Егерь. Столичный Гамбит. Книга 4

Её хищные инстинкты работали безупречно: она чуяла каждую опасность за мгновение до столкновения, резко меняла направление, но при этом неумолимо приближалась к цели.

За спиной всё сильнее слышались звуки резни. Крики людей, рёв зверей, звон оружия, треск ломающихся зданий. Каждый звук подхлёстывал меня двигаться быстрее.

Афина почуяла моё волнение и ускорилась.

Стёпа увидел нас и отчаянно замахал рукой, не выпуская копьё. На его лице читалась смесь облегчения и ужаса.

— Макс! — закричал парнишка. — Тут…

Его слова утонули в пронзительном визге.

Сверху пикировала огромная тварь, похожая на летучую мышь — размах крыльев больше человеческого роста, а в раскрытых когтях блестели крючья длиной с кинжалы. Её кожистые крылья были распростёрты, перепонки между костяными пальцами натянуты. Серая шерсть на теле топорщилась от скорости, а из раскрытой пасти капала слюна.

Летун-Мясоед. Уровень 15. Эволюционный индекс — F.

Острые когти хищника были нацелены прямо на Стёпу.

Он резко отпрыгнул в сторону, одной рукой толкнув старушку с девочкой за угол здания. Женщина охнула и упала на колени.

Летун промчался мимо, его когти полоснули воздух в полуметре от Стёпы. Тварь развернулась в воздухе резким манёвром, крылья взметнули облако пыли. Хищные глаза зафиксировались на цели. На этот раз она зашла на атаку под другим углом — копьё не достанет, а уворачиваться некуда. Стёпа прижался спиной к стене, сжимая древко.

Летун сложил крылья, превращаясь в живой снаряд, нацеленный точно в грудь.

РЕЖИССЁР! АКТРИСА!

Мысленный призыв пронзил потоковое ядро, и серебряные потоки света хлынули из моей груди, разделяясь в воздухе. Слева и справа от скачущей Афины вспыхнули два светящихся кокона, материализуясь прямо на лету.

Рыси появились в воздухе одновременно, их силуэты прорезались сиянием. Брат слева, сестра справа — они мгновенно сориентировались в пространстве и синхронно рванули вперёд, не касаясь земли, словно летящие клинки.

Режиссёр приземлился, резко встал на задние лапы, передние поднял вверх, и воздух вокруг него завихрился. Его глаза сфокусировались на летуне, а уши прижались к голове от концентрации. Резкий взмах лап — и ураганный порыв ветра обрушился на пикирующую тварь.

Летун даже не понял, что происходит. Воздушный таран врезался в него на полной скорости, сбил с курса и швырнул на каменную мостовую в двадцати шагах от нас. Тварь покатилась кубарем, крылья беспомощно хлопали, а из пасти вырвался болезненный вопль.

Актриса не дала ей опомниться.

Самка рыси ринулась вперёд, превратившись в серо-белую молнию. Её «Когти Шторма» активировались на полном ходу. Она обрушилась на беспомощного летуна всем весом, впиваясь когтями в тело.

Раздался мокрый треск — когти прорезали тварь как пергамент. Тёмная кровь брызнула во все стороны. Летун попытался вырваться, забился под рысью, но Актриса уже вцепилась клыками в его горло. Её челюсти сомкнулись с хрустом ломающихся костей.

Тварь дёрнулась последний раз и затихла.

Уровень питомца повышен (19).

Получено опыта: 1000.

Актриса подняла окровавленную морду и облизнула клыки, её глаза горели удовлетворением от удачной охоты.

— Стёпа! — крикнул я, соскакивая с Афины. — Быстро сюда!

Парень не раздумывал. Он рванул к старушке, которая прижимала девочку к груди, и попытался поднять их обеих. Но силёнок не хватало — они вцепились друг в друга мёртвой хваткой.

— Не могу! — выдохнул Стёпа, пытаясь подхватить девочку. — Она не отпускает!

Где-то совсем близко взревел зверь. Треск ломающегося дерева — кто-то крушил дома. Проклятье!

— Эй! — рявкнул я на старушку. — Отпусти её! Мы увезём.

Бабка качала головой, всхлипывая, не понимая в панике. Девочка плакала, цепляясь за неё ещё крепче.

— Макс, они не понимают! — Стёпа был на грани отчаяния.

Чёрт. Времени на уговоры нет.

Я просто схватил девочку подмышки и резко оторвал от бабушки. Малышка взвизгнула от ужаса, забилась в моих руках, но я крепко прижал её к груди.

— Стёпа, помоги старухе идти!

Я развернулся к Афине, готовясь забраться на неё с девочкой, но кошка резко отступила назад. Через ментальную связь хлынула волна категорического отказа - она не собиралась принимать на себя лишний груз. Инстинкт хищника, который не позволит чужим запрыгнуть к ней на спину.

Да уж, Афина — не лошадь. Она кошка, и у неё свои правила. Она доверяет только мне, а остальные для неё — посторонние, которых она терпит рядом, но не больше. Если надавлю — лишь навсегда потеряю доверие и предам её независимость.

— Ладно. Тогда только я с девочкой, хорошо? Остальные пешком. Стёпа, забирай бабку и вали!

— Тут убежище недалеко! — парень кивнул, подхватил старушку под руку и потащил её прочь. Я забрался на Афину, усадив девочку перед собой.

— Держись крепче! — шепнул девочке и мысленно приказал Афине: — Вперёд, прикрываем им отход!

Афина рванула и легко держала темп, готовая в любую секунду ринуться в бой. Режиссёр и Актриса двигались возле Стёпы, на случай если что-то попытается напасть сзади.

Рёв зверей за спиной становился всё ближе.

Впереди показался перекрёсток, но наш путь преградили пять серых волков. Они выбежали из-за разрушенного дома и встали в полукруг, преграждая дорогу. Их красные глаза горели, клыки были оскалены, шерсть топорщилась от агрессии.

Серый Волк. Уровень 11. Эволюционный индекс — F.

— Афина, не останавливайся! — рявкнул я.

Кошка рванула вперёд на полной скорости, её когти с лязгом цокали по каменной мостовой.

Волки попытались рассредоточиться — один коротко тявкнул, подавая сигнал стае разбежаться, но поздно. Мы были слишком близко.

БЕЙ!

Режиссёр взмыл высоко вверх и обрушился вниз — воздушные клинки прошили двух волков насквозь — один поперёк шеи, второй от плеча до бедра. Кровь брызнула фонтанами, окрасив мостовую тёмными пятнами. Твари даже взвыть не успели — рухнули замертво, их лапы ещё дёргались в предсмертных судорогах.

Актриса ударила почти синхронно. Её когти окутались сжатым воздухом, превратившись в лезвия урагана. Она врезалась в бок третьего волка всем телом, и её когти шторма разорвали ему рёбра. Зверь взлетел в воздух, перевернулся и рухнул на спину, из его пасти хлынула кровь, смешанная с пеной.

Афина протаранила четвёртого волка своей чудовищной массой, девочка вскрикнула, но я удержал. Волк попытался увернуться, подался вбок, но куда там — туша кошки налетела на него с силой обвала. Зверь покатился по мостовой и ещё пытался подняться, когда Стёпа подбежал сбоку.

Он занёс оружие высоко над головой и с силой проткнул волку грудь насквозь, пригвоздив тварь к каменным плитам мостовой. Наконечник вошёл в тело и с лязгом ударился о камень снизу. Волк дёрнулся, его глаза потускнели, и из пасти вытек последний сгусток крови.

Пятый волк даже не успел понять, что происходит. Режиссёр создал вихрь прямо под его лапами. Зверь взлетел в воздух, беспомощно махая конечностями, и Режиссёр направил воздушный поток, швырнув его в каменную стену ближайшего дома. Удар был такой силы, что по кладке побежали трещины, а тело волка оставило на камнях мокрое красное пятно.

Чудовищная мощь. Как он это сделал?

Вся схватка заняла считанные секунды. Мы пронеслись через перекрёсток, даже не замедлившись.

— Чёрт побери! — выдохнул Стёпа, бегущий позади, его голос дрожал от адреналина и потрясения. — Да мы их стёрли, Макс!

Я обернулся — лицо друга было бледным, но в глазах горел восторг. Он впервые участвовал в настоящем бою бок о бок с магическими зверями, и результат явно потряс его.

Мы продолжили движение по улицам. Звуки битвы постепенно стихали за спиной — мы углублялись в город, к безопасным кварталам.

Через десять минут, следуя Стёпкиным подсказкам, добрались до большого каменного здания с крепкими стенами. У входа стояла стража, а во дворе толпились беженцы.

— Вот здесь, — сказал я, останавливая Афину.

Осторожно снял девочку со спины кошки и передал её Стёпе. Он понёс малышку к толпе, бабка еле ковыляла рядом. Почти сразу к ним выбежала женщина с растрёпанными волосами.

— ЛИНА! — закричала она, протягивая руки.

Девочка оживилась при виде матери, потянулась к ней. Стёпа передал малышку женщине, та прижала дочь к груди и разрыдалась от облегчения.

— Нашлись, господи, нашлись, — прошептала она, глядя на нас сквозь слёзы. — Спасибо, что спасли мою маму и дочку.

Парень смущённо отмахнулся и вернулся к нам. Его лицо светилось удовлетворением.

— Стёпа, — сказал я, поворачивая Афину. — Скоро вернусь.

— Куда ты? — встревожился он.

— Догадайся с трёх раз.

Его лицо потемнело, а копьё в руках сжалось крепче.

— Что с тобой?

— Да ничего, — буркнул Стёпа, отводя взгляд. — Просто… бесит, что ты вечно в гуще событий, а я где-то сзади.

— Что?! — рявкнул я. — Ты видел, что там творилось! Что ты там вообще делал? Тебе мощно повезло, что живой.

— Чего орёшь? А что я должен был делать? — вспылил он, поворачиваясь ко мне. — Смотреть, как старуха с маленькой девочкой под завалом задыхается? Ждать, пока кто-то из Мастеров соизволит им помочь?

В его глазах горела смесь обиды и отчаянной решимости.

— Я не трус, Макс! — продолжил он. — Да, у меня нет магических зверей. Да, я не Зверолов и не Мастер! Но у меня есть руки, есть мозги, и лучше я попытаюсь кого-то спасти, чем убегу как последний трус!

Я внимательно посмотрел на него — на сжатые кулаки, на упрямо поднятый подбородок, на копьё в руках. Парень был напуган, но…

И тут я понял. Он же не просто хотел помочь. Он хотел доказать себе и всем остальным, что его жизнь имеет значение.

Даже без татуировок на руках.

— Хорошо, понимаю, — сказал после долгой паузы. — Но здесь ты нужнее, Стёпка.

Он секунду смотрел на меня, потом кивнул, его плечи расправились.

— А где Барут?

— Не знаю, — вздохнул он. — Когда началось, мы потеряли друг друга из виду.

— Понял. Скоро вернусь, не уходи отсюда, — я кивнул и отдал кошке приказ.

Афина рванула с места, оставив позади убежище с беженцами. Рыси бежали рядом, их серебристая шерсть мелькала в сумерках. Красавчик притих, чувствуя моё беспокойство.

Нельзя оставлять оборону, моя стая действительно могла помочь, она только что это доказала.

Но по мере приближения к месту битвы я начал замечать, что звуки сражения постепенно стихали.

Рёв магических зверей смолк. Крики людей прекратились. Звон оружия утих.

Даже треск пожаров как-то приглушился.

Чем ближе мы подбирались к стене, тем более зловещей казалась эта внезапная тишина. Где должны были греметь последние схватки, где защитники добивали прорвавшихся тварей — там царило молчание, нарушаемое лишь потрескиванием догорающих зданий.

Я погнал Афину быстрее, сердце колотилось от дурных предчувствий.

Мы свернули за угол, и передо мной открылся вид на место прорыва стены.

Я резко прижал ладони к шее Афины, останавливая кошку, и уставился на невероятную картину.

Там, где ещё недавно бушевала кровавая резня, где орда магических зверей рвала в клочья защитников города, теперь стояли живые и невредимые люди.

Всеволод, опираясь на меч, разговаривал с группой Мастеров. Никита и Роман стояли рядом с ним, их броня была покрыта пылью и кровью, но сами они выглядели целыми. Ещё десяток Звероловов и Мастеров расположились неподалёку, кто-то перевязывал раны, кто-то приводил в порядок оружие.

Их питомцы отдыхали рядом — огромный волк Всеволода, каменная ящерица с отрастающими шипами, несколько птиц, чьи перья всё ещё дымились от огненной магии.

Пришло подкрепление, и многие выжили.

Фух. Неужели всё?

Я огляделся, пытаясь понять, что произошло. Пролом в стене зиял чёрной дырой. Мостовая была усеяна телами людей и магических тварей. Десятки, сотни мёртвых зверей лежали в самых разных позах. Волки с перерезанными глотками, медведи с проломленными черепами, змееподобные существа, разрубленные пополам.

Кровь текла ручьями между каменными плитами, окрашивая их в тёмно-красный цвет. Запах был ужасающим.

Всеволод заметил меня и поднял руку. На его лице — только лёгкая усталость.

Я подъехал ближе, всё ещё не веря глазам.

— Что здесь произошло? — спросил, соскакивая с Афины. — Где все звери? Я видел, как сотни тварей прорвались через пролом!

Всеволод нахмурился, обменявшись взглядами с другими Мастерами.

— Странная история, — медленно произнёс он. — Они внезапно перестали прибывать. Мы всех перебили.

— Перестали? — не понял я.

— Первые минуты были тяжёлыми, — согласился Никита, подходя ближе. — Тут действительно было жарко, мы вовремя подоспели. Но потом… — он развёл руками. — Новые волны просто прекратились. Мы добили тех, кто прорвался, но подкреплений больше не было.

Роман кивнул:

— Всё равно это самая сильная атака за последние два года. Лет пять назад твари посильнее были, но и ворота тогда не пробили.

Я смотрел на мёртвые тела разбросанных по мостовой тварей и пытался понять логику происходящего. Масштабная, скоординированная атака на Драконий Камень, прорыв укреплений — и внезапное прекращение в самый разгар сражения?

— А другие ворота?

— То же самое, — ответил Всеволод. — Везде одна картина — поток атакующих иссяк. Там обошлось без прорывов.

Ничего не пойму. В чём логика этого чёртового Раскола? И даже местные не знают ответ!

Мастер прошёл к пролому в стене, нагнулся к одному из чёрных корней, торчащих из-под земли. Его лицо помрачнело.

— Рома, — позвал Всеволод, не отрывая взгляда от корня. — Посмотри-ка на это.

Я тоже подошел ближе, как и остальные. Всеволод указал на срез корня, там, где он был перерублен мечом.

— Вот почему в этот раз ворота пробили, — его голос стал жёстким.

Холод пробежал по спине.

— Кто-то посадил чёртово семя разрушения. Заставил прорасти именно здесь. — Всеволод выпрямился, и в его глазах зажглась тревога. — Это дело рук человека.

Глава 4

На следующее утро я с парнями сидел на деревянной лавке возле таверны, пытаясь осмыслить вчерашние события.

Драконий Камень постепенно приходил в себя после атаки — по улицам сновали рабочие, чинившие повреждения, стража зачем-то патрулировала удвоенными нарядами, а торговцы осторожно возвращались к своим делам. Но в воздухе всё ещё висело напряжение, словно город ждал новых неприятностей.

Рядом со мной лежала Афина, её массивная туша растянулась на солнечном пятне. Кошка дремала, но одно ухо было настороже — хищные инстинкты не давали полностью расслабиться даже в безопасном месте. Красавчик устроился у неё между лопаток, свернувшись клубочком в густой шерсти.

Близнецы почему-то любили находиться в ядре больше, чем в реальном мире. Я не настаивал.

— Вчера было… жутко, — произнёс сидящий рядом с Барутом Стёпа. — Я до сих пор вижу эти красные глаза. И этот треск, когда рысь разорвала летуна пополам, бр-р-р-р. А сегодня, посмотрите. Пф, будто ничего этого не было. Солнце светит даже, приснилось нам, что ли?

— Молодец, — кивнул я, глядя на парня с искренним уважением. — Не каждый решится на то, что сделал ты.

Стёпка вздрогнул и покачал головой:

— Парни, когда я увидел ту бабку и девочку… Не знаю… Даже подумать не успел. Вытащил их, подобрал копьё, а там и ты подоспел. Честно сказать, когда всё закончилось, меня трясло полчаса.

Барут, сидевший напротив, мрачно уставился на нас. Его обычная жизнерадостность куда-то испарилась.

— За год учёбы здесь ничего подобного не случалось, — глухо сказал он. — Мелкие стычки на границах — да, про это слышал. Но чтобы они прорвали стену самой столицы…

— Такое впервые, да? — спросил я.

— Я когда Стёпку из вида потерял, меня сразу стража в какое-то здание запихнула. Так вот, там какие-то учёные сидели. И всё трещали про активности в Расколе, — горько усмехнулся Барут. — Говорят, что периодически магические звери сбиваются в орды и пытаются расширить территорию. Естественный процесс, мол. И все так думают. Не знаю, мне как-то не по себе от мысли, что это нормально.

Я покачал головой:

— Да вот нет, что-то тут не так. Кто-то специально посадил то семя разрушения. Всеволод чётко сказал, это сделал человек. То есть кто-то либо знал, что будет прорыв, либо он же его и устроил.

Стёпа побледнел ещё больше:

— Но зачем? Какой смысл устраивать такую резню? Нападать на город?

— Не знаю, — честно признался я. — Может, отвлечение. Может, проверка обороны. Одно ясно, ответа тут мы не найдём. Он там, где-то в глубине лесов. И сила там бешеная.

Барут наклонился вперёд, понизив голос до шёпота:

— А что насчёт того друида, о котором рассказывал Ефим? Его ведь можно сравнить с глубинными ходоками, да? Или нет? Если он не хотел, чтобы Звероловы ходили в зону максимальной опасности, может атаку планировал он? Всё это время?

Ещё и Эрика… Она называла себя одной из «Семёрки Друидов».

— Скорее нет, — осторожно предположил я. — Ведь атаки длятся столетиями.

— Вдруг он бессмертный? — фыркнул Стёпка.

Барут потянулся погладить Афину, но кошка мгновенно подняла голову, её глаза сверкнули предупреждением. Она не зарычала, не оскалила клыки — просто посмотрела на него с холодной отчуждённостью хищника.

Парень замер, рука зависла в воздухе. На его лице мелькнула боль — он узнал этот взгляд. Именно так Афина смотрела на него на той дуэли с Виолой.

— Она всё ещё не простила меня, — тихо сказал он, медленно убирая руку.

Афина равнодушно опустила голову обратно на лапы, давая понять, что разговор окончен. Для неё Барут был частью прошлого, не более того.

— Прости, — пробормотал парень. — Знаю, что не имею права… Просто привычка.

— Всё нормально, — ответил я, положив руку на спину кошки. — Она выбрала свой путь. Дай ей время, девочка очень гордая.

Афина довольно мурлыкнула под моей ладонью, не открывая глаз.

— Так что, — сменил тему Стёпа, — вы всё ещё планируете остаться в столице? После всего этого?

Барут кивнул:

— Не знаю, как вы, но я остаюсь. Возвращаться в деревню? И что там делать? Ну уж нет. У меня уже намечается первая сделка.

— А я завтра начинаю тренировки, — с энтузиазмом добавил Стёпа.

Я с ухмылкой посмотрел на парня:

— Серьёзно решил стать воином, сам же говорил, что трясло?

— Ой, да ладно! — вскинулся Стёпа. — Вчера я понял, что не хочу стоять в стороне, когда рядом творится резня. У меня нет питомцев, но есть руки и желание. А там, глядишь, денег заработаю, в армию вступлю. И стану Мастером.

В его голосе звучала искренняя решимость. Парень действительно изменился за эти дни. Или он всегда был таким, и нападение раскрыло его потенциал?

— Похвально, — одобрительно кивнул я.

— Ну а ты, Макс? — кивнул Барут. — Какие планы?

— Да у меня особо и выбора-то нет, — я пожал плечами. — Разговор с бароном не окончен, а он хочет купить рысей.

— Опять рыси? — Стёпка нахмурился. — И ты продашь?

— Нет. Я предложил другой вариант, звероферму. Возможно, это поможет.

Стёпа открыл было рот, но тут его внимание привлекло движение на улице. К нам быстрым шагом приближался молодой человек в ливрее барона — гонец.

— Тебя срочно вызывает его светлость барон Валентин. Немедленно.

Гонец развернулся и быстро зашагал по улице, явно ожидая, что за ним уже следуют. Я поднялся с лавки, потянулся, разминая затёкшие мышцы.

— Ну что, парни, увидимся, — сказал, взглядом подзывая Афину.

Кошка лениво поднялась, потягиваясь всем телом. Красавчик спрыгнул с её спины и забрался мне на плечо, устроившись в привычном месте.

— Удачи, — пожелал Барут. — И ты уж постарайся не продавать рысей.

Стёпа кивнул в знак согласия, а я только махнул рукой и двинулся следом за гонцом.

Путь к замку пролегал через центральные кварталы столицы, и я невольно залюбовался слаженностью, с которой город приходил в себя после вчерашнего кошмара.

По улицам сновали рабочие бригады — кто-то разбирал завалы из обломков черепицы и сгоревших балок, кто-то латал дыры в стенах домов, кто-то подметал мостовую от пепла и копоти.

Но больше всего меня поразили питомцы, помогавшие в работах. Несколько каменных черепах размером с телегу методично переносили на спинах тяжёлые блоки. Рядом с ними трудились существа, похожие на гигантских муравьёв — они подхватывали челюстями обломки и относили к кучам мусора.

У одного из зданий огромная птица обдавала повреждённые железные решётки раскалённым дыханием, размягчая искорёженный металл до пластичного состояния. Мастер рядом с ней направлял процесс, указывая, какие участки нужно разогреть, чтобы кузнецы могли их выпрямить и восстановить.

Водоносы всё ещё работали — поливали тлеющие угли, смывали сажу со стен. Их толстые хвосты мелькали между зданий, а горловые мешки ритмично пульсировали.

Организация впечатляла.

С каждым шагом усталость наваливалась на меня всё сильнее. Не физическая — тело-то держалось бодро, эволюция сделала своё дело. А вот остальное…

Сколько времени прошло с момента моего пробуждения в теле Максима? Месяц? Два? А ощущение, будто прожил целую жизнь.

Постоянная борьба за выживание, ненужные интриги Ефима, смертельно опасная охота, дуэль не на жизнь, а на смерть, и теперь вот — война у ворот столицы. Нет, с другой стороны, мне действительно нравился результат собственного роста, но и спокойных деньков выпало совсем немного.

Когда я смогу наконец остановиться, перевести дух и размеренно заняться тем, что тоже важно?

А важного накопилось предостаточно. Духовные звери требовали серьёзного разговора. Афина слишком часто действовала на своё усмотрение — как в том прыжке в битве с Дробителями, когда я едва успел отозвать её в ядро. Или, когда она решила рыкнуть на барона и советника.

Режиссёр демонстрировал силу, которая не укладывалась в рамки его уровня. Его «Малый вихрь» — навык всего лишь F-ранга — едва не размазал серого волка по каменной стене. Даже учитывая разницу в уровнях и королевскую породу рыси, такая мощь выглядела подозрительно.

Единственной, кто не доставлял хлопот, была Актриса. Она держалась рядом исключительно из-за решения брата признать меня хозяином, но работала безупречно, не создавая проблем.

Красавчик… Почему горностай до сих пор не стал духовным зверем? Этот вопрос требовал ответа.

Дальше — Алхимия. Ещё одна область полного невежества. Чуть ли не каждый день приносил встречи с новыми реагентами, свойства которых оставались загадкой. А правильное использование эликсиров могло помочь, я уверен.

Камень из сердца медведя по-прежнему покоился в рюкзаке. Можно ли его использовать? Таит ли он опасность? Расскажет ли что-нибудь об Эрике и её экспериментах?

А ещё — питание питомцев. Я едва справлялся со своей стаей, уход за ними составлял основу развития. Но именно поэтому идея зверофермы казалась такой привлекательной — возможность расширить Звериный кодекс, изучить тонкости воспитания и тренировок, довести до совершенства экспериментальную эволюцию и создать мощную стаю.

Однако главный вопрос затмевал остальные — кто организовал вчерашнюю атаку? Всеволод категорично заявил: семя разрушения посадил человек. Кто именно? С какой целью? Простая диверсия? Разведка боем? Или нечто более коварное? Ответ мог стать ключом к пониманию происходящего в мире. Ведь нападения тварей происходили по всему королевству.

Гонец свернул на широкую мощёную дорогу, ведущую к замку. Массивные башни возвышались перед нами, их каменные стены казались незыблемыми после вчерашнего хаоса.

Может быть, именно сейчас я получу ответы на некоторые из своих вопросов.

Знакомый коридор привёл нас к массивным дубовым дверям. Стража толкнула их и отступила в сторону, указывая мне войти. Я переступил порог и сразу почувствовал, что атмосфера в зале изменилась.

Если вчера здесь чувствовалась деловая энергия — пусть и напряжённая из-за присутствия Ария, — то сегодня воздух словно сгустился от какой-то гнетущей тяжести. Свет из высоких окон казался приглушённым, а сам зал — мрачнее, чем я помнил.

Барон Валентин сидел в своём массивном кресле, но выглядел совсем не так, как вчера. Его обычная воинская выправка куда-то исчезла — плечи опустились, спина сгорбилась. Лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги, а сами глаза потускнели. Словно за одну ночь он постарел на несколько лет.

Советник Арий стоял справа от кресла, элегантный и безупречный, как всегда. Его бледные руки были сложены за спиной, а холодное лицо не выражало никаких эмоций. Но выглядел он… Словно кот, который поймал мышь и теперь неторопливо решал, что с ней делать.

— Входи, парень, — устало произнёс барон, махнув рукой.