
Полная версия:
Укротитель. Зверолов с Юга. Книга 6

Николай Скиба
Укротитель. Зверолов с Юга. Книга 6
Глава 1
БАМ! БАМ! БАМ!
Кованое железо ударило в дубовые створки. По дереву пробежала дрожь, за воротами глухо занервничали чужие дрейки.
Во дворе стояла тишина.
Мощный рык Серого, который только что встряхнул утренний туман, оборвался.
Я стоял на одном колене и жёстко фиксировал голову шакала, зажав его челюсти и шею ладонями.
Пульс: 200
Мать твою, да что с тобой, родной?!
Мышцы загривка свело каменной судорогой, задние лапы зверя мелко подрагивали, упираясь когтями в землю. В нос шибануло сухим жаром и едкой серой — парные железы за челюстью набухли до предела, готовые плюнуть огнём прямо под ноги.
Перехватил захват плотнее, вжимая голые ладони в раскалённую холку.
Резонанс!
Внутренняя карта вспыхнула багровым.
Под кожей на затылке разросся массивный костяной бугор — плотная роговая капсула давила на шейные позвонки, а внутри этого кокона бушевало аномальное давление.
Вторая нервная линия налилась слепящим оранжевым светом, сомкнулась в единый жгут…
… и сейчас вживую перекраивала внутренние органы хищника.
Легкие и мышечные сумки меняли объем прямо под моими руками.
Слишком быстро. Тело не успевало за скачком нервной системы.
У передних лап шакала, в плетёной корзине с сухой соломой, лежало яйцо с Островов Туманов.
Я только что, с утра, положил его под брюхо шакала, чтобы он поработал живой печкой. И по глупому стечению обстоятельств мутация ударила рикошетом — скорлупа задрожало, а крошечное сердце зародыша внутри стучало в два раза быстрее нормы. Сварится ведь вкрутую, если не убрать!
— Мастер Рик, что у вас… — Босой Нойс ворвался в одной рубахе, но взгляд был цепким и ясным.
— Нойс! Корзину в охапку и бегом к вольеру Паладара, — скомандовал я. — Отдай дежурному укротителю, передай, там у него песок прогрет. Пусть зароет яйцо на две трети в тёплую яму. Живо.
Нойс молча кивнул, подхватил плетёный короб и умчался прочь.
Так, теперь ты, парень. Терпи.
Жёстко вдавил фалангу вглубь — до упора в кость, сбивая боевой раж и принудительно тормозя выброс адреналина. Не хватало ещё, чтобы Серый раньше времени спалил себе глотку.
Шакал глухо всхрапнул. Оранжевое свечение в нервном жгуте неохотно пошло на спад, челюсти разомкнулись, выпуская клуб пара.
Но сам бугор за ухом остался пугающе твёрдым и горячим, словно под кожу зашили раскалённый уголь — вторая линия шакала бесновалась.
Держать! Ещё три секунды.
Каменный тонус в плечах зверя наконец отпустил. Серый во всю грудь втянул воздух и твёрдо встал на все четыре лапы.
Годится. Купировали.
Я поднялся с колена, ещё раз проверил шакала, и мы вместе вышли на улицу.
Кто-то только что долбился в ворота. Слишком требовательно. Кого ещё нелёгкая принесла?
Возле меня тут же появилась Кара — в кожаной куртке, с коротким клинком у пояса. Спокойная и собранная.
— Так гости не стучат, — жёстко бросила она, на ходу поправляя ножны. — На развозчиков мяса не похоже. Я пойду проверю мальчишек и Морту. Скажу не высовываться. И вернусь.
Коротко кивнул ей. Сестра ушла быстрым шагом, а я повернулся к главному выходу.
У ворот застыли Веркан, двое стражников и Шип, привычно державший руку на рукояти тесака. Тарк и Лам сегодня отсыпались.
Снаружи снова забарабанили — требовательно, как хозяева.
Кивнул нашему командиру стражи.
— Открывай. Наполовину.
Веркан сдвинул тяжелый брус засова и плечом отжал только левую створку — ровно настолько, чтобы в щель прошёл человек, но застрял любой ездовой зверь.
Из серого тумана шагнул Артемис.
На плечах аристократа лежал тяжёлый белый плащ с серебряным шитьём Гребня. Ладонь покоилась на рукояти длинного меча, а на лице сияла широкая улыбка старого приятеля.
Я скользнул взглядом по его лицу — и сразу заметил какие-то перемены в этом взгляде. Глаза смотрели слишком холодно.
Следом за аристократом в проём ступил незнакомый мне старик — спина прямая, под мышкой зажата пухлая кожаная папка, а взгляд бегал по нашим стенам со скоростью крысы в амбаре. Законник?
Чуть позади в тумане темнел десяток рослых гвардейцев в чёрной коже. Ездовые дрейки под сёдлами нервно мотали головами и пускали из ноздрей розовую пену — утренний рык Серого, похоже, заставил их понервничать. За их спинами стояла походная кованая клетка.
Высоко в небе, прорезая низкие тучи, резко вскрикнула виверна.
— Мир этому дому и его хозяину! — звучно проговорил Артемис, раскинув руки, словно мы вчера мы с ним пили в портовом кабаке. — Вернулся проведать старых друзей, Рик. Как и обещал — по братскому обычаю Дракона. Прикажи открыть ворота, мои люди устали с дороги.
Он сделал широкий шаг вперёд и не глядя махнул рукой за спину, подзывая свой отряд во двор. Передний гвардеец тут же тронулся. Прямо на дрейке!
Я шагнул наперерез и встал точно посередине проёма. Сложил руки на груди. Серый бесшумно выдвинулся вперёд, замерев у моего правого сапога.
— Артемис, — кивнул я. — Гостям мы рады. Но всё лишнее придётся оставить за воротами.
Улыбка на лице аристократа застыла — брови медленно поползли вверх. Двое спешившихся гвардейцев синхронно дёрнули ладони к рукоятям мечей, но тут же наткнулись на тяжёлый взгляд Веркана и опущенное лезвие алебарды стражника-южанина.
— Что ты сказал, Смотритель? — тихо переспросил Артемис.
— Ты прибыл в питомник. В «Соляном» введён карантинный режим, — пояснил я. — Недавно я принял партию диких тварей с дальних островов. Звери на жёсткой выдержке, чужие запахи и звон металла для них — нежелательны. А если кто-то вскроет глотку любому из твоих людей? Не собираюсь отвечать за это перед Советом.
Перевёл взгляд на кованую клетку в тумане, потом посмотрел лорду прямо в глаза.
— Правила для всех одни. Даже для барона Корфа. Внутрь разрешаю войти тебе, советнику и твоему Зверю Духа, конечно же. Остальные пусть ждут на тракте или уезжают в трактир, мне без разницы.
Повисла долгая пауза. На челюсти аристократа перекатился желвак, в глазах плеснуло знакомое бешенство высокой крови, которой посмели указать на порог. Секунду он буравил меня взглядом, явно взвешивая, готов ли он принять мои слова, но затем опустил глаза на Серого у моей ноги.
Широкогрудый шакал с подпалинами у пасти мало напоминал того тощего щенка, которого аристократ видел месяц назад. Но до полуторатонной виверны зверю всё равно было далеко.
Артемис снисходительно усмехнулся.
— Бережёшь своё стадо, Пробуждающий? — Лорд выделил моё уличное прозвище с лёгкой насмешкой, затем поднял ладонь в кожаной перчатке и остановил своих людей. — Похвальное рвение. Ждите у ворот. Поводья не бросать. Марен, за мной.
Он вальяжно перешагнул порог, едва не задев меня плечом — от его плаща пахнуло морской солью, оружейным маслом и пряным вином. Старик-законник скользнул следом, брезгливо подбирая полы кафтана над мокрым песком. Веркан тут же со стуком захлопнул створку, отсекая чёрную гвардию.
С неба с тугим свистом рассекаемого воздуха упала тень.
БУХ!
Виверна сложила широкие перепончатые крылья и тяжело рухнула на утоптанный пятачок в десяти шагах позади хозяина. Под кривыми когтями брызнула грязь. Ветка вытянула мощную шею, качнула рогатой головой и издала короткий гортанный клёкот, обозначая территорию.
Я привычно включил визуальный контур.
Ого. А девочка-то вошла в сок.
Даже беглого взгляда хватило, чтобы оценить разницу — виверна раздалась в кости, шея потяжелела, теперь зверь ровно ставил задние лапы. Прежнего воспаления в суставах как не бывало. Под нижней челюстью тяжело покачивались два набухших мешка. Послушался всё-таки моего совета, изменил рацион.
Детально просвечивать тушу не стал — всё внимание на Артемиса.
— Хозяйство-то как развернул, — протянул он, неторопливо шагая к главному дому и по-хозяйски оглядывая дренажные канавы, крытые навесы и кладку новых вольеров. — Сразу видно, золото барона Корфа работает на полную. А сестра твоя где? Спит? Неужели не желает выйти к гостям?
— Кара немного занята, — коротко ответил я. — Сейчас подойдёт.
Артемис почему-то довольно прищурился и повернул голову к длинному ряду клеток за белой чертой карантина.
— Значит, вот эти диковины с Раскола, про которые ты сказал? — Он кивнул на крайние боксы. — Болтают, ты тут чуть ли не смерть во плоти прикупил. Покажи товар, Смотритель. Мы на Драконе знаем толк в смерти.
Аристократ сбавил шаг у самой черты. Ветка шла следом, тяжело переваливаясь на задних лапах.
Завидев виверну, Паладар даже не дрогнул — бронированная туша как лежала в тёплой солёной жиже по самые ноздри, так и осталась лежать. Шип всегда работал чётко — вовремя прогрел болото. Осталось дождаться водорослей.
Теневой гончий не издал ни звука — просто поднял гладкую морду и повел ушами-локаторами, с точностью отслеживая каждый шаг Артемиса и его старика. Законник Марен неуютно повёл плечами и прижал папку к животу.
А в третьем боксе из темноты вышел Пустынный Жнец.
У меня у самого невольно подобрались мышцы спины. После той-то заварушки.
Этой ночью тварь часами морозила брюхо у решётки, поглядывая в моё окно, а сейчас даже не повернула головы в мою сторону.
Зверь мягко подошёл вплотную к кованым прутьям и вытянул гибкую шею.
ЩЁЛК. ЩЁЛК.
Оба роговых седла на его лопатках синхронно сдвинулись к хребту, вставая на костяные стопоры. Длинные изогнутые серпы раскрылись и замерли на боевом взводе.
Ветеринар Юга показал ровные восемьдесят пять процентов тонуса и абсолютно спокойный пульс. Ни капли страха перед нависшей сзади виверной. Никакой суеты.
Раскосые жёлтые зрачки Жнеца сфокусировались на Артемисе — и намертво приклеились к крупной жиле, которая мерно толкалась на шее лорда прямо над воротом плаща. Тварь слегка наклонила плоскую голову набок — прикидывала дистанцию от прутьев до чужого горла.
Интеллектуальный ублюдок. Он за две секунды просчитал всю нашу группу по запаху, позе и шагу — и безошибочно выбрал вожака чужаков.
Ухмылка медленно сползла с лица Артемиса.
Он замер на месте. Его пальцы сомкнулись на рукояти клинка на чистом рефлексе опытного мечника, а плечи чуть подались вперёд в защитную стойку. Ветка вдруг тревожно заурчала в горле, прижимая крылья к бокам и пятясь на полшага от клетки.
Лорд смотрел в немигающие глаза хищника Раскола, и до него, похоже, только сейчас начало доходить, что в этих клетках сидели вовсе не цирковые зверушки для развлечения толпы.
Здесь сидела смерть. И привёз её сюда я.

— Серьёзная тварь, — произнёс Артемис, не убирая руки с меча, и посмотрел на меня уже без тени веселья. — Пойдём к столу, Смотритель. У меня к тебе и твоей сестре разговор. Серьёзный разговор. Но вам понравится.
Мы не стали накрывать на стол — аристократ сел на лавку прямо в дорожном плаще, закинул ногу на ногу, и всем своим видом показал, что рассиживаться не собирается. Старик Марен пристроился с краю и положил кожаную папку перед собой. Ветка осталась во дворе, в десяти шагах от ступеней, а Серый бесшумно лёг у моей правой пятки, положив тяжёлую морду на передние лапы.
Я проверил шакала боковым зрением — дышит ровно, зрачок в норме. Порядок.
Из дверей кухни вышла Кара.
Она уже несла глиняный кувшин с горячим травяным отваром и четыре простые кружки. Сестра была одета в простую кожаная куртку, рабочие штаны, волосы стянула на затылке ремешком, а на поясе висел рабочий нож.
Артемис при её появлении чуть подался вперёд.
Он не пялился — даже слегка склонил голову, приветствуя хозяйку. Но я не обманулся этой вежливостью. Потому что видел, как у него расширились ноздри, а взгляд стал маслянистым и хозяйским. Он будто смотрел на редкую дикую особь, которую уже мысленно поставил в своё стойло.
Шип стоял у опорного столба и со всей дури сжал здоровую пятерню. Тоже считал этот взгляд.
Кара молча разлила парящий отвар и села слева от меня. В прошлый его визит она улыбалась и подавала ему хлеб, но сейчас лицо сестры оставалось каменным — этот собственнический прищур гостя она почувствовала кожей.
Артемис спокойно принял глиняную посудину и сделал небольшой глоток. Поставил кружку на доски и посмотрел на сестру тёплым взглядом.
— Крепкий сбор, — мягко произнёс он, не сводя с лица Кары потемневших глаз. — Но на Драконе такой горечи нет. Сейчас у нас время больших перемен, и воздух там куда чище вашего южного болота.
Я спокойно взял свою кружку и согрел ладони о тёплую глину.
— Перемен? — спросил я ровным тоном. — Про ваши кланы говорят что угодно, но все уверены в одном — дома Дракона стоят крепко, как скалы.
— Скалы тоже крошатся, Смотритель, — усмехнулся Артемис и вальяжно откинулся спиной на бревно стены. — Особенно когда их точит гниль изнутри. Старый барон Тшен четыре дня назад вернулся в свою цитадель. Старик гниёт заживо от какой-то заразы. Заперся в верхних покоях со своими алхимиками, никого не принимает, а из-под дверей тянет падалью. Не жилец он. Месяц-другой — и поволокут к погребальным кострам.
Лорд хмыкнул и потер пальцем нижнюю губу, словно что-то вспоминая.
— Если Тшен падёт, начнётся буря, — продолжил Артемис, кладя ладони на стол. — Мой отец заберёт своё. Но, прежде чем она начнётся, я решил вернуться и закрыть долг чести перед твоим домом. Я ведь обещал тебе защиту и покровительство, Смотритель. И я готов их предоставить.
Он сказал это так искренне, словно действительно спасал нас от неминуемой гибели. Не спеша распахнул плащ, достал какой-то костяной тубус и бережно положил его на середину стола.
Я сдержал нейтральное выражение лица. Даже бровью не повёл — только сделал медленный глоток.
А внутри сошлись все шестерёнки. Значит, я угадал.
Тот Дрейк Тшена не был его Зверем Духа — потому что Зверь Духа Тшена болен так же, как и он. Потом те тайные реагенты — Дарен давал список. И ночное предупреждение Ворона о том, что ищейки Ока готовят на меня облаву.
Картина сложилась.
Всё-таки барон Тшен подцепил кросс-видовой вирус. Старик умирает, его плоть распадается. Значит, оставшиеся в городе люди Ока сейчас начнут рвать землю зубами — им нужен тот, кто вытащит их господина с того света. Или мальчишка Тил со своей древней кровью? Безумная теория, ничем не подтверждённая, но параноик внутри меня занервничал.
Времени у нас осталось ещё меньше, чем я думал утром.
Законник Марен сухо кашлянул в кулак. Его пальцы с чернильными пятнами раскрыли папку.
— На архипелаге Дракона есть старое правило, Смотритель, — произнёс старик скрипучим голосом. — Протянутая рука высокой крови никогда не возвращается пустой. Если в неё не кладут дар по доброй воле — она забирает долг иначе.
Мы с Карой коротко переглянулись.
Мысли у нас сходились. Обычный клановый визит? Гребень заставит подписать бумагу на поставку зверей? Неприятно, но решаемо.
— Мы люди деловые, советник, — ровно сказал я. — Если род Гребня хочет заказать выучку молодняка — говорите условия. Обсудим.
Артемис коротко хохотнул и кивнул на тубус.
Законник продолжил:
— На архипелаге Дракона слово лорда крепче камня, — скрипуче начал старик. — Слушай же, бесклановая челядь, ибо...
— Что ты вякнул, старик? — Кара резко приподнялась со скамьи. — Челядь?!
— Марен, закрой рот и выбирай выражения! — Голос Артемиса звякнул металлом, заставив законника вздрогнуть и втянуть голову в плечи.
Лорд тут же повернулся к моей сестре, и его взгляд снова потеплел:
— Прости старого буквоеда, Кара. Он всю жизнь просидел в архивах цитадели и не умеет разговаривать с вольными людьми. Сядь, прошу тебя. Выслушай то, ради чего я гнал фрегат сквозь осенние шторма. Читай по делу, Марен.
Мои глаза похолодели.
Марен сухо кивнул и продолжил:
— Слушайте милость великого дома и запоминайте каждое слово. Волею патриарха рода Гребня и наследника Артемиса бесклановой девк… девушке Каре из города Семи Хвостов даруется статус Второй жены по древнему уложению архипелага.
В воздухе под навесом словно разом выжгли весь кислород.
У меня в ушах стукнул собственный пульс. Повернул голову к сестре — она сидела с прямой спиной, но от её лица за секунду отлила вся кровь, оставив на скулах резкие белые пятна.
А Марен читал дальше, водя ногтем по строчкам:
— Младшая супруга переходит на полное содержание цитадели Гребня. Ей жалуется каменный флигель, шёлковое платье, защита рода и стол по чину. Без права на родовое имя, без права голоса в совете и с полным послушанием Первой жене лорда Артемиса. Дети, рождённые от сего союза, поступают в личную гвардию дома.
Марен перевернул страницу и скользнул бесцветными глазами по моему лицу.
— Тебе же, Смотритель Рик, за потерю рабочих рук в лице сестры и за прошлую услугу с виверной лорд жалует аж сто золотых подъёмных. Этот грязный двор ты закроешь к полудню, а чужих зверей вернёшь барону Корфу. Тебе оказана высокая честь — ты отплываешь вместе с сестрой на хозяйском фрегате. Получишь место младшего лекаря в нижних вивернариумах цитадели Гребня. Тёплый угол, еда ТРИЖДЫ, прошу заметить, не дважды, в день и право видеть сестру. Через решётку внутреннего двора.
Старик захлопнул папку и аккуратно сложил ладони поверх кожи.
— Бумага скреплена печатью. Осталось вписать имя и поставить подпись.
Тишина опустилась на двор. Она была такая плотная, что было слышно, как скрипят зубы Шипа.
Артемис сидел, закинув руку на спинку скамьи, и смотрел на нас с благодушной улыбкой сытого барина.
Как быстро спала маска.
Самое жуткое заключалось в том, что в его глазах не было ни капли издёвки. После того честного разговора месяц назад этот переход казался каким-то бредом. Неужели аристократ на полном серьёзе считает, что сейчас дарует нам блага?! Неужели в его картине мира ошейник для простолюдинки и место безродного служки для её брата были верхом щедрости, за которую нужно падать в ноги?!
Под столом бедро Кары напряглось.
Я легко уловил, как взлетел её пульс — дыхание сестры со свистом оборвалось на вдохе, ноздри раздулись, а правая рука медленно поползла к рукояти поясного ножа. Она уже открыла рот, чтобы послать наследника Гребня вместе с его ошейником в самую глотку Раскола.
Перехватил её руку под столешницей.
Надавил большим пальцем прямо на лучевой нерв у косточки, пуская по её руке короткий отрезвляющий разряд боли, и намертво прижал ладонь сестры к её собственному колену.
Молчать, Кара. Не смей.

Я смотрел в сморщенное лицо законника Марена.
Капкан.
Вот зачем они притащили к воротам десяток элитных гвардейцев. Вот зачем та клетка! Им не нужно наше согласие — Артемис ХОЧЕТ, чтобы мы отказались.
Или чтобы Кара взбрыкнула.
Оскорбление посланника высокой крови при свидетеле-законнике развяжет Артемису руки, и тогда даже барон Корф со всей своей стражей не пикнет, когда нас поволокут на корабль.
Думай, Рик. Сбивай темп.
— Неожиданное предложение, Артемис, — произнёс я, и мой голос прозвучал пугающе ровно, без единой сорванной ноты. — Такая честь падает на бесклановый двор не каждый год.
Кара дёрнула рукой под столом, пытаясь вырваться, но я сжал пальцы ещё жёстче, чуть ли не до синяка. Сиди смирно, сестрёнка.
Артемис довольно кивнул, принимая мою фразу за начало капитуляции.
— Рад, что у тебя хватило ума это понять, Смотритель. — Он постучал пальцем по костяному тубусу. — Собирай свои ножи и склянки в мешок. На всё про всё даю вам полчаса.
— Не получится за полчаса, — мягко возразил я, не убирая взгляда с лица Марена. — Вы ведь привезли с собой законника, чтобы всё прошло строго по уложению? А мы сейчас находимся на земле Семи Хвостов.
Уголки губ Марена чуть дрогнули.
— К чему ты клонишь, Смотритель? — сухо спросил старик.
— Я говорю о береговом праве Южного архипелага, о брачных договорах с чужеземцами, — отчеканил я, вытаскивая из памяти те нудные документы, которые рекомендовала мне изучать Мельса.
Сейчас я был готов её расцеловать.
— Если договор объявляется без предварительного сговора сватов, глава двора и невеста имеют законное право на два часа уединения за закрытыми дверями. Отказ в этом праве делает любую печать ничтожной.
Я чуть наклонил голову набок, глядя прямо в глаза старика.
— Поправьте меня, господин Марен, если законы говорят иное.
Старик молчал три секунды. Его тонкие пальцы с досадой постучали по кожаной обложке папки — крыть было нечем. Сорвать процедуру сейчас значило дать повод людям Корфа задержать их за прямое похищение налогоплательщика Совета.
Марен медленно повернул голову к хозяину неохотно кивнул.
— Он знает букву закона, лорд. До полудня у них есть законный срок на сборы и ответ.
Артемис лениво потянулся, разминая широкие плечи, и поднялся из-за стола. Нарушение его плана ничуть не испортило настроения.
— Два часа так два часа. — Аристократ опёрся обеими руками о край стола и навис над Карой, с наслаждением вдыхая запах её кожи и злости. — Приведи себя в порядок, волчица. Смой с рук этот дворовый дух. В золоте суеты не любят — я подожду во дворе.
Он выпрямился, скользнул по мне равнодушным взглядом, как на купленную мебель, и бросил через плечо:
— Не затягивай со сборами, Смотритель. К вечернему отливу мы всё равно выходим в море.
Я разжал пальцы только когда незваные гости отошли к карантинной черте.
Кара резко выдернула запястье и повернула ко мне побелевшее от бешенства лицо.
— А ну тихо! Пошли в дом, — скомандовал я, поднимаясь со скамьи и забирая со стола костяной тубус. — Шип, тащи Веркана ко мне в кабинет. Живо.
Кара молча развернулась и ушла в дом, плотно притворив за собой тяжёлую дверь.
Я остался у крыльца. Входить следом сразу — значит показать спешку, а лорд сейчас следил за каждым моим шагом.
Законник бесцельно побродил и вернулся за стол, а сам Артемис заскучал уже через минуту. Стоять на месте он не умел. Лорд неторопливо двинулся вдоль центральной аллеи двора, разминая плечи, и коротко свистнул своей виверне.
Ветка тут же поднялась с песка и зашагала рядом с хозяином.
Я заложил руки за спину и пошёл в трёх шагах от него, приказав Серому держаться рядом.
Тянуть голую ладонь к чужой боевой твари на глазах у взвинченного лорда — верный способ нарваться на сталь раньше времени, поэтому про Резонанс я даже не думал. Просто прищурился и наложил на шагающую виверну пассивную сетку «Ветеринара Юга».
Что ж, картинка вышла показательной.
Ветка преобразилась до неузнаваемости — помимо того, что я заметил в начале, проявилось и ещё кое-что.
Самое интересное светилось глубже.
Прямо под лопатками виверны, у самого основания маховых крыльев, горели два крупных нервных сплетения. Выглядели они скверно — аномально раздутые узлы пульсировали оранжевым светом. Температура тканей вокруг них превышала норму аж на три градуса.
И подобную структуру я уже встречал — у Тарана.
Это молния! Истинные стихийные узлы.
Невольно замедлил шаг, считывая разводку забитых каналов. И самое удивительное — мне всё понятно настолько, что даже страшно.
Картина читалась как по букварю — на Драконе виверну до отвала напичкали моим минеральным прикормом. Разогнали выработку энергии, но не дожали на полётах. Проснувшаяся стихия просто не нашла выхода наружу — она оказалась намертво заперта в старых протоках, которые просто-напросто закальцинировались.

