Янтарное море. КГБ против МИ-6

– Он не коллега, он изменник! – угрюмо возразил Вилкс.

– Расскажите о себе! – вдруг другим тоном попросил Будрис.

Он сидел, курил, оглядывая подернутые словно зеленым дымом молодые деревья и кустарник, и, казалось, не слушал. Однако едва Вилкс допускал какую-нибудь заминку, требовательно повторял:

– Дальше, дальше!

Никогда, ни в одной исповеди Вилкс не говорил о себе и о своих надеждах с такой горячностью. Что-то толкало его обязательно убедить этого человека в своей страстной приверженности тому делу, которое он хотел делать и за страх, и за деньги, и даже за совесть, так как он мыслил жизнь только в одной категории – в той, какой она была в этой стране много лет назад. Он хотел идти напролом, идти с завязанными глазами, не желая замечать ничего вокруг, – ни перемен, ни людей.

Будрис ничем не выказывал своего отношения к этой исповеди. Выслушав ее до конца, он равнодушно сказал:

– Речь, самая страстная, не заменяет верительных грамот. А у вас их нет. Между тем я должен доверить вам жизни моих друзей…

– Но моя радиостанция…

– Э, чекисты тоже умеют работать на передатчиках. И порой они засылали в наши группы довольно знающих людей. Ведь малейшее подозрение со стороны наших лесных друзей может стоить вам жизни! Значит, я обязан поручиться за вас, чтобы не возникло никакого недоразумения…

– Если позволите, я могу предложить один способ проверки. Вы назовете мне одну-две песни в известной последовательности, я сообщу об этом в Англию, и в условный час англичане передадут их в своей радиопрограмме на Латвию… Вы услышите их при помощи любого приемника. Согласны?

– Да, это можно считать верительной грамотой! – Будрис насвистел несколько тактов из народной песни. – Пусть будет так: вот вам две песни, «Айя-жужу» и «Зеленая щучка». Жду их в воскресной передаче…

– Но ведь пройдет целая неделя! – разочарованно сказал Вилкс.

– Не беспокойтесь! В это время, если мы договоримся, вы будете уже гостями леса! Если условная передача состоится, значит, все в порядке, если нет, ну что ж, мы дадим вам еще время для новой проверки…

– Состоится! – воскликнул обрадованный Вилкс.

– Но вы должны знать следующее: все распоряжения командира выполнять беспрекословно; из расположения лагеря одним не выходить; все письма для англичан вы обязаны передавать через командира мне, отправку организую я; рекомендую также знакомить командира с текстом радиограмм в ваш центр, это необходимо для поддержания уверенности наших людей в полной безопасности группы.

– Согласен! – торжественно ответил Вилкс.

– Очень может быть, что вы услышите упреки за политику Запада…

– Я сам принадлежу к тем, кто ненавидит Запад за его проволочки и лицемерие! – горячо заговорил Вилкс. – Подумайте, они до сих пор все стараются делать нашими руками!

– Как патриот Латвии, я согласен с вами, – Будрис вздохнул. – Вы не представляете, сколько мы понесли напрасных жертв! – тут он помолчал, пожал плечами. – Но представьте себя хоть на минуту политиком! Вы невольно поймете, что для Запада все еще не время вмешиваться в дела Советов. Об этом тоже приходится думать! Теперь мы вынуждены несколько изменить тактику и стараться сохранить наши кадры.

– Я вполне согласен с вами! – несколько робея, но, стараясь показаться решительным, поддержал Вилкс.

– И еще одно, – внушительно сказал Будрис. – Вы обязаны соблюдать тактические приемы отряда: сохранение наших кадров на будущее. Если у вас есть свое мнение относительно нашей тактики, то все равно, находясь в отряде, вы не должны распространять его, особенно в беседах с нашими людьми. Они и так перенесли немало потерь, не следует раздражать их намеками на то, что они плохо действуют. О том, как они действуют, мы знаем. И не надо обижаться, если они не будут откровенны на этот счет. Вы придете и уйдете, а им оставаться!

– Ну что вы, я сам счастлив, что попадаю в дисциплинированный отряд! Попасть к головорезам – несчастье! Я понимаю, что после каждой акции начинаются аресты, поиски, разгромы. А кто же останется на будущее? Нет, тут мы целиком согласны с вашей политикой!

Парк постепенно пустел. Скамьи освобождались. Вилкс чувствовал себя несколько стесненно: он занял у Будриса почти два часа.

– Что ж, готовьтесь к отъезду, – сказал Будрис. – Вас увезут с комфортом, на машине.

Вилкс торопливо спросил:

– А не безопаснее ли добраться до отряда пешком? Ведь автомашину могут остановить для проверки документов…

– Машина пойдет с путевкой, вас укроют вместе с грузом, поэтому документы проверять не станут.

– Признаться, этого мы опасались больше всего, документы-то у нас не очень серьезные, так, справки…

– Ехать придется не очень далеко! – успокоил его Будрис.

Оставался последний вопрос – о связи с Будрисом. Вилкс боялся задать его, но Будрис посоветовал сам:

– Если понадобится встретиться со мной, обратитесь к командиру отряда. Он передаст ваше пожелание. Завтра мы с Приеде увидимся и уточним все, что касается отъезда. – И деловито заметил: – Если мне потребуется встретиться в лесу с вами, я организую это через командира группы. А теперь – прощайте!

Вилкс признательно пожал его руку. Он еще посидел на скамейке, наблюдая, как высокий, спокойный человек проходил по пустеющей аллее, надев плащ, который раньше держал на руке. И в этом Вилкс увидел умные действия подпольщика, конспиратора. После того как он скрылся в главной аллее среди гуляющих, Вилкс затянулся сигаретой в последний раз, швырнул ее в урну рядом со скамейкой и медленно пошел к воротам парка, где ждал Приеде.

– Ну, дорогой Янис, – воскликнул он, поравнявшись с Приеде, – вот это человек! Я узнаю людей с первого взгляда, но никогда не встречал никого, кто бы так очаровал меня за один миг! Еще в тот момент, когда он показался на аллее, я подумал: вот это и есть тот человек, которого я жду! У меня просто тяжесть с сердца свалилась. Ведь я все время думал о том, а каковы будут те «лесные братья», с которыми меня сведет судьба? Теперь-то я не сомневаюсь, они будут похожи на своего руководителя! Давайте-ка зайдем в ресторан, поужинаем и выпьем по рюмочке в честь такой удачи!

Приеде также был доволен тем, что все прошло отлично, но от похода в ресторан отказался. («Он всегда был сухарем!» – неодобрительно заметил Вилкс.) Впрочем, и Приеде был согласен, что встречу следует вспрыснуть, только сделать это надо дома.

– Там же нас ждет Эгле! – напомнил он.

– Да, верно-верно, – спохватился Вилкс. – Пошли, надо порадовать и его!

Зашли в магазин.

Эгле ждал не только с нетерпением, но уже и со страхом за них. Но как только Вилкс начал рассказывать о встрече, все страхи миновали и Эгле был заражен тем восхищением, которое все еще переживал Вилкс. Пили, громко хохотали над чекистами, под носом у которых работают такие славные парни, как Будрис, да и они сами, тоже славные парни: Вилкс, Эгле и, конечно же, Приеде. Кончилось тем, что славные парни пригласили Приеде навестить их в лесу в Иванов день, на праздник Лиго, уж там они покажут свои способности, и выпьют, и попоют, и попляшут. Эгле до того разошелся, что попытался тут же отрепетировать танец, с трудом его уняли.

Долго издевались над беглецом Лаувой. Еще бы, им предстояла романтическая и в сущности безопасная жизнь в лесу, а этот подонок будет скитаться по улицам родного города, боясь, как бы какая собака не облаяла. В том, что Лаува не пошел с доносом, они теперь были вполне уверены. Хозяин утверждал, что ничего подозрительного возле их квартиры не замечал.

Эгле в конце концов уложили. Приеде стал прощаться, сказал, что придет после разговора с Будрисом и все расскажет; попросил приготовить вещи, разложить их так, чтобы у каждого все было под рукой.

Утром он пошел на встречу с Будрисом, оттуда – на квартиру «гостей».

– В этот день, – сказал он подшефным, – вы должны быть тише воды, ниже травы, таково требование Будриса. Было бы позорно вызвать подозрение перед самым решительным шагом… Машина, – сказал он, – будет ждать на улице Стабу возле дома № 12 ровно в двадцать один ноль-ноль.

Даже этот военный, точный приказной язык восхитил Вилкса. Видно, ему до смерти надоело жить по своей воле, он соскучился по дисциплине, когда кто-то другой берет на себя ответственность за все поступки и даже за самую жизнь.

Озадачило их только то, что сопровождать их будет не Будрис и не Приеде, а посторонний человек. Янис объяснил: таков приказ. Янис придет, чтобы попрощаться с ними и проводить к машине, на этом его полномочия кончаются.

Вещи были упакованы, распределили, кому за что отвечать. Часть имущества решили оставить в квартире, оставили и фотоаппарат – что снимать в лесу? Но Приеде понял – боялись, как бы партизаны не заподозрили в них агентов ЧК…

В восемь вечера Приеде пришел снова. Оказалось, что они до сих пор ничего не ели. Раньше они действовали смелее. Хорошо еще, что Приеде захватил кое-что с собой для прощального ужина.

За ужином у всех было какое-то лирическое настроение.

Долго благодарили Приеде за оказанную помощь. Были даже какие-то попытки погрустить в тишине, но Приеде постарался сбить эти минорные нотки. Ну что ж, каждый исполняет свой долг! Они еще встретятся!

Ровно в девять вечера они остановились перед автомашиной, нагруженной какими-то ящиками. Рядом с шофером сидел невысокий, плотно сбитый человек. Приеде подошел к нему, сказал:

– Вот ваши пассажиры!

Человек вылез из кабины. Коротконогий, мускулистый, он был на голову ниже Вилкса.

– Мазайс! – отчетливо назвал он себя, словно вколачивая в сознание попутчиков имя. – Простите, поездка будет без особых удобств, но зато вполне безопасная. Шофер везет товары в кооператив. Документы в полном порядке. Только за городом придется влезть под брезент, чтобы ГАИ не придиралось.

– Что такое ГАИ? – тревожно осведомился Эгле.

– Совсем не КГБ! – засмеялся Мазайс. – Государственная автоинспекция. Следит за безопасностью движения по дорогам. На грузовых автомашинах пассажиров перевозить не разрешается.

Вилкс и Эгле переглянулись, встревоженные их улыбки были довольно бледными. Но и этот коротконогий, хриплоголосый провожатый им нравился.

Торопливо пожали руку Янису и влезли в машину. Мазайс помог им устроить вещи меж ящиков, что-то передвинул, что-то переставил, и к их услугам оказались почти спальные места.

– Полный комфорт! – пошутил он.

Машина тронулась. Ветер странствий снова дул в лицо нетерпеливому Вилксу и его коллеге…

Часть вторая

1

Вилкс отыскал в брезенте маленькую дырку и, прильнув к ней глазом, пытался хоть немного ориентироваться, но огни города скоро остались позади. Влажная весенняя ночь, наполненная шумом деревьев и шорохом гравия под колесами машины, нависла над путниками.

Он слышал рядом с собой тревожное дыхание спутников, мог бы даже отличить их одного от другого. Вот шумно дышит Эгле. Проводник как будто заснул.

Однообразное движение постепенно успокаивало. Внезапно подумалось: если проводник может так спокойно отдыхать, значит, опасности нет. И сразу захотелось спать.

Проснулся он от прикосновения чьей-то руки.

Брезент был поднят. Мазайс шепотом сказал:

– Скоро приедем!

Низкие, словно разбухшие от сырости, звезды раскачивались над самыми вершинами деревьев. В кабину падали капли с ветвей. Машина шла по узкой лесной дороге.

Настроение Вилкса оттого, что он поспал, было отличное. Он спросил:

– Где мы?

Эгле ткнул его в бок. Вилкс торопливо поправился:

– Простите, если нельзя говорить, то я…

– Отчего же? – простуженным голосом, довольно равнодушно сказал Мазайс. – Миновали город Слоку. – Он откашлялся, сердито сказал: – Вот черт, от этой лесной сырости наживешь хронический бронхит. У вас нет с собой кодеина?

– Нет, – растерянно ответил Вилкс. Торжественность минуты как-то не вязалась с разговором о каплях и порошках.

– Жаль, – протянул Мазайс. – Неужели ваши хозяева, надавав столько вещей, не догадались сунуть простейшего средства от кашля? А ведь любому вояке известно, что кашляющий или чихающий солдат опаснее минометного обстрела. Так нет, говорите? Жаль, жаль!

Машина резко остановилась. Шофер высунулся из кабины, сказал:

– Давайте побыстрее, приятели!

Мазайс спрыгнул на землю, тихо скомандовал:

– Подавай вещи!

Вилкс и Эгле принялись подавать ящики, чемоданы, какие-то тюки. Шофер помогал оттаскивать их в лес.

Через три минуты машина была пуста. Шофер скатал брезент, швырнул вдоль борта, пожал руку Мазайсу. На остальных даже не посмотрел.

Немного постояли, наблюдая, как разворачивалась на узкой лесной дороге машина, как еще посветили красные фонарики и скрылись за поворотом.

Мазайс тихо сказал:

– Подождите здесь!

Он шагнул вглубь леса и словно растаял. Вилкс завистливо подумал: «В лесу он как дома!»

И тотчас же послышался мелодичный свист. Несмотря на свой бронхит, Мазайс насвистывал отлично, Вилкс узнал мелодию «Зеленой щучки» – старой латышской песни.

Где-то в стороне послышался ответный свист.

Вилкс предупредил по-английски:

– Ну, Эгле, держись!

Оба внимательно вглядывались в темноту.

Из-под ветвей вынырнули трое. Впереди шел Мазайс, за ним следовал высокий, белокурый, с непокрытой головой человек в кожаной куртке, перепоясанной широким офицерским ремнем с пистолетом в кобуре, и невысокий, очень молодой парень. Если первый казался великаном-богатырем, то второй выглядел просто мальчишкой.

Мазайс тихо сказал высокому:

– Вот наши гости!

Вилкс понял, что высокий богатырь и есть командир.

Командир вгляделся в бледные лица, подсвечивая фонариком, назвался:

– Лидумс.

Вилкс и Эгле назвали себя. Лидумс, показав на спутника, сказал:

– Делиньш…

Это странное имя Сынок в применении к вооруженному молодцу как-то нечаянно развеселило приезжих. Улыбнулся и сам Делиньш. Только командир оставался серьезным. Оглядев сваленные в кучу мешки, чемоданы и пакеты, сказал:

– Личные вещи понесете сами. Остальное возьмут мои люди.

Вилкс посмотрел с сомнением на гору груза и на трех человек, стоявших перед ним.

– Мы поможем, командир…

– У меня людей хватит! Впрочем, если хотите…

Он тихонько свистнул, и прямо перед Вилксом из прошлогодней листвы, что ли, или просто из земли вырос человек с автоматом, направленным в его грудь. В трех шагах от этого призрака появился второй, автомат которого был направлен на Эгле. Эгле торопливо попятился за спину командира, да и Вилкс с трудом сдерживал дрожь.

– Прошу извинить, друзья, за дополнительную охрану, но наша жизнь часто зависит от простой предосторожности! – вежливо сказал Лидумс. Потом приказал двоим, выросшим из земли: – Помогите нести вещи. – И, опять, обращаясь к Вилксу, которого как будто признал главным из гостей, сказал: – Знакомьтесь, это Граф и Юрка.

Вещи разобрали. Один из «братьев» вызвался помочь Вилксу и взял у него рюкзак. Портфель с рацией Вилкс понес сам.

По лесу шли долго. Где-то гулко ухала сова. Разбуженные ею птицы вдруг встревоженно начинали чирикать, но тут же умолкали, словно придавленные темнотой. Хрустели сучья под сапогами, порой начинала хлюпать вода. Вилкс похвалил себя за то, что догадался переобуться в резиновые сапоги, – «лесные братья» забрались в такие дебри, где и болота, и мелкие речки, и чащоба служили им добрую службу охраны.

Но вот словно из-под ног послышался оклик. Лидумс произнес отзыв, и лес как будто раскрылся, как бывает на театральной сцене при повороте декораций. В самой гущине елей возникла открытая дверь, слабо освещенная изнутри светом керосиновой лампы, над дверью – беспорядочное нагромождение маскировочного лапника, а внизу, в теплой и чисто убранной землянке, – двое настороженных внимательных людей.

Лидумс пропустил гостей, вошел следом, за ним ввалились Мазайс, Делиньш и двое с автоматами, освобождаясь от груза. Вилкс с любопытством наблюдал, как быстро и без шума помогали им убрать груз остальные «братья». По-видимому, дисциплина в отряде была крепкая.

Командир выждал, когда все освободились, представил гостей.

Отряд был небольшой, должно быть, не больше семи человек. Кроме тех, что встречали приехавших, был еще человек с кличкой Бородач и толстый повар, которого все так и называли: Кох[6].

К приходу гостей в отряде подготовились заранее. Вилкс увидел самодельный стол из сосновых плах, на котором стояли солдатские котелки, банки консервов, лежало на доске нарубленное кусками мясо, растопырила плавники сваренная целиком крупная рыбина, поблескивали две бутылки водки.

Лидумс пригласил всех к столу.

Вилкс развязал свой рюкзак, выставил прихваченную из Риги бутылку водки и положил несколько пачек сигарет. «Братья» заулыбались, вскрыли сигареты, задымили. У них, как заметил Вилкс, главным куревом была махорка и дешевые папиросы, видно, из местных сельских лавок.

О делах не разговаривали. Вилкс помнил предупреждение Будриса, а Лидумс, наверно, тоже предупредил своих людей, что с новичками надо держаться осторожно.

Спать улеглись на нары. Вилкс заметил, что «братья» разъединили гостей. Между Эгле и ним лежали двое с автоматами под боком.

На охрану лагеря Лидумс отправил двух человек.

Да, здесь все напоминало об опасности.

Однако усталость сделала свое: спали как убитые.

Утром Вилкс долго лежал с открытыми глазами, размышляя о будущем. В бункере было тепло от небольшой глинобитной печи. Все еще спали.

Внезапно он услышал какой-то тихий звук, похожий на шарканье ножа по оселку. Повернувшись в сторону звука, он вдруг застыл от ужаса. Возле теплого бока печи по деревянной наре ползла, издавая тонкий неприятный звук, темно-серая змея. Видно, ее рассердил храп Мазайса, спящего рядом, и она разглядывала человека, прежде чем броситься на него. Вилкс лежал в трех шагах от змеи, он видел ее извивающееся тело, видел, как она приближается к спящему, но не мог шевельнуть и пальцем.

Мазайс лежал с открытым ртом, на спине, и все похрапывал, а змея медлила, словно искала место для смертельного укуса. Вилкс попытался откатиться от нее и с трудом передвинул отяжелевшее тело, толкнув спящего рядом Делиньша. Делиньш что-то пробормотал, но, видно, условный рефлекс «лесного человека» сделал свое, он проснулся и сел. Дальнейшее произошло так быстро, что Вилкс ничего не успел сообразить. Делиньш сунул руку под изголовье, затем хлопнул выстрел, и обезглавленное тело змеи медленно сползло с нар на земляной пол.

Все вскочили, хватая оружие, Граф мгновенно выпрыгнул за дверь и упал, готовый стрелять во все стороны. А Мазайс, дрожа от отвращения, уже поднимал змею за хвост.

– А здорово ты ее… – пробормотал он, глядя на Делиньша, все еще сидевшего на нарах с пистолетом в руках. – Смотри-ка, начисто голову срезал!

Он вышвырнул змею за дверь, позвал Графа:

– Эй, парень, представление окончено!

Лидумс, ставя обратно на предохранитель свой автомат, пошутил:

– Ты бы хоть предупреждал, что стреляешь по змее. А то мне показалось, что наши гости привели за собой «синих»… – И пояснил: – Так у нас называют войсковые части чекистов… За цвет их петлиц.

Вилкс все не мог унять внутреннюю дрожь отвращения. Эгле медленно сполз с нар, выглянул за дверь, как будто хотел удостовериться, что это не нашествие змей, а всего лишь змеиная разведка.

– И много их здесь? – с трудом разжимая губы, спросил Вилкс.

– Хватает! – беспечно ответил Делиньш. – Кто ложился последним? Почему дверь неплотно закрыли?

Никто не ответил. Но Вилкс поклялся себе, что нарочно станет ложиться последним и закрывать двери. Больше о змее не вспоминали.

День выдался солнечный, яркий. Гостям, привыкшим к почти тюремному режиму рижской квартиры, это весеннее солнце, пряные запахи трав и цветов, этот бьющий сквозь ветки деревьев, словно бы колючий, свет казались чудом. Мазайс, как добрый знакомый, повел гостей по неприметной тропинке к речке, на которой когда-то была бобровая запруда, а теперь остался маленький омуток. Там они умылись.

На завтрак опять были и мясо, и свежая рыба. Вилкс обратил внимание на то, что рыба была морская, должно быть, у «лесных братьев» была какая-то связь с рыбаками…

После завтрака Лидумс распределил занятия между членами своей группы: двоих назначил на караул, Мазайса направил в лес за дровами для кухни. Гостям он никаких заданий не дал. Отдав необходимые распоряжения, Лидумс обратился к Вилксу, по-прежнему выделяя его как главного:

– Первые несколько дней вам придется осваиваться с нашей жизнью, чтобы не совершить какой-нибудь оплошности по незнанию или… – он не договорил, но Вилкс понял, что им пока не очень доверяют. Помолчав, Лидумс вдруг спросил: – У вас оружие есть?

– Да, – ответил Вилкс.

– Сдайте его Делиньшу.

Эгле дернулся было всем своим сухим телом, словно намеревался немедленно открыть стрельбу, но Вилкс незаметно наступил ему на ногу. Сам он подчеркнуто спокойно расстегнул пиджак и вынул подвязанный под мышкой пистолет бесшумного боя с надульным глушителем, положил на стол. Эгле помялся еще немного, но тоже полез в прорезанный насквозь карман брюк, – свое оружие он держал привязанным к ноге. Выложив длинноствольный автомат на стол, Эгле насмешливо спросил:

– Ножи тоже сдать?

– Пока – да, – спокойно ответил Лидумс.

Эгле хмуро вытащил из внутреннего кармана куртки нож, нажал пружину в рукоятке, и нож со звоном раскрылся. Воткнув его в столешницу так, что рукоять закачалась, Эгле отошел от стола и уселся на нарах, опустив голову, Вилкс положил свой нож на стол, не раскрывая.

Делиньш, по знаку Лидумса, сгреб со стола оружие и вышел из бункера. Лидумс положил на стол обветренные, красные от ветра и загара кулаки, тихо сказал:

– Наша и ваша жизнь зависит от тех мер предосторожности, которые мы сумеем предпринять. Я видел слишком много смертей, причиной которых были бахвальство, излишняя смелость, невоздержанность, глупость. Поскольку Будрис поручил мне принять вас, я сделаю все, чтобы вы уцелели. Но вам придется жить отныне по нашим законам.

Он встал, показывая, что разговор окончен, но Вилкс все не мог оторвать взгляда от этих мощных рук. Нет, не хотел бы он иметь этого человека в числе врагов! Он же может, наверно, убить человека ударом кулака!

Лидумс взял с полки, прибитой над изголовьем его лежака, толстый блокнот и ушел. «Братья», безмолвно наблюдавшие сцену разоружения, тоже отправились по своим делам. Остались только гости да Юрка с Графом.

Юрка, растянув на коленях брезентовую непромокаемую куртку, аккуратными стежками пришивал заплату на прожженную полу. Граф читал какую-то книгу, лежа на нарах лицом вниз. На гостей они, казалось, не обращали внимания.

Эгле подсел к Вилксу, шепнул:

– В городе и то было лучше. А тут как в тюрьме! Поговори с командиром, что нам пора начинать работу. Мы же должны сообщить в разведцентр, что перешли в лес. Может быть, тогда он перестанет считать нас гостями и даст какое-то дело.

– С пистолетом? – иронически спросил Вилкс. – Смотри, как бы тебя не пристрелили из твоей же «пушки». Ты же видишь, нас проверяют. А ты разве поступил бы иначе?

Эгле снова увял и медленно поплелся вон из бункера. Вилкс увидел, как Юрка отложил свою работу и последовал за Эгле.

Вилкс тоже вышел из бункера, словно хотел посмотреть, куда делся Эгле, и не преминул заметить, что следом за ним сейчас же встал Граф. Да, их пока что охраняли весьма тщательно.

Впрочем, человек, назвавшийся Графом, ему даже понравился. Узкое породистое лицо с серыми острыми глазами, очень смелыми, цепкими, если можно так говорить о взгляде, гибкое, но сильное, как будто стальная пружина, тело, ровный голос, спокойная улыбка, действительно – Граф!

Вилкс остановился между бункером и кухней, подождал Графа и спросил:

– А где командир?

– Вероятно, на старой вырубке. Он не любит, когда ему мешают. Но вы – другое дело. Пойдемте, я покажу его любимое местечко.

Вилкс внимательно огляделся.

Лагерь был устроен на бугорке, в углу лесного квадрата. С того пункта, на котором находился Вилкс, хорошо просматривались таксаторские просеки, определявшие номер и размеры квадрата. Одна просека уходила прямо на юг и терялась в мареве дальнего болота. Вторая, пересекавшая эту под углом в девяносто градусов, просматривалась далеко на запад и на восток. Часовой, стоявший на скрещении этих просек, отлично видел все живое, что могло появиться в лесу на просеке…

Эгле, заметивший Вилкса, подошел к нему в сопровождении Юрки. Из-за бункера показался широколицый, низкорослый Мазайс.

Вдруг откуда-то донесся далекий лай собаки. И в тот же миг лающей собаке ответила другая, третья, как будто они окружали лагерь со всех сторон.