Дневник 1389. Трилогия

Последнее слово Петра было: «Помогите!» Не последнее слово на 10 мая 1994 года, а последнее слово в буквальном смысле. Брат Гриши Касьянова абсолютно перестанет говорить, а значит, и петь, поэтому никто никогда не узнает, что случилось за эти долгие пять минут в уборной средней школы. Малолетние подонки тоже не скажут ни слова, боясь понести ответственность. Они всегда поступают именно так, когда приходит время отвечать за свои поступки. Я вам больше скажу, у родителей Олега Кравца хватит наглости устроить разбирательства по поводу того, что Гриша повредил их драгоценному сыну глаз. Прекрасные люди, не правда ли? Добрые и отзывчивые!

Привлечь к ответственности не удастся ни одного из четверых, так как Петр не скажет ни слова, а подонкам это сыграет на руку. После осмотра голосового аппарата медики констатируют полный порядок, то есть физически мальчик может говорить, но не хочет. С Петром будут работать психологи, но все тщетно. В отчаянии Елена обратиться к колдунам и целителям в надежде на то, что родной сын снова заговорит и запоет, но снова все тщетно. Петр будет молчать и, как будто этого мало, он отстранится от всех и замкнется в себе. Теперь он, словно монах, принявший обет молчания, чтобы унести в могилу эти роковые пять минут.

Отныне Петр будет идти на контакт лишь с бродячими животными и, конечно же, со своим верным другом Джеком. Да и пес настолько привяжется к Петру, что не будет отходить от него ни на шаг. Он будет охранять его и днем, и ночью, теперь Джек есть личный страж Петра. Он будет спать рядом, есть рядом, ходить рядом, отныне Джек всегда рядом, и он не подпустит к хозяину ни одного ублюдка. Даже когда Петр кормит бродячих собак и кошек, Джек рядом с хозяином. Он хоть и пес, но, видимо, понимает, что от бродячих животных зла меньше, чем от многих людей. Петр закроется лишь для людей, но не для своих четвероногих друзей. Он продолжит с теплотой трепать им загривки и бока, смотреть им в глаза и искренне улыбаться.

Да, вы можете возразить: «Позвольте! Так не бывает! Ведь животным не дано понять такие вещи, как благородство или честь…»

А я вам возражу! Во-первых, мы доподлинно не знаем, что животным дано, а что не дано. Во-вторых, давайте смотреть правде в глаза, далеко не все люди честные, благородные, разумные и рассудительные, скорее наоборот. Людям присущи пороки. Животными же управляют лишь вполне логичные инстинкты. Разве животные сделали Петра немым? Разве животные издевались над мальчиком потехи ради? Нет! Это были разумные люди, Homo sapiens!

Однажды ночью семья Касьяновых проснется от громкого лая Джека. В доме начнется настоящий переполох, так как Джек никогда не лает без дела, тем более ночью. Первым проснется Гриша и обнаружит вместо мирно спящего Петра пустую постель. Младший брат тут же побежит будить мать.

– Джек, ты чего?! – говорит Елена, выходя из спальни и, заметив Гришу, добавляет: – Гриша, иди спать.

– Мама, где Петя?

– Где Петя?

– Его нет в кровати… – не успевая договорить Гриша вздрагивает от громкого хлопка входной двери.

Джек продолжает громко лаять и скулить. Еще не до конца проснувшиеся Елена вместе с Гришей спускаются вниз и видят собаку у входной двери. Джек бросается на дверь, словно пытается вырваться на улицу. Гриша подбегает к двери и открывает ее. Джек тут же выбегает и стремительно бежит в темноту.

– Джек, стой! – кричит Гриша пытаясь поймать собаку, лай которой раздается уже где-то в ночи.

Мать с сыном бегут на собачий лай и по пути понимают, что Джек ведет их к недостроенному дому на дереве. Оказавшись у дерева, они наблюдают, как Джек скулит, стоя на задних лапах, а передними при этом упираясь в ствол дерева, он смотрит вверх, в крону.

– Петя, ты там? – зовет Елена. В ответ, конечно же, тишина.

Петя в это время сидит на деревянном полу недостроенного дома в кроне. Он просто хочет спрятаться здесь от всех и остаться здесь навсегда, мальчик через листву смотрит на темно-синее небо.

– Петя, спускайся. Что случилось? – продолжает звать мать.

Петр продолжает смотреть на небо, разглядывая звезды, словно пытаясь что-то рассмотреть. Он обхватил руками колени и, не отрываясь, пристально наблюдает за небом. Гриша подходит к лестнице и начинает подниматься. Когда мальчик оказывается наверху, он садится рядом со старшим братом, плечом к плечу, тоже обхватывает свои колени руками и смотрит туда же, куда устремил свой взгляд Петр. А ночь сегодня действительно звездная и на редкость теплая. Они в пижамах сидят на дощатом полу недостроенного дома на дереве и разглядывают ночной небосвод с таким интересом, что позавидует любой астроном.

– Гриша, что там? – спрашивает мать.

– Петь здесь, мам. Так много звезд на небе. Дай нам просто немного посидеть здесь.

Елена некоторое время стоит неподвижно, а затем расслабленно садится прямо на траву, спиной упирается в ствол дерева и впервые за несколько последних лет поднимает голову вверх, смотрит на звездное небо и вдыхает ночной летний воздух. Джек ложится рядом и лижет ладони хозяйке. Воцаряется полная тишина. Такая тишина, которая бывает только ночью, когда вы слышите лишь ветер и шелест листвы. В такие моменты кажется, будто мир опустел… Даже не опустел, а, скорее, избавился от суеты. Но это вас не огорчает, а умиротворяет, и вы можете просидеть летней ночью прямо на траве, вплоть до утра. Елена, сидя на траве, вспоминает погибшего мужа и отца двоих ее сыновей. Она представляет, как прямо сейчас он сидит рядом, обнимает ее за плечи и тоже смотрит на ночное небо. Она представляет, что с Петей ничего не произошло и ее сын снова поет, еще громче прежнего. Глядя на звезды можно замечтаться, особенно если вы романтичная натура. Джек уже положил голову на женские колени и дремлет.

– Я знаю, Толя, ты где-то там. Тебя всегда тянуло в небо, любимый… Как же здесь здорово, Толя… Почему я раньше этого не замечала? – шепчет себе Елена. Затем она вдруг начинает смеяться. Поначалу неуверенный и тихий смех Елены перерастает в громкий, задорный и заразительный. Гриша и Петя с интересом смотрят вниз, на маму, затем друг на друга и тоже начинают заливаться смехом.

– Действительно, ребята! Почему бы не выйти и не посмотреть на небо и звезды?! – сквозь смех пытается сказать мать.

– Да, мам! Почему бы и нет! – отвечает, смеясь Гриша.

На удивление, Петр тоже заливается смехом. Он играючи треплет младшего брата за плечо. Знаете, порой крайне полезно выбиться из повседневных серых будней и сделать что-то новое, непонятное и непривычное для себя, возможно, даже безобидную глупость. Просто попробуйте и вы будете поражены результатом, причем мгновенным. Гриша и Петя стремительно спускаются по лестнице вниз. Они практически спрыгивают с дерева, не боясь получить травмы, садятся аналогично матери и продолжают веселиться, смотря вверх. Елена обнимает за детские плечи обоих сыновей и прижимает их к себе, отчего Гриша с Петей практически валятся набок в сторону мамы и смеются еще громче.

Глядя на происходящее со стороны, может сложиться впечатление, что три человека сошли с ума, вышли ночью и хохочут без причины. Пусть так! Но мы-то с вами прекрасно знаем, в чем тут дело… Именно сумасшедшие, отчаянные и, как правило, непонятые большинством люди делают открытия, которые в будущем меняют целый мир. Людям, которыми движет лишь сухая логика и здравый смысл, это не под силу.

Вывел бы Исаак Ньютон три главных закона механики, если бы не страдал шизофренией и биполярным расстройством? Написал бы свои шедевры Винсент Ван Гог, будучи психически здоровым человеком? Смогли бы мы проникнуться атмосферой произведения «Старик и море», если бы Эрнест Хемингуэй не страдал острой депрессией и умственными расстройствами? Как мы можем не упомянуть Джона Форбса Нэша (младшего), гениального математика и по совместительству параноидального шизофреника? И это далеко не полный список, его можно продолжать если не бесконечно, то, безусловно, достаточно долго. Такие понятия как гениальность и психические расстройства тесно граничат и порой гармонично уживаются в одном человеке, так что не все так однозначно, как может показаться на первый взгляд.

Каждый из нас по-своему псих, и вы не сможете это опровергнуть. Никто не сможет это опровергнуть. При глубоком анализе, а в некоторых случаях и при поверхностном, у каждого ныне живущего человека найдутся психические отклонения. Не удивляйтесь, и у вас тоже! Да, да, не смотрите по сторонам, именно у вас, дорогой читатель. Я вовсе не хочу вас оскорбить или обидеть, ни в коем случае. Я лишь констатирую факты. Все в этом мире достаточно относительно.

Мать с детьми просидят на траве до рассвета. Они будут громко болтать и смеяться, а Джек будет дремать под деревом и иногда смотреть непонимающим взглядом на хозяев. Петя будет общаться жестами, как глухонемой, но сейчас это не имеет никакого значения. Важно то, что, благодаря его выходке, теплая летняя ночь будто дернула за нужные ниточки каждого члена семьи Касьяновых. Она словно дала добротного пинка, в хорошем смысле этого слова, всем троим – Елене, Пете и Грише.

В течение ближайшей недели братья снова будут таскать пиломатериал на «стройплощадку», пилить и стучать молотком с еще большим задором и блеском в глазах. Они все-таки закончат свое маленькое уютное убежище, свою крепость в кроне дерева, недоступную и невидимую для большинства обитателей внешнего мира.

– Сейчас, погоди. Только привяжу.

Гриша затягивает надежный узел и, дергая за веревку, дает Петру знак о том, что можно поднимать. И штатив от телескопа тонет в листве кроны дерева. Да, кстати, у братьев новое хобби – наблюдение за звездным небом. Елене пришлось раскошелиться на телескоп, но что ни сделаешь для родных детей. Петр снова спускает веревку, и Гриша привязывает телескоп.

– Петя, поднимай. Только очень аккуратно! Без резких движений, – командует Гриша, и корпус телескопа возносится в крону.

Братья позаботились о сохранности линз и других частей конструкции, поэтому собирать наблюдательный пункт они планируют уже в убежище. Гриша заворачивает остатки телескопа в старый мягкий свитер, затем кладет сверток в рюкзак, надевает его и поднимается по лестнице к старшему брату. Поднявшись, Гриша видит, как Петр уже устанавливает штатив в самом удобном месте, почти вплотную к маленькому окошку, которое больше похоже на бойницу. Гриша снимает рюкзак и вспоминает, что не взял инструмент для сборки. Придется еще раз спуститься и подняться, ерунда для Гриши.

– Вот теперь точно все! Можно собирать, – победоносно изрекает Гриша, отдает инструмент Петру и садится на одну из двух маленьких табуреток, которые были сколочены из остатков пиломатериала.

Еще из тех же остатков сердобольный Петр сколотил добротный скворечник и прибил его к стене снаружи, как раз у окошка-бойницы. В процессе сборки иногда возникают мелкие трудности, которые легко решаются ребятами и совместным мозговым штурмом. Несколько раз они все-таки подсмотрели в инструкцию по сборке. И вот наконец чудо техники готово. Телескоп на своем месте, немного торчит из окна, и ночь обещает быть интересной и насыщенной. При первом же использовании было замечено, что обзору мешает пара веток в кроне. Ветки были незамедлительно спилены. Теперь все отлично видно!

Ближе к закату, после ужина, братья вооружаются двумя старыми пледами и подушками, чтоб удобней было сидеть на табуретах и наблюдать за звездами. Елена с непередаваемыми и неописуемыми эмоциями наблюдает за тем, как горят глаза сыновей, как их новоиспеченное хобби вдохнуло новую жизнь в Петра, да чего там, во всю семью.

– Тише ты! Не шевелись, я пытаюсь поймать луну, – ворчит Гриша и вертит регулировочные ручки на штативе.

Кто хоть раз пользовался любительским телескопом, тот знает, как тяжело неопытному астроному ловить в поле зрения объектива разные объекты.

– Готово. Ух ты! Красотища!

Гриша смотрит в окуляр и неподдельно восторгается увиденному. Он еще ни разу не наблюдал луну так близко. Одно дело видеть космические объекты по телевизору, другое наблюдать их воочию. Петру тоже не терпится посмотреть, поэтому он, давая это понять, пытается немного потеснить брата.

– Да подожди! Дай посмотреть.

Гриша не сдается, но Петр в конце концов сменяет младшего брата и сам занимает позицию наблюдателя. Восхищению Петра нет предела. Он очарован красотой и загадочностью лунных кратеров с первых секунд наблюдения.

Ребята настолько заинтересовались наблюдением за спутником Земли, что через неделю Гриша и Петр наизусть знали названия большей части кратеров, а еще через месяц братья заняли первое место на городских астрономических играх. Радости семьи Касьяновых не было предела.

Ночные семейный посиделки стали доброй традицией. В то время как Джек мирно спал под деревом, все трое наблюдали за небом, веселились, громко обсуждали что-то, делились впечатлениями. Иногда разговоры затихали и каждый думал о чем-то своем. Казалось бы, о чем еще можно мечтать…

Я не знаю при каких обстоятельства оба брата загремели на принудительное лечение в нашу лечебницу. Но одно я знаю точно: все ублюдки, которые принимали участие в тех пяти минутах, получили по заслугам сполна, не сразу, а намного позже, будучи уже взрослыми. А Петр с тех пор так и не проронил ни слова…

Глава 10. Кто же ты?

Я мог бы видеть то, что мне даже не снилось,

Но все получилось так, как получилось…

Сувенир! Как много обобщенного в этом слове. Ведь это может быть что угодно, от обычной безделушки до самого дорогого. Это может быть на первый взгляд мелочь, которая при одной лишь мысли будет вызывать бурю эмоций и самых теплых воспоминаний. Но может быть и иначе…

Вы в чужом городе или даже стране, в сувенирной лавке. Вы с таким трепетом выбираете что-то интересное, ведь хочется что-то особенное. Магнит на холодильник? Вздор, банально донельзя! Вы продолжаете смотреть на витрину и вас продолжают терзать сомнения. Как удивить своих друзей, точнее, чем? Может, вот эта бронзовая статуэтка национального героя? Нет! Не впишется в интерьер. Вот оно! Гипсовая миниатюра представителя местной фауны! Нет, снова не то. Здесь, как назло, все одинаковое, и вы идете в другую лавку поблизости. И как вы думаете, что там? То же самое! Сегодня вы обойдете все сувенирные и антикварные лавки, вы увидите тысячи безделушек, не привлекших ваше внимание. Витрины вам будут сниться сегодня ночью. И в конце концов, когда ноги ваши уже с трудом волочатся, вы находите именно то, что вам нужно. Создается впечатление, что этот сувенир ждал именно вас. Даже не так, он был сделан искусным мастером специально для вас! Этот мастер смог дернуть вас за те самые невидимые и неосязаемые струны. Вы довольны, теперь вы точно удивите друзей, теперь они точно ахнут. Но спешу вас расстроить, не ахнут. Мастер старался именно для вас, а не для них. Поэтому ваши друзья посмотрят, улыбнутся ради приличия и забудут. Как жаль…

Вы часто знакомитесь с новыми людьми? А часто ли вы выбрасываете из своей жизни старых знакомых или даже друзей? Все люди, с которыми вы когда-либо общались или имели дело, оставили на вас отпечаток. Кто-то совсем крохотный и еле заметный, кто-то, напротив, – значительный и сразу бросающийся в глаза. Даже если человек, с которым вы когда-то общались, вам был неприятен, вы все равно что-то взяли от него. Самую малость, кроху. Возможно, вы даже не заметили ношу, но она есть, уверяю вас. Это тоже своеобразные сувениры, только их нельзя потрогать или показать друзьям и знакомым.

Вы решили освоить новое дело, увлеклись новым хобби. Перед вами целый новый мир, который предстоит изучить. Ведь это так здорово! Так здорово узнавать что-то новое, что-то такое, о чем вы раньше даже не догадывались. А если догадывались или знали, то уж точно не предполагали, что когда-нибудь вас это настолько увлечет. А мир этот просто переполнен сувенирами в виде опыта, знаний и умений, которые можно применить в самых неожиданных областях.

Сувениры! Такие разные…

Шикарное выдалось лето, я вам скажу. Каждый день был солнечным, теплым и насыщенным. И сегодняшний день не исключение.

– Новая тачка? – спрашиваю я.

Она ничего не отвечает, лишь щурится от яркого солнца и надевает черные очки. Я чувствую, как теплый ветер обдувает меня, чувствую, как песчинки, гонимые ветром с пляжа, врезаются в открытые участки моего тела.

Я не один, рядом она с цветными волосами и лицом в веснушках. Да, кстати, а где мы? На побережье теплого моря, на обочине у шоссе, а рядом кабриолет. Знаете, такой большой, классический. Я смотрю по сторонам и вижу водную гладь за песчаными барханами, даже отсюда я вижу, какая кристально чистая вода. Таких пейзажей не бывает здесь, они бывают лишь там.

Мы летим по шоссе, за рулем никого нет. Я на заднем сиденье, рядом со мной она. Я поднимаю обе руки вверх и пытаюсь вытянуться во весь рост, чтобы почувствовать теплый поток воздуха. Она смотрит на меня и смеется, а ее яркие волосы развеваются на ветру так, что лицо разглядеть невозможно. Про эту улыбку можно написать книгу… Я снова падаю на сиденье, и она так крепко меня обнимает. А я в ответ зарываюсь лицом в ее развевающиеся волосы. Как же здорово они пахнут! Как же здорово сидеть сзади кабриолета, летящего по летнему хайвэю, по раскаленному асфальту, и вдыхать ее запах.

– Куда мы едем? – спрашиваю я.

– Домой, – отвечает она.

– Где это? – в ответ лишь тихий шелест покрышек и ветер.

– Где это? – повторяю я и открываю глаза. В машине, кроме меня никого нет. Кабриолет продолжает плавно лететь по раскаленному хайвэю.

– Где ты? – я ищу ее глазами, но с большим сожалением осознаю, что ее нет. – Где дом?

Именно там, в теплом солнечном дне, я увидел ее в первый раз. Именно тогда я понял, что привязался, чего я избегаю делать здесь. Я еще долго мчал по шоссе на заднем сиденье, искал взглядом эту улыбку и напрягал обоняние, но, увы… Она пропала так же неожиданно, как и появилась из ниоткуда.

Я не могу открыть глаза, так сладко спится на огромной мягкой кровати. Я укутался огромным теплым одеялом. Сквозь веки проникает свет, а значит, пора вставать. Нет, еще пять минут. Я медленно поворачиваюсь на левый бок, а на мою правую щеку кто-то кладет ладонь. Этот запах, это она. Я пытаюсь открыть глаза, но ничего не выходит, я даже шевелиться не могу. Я пытаюсь дышать как можно глубже, чтобы весь воздух в помещении прошел через мои легкие. Открой же глаза, твою мать! Ничего не выходит. Я лежу, словно парализованный, и чувствую лишь ее ладонь. Вдруг я открываю глаза и резко поворачиваюсь вправо, но никого нет, я здесь один. Обшарпанные стены говорят о том, что в помещении давно не делали ремонт. Мухи летают тут и там. Что за помойка? Куда пропал аромат, которым комната была наполнена секунду назад? Так и не найдя ответы на эти вопросы, я сажусь на кровать, нахожу взглядом дверь, надеваю тапочки и выхожу из комнаты.

Я попадаю на такую же грязную кухню. Я стою в дверном проеме и не верю своим глазам – за обеденным столом сидит она. Почему снова не получается сфокусироваться на лице? Лишь веснушки, ярко-красные волосы и до боли знакомый запах. Я медленно, дабы не спугнуть ее и не проснуться, подхожу к ней со спины и кладу свои руки на ее плечи… Она что-то говорит, очень тихо, словно сама себе. Ничего не слышно, как ни прислушивайся.

– …оставим все как есть… – лишь эта фраза долетела до меня.

– Я не могу, – из моих уст звучит очень странный ответ, от которого мне становится крайне паршиво.

Она поворачивается ко мне, поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза. И все равно я не вижу ее лицо. Чем пахнет? Что-то горит! Блики языков пламени отвлекают мое внимание, я поворачиваю голову в сторону плиты и вижу горящую посуду, часть плиты раскалена докрасна.

– Пожар!

Я бегу к плите и на ходу понимаю, что это уловка. Обернувшись, я лишь убедился в правильном направлении моих догадок. Ее нет. Я сажусь на грязный пол и со спокойствием удава наблюдаю за быстро распространяющимся огнем. Пусть здесь сгорит все…

А пока здесь все горело, снаружи воцарилась жесточайшая засуха, а мир превратился в бескрайнюю пустыню. Большой ярко-красный шар раскаляет песок под ногами настолько, что люди почти не выходят на улицу днем. Лишь ночью, когда солнце садится за горизонт, мы выходим из своих домов, засыпанных песком. С каждым днем солнце все горячее и горячее. Странно, но я этому только рад, ведь я так люблю ступать босыми ногами по этому раскаленному песку. Я так люблю этот теплый обжигающий ветер. Я снова один… Наверное, уже несколько лет…

Как хорошо порой укутаться с ног до головы мешковатой одеждой из легкой материи, забраться на самую высокую точку на местности и наблюдать, как оживает постепенно уходящий во тьму город, как прохладный воздух постепенно завоевывает пространство. Отсюда, именно с этой точки, вид открывается неописуемый, долина просматривается на десятки километров. Огромный город, постепенно врастающий в белоснежный песок, навсегда утратил былое величие. Там, где когда-то горели неоновые огни, теперь лишь воспоминания. Идеально ровный асфальт центральной улицы, по которой когда-то ездили самые шикарные авто, теперь лишь отдаленно напоминает проезжую часть. Многоэтажные бетонные дома, первые этажи которых уже вросли в песок, навсегда потеряли свою архитектурную ценность, но приобрели некую монументальность, и теперь представляют собой лишь преграды для теплого ветра. А ветер продолжает нести песчинки, образуя огромные барханы и песчаную рябь на всех поверхностях. Сколько лет я уже здесь? Не помню, но точно давно. Я буду долго сидеть на все еще теплом песке и пытаться вспомнить хоть что-то из предыдущих событий. Я даже не замечу, как рядом со мной возникнет седой старец. Он появится незаметно, словно из ветра, встанет рядом со мной и аналогично мне будет наблюдать за городом.

– И так изо дня в день, из года в год, – заметив седого старца говорю я и добавляю после короткой паузы: – Раньше я вас здесь не видел.

Старик стоит неподвижно и даже не обращает на меня внимания, он лишь пристально смотрит куда-то вдаль. На секунду создается впечатление, что он не живой, что это лишь восковая фигура. Но редкие моргания выдают живого человека. В его глазах читается печаль, тоска, мудрость… Потеря… Я смотрю на него и мне отчего-то становится его жаль, хотя он мне совершенно не знаком.

– Где мы? – снова спрашиваю я.

Старец лишь кратко посмотрел на меня и ничего не ответил.

– Какой сейчас год? – не унимаюсь я.

Мой визави еще раз посмотрел на меня и улыбнулся, снова ничего не ответив. Он что-то скрывает от меня.

– Ты ведь знаешь! Какой год? Куда меня занесло? Старик, скажи мне… – неподдельный интерес одолевает меня.

Он смотрит на меня таким искренним и теплым взглядом, я бы сказал, по-отечески. Старик ничего не отвечает, лишь улыбается мне во все оставшиеся зубы.

– Постой-ка! Откуда я тебя знаю? – я встаю с теплого песка и пристально всматриваюсь в до боли знакомое лицо.

А он лишь улыбается еще сильнее, словно очень рад меня видеть, словно готов обнять меня как человека, роднее которого нет и никогда не будет. Сколько же доброты в этом взгляде.

– Этого не может быть!

Я делаю несколько шагов назад, не веря своим глазам, прикованным к старику. Он стоит на месте, смотрит на меня в ответ и продолжает искренне улыбаться. С каждым моим шагом старику становилось хуже и хуже, словно он теряет что-то ценное, возможно, часть себя. Он лишь улыбается, просто улыбается, но ничего не делает.

– Так не бывает! – еще раз повторяю я продолжая отступать от старика, по щекам которого уже текут слезы. Но он все равно улыбается мне.

– Еще как бывает! Завтра, между прочим, будет затмение! – ее веселый голос сзади заставляет меня обернуться. – Нужно найти темные стекла.

Я снова оборачиваюсь в сторону старика, но уже никого не вижу. Он исчез, а я вновь сажусь на теплый песок.

– Неужели? Давай поищем! – отвечаю я.

– Что с тобой? Ты какой-то странный, – ее голос снова рядом, и я этому несказанно рад.

– По-моему, я увидел то, чего не должен был видеть.

– И что же это?

– Один человек.

– Кто он?

– Старик. Он был здесь несколько секунд назад. Разве ты его не заметила?

Она садится рядом со мной и кладет голову на мое плечо. Снова этот незабываемый запах окутывает пространство вокруг. Я, сам того не замечая, зарываюсь носом в ее ярко-салатовые волосы. Сквозь еще приоткрытые веки я вижу, как солнце окончательно утопает за горизонтом и напоминает о себе лишь небольшим заревом. Настолько беззаботно и умиротворенно может чувствовать себя человек, находясь там, а не здесь. Как жаль, что оттуда нельзя вынести ничего, кроме воспоминаний. Как жаль, что через мгновение она снова исчезнет, забрав с собой очередной сувенир, часть меня. Когда я открою глаза, я, скорее всего, увижу лишь белый песок, ночной город с редкими маленькими огоньками и бесконечное звездное небо.