Укротитель. Зверолов с Юга. Книга 3.

— Слух в мою пользу мне пригодится, — сказал я. — Спасибо, Варг.

— Свои люди — сочтёмся. — Он отмахнулся костью. — Ну, выкладывай. Ты ведь не только долг занёс. У тебя на лице написано, что есть ещё вопрос, а вопросы у тебя всегда с двойным дном.

Я хмыкнул. От этого борова мало что укрывалось.

— Есть один. — Я устроился поудобнее. — Слышал что-то про хвою Северной сосны?

Варг перестал жевать и прищурился, прикидывая.

— Хвоя Северной сосны, — протянул он. — Возит её один торговец, да и тот редко. Растёт эта дрянь на самом Крайнем острове, на макушке соседнего архипелага, где холод собачий и живут одни чайки да контрабандисты. Но возит лишь элитным кланам. Пятьдесят золотых за пучок, и это ещё по-божески, с учётом, что половина груза по дороге портится. Спрос? Мелкий. — Он склонил голову набок. — Тебе-то она зачем?

— Для отваров. — Я пожал плечами. — Специфических. Пока прикидываю бюджет и рецепты, до дела ещё далеко.

— Отвары, — повторил Варг, делая вид, что поверил. Он не полез дальше. — Ну, отвары так отвары. Понадобится — свистни, найду тебе торговца.

Он знал, что я недоговариваю. Но за месяцы дел привык, что я работаю по-своему, и давно перестал выпытывать. Меньше знаешь — крепче спишь, а спать Варг любил.

— И ещё, — подбросил вопрос как бы между делом. — Про лунную жабу что скажешь? Точнее её слюну.

Варг хмыкнул и покачал головой, будто я перечислял ему товары с полки для чудаков.

— А ты, я смотрю, по редкостям пошёл. — Он отложил кость. — Есть человек, отшельник с юго-восточных болот. Приходит раз в три месяца, не чаще — жаба-то слюну пускает только в полнолуние, а полнолуний за квартал, сам считай, негусто. Тридцать золотых за флакон. Мутная такая жижа, зеленью отдаёт. Берут её либо клановые алхимики, либо богачи, которым деньги карман жгут. — Он прищурился. — Тоже для отваров, надо думать?

— Тоже, — согласился я. — Заказывать пока не буду, денег в обрез. Но когда отшельник объявится — дай знать. Придержи мне флакон, если сможешь.

— Придержу. — Варг черкнул что-то в углу накладной и, не оборачиваясь, бросил: — Крот, запомни: жаба для Смотрителя. Как ловец придёт — свистнешь.

Крот у двери кивнул.

— Вот и славно. — Варг снова взялся за ребро. — Хвоя, жаба... Знаешь, Смотритель, я всю жизнь в этом деле, и всякий раз, когда человек начинает скупать всякую редкую дрянь по мелочи и врать про отвары, дело кончается одним из двух. Либо он колдун и спалит себе брови, либо он умнее всех вокруг и через год ходит в золоте. На колдуна ты не похож. — Он ткнул костью в мою сторону. — Так что я, пожалуй, поставлю на второе и буду к тебе поласковей. На всякий случай. Перспективный ты парень.

Я поднялся и пожал ему руку:

— Правильная ставка.

Обратно в Соляной я шёл в вечерней толкотне среднего города.

Улицы забивал расходившийся с дневных дел народ — грузчики тащили последние тюки, хозяйки спешили с рынка, укротители уводили своих тварей. Я лавировал в потоке и прокручивал в голове рецепт эволюции зверолова. Всё складывалось неплохо, но как же всё дорого. А ещё, эволюция требуется для Серого. Точнее, для его бестиария. Завтра же начну им заниматься.

И тут я его заметил.

Человек в сером плаще стоял у стены и смотрел в мою сторону. Капюшон не поднял, но лицо держал в тени и как-то так стоял, что взгляд соскальзывал с него, не цепляясь. Я сбавил шаг.

Сейчас этот. А прошлой ночью у стены Соляного был ещё один гость.

Совпадением тут и не пахло. За мной следили, вели от самого дома, и делали это люди, которые знают своё ремесло.

Я не стал дёргаться, ускорять шаг или, тем более, окликать его. Спугнёшь и он просто сменит дистанцию, а ты потеряешь его из виду.

Скосил глаза, оценивая его габариты, ширину плеч и то, как он держит баланс. Попробовал сместиться в слепую зону за телегой, чтобы заставить его сделать лишнее движение.

Но серый плащ оказался профи. Он мгновенно считал мой маневр, мягко качнулся в сторону, скользнул за угол лавки — и растворился в толпе, будто его и не было.

Я протолкался следом, но увидел лишь пустой переулок. Там не было ни души. Только бельё сохло на верёвке, да рылась в отбросах чья-то тощая собака.

Может, и померещилось. День был долгий, голова забита. Приятные мысли, безопасные, но нутро, которое предупреждало меня раньше рассудка, говорило другое.

Я запомнил его лицо и зашагал дальше, уже не думая о рецепте.

К Соляному вышел в сумерках.

Двор встретил меня стуком инструмента и запахом извести — мастера сворачивались после дня работы.

Я шагнул за ворота, и из-под навеса тут же метнулась серая тень.

Серый.

Щенок подбежал почти вплотную, но вдруг затормозил. Шерсть на его загривке встала жёстким гребнем. Он опустил морду, втянул носом воздух у моих сапог и глухо зарычал. Но не на меня, а на то, что я принёс с собой.

Мой пульс всё ещё был слегка ускорен после встречи со шпионом в переулке. На одежде осел запах городской толпы, чужого пота и моего собственного не сброшенного адреналина. Для территориального хищника я сейчас фонил угрозой, как ходячая сигнальная ракета.

Обычный человек начал бы успокаивать зверя голосом или потянулся бы погладить. Грубейшая ошибка. Нависающая рука для взвинченного пса — это атака, даже если вы связаны.

Я молча опустился на одно колено, становясь с ним вровень. Выдохнул, принудительно замедляя собственное сердцебиение, и просто протянул ему раскрытую ладонь снизу вверх.

Серый подался вперёд. Влажный нос ткнулся в пальцы, шумно втягивая запахи. Через нашу связь, которая пока была тонкой, как паутинка, я послал ему волну абсолютного спокойствия.

Я вожак. Угроза осталась за периметром. Здесь мы дома.

Рык оборвался. Гребень на холке опал. Шакал фыркнул, словно выдувая из ноздрей чужой запах, и уверенно боднул головой мою ладонь. Я жёстко, с силой промял ему мышцы за ушами и провёл вдоль шеи, закрепляя тактильный контакт.

Зверь принял меня обратно в стаю. Я поднялся, чувствуя, как от этого простого ритуала напряжение прошедшего дня наконец-то отпускает и меня самого.

Направился к флигелю, когда мой взгляд зацепился за Таниса.

Старик выглядел скверно.

Лицо посерело, дышал он тяжело, а у груди держал ладонь. Он чуть надавливал, будто пытался унять что-то внутри.

— Танис? Что такое?

— Да ерунда. — Он поморщился и махнул свободной рукой. — Давит немного вот тут. Устал за день, крапиву эту клятую весь день корчевал. Пройдёт.

Мой хвалёный «Анализ» и «Ветеринара Юга» на людей не работали.

Я шагнул ближе и положил ладонь ему на грудь, поверх его руки. Сердце под пальцами толкалось неровно. Первый удар был сильным, а следующий смазывался, потом шла заминка, будто мотор пропускал такт, и снова частил. Я не врач и не мог поставить диагноз, но и так ясно — работает не так, как надо.

— Часто у тебя это?

— Да живу с этим двадцать лет, Рик. — Танис мягко отстранился. — Приходит и уходит. Всё нормально, поверь старику. Мне бы лечь, и к утру отпустит.

Спорить не стал — надавишь на него, и он упрётся из гордости. Но поставил жирную зарубку.

— Ложись, — сказал я. — Крапиву завтра Нойс докорчует. И если ночью прижмёт — буди меня, не геройствуй.

— Разбужу, разбужу. — Танис уже ковылял к флигелю. — Не хлопочи над стариком, у тебя дел без меня хватает.

Он ушёл, а я постоял, глядя ему вслед, и не мог избавиться от чувства тревоги.

Вечер я досиживал во дворе с Шипом.

Мы устроились у догорающего костра и говорили о деле — как будем работать со зверьём, когда встанут новые загоны. Шип сжимал свой эспандер, щурился на угли и спорил уже беззлобно.

— С Притворщиком сам буду работать.

При имени этой твари Шип покосился на тёмный угол кормовой.

— Всё-таки не даёт он мне покоя, этот зверь, — проворчал укротитель. — Неправильный он какой-то.

— Неправильный, — согласился я. — Пойду, гляну на него на ночь.

Я взял лампу и подошёл к перегородке. Отодвинул заслонку смотрового окошка.

Притворщик сидел в углу и смотрел на меня. Ледяные глаза поймали свет лампы и не мигали. Замер, приглядываясь, и тварь тоже застыла — в точности повторив мою неподвижность. Я чуть склонил голову набок. Через секунду Притворщик склонил свою — под тем же углом, зеркально.

Он копировал меня, как делал это всегда.

Я поставил лампу и медленно, напоказ, поднёс ко рту флягу с водой, отпил. Зверь следил за каждым движением. Потом я просунул в загон плошку с водой и стал смотреть, как он пьёт.

Вот тут и пряталась загадка, от которой у меня чесались руки. Притворщик лакал воду — и одновременно ровно, без сбоя, дышал. Ни поперхнулся, ни захлебнулся, будто вода и воздух шли разными путями и не мешали друг другу. У любого зверя глотка и дыхательное горло — общий перекрёсток, потому и давятся, когда торопятся. А у этого внутри стоял какой-то шлюз, который разводил потоки.

Полное анатомическое разделение дыхательных путей и пищевода. Ни один сухопутный хищник в здравом уме так не эволюционирует — природа не тратит ресурсы на такие сложные вещи без нужды.

Я смотрел на это и в который раз упирался в стену. Внутри у твари бились два сердца в разном ритме. В глотке стоял шлюз, какого не бывает у зверей. Уши слушали каждое своё. Такую тварь не родила бы ни одна самка.

И чем дольше смотрел на Притворщика, тем яснее понимал — за всем этим находится чей-то замысел.

— Ну что там? — окликнул Шип от костра.

— Пьёт и дышит одновременно, — сказал я, задвигая заслонку. — Ты когда-нибудь такое видел?

Шип подумал.

— Нет, — признал он. — Не видел.

— Вот-вот. — Я вернулся к костру и сел. — Потому и заниматься с ним буду сам.

Костёр догорал. За едва залатанной стеной Соляного лежала мёртвая земля, и где-то там, в её тенях, наверняка топтались люди в плащах, прощупывая наш периметр.

Я перевёл взгляд на спящего у моих ног Серого. Анатомические загадки Притворщика — это, конечно, жутко интересно, но мёртвому дрессировщику они ни к чему. Если хочу удержать этот кусок земли и защитить своих людей, мне нужен мой собственный актив.

Откладывать больше нельзя. Теперь вплотную займусь шакалом.

Глава 6

Проснулся я рано, когда за окном флигеля ещё серело.

Небо на востоке едва начинало светлеть. В комнате стояли сумерки, и вещи проступали из них смутными пятнами. На соседней кровати ровно дышала Кара. Нойс сегодня ночевал в мастерской у Шипа — повадился таскать туда тюфяк, чтобы с утра пораньше браться за инструмент. Танис спал у себя. Вчера он жаловался на грудь и лёг раньше всех, и я, вставая, задержался у его двери. Оттуда доносилось ровное сопение, и это меня успокоило.

Натянул куртку и вышел во двор.

Прохлада сразу продрала остатки сна. Серый поднялся у порога, где улёгся с вечера, потянулся всем телом — сперва вытянул передние лапы, потом выгнул хребет дугой — и потрусил ко мне. Ткнул морду мне прямо в ладонь и замер, требуя своё.

Я почесал его за ухом и проверил нашу ментальную связь.

Оттуда шло спокойствие. Зверь выспался, у него ничего не болело, и сквозь это тепло пробивалось нетерпение — он ждал работы. Всегда её ждал.

— Сейчас, — сказал ему. — Всё понимаю, но и ты пойми, были дела поважнее. Ты хоть и мой, но ещё щенок. Нашей базы хватает, но немного поработаем. Сперва сделаем обход.

Заодно вызвал окно интерфейса.

Я и без этого помнил список наизусть — он грыз изнутри. Хвоя, слюна, пепел, корень, кровь зверя, моя кровь и костяная стружка. Но всё равно раскрыл его снова. Ни цели, ни награды, ни срока. Собери семь вещей, из которых две продаются за бешеные деньги, а пять не продаются вовсе.

Мать твою... Хоть бы полслова о том, ради чего.

Я закрыл окно и пошёл на обход.

Ходить решил по часовой стрелке. Порядок в голове начинается с порядка в ногах — один и тот же маршрут, одни и те же точки, и глаз сам будет цепляться за то, что изменилось со вчера. Я двинулся к загонам.

Близнецы-дрейки не спали.

Слепой уже поднялся и держал голову набок, поводя ушами. Каждый звук ловил на лету — скрип у колодца, мои шаги за десять метров. Хромой лежал рядом, вытянув больную лапу, и дремал вполглаза. Но я знал: дёрнется брат — и он встанет прежде, чем я успею моргнуть.

— Свои, — бросил я на подходе. — Скоро вас расселим.

Слепой повёл ухом в мою сторону и опустил голову. Хромой даже не поднял своей.

Прошёл дальше.

Полноценный загон Хрома был готов первым — Шип с работниками закончили его вчера к вечеру. Сделали как я и требовал — вход опустили низко, а вдоль стены сделали широкую лежанку. Лишних углов, где можно застрять больной лапой, они не оставили.

Дрейк лежал на свежей соломе.

Он медленно поднял голову, посмотрел на меня и стукнул хвостом по подстилке несколько раз. Узнал.

— Лежи, лежи, — сказал я. — Скоро приду, поработаем.

Обошёл остаток круга — стену, колодец, кормовую, где за глухой перегородкой сидел Притворщик — и вернулся к флигелю.

Пора было кормить Серого.

Вынес его порцию — сушёное мясо, размоченное в воде. Вовремя одёрнул себя не давать дроблёные куриные кости. Да, Серый — дикий хищник с аномальной генетикой. Но трубчатая кость при раскусывании крошится на острые иглы, как стекло. Магический зверь — это понятно, но, если этот осколок пропорет щенку кишечник, я потеряю свой главный актив из-за банальной лени.

Перестраховка — признак профессионала. Вместо птицы взял тяжёлый тесак и наскоблил губчатой стружки с массивного мослака, оставшегося от кормежки дрейков. Щедро подмешал в миску. Щенок растёт, кальций ему сейчас нужен как воздух, иначе его собственные костяные наросты вытянут все ресурсы из организма, и лапы искривятся.

Серый уткнулся в миску, и я открыл его бестиарий.

Зверь Духа.

Вид: пепельный шакал.

Аномальное существо. Индекс и уровень — отсутствуют.

Связь установлена.

Потребности. Разблокировано.

Корм: 1.2 кг в сутки. Костная нагрузка раз в неделю.

Вода: 0.8 литра в сутки. Ситуативно до 1.5 литра.

Сон: 12–14 часов в сутки.

Активность: 3–4 часа в сутки.

Социальный контакт с хозяином: минимум 2 часа в сутки.

Предупреждение. Дефицит: кальций ниже нормы.

Это всё я знал, но вот остальное, то, что будоражило мою фантазию…

Было заблокировано.

Физическое развитие. Заблокировано.

Требования для аномального существа недоступны.

Навыки и способности. Заблокировано.

Требуется: расширение возможностей взаимодействия с Зверем Духа.

Дрессура и обучение. Заблокировано.

Требования для аномального существа недоступны.

Эволюционные признаки. Заблокировано.

Требования для аномального существа недоступны.

Полный интерфейс. Заблокировано.

Требования для аномального существа недоступны.

Я стоял над жующим щенком и злился на эти строки.

По большому счёту мне говорилось что-то вроде «взял себе проблему на голову, сам и разбирайся».

Хорошо, значит и разберусь сам, благо какие-то знания имелись.

Корма и воды я давал в достатке. Сон в двенадцать-четырнадцать часов проверить трудно, но дрыхнет щенок много и охотно, похоже, что в норме.

А вот дальше пошли провалы.

Требовалось три-четыре часа активности. Шакал носился по двору, обнюхивал углы, гонял ворон, и всё это тянуло от силы на час бестолковой беготни. Целенаправленной работы у него не было вовсе. И не потому что не хотел — а потому что был запас времени это исправить.

Что ещё?

Два часа социального контакта в сутки. Вот тут я с грохотом провалился. Стройка, Совет, Варг, Гордей, пациенты — я наскребал ему час, да и тот урывками: погладил, проверил лапу, побежал дальше. Зверь духа ждал меня, а я всё откладывал его на потом.

Хмыкнул и посмотрел на миску, куда полчаса назад всыпал горсть с мослака. Приятно, чёрт возьми, когда ты делаешь что-то на своём чутье и тебе не нужны тупые подсказки.

Ну хорошо, система давала мне цифры, и я создам из шакала то, чего никогда не создал бы на догадках.

Отдельно перечитал заблокированные строки.

Физическое развитие система держала на замке, да и ладно. Навыки и способности... Без комментариев.

Ну а всё остальное закрыто наглухо. Пять возможностей подряд, и за каждой пряталось то, что сделает моего зверя сильнее.

Ключ к первой из них лежал на поверхности. Мне требовалась более глубокая связь, тут очевидно, но это зависит и от возраста щенка, а значит на быстрое развитие можно не надеяться.

Серый вылизал миску дочиста, облизнулся и поднял на меня морду. Он сыто отдувался, но с места не двигался и не сводил с меня глаз — ждал, что будет дальше.

— Ладно, — сказал я и поднялся. — Раз хочешь, так тому и быть.

Первым делом решил, чему больше учить не буду.

«Сидеть», «лежать», «дай лапу» — этот цирк оставим клановым мальчишкам, которые выгуливают зверей по дворам и хвастаются друг перед другом. Связь со Зверем Духа избавляла меня от базы.

Так что дикий хищник обойдётся без таких фокусов.

Мне нужен зверь для разведки и боя. Тот, которого я смогу удержать на месте во время осмотра, когда полезу к нему в пасть или буду щупать сломанную лапу. Значит, учить его надо двум вещам: идти туда, куда я укажу, и терпеть, когда терпеть невыносимо.

Инструмент собрал за пять минут.

Взял длинную палку, оставшуюся от стройки, примотал к концу лоскут светлой ткани. Вышла простая, заметная мишень.

Вынес её во двор и опустил к земле перед Серым.

Щенок сразу потянулся носом к незнакомой штуке. Любопытство у него работало быстрее осторожности — так у всех молодых. Как только его нос коснулся ткани, я громко щёлкнул языком и тут же бросил ему кусок мяса.

Серый схрумкал подачку и уставился на меня.

Я поднял мишень чуть выше и в сторону. Он шагнул за ней, ткнулся в тряпку — щелчок, мясо. Повторил ещё раз, теперь ниже и левее. Щенок развернулся, дотянулся — щелчок, мясо. Он ухватил механику с четвёртого раза, и дальше пошло само.

Работала тут простота связки, а ум малыша был почти ни при чём. Нос коснулся — прозвучал щелчок — прилетела еда. Цепочка держалась на трёх звеньях. Зверь не мучается догадками, он просто складывает причину со следствием, и мы закрепим это намертво.

Через четверть часа Серый уже гонялся за мишенью по всему двору.

Я водил тряпку вверх — он вставал на задние лапы и тянулся. Опускал её к самой земле — он приседал и подлезал. Заводил мишень за его спину — он крутился на месте, забыв про больную лапу. Ради щелчка и куска мяса щенок принимал любую позу, какая мне была нужна.

Вот это и требовалось. Уже знакомый таргетинг. Работало с гривошипом, сработает и здесь.

Обычный клановый зверь в бою бьёт на инстинктах — кидается на то, что ближе, или вгрызается в подставленный щит, пусть и слушает хозяина. Но мне нужно гораздо больше. Мне не нужна собака, которая просто кусает за ногу. Мне нужен скальпель!

Сегодня на конце палки болтается тряпка. Через месяц я заменю её на жёсткую кусалку. А когда он вырастет, эта тряпка станет невидимой. В бою мне достаточно будет указать взглядом или через связь на уязвимый анатомический узел врага — стык брони, открытую артерию, нервный центр — и Серый ударит ровно в эту точку, с точностью до миллиметра. Ему не придётся ничего объяснять или ломать его инстинкты. Он просто пойдёт за невидимой мишенью, потому что его нервная система знает: точный удар в цель означает награду. Я строил управляемую биомеханическую ракету.

Дальше взялся за выдержку.

Эту часть я любил меньше, но она решала всё. Зверь, который при виде еды её просто жрёт — это обычная пасть на четырёх лапах. А вот тот, который держится — уже инструмент.

Я бросил кусок мяса на землю, прямо перед мордой Серого.

Щенок быстро дёрнулся к нему всем телом, на голом рефлексе. Я рявкнул и одновременно вбил по связи глухой запрет: нельзя.

Серый замер.

Он застыл в шаге от мяса, вытянувшись в струну. Всего щенка выкручивало от желания. С подбородка закапала слюна, мышцы на плечах мелко дрожали, задние лапы подрагивали и подбирались под корпус для рывка. Серый тонко, придушенно заскулил сквозь зубы — так скулят, когда терпеть уже нечем.

Но он не двинулся.

Поднял морду и посмотрел мне в глаза, и я держал его взглядом и этим ментальным запретом. Прошло пятнадцать секунд. Слюна капала на пыль, лапы подрагивали, а зверь стоял и смотрел на меня.

— Можно, — ровно сказал я.

Серый рванул к мясу и проглотил его в один укус.

Я повторил ещё раз, потом ещё. С каждым разом пауза росла — за пятнадцатью секундами шло двадцать, потом двадцать пять. Он выдерживал. Страх тут ни при чём — щенок просто понял, что щелчок и разрешение приходят от меня, и так будет всегда, если подождать.

Через сорок минут работы пришлось остановиться.

Укрепление связи с Зверем Духа: +5.

Система отсыпала мне крохи. Но она подтвердила главное — я иду верной дорогой. Каждая такая крошка означала, что связь между нами крепнет так, как задумано. Вот только никакой шкалы прогрессии не было, либо я её ещё не видел, так что придётся идти по приборам.

Опустился на землю рядом со щенком.

Социальный контакт с хозяином: минимум 2 часа в сутки.

Что ж, если даёт хоть какую-то подсказку, грех отвергать это.

Посмотрел на строящуюся стену и снующих рабочих, которые то и дело косились на нас. Дел была гора. В прошлой, земной жизни, я бы уже вскочил и побежал проверять сметы или заниматься зверьём. Но здесь правила диктовала физиология Зверя Духа. Не досижу — не получу следующего уровня доверия и связи.

Прислонился спиной к теплому камню флигеля и вытянул ноги.

Вынужденный простой.

Серый потоптался и тяжело привалился к моему бедру.

Час прошёл незаметно. Потом пошёл второй. Щенок вылизал переднюю лапу, повозился, устраиваясь поудобнее, и наконец положил морду мне на бедро. Он тяжело вздохнул, как собака, которая укладывается надолго, и обмяк всем телом. Через минуту малыш засопел, изредка дёргая лапой во сне.

Я не шевелился.

Двор жил своей жизнью. У стены стучали молотки — работники поднимали кладку в северо-восточном углу. От кормовой тянуло дымом и варевом. За загонами Кара гоняла Сирку через препятствия — сложила из брусьев барьер, и гончая раз за разом брала его, а сестра подгоняла её голосом и смеялась.