«Ей! Гряду скоро!»

- Поголодуешь день-другой, не откажешься…, – язвит по-прежнему Заведей.

- Полный отказ – дело совершенных, уверовавших до конца в Отца нашего. Для всех же умеренность и #воздержание – вот верный путь, противоположный стяжательству и излишествам, – заговорил страстно Иешуа. – Царства людей возвышаются на жестокости и насилии, на рабстве и непосильном труде. Все стремления переделать или улучшить что-либо заканчиваются войнами и гибелью. И это, потому что люди стремятся лишь вскарабкаться выше и выше на уже возведенное прежними поколениями здание. Им и в голову не приходит, что строение хило и безжизненно. Это основная ошибка, не позволяющая жить в мире и меж собой и с небесами. Обернуться к началам своим и идти, не признавая богатств и роскоши, устремляя силы свои в приобретение богатств духа, тех нетленных сокровищ, что невидимы, но вечны. Не стяжать и не обрастать скарбом бесчисленных ненужных вещей, не видеть в стяжательстве блага вообще, учить тому детей и язычников. Это же так просто – отказаться от излишеств…! Воспряньте любовью друг к другу и отриньте от себя ядовитый дух накопительства. Я покажу вам, как жертвовать собой ради этого, как умирать во имя такой любви в жестоком немилосердном мире, и как воскресать вновь для продолжения жизни в любви и братстве. Людям жалко расставаться с нажитым – в том их беда. Они видят лишь в приобретательстве пользу и счастье. Но единственный путь обрести истинное счастье это уйти в мир духа и возвышенной устремлённости к постижению Бога, Отца нашего. Попробуйте однажды постичь Его намерения, Его высшую цель, найдите в себе смирение и желание попросить у него прощения за всё и за всех, и Он простит и допустит на путь свой, и вы останетесь вечно на этом пути служить Его великим целям…

Гость умолк, пристально вглядываясь в глаза притихшей братии.

- Люди называют тебя царём другой жизни и Спасителем…? – прозвучал чей-то робкий вопрос.

- Пусть будет так, если вы не умеете пока видеть мир без царей вообще. Я ваше озаренье, рождённое небом. Отец небесный даёт мне умение и дерзость научить вас новой жизни. Слова, которые говорю я вам, суть сама жизнь. Небо и земля прейдут, но слова мои не прейдут…

Симон, глядя в глаза ему, спросил искренне:

- А почему ты открыто не учишь жить? Таишься? Яви себя миру…

- Была ли тайной весть о моём приходе к вам? – вопросом ответил гость и, услышав одобрительный шумок, продолжил: – Весь дьявольский мир воспротивился и ненавидит меня, потому что я свидетельствую о нём, что дела его злы. Многие и из вас не поймут и не примут меня, но те, кто примет, спасутся. Старики говорят: зерно, брошенное в землю до срока, гибнет. Познай срок, тогда и сей…

- Книжники говорят, что прийти прежде должен Иллия и устроить всё…, – подал голос Фома.

- Так был же он, а вы и не узнали его! И воссевшие на моисеевом седалище не разглядели, да и не хотели видеть в Крестителе Иллию. Так и во мне по неверию никого не увидите…

На мгновение все притихли.

- Да, ты не Предтеча, постигший куда идти, ты уже знаешь, как идти…, – среди всеобщего молчания восторженно проговорил Симон, и чуть погодя добавил:

- И к простому народу, в самое нищее нутро его неспроста обращаешься. Знаешь, что здесь желания к лучшей жизни поболее, чем у толстосумов…

- Блажен ты, Симон! Не сердцем промысел мой видишь, но умом. Кифой отныне быть тебе, камнем первым в основании церкви моей. О человеческом в тебе думки больше, чем о Божьем. Вот и послужи вере тем, что тебе ближе. А того, кто сердцем прикипит ко мне, ещё не вижу среди вас, – Иешуа обвёл собрание строгим взором, остановившись почему-то на Йегуде. – …Тому ещё не открылась участь его и предназначение умереть за веру, исполнив пророчества отцов наших.

- Не довольно ли, братие, на сегодня, свеча вот-вот догорит? Пора расходиться. Духотищу в хижине развели, как спать будем? Да и вставать завтра рано…, – напомнил о позднем часе Симон.

Тихо перешептываясь, братия быстро разошлась. Двери хижи