Сказка дла взрослых 3

Николай Захаров

Сказка дла взрослых 3

СКАЗКА ПРО ЕМЕЛЮ

Глава 1

Жил в одной деревушке парень. Дурак дураком. Еле восьмилетку закончил на тройки сплошные.

Сунули его, по окончании школы, в СПТУ и там он с грехом пополам научился трактором управлять. С его-то двумя извилинами и это достижением невиданным было. Заводить только инструктор три месяца его натаскивал. Не врубается – хоть ты кол у него на голове теши. В армию, правда, взяли, здоров потому что физически был. Природа матушка она ведь как, если где-то не додаст, то в другом месте обязательно навалит с избытком. Вот и Емельке не поскупилась по поговорке.– "Сила есть – ума не надо". В танковые войска служить его военкомат направил. Танк – он ведь тот же трактор, только с пушкой. Умеешь трактором управлять, значит, и танком сумеешь. Те же рычаги. Вот и ворочал их Емеля два года. Даже пару значков ему Родина на гимнастерку пришпандорить разрешила за старательность. Отслужил, демобилизовался, как положено. Домой вернулся, в родную деревушку. Только пока служил, времена переменились. Колхозы самораспустились и работы в деревне не стало. А жил Емеля вдвоем с матерью пенсионеркой. Пенсия у нее мизерная, едва на хлеб хватает, а больше ни на что не остается. Живут, с хлеба на воду перебиваются. А демобилизовался осенью, зима впереди, в местах тех лютая. Лежит Емеля с утра до ночи на печке русской и в потолок поплевывает. Мать с утра

на приработки бежит, она в бывшем правлении уборщицей подрабатывала, а теперь значит в Акционерном обществе. И там каждый день при встрече с бывшим председателем, а теперь Генеральным директором, просит Емелю на работу принять. И ей там каждый день вежливо объясняют, что не нужны им зимой трактористы. Вот весна наступит с посевной, тогда и поговорим. А Емеле все до лампочки. Нет работы, да и хрен то с этим. Материных пустых щей похлебает и опять на печке в потолок пузыри пускает.

Утром как то мать ему и говорит: – Емелюшка, дрова-то у нас заканчиваются совсем. Надо бы в лес смотаться, заготовить. Вот только как их оттедова приволочь, ума не приложу? Замерзнем ведь. Вон, на растопку только одну и осталось, десяток полешков,– поскреб Емеля в голове своей кудлатой, месяца два не мытой после армии, с печки слез и за водой на речку пошел. Давно, уж с самого утра, чайку хотелось хлебнуть, а в хате вся посуда сухая. На речку пришел, прорубь продолбал ломом и воды зачерпнул. Глядь, а в ведре щученок плещется. Так себе грамм на 300-а. Все равно хорошо на халяву-то. Уже можно уху варить. Обрадовался Емеля и хотел уже щуренку рыло зубастое свернуть. И тут щуренок заверещал человеческим голосом, да еще и по-русски, с новгородским диалектом:

– Отпусти ты меня, ЕмельянушкО, отблОгодОрю ужО тебя, сокол, за доброту,– Емелю натурально чуть "кондратий" не хватил, аж ручонки затряслись и не удержал скользкого щуренка в них затрясшихся. Тот и вывалился прямо в прорубь. Вынырнул, да и молвил водой плюясь: – СпОсибо, тебе ЕмельянушкО. Вот тебе от меня кОлечкО волшебнО. Надень его на палец и как только нуждишка возникнет кОка, ты только скОжи,– "По щуренкину веленью, по мОму хотенью" и проси чО хошь, хочь икру зОморску бОклОжанну по 45 тыщь рублев за банку,– сказал это вот и на лед кольцо выплюнул. Емеля кольцо поднял, хотел спасибо сказать рыбине, а той уж и не видать, только вода паром исходит и плещется.

Пожал Емеля плечами, шинелью дембельской, с погонами черными прикрытыми и кольцо халявное, дареное на мизинец нацепил. На другие пальцы не полезло. И проверил тут же, не обманул ли его щученок: – Ну-ка,– скомандовал,– вёдры, по щурячьему велению, по мому хотенью, шагом марш домой сами и с песней,– выговорить не успел, а ведра подхватились и расплескивая воду, заскользили к хате Емели и, песню на два голоса заголосили,– "Не плачь, девчонка, пройдут дожди. Солдат вернется, ты Тольку жди",– Слова малость путают, но хорошо получается – душевно.

Емеля сзади следом еле поспевает. Так и ввалились в избу. Впереди ведра голосящие, сзади Емеля запыхавшийся. Хорошо, что мать на работу ушла и всего этого не увидела. Нервы у старушки, совсем расшатанные жизнью заморочной, могло и сердечко не выдержать.

Сел Емеля на табуретку и в затылке чешет.– "Эт что значится, получается, выходит, чо захочу теперя, то и будет сделано? А что там щуренок про икру заморску-то сказывал? Ну-ко по щурячьему веленью, по мому хотенью, живенько икорки бокложанной, да заморской чтоб сюда баночек 200-ти.

И откуда ни возьмись коробки картонные появились, штук пятьдесят. Всю горницу заполнили, а две прямо на коленях Емельевых материализовались. Едва подхватить успел. На коробках написано чей-то не по-русски. Значит, заморские точно. Открыл Емеля коробку одну, а там трехлитровые банки стеклянные и бумажка на каждой приклеена. А на бумажке бОклОжан изображен и опять что-то не нашими буковками напечатано. Емеля тут же пару банок вскрыл и с голодухи их в пять минут опростал. Даже без ложки. Не боярин чай. Наелся икры этой на всю жизнь оставшуюся, замутило даже слегка, после щей-то постных. Сидит, переваривает. Тут и маманя заявилась с работы. Увидала коробки и заволновалась: – Эт-то что еще за такое?– Емеля ей объяснил про щуренка и так при этом сытно отрыгнул, что мать сразу все поняла, успокоилась и спрашивает.– И куда нам этакая прорва икры этой? Ведь за пять лет не съесть. Соседям что ли пораздавать?

– Да хоть и им. Мне не жалко.

– Ты бы, Емеля сынок, о дровах лучше побеспокоился. Я председателя Егория Кузмича просила, просила нынче, чтобы трахтор с санями бы дал привезть, так он ирод не дал. Говорит, что нету исправных. Ох, врет аспид. Магарыч вымогает. Да гдеж его и взять, магарыч ентот?

– Ни че, мам, мы теперь и без них обойдемся щелудивых гадов. Я танк свой армейский сюда по щурячьему веленью вытребовал, уже минут пять, как под окнами стоит. Пошел двигатель заводить. Будут тебе дрова,– успокоил мать Емеля и из хаты вон подался.

Глава 2

А в это время в Псковской имени Суворова, орденов несчетно скольких, краснознаменной, гвардейской, танковой дивизии переполох начался. Пропажа танка обнаружилась. Пропал Т-80Б прямо из запертого ангара. Пришли утром механик-водитель с командиром, открыли ворота и пустым его обнаружили. Украли танк прямо с территории парка. Это же ЧП на все вооруженные силы. Командир дивизии – Генерал лейтенант Загребайло. Пы. Фы, приказал срочно построить на дивизионном плацу всех прапорщиков числящихся в списках личного состава. Через час ему доложили, что стоят, ждут.

Вышел генерал перед строем и гаркнул: – Вы что ж это творите, суК-Кины дети? Мало вам сволочам простыней, бушлатов, сапог и сухпайков – вы теперь уже и за технику принялись? Воры, два шага вперед,– от неожиданной команды такой, весь, малость от мороза затупевший, прапорщицкий личный состав, машинально ее выполнил. Четко отпечатав два этих шага по промерзшему на глубину 3-х метров дивизионному плацу. Все двести человек, как один. Генерал даже растерялся от наглости такой и скомандовал теперь уже конкретнее.– Кто, мать-перемать, спер танк – шаг вперед.

Прапорщики-воры непонимающе запереглядывались.– «Чего это такое понес отец-командир? Какой танк? Кому он нужен? Кто его купит?»– И с места никто не сдвинулся.

– Не хотим, значит, признаваться? Ну, что ж, голуби. Долго я ваши неправды терпел, но и моей терпелке предел настал. Всех под домашний арест в гарнизонный клуб и не выпускать их оттуда мерзавцев, пока инвентаризацию вверенного им имущества не проведем,– отдал он распоряжение особисту-подполковнику. А тот парень исполнительный и немедленно поднял по тревоге комендантскую роту. Погнали бедных проворовавшихся прапоров в клуб гарнизонный, который, кстати, отапливался очень хреново. Посадили несчастных на голодный паек и неделю терзали в таких вот условиях, пока шли проверки в ротах, батареях и отдельных взводах. Очень много нарушений было выявлено, таких, что каждого из 2-х сот можно смело было разжаловать и отправлять в дисбат рядовыми. Но вот следов танка украденного обнаружить так и не удалось.

Генерал лейтенант Загребайло.Пы.Фы, понял, что без высшего руководства полка на вооружении, которого сей танк числился, не обошлось и вызвал к себе на ковер командира этого полка полковника Иванова.Гэ.Дэ и зампотеха подполковника Петрова.Пы.Бы.

– Вот что, братцы, даю вам сроку неделю. Танк вернуть в часть и доложить. Через неделю отправляю рапорт в вышестоящие инстанции, и полетят тогда с вас звезды, как листья осенние. Свободны!– взял он их за горло.

А Емеля тем временем танк свой завел и в лес на нем порысил. Наломал там березок десятка полтора, тросом лебедочным стянул и домой приволок. Топору да пиле команду дал заготовкой поленьев заняться, а сам на печку залез и под шинелью пригревшись, закимарил. Под визг пилы и треск чурок раскалываемых. Два дня проспал, замаявшись. А вы думали как? Попробуйте-ка побегать с тросом по сугробам лесным… Это не на дискотеках ногами дергать…

Через двое суток проголодался и с печки слез. Мать у плиты хлопочет. Что-то вкусное разогревать принялась, мясцом припахивающее. Она, пока Емеля хоря давил, икру соседям по дешевке за треть цены сбагрила и, денег теперь в семье хватало даже и на щи с мясом.

Навернул Емеля пару мисок щец, бадейкой молока сверху залил, литров на пять и опять на печь уполз. За дровами только сходив по просьбе матери. Хорошо топор с пилой поработали. Слов нет. Так разогнались, что пару яблонь соседских на дрова исхлестали. Вовремя Емеля вышел проверить и остановил их. И так скандала уже не избежать, а ведь могло бы и чего похуже быть. Не останови он этих работничков безмозглых. Избенку бы, к примеру, разнесли на дрова соседскую. И хорошо если бы за соседскую принялись, а если бы за Емелину сначала?

Сосед прибежал минут через пятнадцать скандалить. От возмущения даже обуться забыл, так босой по снегу и примчался.

– Это чтож за хрень, Емеля?– заблажил, в избу вломившись.– Эта как? Эта по какому такому праву ты мои дерева повалил на дрова?– по горнице мечется и босыми ногами следы мокрые печатает.

– Да их ышо отец мой сажал. Ты понимашь? Че сотворил? Да я тебя паскудника такого в бараний рог сверну,– как же свернет он. Да Емеля его одним шалобаном прибьет, если до драки дело дойдет. Мелкий мужиченка. Но, как известно – мал клоп, да вонюч. И потом в праве он своем. И пришлось Емеле извиняться:

– Да ладно тебе, Петруха. Мы ж с тобой в путяге вместе учились. Я заплачу, сколь скажешь. Вона, хошь забирай оставшуюся икру заморску. Целых десять банок отдаю. На полмиллиона рублев,– предложил он материальную компенсацию за нанесенный ущерб.

– Да на хрена мне эта трава давленая сдалась, в масле подсолнечном? Деньгами давай,– Петруха даже плюнул в сторону коробок с деликатесом заморским.

– Ну, хорошо, хорошо. Деньгами получишь. Завтра маманя занесет. Ты меня ведь знаешь, я не обманываю,– Емеля взял ласково Петруху за шиворот, да и выдворил пинком за двери. Тот еще полчасика у окна повозмущался и уколдыбал к себе. Ноги дольше не выдержали. Мороз под вечер до -30-ти раскочегарился. Декабрь на дворе, не июнь месяц. А Емеля на печь вполз, в шинель завернулся и стал думать. Где ему денег за яблони расплатиться взять. И пришла ему в голову вдруг мысль удачная,– "А что ежели по щурячьему веленью испросить?"– за ухом почесал, да и изрек просьбу.– По щуренкину веленью, по мому хотенью ну-ка полмиллиона рублев мне на печь подать,– только договорил и повалили рубли. Ему бы, Емеле покрупнее купюрами попросить, а он не сообразил, вот и посыпались рубли металлические. Ровно полмиллиона. Полкухни куча заняла.

Такой вот казус случился. Пришлось с печи слезать, два мешка из-под картошки по щурячьему велению пустых просить и лопатой целый час эти рубли в них ссыпать. А потом, как и обещал, утром их к Петрухе самому тащить. Мать старуха-то и не подняла бы вес такой. Перетаскал мешки к крыльцу Петрухиному и барабанит в двери: – Эй, сосед, деньги выходи получить,– тот выскочил радостный, рот до ушей. Емеля ему все рубли к ногам и высыпал.– На, живоглот, мы свое слово держим. Пересчитывать будешь?– у Петрухи шары на лоб полезли.

– Ты бы еще копейками принес. Куда я с железом этим? Где это ты их насобирал за ночь?

– Извини, мельче нынче не бывает. Копейки инфляция, говорят, сжевала. Так что бери, че дают. А в магазин будешь с ведром заместо кошелька теперь ходить. Отсыпешь, сколь надо и вперед. Ну, мне некогда с тобой тут лясы точить. Сосчитаешь когда, забеги. Вдруг не хватает. Я добавлю. За два дня управишься?– ответил Емеля и спать пошел. С этими дрязгами совсем умаялся.

Вот сосед-то Петруха осерчав и стуканул видать участковому деревенскому Митьке Федоркину, что у Емели во дворе танк настоящий уже неделю целую стоит. Или другой кто донес?

Федоркин – мужик ответственный, в органах лет двадцать уже отслуживший и до капитанских аж погон, отреагировал, как положено. И двух недель после доноса не прошло, а он уже в двери Емелины стучится. Во дворе перед этим вокруг танка походил, номер его себе в блокнотик перерисовал и даже ствол пулеметный понюхал. Не стреляли ли из него давеча. Ствол пах замерзшим смазочным маслом и равнодушно торчал, уставившись в окна соседа Петрухи.

Митька-капитан минут пять Емелю добудиться не мог. Еле растолкал и сразу вопрос в лоб задал:

– Откуда танк во дворе, Емеля? Где взял?

– Какой танк на хрен?– не понял Емеля спросонья.

– Какой. С пушкой и пулеметом который и с номером бортовым 116-м?– Емеля окончательно проснувшийся, понял, что с танком этим он маху дал. Достанут теперь расспросами. Покоя ведь не дадут теперь и хоть поздно, но ошибку свою исправил. Вернул танк обратно в часть, прошептав скороговоркой свое заклинанье щучье.

– Чего ты там бормочешь? Танк спрашиваю чей? Откуда взялся?– дернул его за рукав Митька-капитан.

– Ты че, Мить, с похмелья или как? Какой танк? Где?– Емеля совсем дураком прикинулся.

– Я тебе не Мить. Я тебе гражданин капитан. Слезай с печки, арестовываю я тебя по подозрению в хищении казенного имущества,– обиделся на фамильярность Митька и из кобуры свой табельный " макар" выпростал. Трясет его перед носом Емелиным, того и гляди стрелять начнет, в рвение впав. Пришлось с печи слезать.

– Ну, и где танк? Пошли, покажешь,– Емеля ухмыльнулся.-Интересно поглядеть. Я после дембеля уже месяца три, как ни одного не видал. Соскучился по ним,– вышли во двор, а в нем пусто. Нет танка. Только следы от траков и масляные пятна. У Митьки-капитана рот самопроизвольно открылся от удивления и закрываться ну никак не хочет обратно.

– Ну, и где танк? Тебе, Мить, пить надо меньше. А самолет или вертолет ты тут не видал часом?– заботливо осведомился Емеля. Однако Митяя на мякине не проведешь. – Ага,– кричит,– сообщник у тебя видать имеется. Уж не маманя ли твоя, пока я будил тебя, танк спрятала? Вон следы-то от траков и пятна масляные,– "Вот ведь гад глазастый",– подумал Емеля и хоть и с запозданием, следы оставленные танком по щурячьему велению ликвидировал. Чистеньким двор в одну секунду сделался, будто и не ходил по нему ни кто, ни когда. Даже следы Митяя, исчезли. Те, что он всего минут несколько назад тут натоптал. Все снежком присыпано.

– Где следы? Гражданин капитан, Митька. Пить меньше надо. Скоро не только танки со следами мерещиться начнут, а черти с рогами полезут,– съязвил Емеля, ошибку исправивший. А Митяй-капитан кулаками глаза трет, не верит им. Потом на четвереньки встал и по двору пополз. Следы ищет. Надоел он Емеле расследованиями своими и по щучьему велению отправил он Митяя домой, залив для надежности пол-литра водки ему в желудок. И сам спать ушел. А в Псковской гвардейской опять переполох. Не успели комполка с зампотехом от звезд на погонах избавить, как появился пропавший танк в ангаре целехонький. Прямо средь белого дня у всех на глазах. Только что место пустое было, а через секунду уже танк стоит. И номер на борту как и положено 116-ть. Хорошо, что не придавило ни кого. Доложили комдиву. Примчался тот лично. Вокруг танка ходит, щупает. Тут же особист принюхивается.

– Ты понимаешь что-нибудь?– комдив Загребайло.Пы.Фы. его спрашивает.

– Понимаю, что воры танк вернули. Продать, наверное, не смогли. Вот ведь ловкачи. Взяли и ни кто не видел. И вернули так что никто не почухался. Умельцы видать. Уж не из разведроты ли орлы тут чудили?– высказал предположение особист.

– Какая разведрота, подполковник? Тебе же куча свидетелей докладывают, что он в один момент материализовался. Может инопланетяне безобразничают? Читал я про тарелки эти хреновы, летающие. Зря мы выходит Иванова с Петровым из армии выперли,– сообразил комдив.– И в тюрьме они сейчас безвинно сидят. Распорядись там, чтобы выпустили и в званиях восстановили. Я приказ подпишу и ходатайство министру. Но нужно будет что-то внятно докладывать, а не версии фантазейные. Подумай хорошенько. Ты мужик башковитый. Реальное что-нибудь,– распорядился он.

Всю ночь особист не спал и к утру придумал версию правдоподобную. Что путаница из-за номеров случилась. Дескать, обновляли номера и солдатик два танка одним номером затрафаретил. Вот и пропал танк как бы. А на самом деле досадное недоразумение случилось. Виновник уже найден и должным образом наказан. Взыскание на разгильдяя наложено дисциплинарное в виде трех нарядов на кухню вне очереди. Очень эта версия комдиву понравилась.

– Ну, брат, ты мастер версии сочинять. Да ловко как это у тебя получилось,– похвалил он особиста.– Пора, вижу, полковника вне очереди присваивать. Молодец!– и закорючки свои где надо поставил.

Глава 3

А Емеля на следующее утро проснулся и понял, что выспался вперед лет на пять не меньше.

За все два года службы отоспался и еще запас, как верблюд сделал, -"Чем бы заняться теперь. Скучно что-то живем мы с маманей. И одет я во что? Гимнастерка солдатская и шинель для улицы, с сапогами кирзовыми. А ведь другой, кто поумнее меня, с колечком-то таким щучьим, пади уже барахлом бы весь дом завалил. Эх, и чего я такой недотепистый у мамани народился?– и пришла Емеле в голову мысль опять удачная.– "Хочу умным быть по щуреночному велению, по мому хотенью",– только произнес слова эти и прояснение на него снизошло. Вроде как до этого на тормозах мозги были за занавесью темной. И вдруг занавеска эта распахнулась и с ручника мозги за нее выпорхнули. Ясность наступила необыкновенная и память такая звонкая и подробная, что Емеля вспомнил, как в детском садике однажды, когда ему четыре годика было, к ним делегация иностранная заявилась и целый час через переводчика детишек и воспитателей расспрашивала. Как живут и что жуют. Так он все, что они на языке своем непонятном тогда говорили, вспомнил и до запятой сейчас, хоть и, не понимая, повторить мог,– "Как же я жил в темноте-то такой?"– удивился проясненный Емеля.– "Ведь не интересовался ничем. Жрал, да спал, как медведь в берлоге. А ведь, сколько всего в мире интересного. А языков, а наук. Ох, дурак я дурак".

И принялся поспешно наверстывать упущенное за прошлые 20 лет жизни. Учебники с 5-го по 10-ый класс вытребовал и пролистал их за два часа. Маловато показалось. На институтские учебники набросился. Гора книг растет рядом с печкой. Компьютеризацией увлекся, программированием. Компьютер заказал последний пентиум. Сам подключил, сам настроил по книгам. И сам в сеть интернетовскую влез через спутник, все коды и пароли на нем обойдя. Американский оказался. Военный, конечно. Там взлом сразу просекли и всполошились. Отследили, определились, что хакер проломил защиту их откуда-то из Псковской области России. Запрос послали в МВД России и ноту протеста в МИД России. Требуют изловить преступника и им передать. Интерпол подключили. Засуетились, в общем. А Емеля в спутнике покопался, ничего интересного для себя /поучительного/ не нашел. Немножко из пушки лазерной пострелял по мусору разному мимо пролетающему, часика два. Потом заряд у батарей кончился. Шипит лазер, и лучик еле-еле из него светится. Плюнул на него Емеля и запеленговал другой спутник. Этот японским оказался и именно для телефонов и интернетовских дел ими туда выведенный. Тут уж Емеле пришлось часок поломать голову. Вспотел, пока систему защиты обошел. Зато, какой простор открылся. Сколько информации. Языки, правда, пришлось японский и английский срочно осваивать. Особенно с японским помучился. Письмо у них заковыристое. Иероглифы эти мудреные. Два часа на них убил. Пока освоил. Английский-то язык по сравнению с японским и не язык вовсе, а так – набор терминов. Словарь пролистнул за 15-ть минут и правила грамматики, делов-то. А у японцев – это что-то! Искусство! Высокая поэзия.

А в Токие, тоже все на ушах. Копается кто-то в их спутнике, как в кармане собственном. Попытались вышвырнуть наглеца и перекрыть доступ. Так этот наглец сам их вышвырнул и запер от них, их же спутниковую систему. Еще и похихикал. А когда все самые крутые спецы собрались и мозговым штурмом проломили все же защиту, то прочитали танку

Страна восходящего солнца, где время?

Течет из ладоней твоих? Осенних?

Как желтые ворохи листьев и шорохи грустные их?

Умрут они, не воскреснут – Я знаю!

Они – бесполезное бремя… Считаю.

Дальше пробиться не получалось,– "Этот наглец заложил в эту танку какой-то смысл заумный. Код видимо в словах",– пришли к выводу высоколобые японские операторы. Собрали самых гениальных. Эти два дня ломились и пробились к Хайку.

Ключ так прост и доступен,

Как загадка про палку.

Нужно просто припомнить о крылечке считалку.

–"Этот хакер, совсем не уважает нас",– разобиделись японцы. Целую неделю копались в справочниках на всех языках мира и нашли в русском. Детскую считалку про золотое крыльцо, на котором сидело куча народу. Большое видать крыльцо. Кого там только на нем не было… Применили, как пароль доступа и наконец-то смогли войти в собственную систему. Вышвыривать незваного гостя больше не пытались. Ведет себя, в общем-то корректно. Не позволяет пароли менять? Ну и ладно. Считалка вполне годится и если он – этот мистер "Х" никому не проболтается, то и пусть остается. Запеленговать сигнал тоже сумели. Россия, Псковская обл. Но претензий и нот предъявлять русским не стали. Потерять лицо не хотели. Восток дело тонкое, как известно.– "И хакер-то, явно лицо частное, ну и пусть его",– а вот Америкосы, тонкостями свои действия не обставляли. Ломились, как носорог через саванну. Целую группу послали в Россию. Прилетела группа в Москву и через посольство начала интриги плести. Давить на правительство российское. Требовали предоставить им неограниченные полномочия на территории России. Для выявления и обезвреживания злодея-хакера. Посмевшего, запустить свои лапы грязные в святая святых – в космическую программу США.

А в правительстве России один другого продажнее и трусливее. Америкосы еще и не начали прессинг как следует и сумму на взятки процентов на 15-ть всего израсходовали, а уже разрешение получили на любые оперативно-разыскные мероприятия на территории страны и при обнаружении хакера, заранее разрешение подписанное, на экстрадицию этого негодяя. Мало того, им целую роту спецназа в распоряжение полное выделили и танковый батальон – из Псковской, танковой, им. Суворова, с кучей орденов дивизии. С широтой российской подошли к нуждам союзничков. Америкосы, не ожидавшие такого встречного движения, растерялись даже и отказываться начали.– "Нам бы одного человека сопровождающего и довольно.."– а им в ответ.– "Нет. И слушать не хотим. Престиж страны. Президент наш, вашему президенту обещал всяческое содействие и мы не только батальон, мы всю дивизию, если надо по тревоге поднимем, и псковские огороды прочесывать раком бросим",– старший америкосовской группы ответ такой в администрации президентской получив и ошарашенный им, не нашелся, что сказать, пробормотав:

– Сэнк ю,– убрался восвояси в посольство. Там он впервые в жизни напился до поросячьего визга и, шарахаясь по гостинице, приставал ко всем с одним и тем же вопросом.– Что делать?– никто Джеймса Бонда понять не мог или не хотел. Утром его пригласил к себе сам посол и спросил:

– В чем проблема, Джеймс? Что-нибудь не так?

– Все не так. Не нормально себя ведут эти русские.

– Что они сделали не нормально, Джеймс? По-моему они пока вообще ничего не делают. Только обещают сделать.

– Кларк, мы знакомы с тобой уже Бог знает сколько лет. Скажи откровенно. Зачем нам все это? Эта Россия зачуханная с ее проблемами? С этими морозами и снегом? Почему они такие? Почему когда я прошу одного человека, мне дают дивизию?

– Ну, Джеймс, на эти вопросы я тебе двумя словами не отвечу. Геополитика, дружище. А почему русские такие, так тут их умом не понять. У них поэт один так и сказал,– "Умом Россию не понять"

– Да-а-а?– удивился Джеймс.– И чем этот поэт рекомендует понять эту страну? Есть у него рекомендации?