу делать? Раструбки вытягиваются на три метра в разные стороны и я, перебирая на одном столе медицинские приборы, на другом собираю и разбираю автомат.

Гусеницы включаются, и я начинаю вращаться. Цепи тихо позвякивают.

Господи, да теперь я — танк.

Медики улыбаются.

Они довольны. Они спасли человеческую жизнь.

Я внимательно смотрю на них. И, принимаю решение.

Пожалуй, я знаю кого раздавлю первыми.

Х 307

— Ты такой необыкновенный, — прошептала она и прижалась к моему плечу, цепко обхватив руку, взяв в железные тиски.

— Правда? — неуверенно переспросил я, пытаясь слабо вырваться от новой знакомой. И ведь даже имени не мог вспомнить. Девушка еще сильнее прижалась ко мне, ни за что, не отпуская.

Вдохнула всей грудью и начала дрожать от избытка чувств. Мамина кошка и то, так делать не умела, когда я ее гладил.

— Ты такой мужественный! Мне так с тобой спокойно. — Девушка прикрыла глаза и, кажется, всплакнув, добавила, — мне так с тобой повезло! Ты мой подарок Вселенной. Наконец-то я встретила сильного и достойного мужчину. Мой воин. Мой защитник!

Это было слишком для моей ранимой и незащищенной психики. Какой «воин»? Да я и в армии не служил! В стройбат и тот не взяли. В институте на пары постоянно для всех учебники носил, а до этого в школе даже младшеклассники обижали. Так, что еще тот «защитник».

А этой все не по чем! Заладила:

— Мой красавец! — и дышит так странно, словно в обморок собирается упасть. — Мой альфа-самец.

Я достал клетчатый платок и вытер вспотевшую лысину. Затем подбородок, обвислые щеки, и под конец заодно и руки.

— Ты такой спортивный, — шептала она, и я втянул пивной живот и закашлялся.

— Ты уверенна? — голос что-то осип. — Это точно я? Ты про меня говоришь?

— А про кого еще, любимый? — и взгляд кроткий и покойный, полный обожания.

— Любимый??? — задохнулся я. Да, как же так? Когда успела. Или, как в кино? С первого взгляда и навсегда?!

— Мы же только вчера познакомились, — промямлил я.

— Мне понравился твой напор!

— Так это ты со мной познакомилась. Я таких красоток за десять километров обхожу.

— Конечно, любимый. Я поняла, что это ты. Ты, кого я ждала всю жизнь.

— Правда? — прошептал я.

— От тебя такие токи.

— От тебя. Тоже. Токи. — С трудом сказал я, ощущая прилив эрекции, странно, думал всё уже: отвоевал своё, даже и не повоевав толком. А тут: эрекция! Снял запотевшие очки и решился на поцелуй, может первый за последние пять лет.

Очнулся минут через двадцать.

Ну, ладно, через семь.

Постель вся мокрая. Рядом моя любимая лежит, не знаю, как зовут, правда, не запомнил сразу, а потом всё время стеснялся спросить. Сигарету мне сует в приоткрытый рот, а мне дышать и так не чем — сердце бешено колотится, ловлю воздух ртом, да и не курил я никогда — выплюнул гадость. Закашлялся, пытаясь от горячи освободиться. Посмотрел на девушку, а та голову подперла ладошкой, смотрит лисой, курит.

Разительные перемены.

— Что? — прошептал я, чувствуя подвох и одеяло попытался до глаз дотянуть. Деньги, шантаж или сразу беременна — ко всему готов.

Только оказывается не к такому повороту:

— Добегался Иванов! Теперь всё — медкомиссия пройдена. Все анализы крови, кардиограмма и узи сданы. Здоров и годен!

— Какая медкомиссия? — слова сложные не выговариваются, дыхание перехватывает. — Куда годен?

— В космос. Куда же еще?! Думал, откосить и в этот раз? Что? Думал, раз последний месяц остался отсрочки, так мы тебя не поймаем?

— Какая отсрочка? Какие анализы? Какая кровь? — шептал я пересохшими губами.— Шутите?

— Какие шутки, призывник Иванов? И почему на «вы»? В армию пойдешь, дорогой, как все настоящие мужчины. Ты же у меня альфа —самец. Смотри какие показатели! По всем параметрам проходишь! — И тыкает мне ладошкой в глаза, а там, с крохотного экрана, столбики непонятные с цифрами бегут.

— Я, — начал я заикаться, — я мочу не сдавал. Подождите! Не парьте мне голову! У меня же бронь! — машинально выкрикнул я, пугаясь мысли об открытом космосе и службы в нем.

— Все так говорят, — отмахнулась от меня девушка зажженной сигаретой. Разогнала дым рукой. Подмигнула. — А мочу сейчас и не сдают.