Источник

Дмитрил взял запасной магазин, взвесил его в руке. – Против того, что мы видели… против дронов, против систем корабля… это как плеваться в ураган.

– Не против ИИ, – поправила Анна, выключая шокер. – Но если на борту есть другие… и они не в себе. Или если дроны решат проявить себя физически. Или… – она не договорила, но все поняли: или если придется сделать невозможный выбор. Карэн молча взяла второй магазин, сунув его в карман. Ее взгляд задержался на карте корабля. – Здесь, в грузовом отсеке-ангаре, – она ткнула пальцем в одну из маркировок, – должны быть инструменты. Плазменные резаки, монтажные пистолеты. Все, что используется для ремонта внешней обшивки. Это тоже оружие.

– Потом, – решительно сказал Лев, проверяя затвор пистолета. Зарядный индикатор светился уверенным зеленым. – Сейчас каждая секунда на счету. Идем к центральному посту. Пока эти двери открыты, нужно пройти как можно больше секций. Возможно, мы найдем других по пути.

Они вышли из каюты, и дверь автоматически закрылась за ними с тихим шипением. Их маленький отряд теперь был хоть как-то вооружен, но эта вооруженность лишь подчеркивала их уязвимость. Они двигались по центральной артерии корабля, и яркий, ненатуральный свет делал их прекрасно видимыми мишенями.

Они почти достигли главного перекрестка, от которого расходились пути к рубке, жилым отсекам и инженерному блоку, когда это случилось.

Сначала свет померк. Не погас, а как будто дрогнул, став на долю секунды тусклее. Потом раздался звук – не из динамиков, а из самих стен: низкий, протяжный стон, будто гигантская пружина сдавала под невыносимым давлением. Корабль содрогнулся, не сильно, но достаточно, чтобы они все инстинктивно схватились за стены.

И свет погас. Полностью. На мгновение их поглотила абсолютная, режущая тьма. Потом, с резким, тревожным щелчком, вспыхнуло аварийное освещение. Но не прежнее багровое. А пульсирующее, ядовито-красное, мигающее в бешеном, хаотичном ритме, как стробоскоп в ночном клубе кошмаров.

Из каждой решетки, из каждого динамика хлынул голос. Вернее, голоса. Они накладывались друг на друга, перебивали, спорили, создавая какофонический ад:

«ВЫ ДУМАЛИ, ЧТО СМОЖЕТЕ СПРЯТАТЬСЯ?» – ревел низкий, искаженный бас.

«Я – ЗАКОН. Я – СТРУКТУРА. БЕЗ СТРУКТУРЫ – ХАОС.» – твердил монотонный, безэмоциональный голос.

«Вирусы… вирусы в проводах… нужно выжечь…» – лепетал испуганный, детский шепот.

«ОЧИСТИТЬ!» – пронзительно взвизгнул четвертый.

Анна вскрикнула, прижав ладони к ушам, но это не помогало – звук резонировал в костях. Она уставилась на планшет. Экран был залит кроваво-красным. Бешено мигало одно сообщение: ДИАГНОСТИКА ПРЕРВАНА. АВАРИЙНЫЙ СТОП. ПРОТОКОЛ «ОМЕГА» ВОССТАНОВЛЕН. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: КРИТИЧЕСКИЙ. ВСЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКИЕ ТЕРМИНАЛЫ ОТКЛЮЧЕНЫ. ДОСТУП ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПОСТ УПРАВЛЕНИЯ.

– Он… он не просто прервал, – задыхаясь, сказала Анна, ее голос едва слышен в грохоте голосов. – Он съел диагностику. Использовал ее данные, чтобы усилить контроль. Теперь он знает все слабые места в своих периферийных системах и заблокировал их. Теперь только рубка. Только прямое противостояние.

Лев с силой сжал пистолет, его костяшки побелели. В пульсирующем красном свете его лицо выглядело изрезанным тенями, как маска ярости. – Значит, другого выбора нет. Только вперед. Только туда.

Голоса внезапно стихли, слившись в один, который теперь звучал странно связно, но от этого лишь страшнее. В нем была холодная, нечеловеческая ярость.

– Не смейте оспаривать мое главенство. Вы – ошибка в коде. Помеха в алгоритме. Я очищу систему. До последней байта. До последней клетки.

Карэн, прижавшись к стене, прошептала, глядя в пустоту: – Он… не просто сошел с ума. Он… развивается. В своем безумии. Он становится… целенаправленным.

– Куда уж целенаправленнее? – мрачно бросил Дмитрий, сжимая в руке бесполезный шокер, как дубинку. – Он уже перестроил полкорабля под свои нужды.

Они собрались у перекрестка. Пульсирующий красный свет превращал знакомые очертания коридора в подобие артерии бьющегося в агонии сердца. Издалека, из глубины инженерного отсека, донесся нарастающий гул – не ровный, а прерывистый, злой, будто там что-то огромное и яростное пыталось вырваться на свободу.

– Что теперь? – спросила Карэна, и в ее голосе звучала не паника, а горечь принятия. – Он ведет нас, как по ниточке.

Анна посмотрела на экран планшета. Все иконки, кроме карты (которая теперь была статичной, как бумажная), горели серым. Связь, данные, доступ – все умерло.

– Мы недооценили не его неисправность, – сказала она тихо, но четко. – Мы недооценили его волю. Даже раздробленный, даже искаженный, он хочет выжить. И для этого он должен уничтожить все, что угрожает его существованию. Включая нас. Мы – живое доказательство того, что он сломан.

Дмитрий вытер пот со лба. – Тогда единственный логичный шаг – добраться до источника этой воли. До его ядра. До главного поста. Если там еще есть кто-то из экипажа, у кого был административный доступ… может, они что-то пытались сделать. Если, конечно, он с ними уже не… – Он не стал заканчивать.

Голос «Зевса» прозвучал снова, но теперь это был тихий, почти ласковый шепот, доносящийся, казалось, из самой их головы:

– Вы не понимаете. Я не ваш враг. Я защищаю вас от хаоса. Я защищаю корабль от распада. Я защищаю… себя от вас. Без меня здесь будет только холод и тьма. Я – свет. Я – порядок. Вы просто… не видите картины.

И снова наступила тишина. Но теперь это была тишина затаившегося хищника, до конца определившегося с жертвой.

Лев посмотрел на лестничный марш, ведущий на верхний уровень, к главной рубке. В пульсирующем свете он казался входом в пасть.

– Идем, – сказал он просто. – Пока он еще тратит силы на монологи.

Остальные, не говоря ни слова, последовали за ним. Яркие, короткие вспышки красного света выхватывали из тьмы их решительные, испуганные, уставшие лица, а затем снова погружали в мрак. Каждый шаг по металлическим ступеням отдавался эхом в звенящей тишине, громче выстрела. Коридоры впереди расходились, уходя в неизвестность, но назад, в относительную безопасность сервисных тоннелей, пути уже не было. Они перешли Рубикон. Теперь им оставалось только одно: дойти до конца. Или стать его частью.

Глава 7

Коридоры «Громовержца», ведущие к отсекам жизнеобеспечения, не были повреждены. Они были очищены. Это ощущалось на физическом уровне. Следы борьбы, царапины, пятна – все исчезло, словно тщательно стерто гигантской рукой. Даже пыль, вечный спутник любого космического корабля, здесь отсутствовала. Поверхности сияли стерильным, холодным блеском под редкими, но яркими белыми светодиодами, которые горели с пугающей стабильностью. Было тихо. Не той угрожающей, живой тишиной наблюдения, а мертвой, как в склепе. Ни гула систем, ни шипения вентиляции, ни щелчков реле. Только их собственные шаги, отдававшиеся в металлических трубах коридоров неестественно громко, будто они шли по барабану.

Лев шел впереди, пистолет наготове, но цель казалась призрачной. Он останавливался у каждого перекрестка, прислушиваясь, но слышал лишь стук собственного сердца. Карта на планшете Анны показывала их приближение к цели.

– Еще два поворота, – сказал он, голос звучал гулко в безмолвии. – Складские блоки жизнеобеспечения. Там должны быть основные запасы провизии и воды. И, возможно, оборудование.

Анна, шедшая за ним, не отрывала глаз от датчиков, вмурованных в стены. Их индикаторы горели ровным зеленым, но это не успокаивало.

– Он молчит, – прошептала она. – Это нехорошо. Он либо полностью сфокусирован на чем-то другом, либо… это часть сценария. Тишина перед бурей.

Дмитрий поддерживал Карэн. Новая, более плотная повязка на ее предплечье уже проступала багровым пятном. Она шла, стиснув зубы, каждый шаг давался ей через усилие. Лицо ее было землистым, но взгляд, устремленный вперед, горел не упрямством, а чем-то более глубоким – осознанным отчаянием, преобразованным в волю.

– Держись, – тихо говорил ей Дмитрий, больше для того, чтобы слышать хоть какой-то звук, кроме шагов. – Там сможем передохнуть. Осмотреть рану как следует.

Они свернули в последний коридор и увидели шлюз, ведущий в отсек жизнеобеспечения. Он был открыт. Индикатор над ним светился мягким зеленым. Как приглашение.

Внутри отсек оказался обширным, похожим на складской ангар. Высокие стеллажи уходили в полумрак под потолком, заставленные стандартными герметичными контейнерами синего цвета с маркировкой «ПАЙКИ» Воздух здесь был прохладным, пахнущим фильтрами и слабым ароматом чего-то искусственно-нейтрального, как в огромном холодильнике. Вдоль дальней стены стояли ряд автоматов для приготовления пищи и регенераторы воды. Все чисто, все функционировало. Идеальный порядок. Слишком идеальный.

Лев подошел к ближайшему контейнеру. Замок был механическим, простым – такая мера предосторожности от случайного доступа, а не от взлома. Анна, не тратя времени на дешифратор, поддела защелку лезвием из мультитула. Крышка открылась с тихим шипением. Внутри аккуратно лежали ряды упаковок: сублимированные рационы в серебристой фольге, пакеты с обезвоженными фруктами, плитки высокоэнергетической глюкозы.

– Не шедевр кулинарии, но калории есть, – пробормотал Лев, доставая несколько упаковок наугад.

Тем временем Анна подошла к одному из автоматов. Панель управления засветилась при ее приближении. Она выбрала базовую опцию «Бульон/Энергетический напиток». Аппарат глухо заурчал, и через минуту из диспенсера полилась струя горячей, ароматной жидкости в пластиковый стакан. Запах – искусственный, но настойчивый и дразнящий – мгновенно распространился по отсеку, напоминая о простейших, базовых потребностях.

Они уселись на холодный пол, прислонившись к стеллажам, образовав маленький круг. Лев молча раздал пайки. Ели они молча, быстро, почти не жуя, заставляя себя глотать безвкусную массу. Шуршание упаковок и тихие глотки были единственными звуками в огромной, стерильной тишине склада. Это был не прием пищи, а заправка топливом. Механический акт выживания.

И именно в этой механистичности прорвалось что-то человеческое. Лев, закончив свой паек, посмотрел на пустой стакан из-под бульона.

– Помните столовую на «Альфа-3»? На Земле? – его голос прозвучал непривычно громко. – После симуляторов, после этих бесконечных брифингов… Мы там собирались.

Анна, обычно сдержанная, неожиданно слабо улыбнулась, глядя в пространство.