Маг на время 1. Чернобад

- Если такой умный, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, - попробуй, возьми. Он быстро руку откусит. Не любят архимаги, когда их вещи кто-нибудь трогает.

Сердитое выражение лица гнома медленно сменилось на заинтересованное. Он окинул амулет внимательным взглядом, присвистнул сквозь зубы и произнёс с уважением, которого я не ожидал:

- Это амулет Пузослава. При жизни он был магистром первой ступени. Пиромант-маньяк, каких свет не видывал. Гордый, отчаянный и непримиримый. Участник нескольких серьёзных заварушек.

Гном почесал бороду, разглядывая амулет.

- Ставить ловушки - не в его характере, - продолжал Тинбалбен, и в его словах слышалась какая-то странная, почти личная интимность. - Всем известно: маги-огневики, балующиеся боевой магией высшего уровня, всегда немного не в себе. Он помолчал, и я увидел, как его взгляд уходит куда-то вглубь, в собственные воспоминания. Пальцы гнома машинально поглаживали рукоять секиры, которую он так и продолжал держать на плече.

- Вообще-то, я должен сказать ему спасибо, - голос гнома стал тише, словно он обращался не ко мне, а к тому образу гордого пироманта, что до сих пор жил в его памяти. - Три года назад он мне отказал. Жестко так отказал брать в экспедицию.

Он вдруг выпрямился, расправил плечи, и в его осанке, в том, как он вскинул подбородок, мелькнуло что-то театрально-пародийное. Голос его зазвучал выше, с напыщенным, презрительным оттенком:

- В моем отряде нечего делать отверженным гномам.

Он спародировал мага с такой точностью, что я на мгновение увидел перед собой не коренастого бородатого воина, а тощего, облаченного в алые одежды чародея, смерившего его высокомерным взглядом. А затем Тинбалбен усмехнулся, жестко, и в этой усмешке было столько горечи и злорадства одновременно, что даже я ощутил это на себе.

- И вот я здесь, - сказал он, кивнув на рассыпавшиеся кости у наших ног, - а он упокоен.

Тинбалбен вдруг усмехнулся, достал из сумки на поясе инструмент, похожий на кусачки, и ловко, одним движением, выкусил два кольца на высохшей руке мага, Бросил их в мой мешок, а кусачки протянул мне.

- Все амулеты с него сними, - резким голосом скомандовал он. - И с остальных тоже. Работай.

Я взял инструмент выданный мне гномом и ощутил непривычную тяжесть в руке. Металл кусачек был холодным, шершавым, на рукоятке виднелись следы долгого использования. Похоже, что гномы всё солидно делают на века.

За час я прошёл прямую часть дороги, методично обирая павших магов. Трёх личей-огневиков, чьи амулеты ещё хранили тепло давно угасшего пламени. Двух бывших магов, оперировавших электричеством, их артефакты слабо потрескивали, когда я приближал к ним пальцы. И ещё трёх - стихией воздуха, чьи амулеты были лёгкими и невесомыми, словно их выточенными из застывшего ветра.

Судя по амулетам, все личи они были магистрами. Я чувствовал это по сложности плетений в их амулетах, по тонкости работы, по тому, как сами артефакты, настроенные на владельца сопротивлялись мне, когда я пытался их снять.

Удача, казалось, была на моей стороне, богатство росло в геометрической прогрессии.

Я уже собрался возвращаться, когда услышал голос.

Он был тихим, едва различимым на грани слышимости, шелестящий, наполненный странной, тягучей мольбой. Говорил он на каком-то непонятном языке, но смысл слов каким-то чудом проникал прямо в сознание, минуя уши. Он звал меня. Манил к себе, обещая, что подарит мне невероятное могущество.

Я сделал шаг в направлении зова. Потом ещё один. Родовой перстень на пальце нагрелся, это я почувствовал даже сквозь перчатку, но проигнорировал предупреждение. Голос, словно «песня сирены» обещал, сулил, завораживал вводя меня в транс.

Поворот - и я увидел его.

Останки того самого наглого лича-архимага, атаковавшего нас первым, лежали в небольшом углублении между камнями, и от них исходило такое яркое свечение в истинном зрении, что я на мгновение зажмурился. Десяток неопознанных артефактов сверкали в куче праха, как разноцветная ёлочная гирлянда. Кольца, браслеты, диадема, жезл, всё это переливалось, пульсировало и дышало магией.

Но голос звал не оттуда.

Чуть в стороне, среди обломков костей, лежал странный металлический предмет. Маленький, размером с ладонь, он напоминал паука, восемь тонких, изогнутых лапок, корпус, покрытый чешуйчатой сверкающей серебром броней, и что-то вроде головы с двумя тёмными, впалыми глазницами.

Мне показалось, что, когда я приблизился, паук зашевелился. Лапки, вооружённые снизу зазубренными коготками, чуть согнулись, словно готовясь к прыжку. Глазницы, казалось, смотрели прямо на меня.

Я мотнул головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Воображение. Просто моё воображение.

Но голос звучал отчётливо. Он шёл именно от этого паука.

Очнувшись я вспомнил про кошелёк, висевший на моём поясе. Кожаный, прошитый нитями из орихалка, металла со свойствами негатора магии и сунул туда находку, ухватив её кусачками за лапу, вдруг и вправду ненароком укусит. Паук не сопротивлялся, только лапки чуть поджались, когда я опустил его в темноту кошелька. От усталости я не обратил на это внимания, и как потом оказалось зря.

- Недельку-другую подержу за решёткой, - решил я себе, - излишне «говорливую» вещицу. А там видно будет.

Потом я выпрямился и посмотрел на останки архимага.

Сейчас начинается самое опасное. Зачастую в амулетах магов высокого уровня стояла функция распознавания владельца. Я был уверен на все сто, что меня ждет несколько коварных и смертельных сюрпризов. Любое неправильное движение, любой неверный жест и мгновенно я стану таким же прахом, как тот, кто лежит у моих ног.

План, впрочем, у меня был. Не далее чем полгода назад, в одной фантазийной книжице, которую я читал, затаив дыхание, маг решил похожую проблему с помощью выращенной в виде пальца живой псевдоплоти. Я ничего выращивать не собирался. Обойдусь подручным материалом. Благо костей здесь навалом.

Я подобрал валявшуюся часть кисти от останков обыкновенного скелета и бросил её на груду амулетов.

Ничего не произошло.

Тогда я подцепил на палку кость другого лича, ту, в которой ещё теплились остатки магии, и осторожно протянул к кольцам, вросшим в иссохшие пальцы архимага.

Одно из колец выпустило огненный шар направленного действия. Не обычный магический шар, а что-то более сложное и опасное, файербол с головкой самонаведения, как я мысленно окрестил его. Он устойчиво захватил, кость подведённую к ней, и превратил её в пепел, даже не дав мне опомниться.

Я отшатнулся, чувствуя, как жар опалил лицо. Экспериментировать расхотелось мгновенно.

Я замер, глядя на магические сокровища архимага, и внутри меня схватились в поединке не на жизнь, а на смерть осторожность и жадность. Осторожность шептала: уходи, не рискуй, добычи и так достаточно. Жадность, а она, как известно, смертельный грех и не из лёгких, - нашёптывала: это же шанс, возможность, которую больше никогда не представится.

Жажда наживы пересилила накатившийся лёгкий мандраж. Всем известно: от халявы, в любом проявлении, пусть и с риском для жизни, отказаться очень трудно. Но и играть со смертью я не собирался. Всегда есть простые, пусть и неординарные, способы обойти проблему.

Выход пришёл сам собой, без долгих раздумий. Мне даже лоб морщить не пришлось.

Я вспомнил ноу-хау нашего времени - нанотехнологии. Взять и напылить на перчатки и кусачки тонкий слой орихалка - и дело в шляпе.

- Тьфу ты! - вслух возмутился я собственной глупости. - Что за бред в голову лезет?

С одной стороны, идея была здравая. Напылённый металл нейтрализует воздействие магии. Но с другой, как без технологий двадцать первого века это напыление сделать? И где взять орихалк в нужном количестве?

Я потёр переносицу, чувствуя, как голова начинает болеть от напряжения.

- Однако, - продолжил я рассуждать вслух, - если из костей лича-архимага изготовить костную муку и нанести её на перчатки…

Мысль была дикой. Но вполне рабочей.

Я огляделся, нашёл подходящий камень-ступку, выбитый в скале самой природой, и принялся за дело. Кости лича крошились с хрустом, превращаясь в мелкую, белую, как мука, пыль. Она была холодной на ощупь и слабо светилась магией в истинном зрении, остаточная магия, впитавшаяся в кости за долгие годы практики архимага.

Я натёр руки этой пылью, чувствуя, как она въедается в поры, смешивается с потом, покрывает пальцы тонким, скользким слоем. Взял кусачки, осторожно коснулся ближайшего кольца и замер в ожидании подвоха, вспышки, удара, проклятия, того что выжжет мне руку до кости.

Ничего. Тогда я сжал инструмент, выкусывая кольцо с иссохшего пальца. Кость поддалась с лёгкостью, с сухим, дробным хрустом, и артефакт упал в мой мешок, даже не пискнув, только тускло блеснув напоследок на солнце.

Я выдохнул. Дрожь в пальцах улеглась, и на смену страху пришло что-то другое холодное, склизкое, почти хищное. Ага, моя жадная жаба. Она, сообразив, что мой план работает. Затребовала от меня всего побольше, побольше.

Как штангист, намазавший руки магнезией перед подходом к штанге, я принялся за дело. В первую очередь я конфисковал жезл архимага. Дальше я не спешил, но кусачки гнома щёлкали в моих руках, выкусывая кольцо за кольцом, браслет за браслетом. Каждый щелчок был как выстрел резкий, неумолимый. Диадема, самая опасная, поддалась с третьей попытки. В первый раз я скользнул, пальцы вспотели; во второй раз инструмент соскочил с оправы, и по руке пробежал ледяной разряд, заставивший зубы сжаться до скрежета. В третий я замер, выдохнул, прицелился и сжал кусачки с такой силой, что костяшки побелели. Золотая защелка на затылке черепа щёлкнула и раскрылась, и диадема, тяжелая, унизанная камнями, с глухим стуком упала на груду костей архимага. В истинном зрении от неё исходило едва заметное пульсирующее тепло, словно там, заперто в темнице металла и камня что-то живое. Я осторожно её подцепил кусачками и отправил в мешок.

В одно мгновение я стал богатейшим магом королевства. Если удастся взломать их и самое сложное если удастся подчинить своей воле, разобраться в этих древних, запутанных плетениях, то я буду одним из сильнейших магов этого мира. Среди тех, кого все боятся и уважает. Среди тех, кто сам диктует правила мировому порядку. Ах, ах мечты Саурона. Мне бы выжить!

Вдали послышался нетерпеливый окрик гнома.

- Алкес! Там долго ещё?

- Иду! - крикнул я в ответ, проверяя, надёжно ли закрыт кошелёк с пауком.

И на мгновение, бросил последний взгляд на поле боя, на кости, пепел, обломки оружия, всё это что лежит сейчас передо мной было недавно врагом всего живого, а теперь стало просто прахом, который развеет ветер.

Я развернулся и пошёл к гному, чувствуя тяжесть добычи за плечами и странное, липкое ощущение, что кто-то внимательно изучает меня из темноты кошелька, прижатого к поясу.

Глава 3. Катакомбы подгорных гномов.

Мрачный пейзаж мне открылся

Ночь или день? Тут не понять

Дезмонд Мёртвого Солнца лучи холодны

Всюду следы исчез, испарился

Где мне теперь его отыскать?

от баталий былых

Но не затронул молот Войны

Деймоса башню на пике скалы

Я не успел удивиться

Горный ландшафт не оценил

Рядом суровые, грубые лица

Гномов отряд меня захватил!

В недра планеты уводят меня

Призраки каменных древних гробниц

Тусклой тяжёлой бронёю звенят

Я новый пленник подземных темниц

(Эпидемия - Владыки гор)

Я шёл довольный. А что имею право! Живой, мешок набит артефактами невиданной мощи. Армада нежити разбита. Опасность, нависшая над нами, отступила. Однако как сказал Омара Хайям: - «Беспощадна судьба, наши планы круша». Едва я сделал пару шагов, как из кустов выскочил гном. Он двигался с такой скоростью, что его короткие ноги, казалось, едва касались земли, а полы куртки развевались за спиной, как крылья птицы. Его покрасневшие глаза яростно вращались, зрачки расширились до предела, как у разгневанного, быка, а лицо исказилось от гнева, что я невольно попятился.