скачать книгу бесплатно
– Он может организовать инспекционную проверку этой школы?
– Не знаю, но думаю, что сможет.
– Переговори с ним на эту тему, обещай, что все расходы мы возьмем на себя.
– Слушай, он не дурак и сразу догадается, что дело не чисто.
– Тогда скажи ему про изумруды.
– По-другому не получится.
– Хорошо, тебе виднее, ты у нас специалист по загадочной русской душе, тебе и карты в руки. Только предупреди – основная цель это сбор сведений об этой школе. Структурная организация, штатное расписание, построение учебного процесса, количество рудников и все в таком духе. Не нужно копаться и искать недостатки, так мы только их насторожим. Ты лично отправишься в Екатеринбург – будешь курировать работу этой комиссии и параллельно заниматься поисками изумрудного рудника. Да, чуть не забыл, – Барнс раскрыл принесенную с собой папку и положил на стол два рисунка, – нужно спросить, не узнает ли он кого-то из этих людей?
На первом рисунке был изображен круглолицый, чисто выбритый мужчина, с лукавой улыбкой на лице. На втором – серьезного вида мужчина с пышными усами и жестким, колючим взглядом. Под рисунками стояла дата – 1791 год.
– Кто это? – Спросил Скотт, возвращая рисунки на место.
– Русские, которые приезжали в Лондон со своими предложениями. Как видишь, еще семь лет назад наша компания могла с ними договориться.
– Ты думаешь, что это именно они?
– Не знаю, я тогда еще не работал в фирме. Тесть вспомнил тот случай и откопал в архиве эти рисунки. Как он сказал, на этих переговорах посадили двух секретарей, один вел протокол, а второй делал зарисовки. Во всяком случае, эти люди точно в курсе всех махинаций с изумрудами, вот их и нужно искать в первую очередь.
После ухода Барнса, Скотт вылил остатки виски себе в стакан и вернулся в кресло. Он знал, что дела компании в последнее время идут неблестяще, но подобного провала и представить себе не мог. Предстоящие трудности и возможное банкротство компании совершенно не волновали молодого англичанина. Похвастаться своей родословной он, в отличие от Барнса, не мог – его отец был торговцем шерстью, но в материальном плане семья Скотта не испытывала никаких проблем. Семейное дело процветало, и отец в письмах постоянно напоминал сыну, что годы идут, что пора единственному наследнику вернуться домой и взять бразды правления в свои руки. Собственно, Скотт мог вообще не приезжать в Россию. Когда прекрасная Эллис выбрала себе в мужья обнищавшего аристократа Барнса, он собирался уйти из компании, предварительно высказав своим надменным работодателям, все что он о них думает, но, почему-то отказался от этой идеи и покорно отправился в ссылку. Тогда Скотт не мог объяснить, почему так поступил, но сейчас, сидя в кресле и потягивая виски, уже знал ответ – он ювелир, а не торговец шерстью. Уже в раннем детстве у него обнаружились художественные способности: он мог часами рисовать цветы в саду, насекомых и домашних животных, а приходя домой, воплощать в глине свои зарисовки. Когда ему было десять лет, он впервые с отцом зашел в ювелирную лавку, и это определило всю его дальнейшую жизнь. Он стал искусным ювелиром, но всегда работал на кого-то, фактически, продавая свой талант. Отец много раз предлагал ему открыть свою мастерскую, благо деньги были, но Скотт постоянно отказывался. Он был художником, хотел творить, воплощать свои многочисленные идеи в жизнь, но вопрос всегда упирался в камни. Ты можешь разработать великолепное ювелирное изделие и даже изготовить его из серебра или золота, но без завораживающего блеска камней это просто красивая кучка металла. Подбор камней всегда был ахиллесовой пятой ювелиров. Скотт сам был свидетелем, когда к уже готовым изделиям годами не могли подобрать нужных камней. С бриллиантами проще, они бесцветны, там только размер и форма огранки, а вот с цветными камнями, из-за большого количества оттенков, всегда были проблемы. Если все, что рассказал Барнс, правда, то эти русские действительно произвели революцию в ювелирном деле. Теперь изготовить колье на пятьдесят или даже сто камней не такая большая проблема, что высвобождает фантазию ювелира и расширяет его возможности. Это хорошо, но почему он, опытный ювелир, не понял этого еще два года назад, когда консультировал Забелина, ведь эти камни были у него в руках?
Как работали раньше? Алмазы и изумруды, добытые в Южной Америке, поступали на Амстердамскую товарную биржу. Там их сортируют по цвету, качеству и весу и комплектуют из них небольшие партии – лоты, которые и поступают в продажу. В каждом таком лоте собраны камни самого разного достоинства. Это делается для того, чтобы продать все имеющееся сырье, независимо от его качества, по приемлемой средней цене. Крупные ювелирные компании, занимающиеся огранкой камней, покупают это сырье, и после обработки продают более мелким. Таким образом, камни распыляются по сотням компаний, и подбор становится нереально сложной проблемой. Что сделали русские? Они убрали посредника – товарную биржу, объединили рудники непосредственно с предприятием по огранке и заполонили рынок уже готовой продукцией в одном единственном месте. Это не только резко снижает цену, но и расширяет ассортимент. Он мыслил старыми схемами, а потому и просмотрел то новое, что было в русском проекте.
Что делать сейчас? Можно бросить все и вернуться в Англию, любой нормальный человек именно так бы и поступил. Зачем Скотту эта головная боль с идущей на дно компанией, пусть сами решают свои проблемы.
– Интересно посмотреть на рожу этого самовлюбленного осла Барнса, когда он объявит ему о своем отъезде. – Подумал Скотт.
Вероятно, он так бы и поступил, но тут на горизонте замаячили изумруды. Месторождения этих камней можно пересчитать по пальцам одной руки и появление нового, ранее не известного – событие мирового масштаба. Только ради этого стоило остаться, но не простым зрителем, или исполнителем чужой воли, а реальным игроком. Он хорошо изучил своего бывшего друга и знал, что Барнс не способен к напряженной умственной работе, а значит пойдет самым простым путем. Его пафосное заявление о плане, якобы разработанном ими в Лондоне приводило Скотта в тихое бешенство. Что могли придумать эти бараны? Максимум их, так называемый план, состоит из двух частей: первая – найти владельцев, вторая – захватить их и с помощью угроз и побоев принять их условия. При этом раскладе он нужен Барнсу лишь на первом этапе. Как только тот получит все нужные сведения, за свою жизнь Скотт не даст и ломаного гроша. Скорее всего, наемные убийцы и мастера заплечных дел уже прибыли в Петербург вместе с Барнсом. Пока их можно не опасаться, и сосредоточится на деле. План, изложенный Барнсом плох по двум причинам. Первая – владелец школы может быть вообще не в курсе всех этих махинаций и вторая – при малейшей опасности рудник просто закроют и тогда, как говорят русские, его днем с огнем не найдешь. Так что пусть Барнс претворяет в жизнь свои бредовые идеи, а он пойдет другим путем. Каким? Пока не ясно, нужно срочно встретиться с Забелиным, это и будет первым этапом его личного плана.
Глава 10. Петербург, 24 – 25 апреля 1798 года (вторник – среда).
Скотт появился в Петербурге пять лет назад. Основная задача, которая ставилась перед ним руководством компании – войти в число придворных ювелиров императорского двора. С тех пор, как великий Позье в 1774 году бежал из России, ювелиров такого масштаба при русском дворе не было. Скотт решил ничего не выдумывать, а действовать по примеру своего соотечественника барона Вольфа. Назначенный консулом при дворе русской императрицы Елизаветы Петровны, Вольф прибыл в Петербург и с удивлением узнал, что сукно для всей русской армии поставляет Пруссия. Понятно, что англичанина подобное положение дел сильно возмутило и Вольф начал поставлять в Россию сукно по более низким ценам. Он потерял на этом двести тысяч рублей, но своего добился: Пруссия лишилась российского рынка. Когда конкурент был устранен, Вольф без зазрения совести вернулся к прежним ценам. За этот «подвиг» английское правительство наградило Вольфа серебряным сервизом с королевским гербом. Таким же образом решил действовать и Ричард Скотт. Правда, здесь были свои сложности, поскольку Вольф был официальным представителем своей страны, а Скотт всего лишь служащим частной ювелирной компании, но это только подстегивало молодого энергичного англичанина. Он стал налаживать связи при дворе и вскоре в поле его зрения попал один из директоров Сохранной казны Федор Афанасьевич Забелин, который был в хороших отношениях с молодым фаворитом императрицы Платоном Зубовым. За ужином в трактире у Демута они быстро нашли общий язык, правда, по мнению Скотта, директор явно переоценил свои услуги, но вспомнив о затратах барона Вольфа, англичанин решил не обращать на это внимание и тогда же передал Забелину красочные эскизы изделий ювелирного дома «Alice» с сильно заниженными ценами. Началось хорошо: эскизы попали к Платону Зубову, правда, фаворит в своем плотном графике не нашел время для личной встречи и Скотту пришлось довольствоваться аудиенцией у его сестры – Ольги Жеребцовой, что отнюдь не расстроило молодого ювелира. Помимо красоты и образованности Ольга Александровна также отличалась умением тонко вести переговоры: она искусно обходила острые углы и легко находила компромисс в спорных ситуациях, так что стороны быстро пришли к соглашению. И вот, когда Ричард Скотт уже праздновал победу и мнил себя новым Вольфом, внезапно скончалась императрица Екатерина II. Эта смерть разом перечеркнула все результаты его трехлетней работы. Финансовые потери были не велики, и с этим еще можно было примириться, но утрата с таким трудом налаженных при дворе связей, была невосполнима. Из всех, кого Скотт за глаза уже называл «своими людьми», сохранить место удалось лишь возрастному Забелину. Он по прежнему занимал должность директора одного из отделов Сохранной казны, но от былого влияния не осталось и следа: в ведомстве новой императрицы правили бал совсем другие люди. Политика экономии, проводимая Павлом I, вынудила англичан умерить аппетиты и отложить на неопределенное время свои амбициозные планы, но ювелирный дом «Alice» решил сохранить представительство в России. Примерно за полгода до смерти императрицы и произошла та встреча, которой Скотт не придал тогда никакого значения.
Встреча состоялась как обычно в трактире Демута за ужином, только на этот раз все оплачивал Забелин. К разочарованию ювелира, речь шла о консультации по поводу ограненных уральских самоцветах, которые какая-то периферийная школа собиралась поставлять в Голландию через ведомство императрицы. Забелин даже предложил деньги за эту консультацию, но англичанин категорически отказался. Камни, были обычной дешевкой: разновидности горного хрусталя, гранаты, турмалины. Они были красивы, но не более того, и никакой реальной ценности собой не представляли, что Скотт и поспешил озвучить своему визави, однако, к его удивлению Забелина этот вердикт вполне устроил. Вот и пойми этих русских!?
Прошло два года, ситуация изменилась и уже Скотт вынужден искать встречи с Забелиным по поводу этой самой школы, о продукции которой он еще недавно высказывался с таким вызывающим пренебрежением. Понятно, что столь резкое изменение взглядов и оценок в отношении провинциальной ювелирной школы со стороны англичанина, не может не насторожить Забелина и неизвестно, как он отнесется к просьбе предоставить всю необходимую информацию. Конечно, можно предложить деньги и пообещать в отдаленном будущем должность директора школы, но только вряд ли он на это клюнет. Два года назад Скотт сам, буквально на пальцах доказал ему, что заработать на этом нельзя, что Европа никогда не будет покупать эту дешевку, и вот сейчас он должен с не меньшей убедительностью доказать обратное. Если бы Скотт оказался на месте Забелина, поверил бы он в подобную метаморфозу взглядов? Скорее всего, нет. Ведь и он сам скептически отнесся к рассказу Барнса, но только до тех пор, пока тот не выложил на стол свой самый главный козырь – изумруды! Чтобы добиться сотрудничества Забелина, придется посвятить его во все детали, а это огромный риск. Нет никаких гарантий, что Забелин, имея на руках эти сведения, не начнет свою игру, лично Скотт так бы и поступил. Чтобы добиться от Забелина лояльности необходимо иметь нечто большее, чем пустые обещания, напыщенные клятвы и уверения в вечной дружбе и верности. Еще в самом начале их сотрудничества Скотт стал собирать сведения о директоре и выявил один интересный эпизод в его биографии. Осенью 1769 года, никому не известный молодой человек Федор Забелин приехал в столицу из Екатеринбурга и через месяц занял ответственный пост в Петербургском отделении Сохранной казны. Обеспечить провинциалу такой гигантский скачок в карьере мог только один человек – граф Валуев Павел Игнатьевич, именно он в тот период заправлял всеми делами в Опекунском совете. Скотт пожалел, что не продолжил тогда свои изыскания в этом направлении, глядишь, что-нибудь, да и раскопал. Поскольку все рано ничего другого у него не было, он решил с утра навести справки о престарелом графе, не питая впрочем особых надежд на его счет.
В этот раз фортуна оказалась на его стороне. Граф, которому было уже за семьдесят, давно отошел от дел, жил в Петербурге на Невском проспекте и практически все свободное время проводил за карточным столом. Эта пагубная страсть сильно подточила его финансы, на чем и решил сыграть Скотт. Он предложил Валуеву двести рублей только за то, что тот вспомнит один эпизод тридцатилетней давности. Увидев перед собой, две сторублевых ассигнаций, граф тут же все вспомнил, как будто это было вчера, и просветил любопытного англичанина насчет того, как делают карьеру в России. Забелин дал Валуеву взятку в пять тысяч рублей. Отказаться от такого подарка могут только идиоты, а граф себя к таковым не относил. Когда Скотт уже собрался уходить, граф его остановил:
– Молодой человек, могу сэкономить ваше время и рассказать, каким образом у мелкого служащего горного ведомства оказалась на руках такая куча денег.
– А вы и это знаете?
– Конечно. Согласитесь, когда у человека с годовым окладом сто пятьдесят рублей в кармане случайно завалялась сумма равная его доходу за тридцать лет, это всегда вызывает интерес и желание узнать, как ему это удалось.
– Сколько?
– Доложите сюда еще три такие же бумажки.
– Скотт отсчитал еще три сотенных ассигнации и положил их на стол.
– Так вот, сопоставив даты, я понял, что Забелин составил свой «капитал» на сделке между Демидовым и Яковлевым летом 1769 года – только там можно было отхватить такой куш. Я был хорошо знаком с обоими, поэтому мне не составило никакого труда это выяснить. Демидов подписал все документы в Петербурге и на Урал не ездил, поэтому я его беспокоить не стал, а сразу обратился к Яковлеву. Савва честно признался, что вынужден был заплатить десять тысяч рублей начальнику отдела, а деньги передал через Забелина.
– А как фамилия этого начальника?
– Савва называл, но я сейчас уже не вспомню.
– Получается, Забелин с начальником разделили эти деньги?
– Не получается, молодой человек, этот начальник умер вечером в день передачи денег.
– И десять тысяч достались Забелину?
– Скорее всего, что так. Вы верите в случайные совпадения?
– В такие нет.
– Вот и я не верю. Сразу скажу, что я не дал этому делу ход по личной просьбе Саввы Яковлевича. Ему, по какой-то причине не нужна была шумиха вокруг этой сделки. Сейчас все умерли и эти сведения уже никому повредить не могут.
– А Забелину?
– Этот прохвост меня не интересует. Хотите прищемить ему хвост?
– Нет, хочу быть уверен, что он выполнит свое обещание.
– Не верите в «честное благородное слово» дворянина?
– Нет, не верю.
– И правильно делаете. Предусмотрительность – похвальное качество, особенно у молодых.
Приехав в Берг-коллегию, Скотт быстро нашел общий язык с секретарем, который за десять рублей согласился ему помочь. Через два часа в его руках был небольшой листок серой дешевой бумаги, на котором четким почерком было написано всего две строчки
– сделка оформлена 12 августа 1769 года,
– Селиванов Сергей Семенович, умер 12 августа 1769 года.
Вторую половину дня Скотт потратил на визиты и вернулся домой поздно вечером, уставший, но довольный. Теперь он был готов к предстоящей встрече с Забелиным.
Встреча, по уже заведенной традиции состоялась в трактире Демута.
Когда официант принес заказ, Скотт разлил коньяк и предложил тост:
– Мистер Забелин, по старому русскому обычаю предлагаю выпить за нашу встречу.
– Взаимно, мистер Скотт.
После того, как бокалы опустели, Скотт внес предложение:
– Мистер Забелин, я никак не могу привыкнуть к манере русских вести деловые разговоры во время еды. Разговоры сильно влияют на аппетит, а иногда вообще отбиваю его. Вы не против, если мы сначала поужинаем, а уже потом обсудим, интересующие нас вопросы?
– Никаких возражений с моей стороны, мистер Скотт.
Ужин прошел в полном молчании. Только после того, как официант убрал посуду и подал кофе Ричард Скотт, решил начать разговор:
– Мистер Забелин, вы помните нашу последнюю встречу?
– Собственно говоря, я бы назвал это консультацией.
– Не важно, как это расценить и назвать, важно, что вы обратились именно ко мне. Это значит, что вы мне доверяете.
– В противном случае, я бы к вам не обратился мистер Скотт. Вы опытный ювелир и пользуетесь заслуженным уважением высших сановников Петербурга.
– Значит, моя консультация вам помогла?
– С моей стороны было бы глупо это отрицать. Именно на основе вашей оценки этих камней мы и заключили договор с Екатеринбургской школой. Я предлагал вам деньги за консультацию, но вы отказались
– Я это помню, мистер Забелин. Речь идет не о деньгах, речь идет о доверии.
– Доверие вещь хорошая, мистер Скотт, но я не совсем понимаю, что вы хотите этим сказать?
– Речь пойдет как раз об этой школе.
– Чем скромная российская школа могла заинтересовать столь солидного ювелира, как Ричард Скотт?
– Берите выше, мистер Забелин. Эта школа заинтересовала не меня лично, а моих хозяев в Лондоне, руководство ювелирного дома «Alice».
– Насколько я помню, два года назад вы лично доказывали мне бесперспективность этой школы и ее деятельности, а сейчас ваши шефы в Англии, вдруг проявляют к ней интерес. Согласитесь, мистер Скотт, что это немного странно. Должно быть, случилось что-то серьезное, что заставило вас поменять свои взгляды.
– Сейчас объясню, мистер Забелин. Вам известно, куда идут камни с Екатеринбургской школы?
– Да, в Амстердам.
– Совершенно верно, покупатель – фирма Эдвина ванн Дейка. А вам известен общий объем продаж?
– Если я не ошибаюсь, сто пятьдесят тысяч серебряных рублей в год.
– Эта сумма проходит через Сохранную казну?
– Да. Курьер из Екатеринбурга доставляет ограненные камни в Петербург и сдает в Сохранную казну по описи. Стоимость камней соответствует тому, что мы согласовывали с вами год назад. Курьер из Голландии привозит деньги и забирает камни. Уверяю вас, здесь все чисто.
– Я в этом и не сомневался, господин Забелин. Здесь не может быть никакого подвоха, именно для этой цели и создавался данный канал. Дело в том, что объем продаж в магазине ванн Дейка значительно выше. Если более конкретно, то этот объем исчисляется миллионами.
– Там настолько высоки цены?
– Цены здесь не причем, там значительно больше камней, чем проходит через вашу контору.
– Вы можете это доказать мистер Скотт?
– Да, конечно. – Не моргнув глазом соврал англичанин.
– А если я попрошу вас выдать мне официальную бумагу?
– Я этого не сделаю, мистер Забелин. Более того, я откажусь от всего, что сейчас сказал.
– Тогда, что вы хотите от меня? Я думал, что вы хотите закрыть эту школу, потому, что она вам создает проблемы?
– Проблемы действительно есть, но речь идет не о закрытии школы, а о смене владельца.
– Что это даст вам?
– Не мне, мистер Забелин, а ювелирному дому «Alice». Если нам удастся сменить владельца и поставить во главе школы своего человека, то поток уральских самоцветов пойдет не через Амстердам, а через Лондон. Не буду скрывать от вас, что на место нового хозяина школы мы рассматриваем вашу кандидатуру.
– Тогда почему вы отказываетесь представить все необходимые доказательства нелегальной деятельности школы. На этом основании школа может быть закрыта, или будет отобрана в казну, а точнее в ведомство Марии Федоровны, ведь именно этого вы добиваетесь.
Скотт немного задумался, затем взял бутылку и разлил коньяк по бокалам:
– Если вы не против, выпьем за доверие, от которого до дружбы всего один шаг.
Забелин взял свой бокал и кивнул в знак согласия.
– Здесь не все так просто, мистер Забелин. Дело в том, что среди камней, которые продаются в Амстердаме, есть изумруды, причем очень высокого качества.
– Ну и что? Какое мне дело до того, что там продает этот голландец?
– Вы не поняли, мистер Забелин, ванн Дейк продает российские изумруды.
Скотт, как опытный актер, сделал паузу, давая собеседнику обдумать только что услышанное.
– Вы в этом уверены? – Наконец прервал затянувшееся молчание Забелин.
– Абсолютно.
– Но, в России нет изумрудов.
– В России есть изумруды, мистер Забелин и эта уральская школа имеет к ним непосредственное отношение. Теперь, надеюсь, вы понимаете, почему нам не выгодно затевать всю эту возню вокруг школы и ее нелегальной деятельности. Как только всплывут изумруды, ни нам, ни вам ничего не достанется. Как говорят у вас в России – мы останемся с носом.
– Именно изумруды и дают миллионные обороты, мистер Скотт?
– Совершенно верно.
– Если не секрет, как вы определили, что это уральские изумруды?
– Месторождений изумрудов не так много и опытный ювелир всегда определит происхождение того или иного камня. Изумруды, которые продает ванн Дейк, никогда ранее не встречались, это признают все ювелиры. Эти камни из неизвестного источника. Их именуют «саксонскими» лишь потому, что привозят из Саксонии, но их там не добывают. Это секретная информация от наших агентов в Европе. Как видите, мистер Забелин, я с вами вполне откровенен.