ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

Адвокат замолчал и в помещении повисла пугающая тишина. Руслан, низко наклонив голову, смотрел в стол. В голове было совершенно пусто, как в болтающемся на ветру ведре деревенского колодезного журавля.

- Да, я совсем забыл, эта ваша девушка, кажется Даша, просила передать, что она всегда будет с тобой, поддерживать и ждать, какой бы ты выбор не сделал.

После последних слов адвоката Руслан нервно вскочил со стула и начал ходить туда-сюда по комнате. Адвокат молча, со скептической улыбкой, наблюдал за Русланом. В какой-то момент Руслан резко остановился и шагнул к двери, уверенно постучал в нее.

- К следователю, - сразу заявил он заглянувшему полицейскому.

Дома в эти последние на гражданке дни Руслан уединился в своей комнате. Ему никто не докучал, не приставал с распросами. Мать изредка заглядывала в его комнату, приглашала поесть. Отец как-то виновато помалкивал, иногда порывался что-то сказать, но в последний момент уходил в сторону, виновато вздыхая. У Руслана откуда-то появился зверский аппетит, он начал жрать все в подряд, как ни в себя, чтобы мать не приготовила. Та приходила с работы, заглядывала в холодильник, обреченно вздыхала и гремя посудой, молча начинала что-то новое стряпать.

На второй день позвонила Даша, разговор не клеился, говорили с паузами, о всякой ерунде. Она в конце вдруг сказала, что сейчас придет к нему. Он ничего не ответил, молча положил трубку.

Примерно через полчаса раздался звонок в дверь. Руслан сразу открыл ее, пропуская Дашу в квартиру. Дома никого не было. Она, не разуваясь, сразу прошла в его комнату и села на диванчик. Он подошел, сел рядом, потом нежно обнял ее, она прижалась к нему в ответ, они в этом положении замерли, оба сидели чуть дыша и беззвучно плакали.

Глава 4

ГЛАВА 4. ИСПЫТАНИЕ НА ВШИВОСТЬ

- А ну подъем, шпана полосатая!

Почему так Серега, а точнее, сержант Берендеев, так начинал орать на них, и не только каждое утро, но и в течение дня, до самого отбоя, не знал не он, не все из разнокалиберной призванной воевать публики. Но видимо он намекал на то, что полосатая роба была в свое время у тюремных сидельцев, а многие из них, если не все, появились здесь или из колоний, или, как Руслан, заключившие контракт до суда и приговора.

И вот Руслан в учебке, так это называлось вначале срочной службы в армии, а теперь это вроде курсов повышения квалификации, потому что здесь все всерьез. Тот же сержант Серега, он же «пинок», эту кликуху придумали не они, она каким-то образом передалась из прошлых смен, не особо с ними церемонился. Его шнурованный ботинок с толстой подошвой ощутили все на разных частях своего тела, многие так и ходили с перманентно сходящими с тела синяках. Фразы, подкрепляемые для лучшего усвоения пинком, типа: «Мудак, с такой стойкой враскорячку ты на передке не проживешь и пяти минут»; «Копай глубже, жить будешь дольше»; «Не будешь делать все шустро, ни мамка, ни Боженька не поможет» здорово воодушевляли и многие тут и вправду выкладывались полностью.

Тот же, сержант Берендеев, еще в самом начале учебы, на первом же построении научил и посоветовал то, о чем Руслан потом вспоминал его добрым словом: «Мужики, пока вы еще все деньги сдуру не просрали, купите на передок самое нужное: носков побольше, нижнее белье, запасных ботинок пару, а лучше две, сменную форму. Все остальное, в общем, дают и волонтеры привозят, хотя конечно, где как».

Еще почти с самого начала обучения близко сошелся он с Андреем Уткиным, своим ровесником. Он был родом из какого-то небольшого поселка в средней полосе России, к своему стыду, Руслан потом не смог вспомнить ни названия этой области, ни самого поселка, где он жил. Семья была многодетной и неблагополучной, Андрей в детстве хлебнул лиха по полной, родители дома частенько злоупотребляли выпивкой, не особенно задумываясь, как одеть и чем накормить своих пятерых детей. Он уже в раннем детстве из-за постоянного ощущения голода приворовывал что-то из еды где только мог по мелочи, а постарше залетел по-крупному, от тюрьмы его спас, как и Руслана, заключенный контракт. Он сразу пришелся Руслану по душе, нормальным потом оказался парнем, без его потрясающего умения приспосабливаться к любым жизненным обстоятельствам Руслан попросту бы пропал. Он легко сходился с окружающими, мог легко постирать свою и форму Руслана, он его как-то старательно опекал, подкармливал и баловал всякими мелочами. По фамилии Руслан был Снигирев, поэтому позывной ему дали «Птаха», а с Андреем никто и заморачиваться не стал, обозвали «Уткой», поэтому их пару некоторые в шутку называли «Птички». Они и в паре тренировались вместе и также потом отправились вместе на передок.

Притирались они друг к другу, слаживались, на полную катушку. Все делали без лишних понуканий и приказаний: каждый четко знал, - впереди все серьезно, поэтому скакали они по полигонным окопам двойками, стреляли боевыми, бросали гранаты, старались чувствовать рядом плечо друг друга, так со временем они с Андрюхой стали ближе, роднее.

Лето заканчивалось, проходили его последние деньки, на юго-западной окраине России они были какие-то особенные, тихие, с припекающем к обеду солнцем и ночным теплом, исходящим от плодородной черноземной прогретой земли.

Перед самой отправкой навестил их батюшка, местный священник. Идти на встречу с ним надо было как бы добровольно. Руслан собирался остаться и отдохнуть хоть немного, но к нему подвалил Андрюха:

- Ты че, совсем того? Пойдем, это здесь всем нужно! Тебя там на передке могут в любой момент грохнуть, ты это понимаешь? Я слышал тут как-то от одного нашего пацана, что на войне неверующих не бывает, хоть в Христа, хоть в Аллаха, а верить обязательно надо!

- Ну и что? А что мне может сказать или сделать этот поп, чтобы я остался живой?

- Ты что, даже не крещенный?

- Да вроде крещенный. Мать как-то говорила мне об этом.

- А креста на тебе я не видел. Пойдем, говорю, я вот и крест, который бабка моя перед отправкой сюда дала, ношу, и вообще, вот молитовку она мне с собой положила, «Живый в помощи вышняго» называется. - Он вытащил из кармана черную матерчатую ленту с отпечатанным на ней текстом, скрученную в маленький рулончик. – Говорят, она точно спасает от пуль и осколков, только ее надо перечитывать перед боем и всегда носить с собой.

- Ну, не знаю? – Руслан взял у Андрюхи рулончик и повертел в руке. А в сознании в этот момент промелькнула мысль: «Пожалуй пойду, может и вправду Бог спасет при тяжелом случае».

В помещении на встречу со священником собралось на удивление много народу. Батюшка стоял посередине комнаты, держал в руках маленькие алюминиевые крестики на черных веревочках и что-то говорил тихо, но внушительно; в комнате стояла тишина, совсем неестественная при сборище такого народа.

Руслан протиснулся поближе и прислушался:

- Каждый православный человек обязан не реже одного раза в месяц ходить в Храм, стоять на Литургии, исповедоваться, причащаться Святых Христовых тайн, чтобы в случае смерти предстать перед Господом очищенным от грехов и чтобы потом попасть в Царство небесное.

Руслан внимательно, с каким-то необычным трепетом слушал непривычные в обыденной жизни слова священника, потом протиснулся ближе к нему и автоматически протянул вперед свою руку.

- Вам крестик? – прервал свою речь священник, выбрал один из связки и протянул Руслану. Вслед за Русланом еще несколько человек протянули свои руки за тем-же. Руслан расправил веревочку и через голову повесил крест на грудь.

- Поцелуй крест, так оно вернее, - шепнул ему на ухо стоящий сзади Андрюха.

В свою роту на передке они попали ближе к обеду. Их с Андрюхой подвели к плохо замаскированной землянке, в которой несколько человек в потрепанной защитной форме неторопливо что-то поедали.

- А, вы к нам, пополнение, - из-за стола встал серьезный крепкий мужичек неопределенного возраста, но уже с явно намечающейся залысиной. – Присоединяйтесь, вовремя прибыли. – Петрович, есть ли у нас еще что-то для новеньких?

- Наскребем понемногу. – Из-за стола встал пожилой боец в затертом белом халате, взял с полки две алюминиевые миски и половником налил в них что-то со дна кастрюли.

- Ну что, добры молодцы, располагайтесь здесь у нас, ребята вам покажут, будете, как и мы все «штурмами», на днях, как дадут приказ, будем брать местную Соловьевку, а пока осваивайтесь и присматривайтесь, что тут у нас и как.

Заходить в Соловьевку начали на рассвете, когда у всех людей по физиологии максимальная расслабуха, перед рассветом самый крепкий сон и беспилотники не так злобствуют. Перед этим все они пару дней изучали местность, исползали все посадки и овраги, намечая наиболее безопасные пути наступления. Их с Андрюхой, как новеньких, поставили наступать на краю деревни, там не было явно видно окопов, и никто из хохлов там днем не шастал.

Небо с утра было затянуто тучами, но все вокруг было уже хорошо видно. Они с Андрюхой, нагруженные запасными автоматными рожками и надетыми бронежилетами, долго и противно, по высохшей колючей осенней траве, позли до ближайшей лесополосы, которая потом подходила до самой окраины села. В лесополосе встали почти в полный рост, и, пригибаясь, направились к крайнему дому.

В этот момент в утренней тишине неожиданно, так, что они автоматически присели на землю, ближе к центру села, ударили очереди автоматов и гукнули первые разрывы гранат.

- Ну вот и наши пошли, - сказал шепотом, приподнимаясь с земли, Андрюха. Они ускорили шаг и вскоре лесополоса закончилась. До ближайшего дома оставалось чуть больше ста метров. Они, не сговариваясь, одновременно рванули к дому. Сразу в этот момент, откуда-то из-под фундамента дома, вынырнул боец в «пикселе» и что-то резко швырнул в их сторону.

- Граната, обреченно подумал Руслан, - вот и конец всему!

В этот момент земля ушла из-под его ног, он упал, больно ударившись затылком. Сразу раздался взрыв, уши полностью заложило и слегка подташнивало.

« Жив», - облегченно подумал он через минуту, слегка пошевелив руками и ногами. Только в районе пятой точки почувствовалось что-то теплое и жидкое.

- Руслан, ты как? – сквозь звон в ушах услышал он слабый голос Андрюхи. – Это я тебя за ноги дернул, а то ты застыл перед гранатой как вкопанный.

- Спасибо брат, - просипел высохшим от волнения ртом Руслан. – И че теперь дальше?

- Лежим пока, вставать нам нельзя, сразу капут.

Так они пролежали молча минут десять, не шевелясь, слушая близкие автоматные очереди по всему селу. Потом Андрюха первым осторожно поднял голову, осмотрелся.

- Вроде никого. – Он приподнялся и на карачках пополз к дому.

- Руслан, давай сюда, - вскоре послышался Андрюхин голос. Он стоял в полный рост у дома. У фундамента дома лежал без движения на спине тот самый, бросивший в их сторону гранату боец. На левой стороне груди его расползлось большое пятно крови.

- Кто-то его того, сразу насмерть, - заключил Андрюха и отвернулся, прикрывая рот рукой. – Пойдем, что там в доме посмотрим.

Внутри был беспорядок: всюду пылища, на кухне на столе объедки еды и грязная посуда, пустые консервные банки и обертки от разной снеди.

- Я сейчас, - Руслан быстро шмыгнул в отдельную комнату, снял форменные штаны, испачканные калом трусы, чистой частью вытер задницу и зашвырнул их подальше под диванчик.

Примерно через час собрались все вместе на окраине села. Бойцы были серьезные, молчаливые, ушедшие в себя, курившие взатяжку без видимых эмоций. Командир подошел к ним, хмыкнул по-доброму, мельком бросив взгляд на пятно сзади форменных брюк Руслана.

- С боевым крещением вас. А хохла вашего, того, что с гранатой, наш Ванька-снайпер вовремя шлепнул, а то бы вам несдобровать.

На том все и закончили.

Глава 5

ГЛАВА 5. ПО КОЧКАМ, ПО КОЧКАМ, В ЯМКУ – БУХ

И так пошли дни за днями. Наступила осень, грязь, похолодало, особенно ночью. Руслан только благодаря Андрюхе еще как-то следил за собой, многие, как и он в том числе, опустились, не брились, мылись только во время редкой ротации, полевая форма от грязи лоснилась, щеки покрылись густой бородкой, ногти на руках обламывались и противно болели, а в волосистых частях тела завелись вши.

Руслан изредка, по возможности, звонил матери. Так, еще в самом начале его службы при одном из их разговоров она рассказала ему, что буквально сразу, как только он подписал контракт, его Настя вышла из комы и быстро пошла на поправку. Сейчас со здоровьем у нее все в порядке, она продолжает учебу в университете, только родители через суд выставили Руслану счет на ее лечение, что-то около пятисот тысяч рублей, ему надо будет оплатить.

Ну вот, - подумалось тогда ему, ей легче, она уже выздоровела, а ему еще сколько месяцев здесь пахать, хотя, конечно, его здорово отпустило, хоть с Настей все наладилось.

А матери при общении по телефону он говорил обычные банальности, жив, здоров, все в порядке, и в таком духе. Она при разговорах с ним, не скрывая этого, частенько плакала, говорила, что сильно переживает за него, нервишки ее расшатаны, а тут отец подал на развод, еще одна нервотрепка.

Как-то, уже глубокой осенью, во время очередной ротации, когда он сидел и широкими стежками зашивал дырку на постиранных штанах, к нему подошел Борзый, этот позывной полностью соответствовал его противоречивой личности. Мужик был резкий, имел не одну ходку на зону, чуть что не так, сразу лез дать в морду, Руслан откровенно его побаивался. Сейчас, еще и при неполном свете, Руслан с трудом узнал его. Это был сгорбленный, пришибленный человечишка с сумасшедшим взглядом бегающих глаз, который, вцепившись в плечо Руслана, заговорил тихим срывающимся шипящим голосом:

- Слышь, Птаха, ты верно знаешь, у нас тут недавно была разведка, ходили впятером, вернулся один я, остальные «двухсотые». У меня легкая царапина, а так, хоть бы что. Я стал кумекать, что и почему, и сегодня ночью только допетрил. Была у меня еще с зоны бумажка, мне ее один кореш дал перед отправкой сюда дал, сказал, что с ней у меня проблем не будет, а все будет тип-топ. Ты знаешь, много я себе на душу грехов взял, я и сюда отвалил, что мне похрену теперь жизнь или смерть, а ты еще молодой, бери. Я теперь точно знаю, что именно эта цидуля меня от смерти сберегает. - Он протянул ему вчетверо сложенный, потертый и засаленный листок бумаги и покачиваясь из стороны в сторону, отошел.

Руслан машинально сунул бумажку в карман, с жалостью провожая взглядом удаляющегося Борзого. «У нас тут почти у каждого второго ПТСР, но он видимо совсем с катушек съехал, такого уже точно пора в дурку отправлять».

Потом вечером, обшаривая карманы в поисках какой-то ерунды, он наткнулся на эту бумажку. При тусклом свете в землянке он развернул ее и в общем на понятном старославянском языке прочитал начало:

Псалом 26. Господь просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюся; Господь защититель живота моего, от кого устрашуся; Внегда придлижатися на меня злобующим, еже снести плоти моя, оскорбляющии мя и врази мои, тии изнемогоша и падоша….

Руслан прервался на минуту и задумался. Не все до конца понятно, но впечатляет, что-то в этом в самом деле есть. Вещь и вправду стоящая. Тем более у Андрюхи что-то похожее на эту бумагу есть, а у меня пусть эта будет.

Со временем Руслан потерял счет дням, жизнь СВОшная слилась в единый поток, передок – ротация, отдых, потом опять то же. Он не мог вспомнить названия ни одного села или поселка, который они брали, в памяти был Андрюха всегда рядом, взрывы, стрекотня, дроны и постоянное желание спрятаться куда-либо подальше, поглубже, потому что на поверхности земли все свистело, взрывалось, горело и норовило разобрать тебя на части. Народу у них за это время сменилось много, кто стал «двухсотым», кто «трехсотым», ушел в «двухсотые» и Борзый, Руслан еще тогда подумал, - дурак, зачем ему тогда эту бумажку отдал.

Вот очередное село, вернее десятка два разбитых в пыль домов, в подвалах и погребах которых сидит враг и надо его оттуда выбить. Они с Андрюхой, как всегда, заходили с фланга, проползли к крайнему дому и бросили в подвал каждый по одной гранате. Пока дым не рассеялся и пыль не осела, под шумок, заскочили в подвал. Он был крепкий, высокий, по нему можно было ходить почти в полный рост. Быстро обшарив его, они увидели, что здесь никого нет.

- Ну что, Птаха, отдышимся – и вперед, как говорят – время – деньги. Андрюха деловито обшарил себя, как бы проверяя, все ли на нем, все ли на месте.

- Не, раньше сядешь, раньше выйдешь, - с кислой физиономией парировал Руслан. Кстати, в их двойке Андрюха был старшим, и рация у него была, да и вообще он реально был лидером в их компании.

- Тогда на выход. – Андрюха первым шагнул к ступеням выхода из подвала. На улице рядом с домом было тихо, только где-то вдали, сильно рвануло и послышались редкие выстрелы.

Они постояли с минуту, осмотрелись.

- Теперь давай к тому дому. – Андрюха кивнул на стоящий вблизи дом.

Они трусцой, с оглядкой, направились к нему. Вдруг откуда-то сзади, как-то сразу громко завыло, и этот до боли знакомый звук быстро приближался к ним.

- Коптер, - выдохнул Андрюха и ничком повалился на землю. Руслан тоже начал медленно опускаться вниз, как завороженный глядя на эту быстро приближающуюся визжащую по поросячьи смерть. Через пару секунд рвануло сильно: удар, яркая вспышка и разлетающиеся по сторонам осколки. «Как-то все быстро и просто» - мелькнула в голове мысль. Потом сознание Руслана просветлело, прояснилось, и он, на расстоянии, словно зритель в черно-белом кино, стал наблюдать странные, нанизывающиеся друг на друга картины из всей своей прошлой жизни: вот он крошечный, младенец, сидит на коленке бабушки, и она, раскачивая его из стороны в сторону, ласково припевает: «По ровной дорожке, по кочкам, по кочкам, по маленьким пенёчкам - в ямку – бух! Раздавили сорок мух!». Вот он бегает с купленным отцом воздушным змеем на веревочке по двору на зависть окружающей детворе. Вот Даша с огромными бантами на голове оглядывается на него с первой парты и смотрит так, что у него на миг перехватывает дыхание. И мама, ее нежные, ласковые руки прикасаются к его огненному лбу, он видит, как она с любовью прикладывает ему к голове смоченную холодной водой марлю. А вот автомобиль отца, и она, его пассия, они приникли друг к другу в поцелуе, потом она вдруг резко отстраняется, разворачивая голову в сторону Руслана и ее лицо из миловидного мгновенно превращается в страхолюдину, а из широко раскрытого рота виден звериный оскал зубов.

Потом он на секунду приходит в себя: он на чьей-то спине, покачиваясь движется вперед. «Кто это, кто меня тащит? Андрюха!» И сразу жуткая, нестерпимая боль во всем теле и полный мрак.

И вновь видение - но уже как-то по-другому, нет той первоначальной четкости, все туманно, размыто, вид сверху, внизу люди в халатах, вокруг какого-то стола собрались, сколько их – трое, что-то суетятся, переговариваются друг с другом. Да, а вверху это я, Руслан, а там, на столе кто? Он старательно фокусирует свой взгляд на лице того, что там, на столе. Так это же он сам, это его лицо, его тело. Почему я там нахожусь, что со мной? Ах да, беспилотник, взрыв, меня ранило и теперь я в госпитале. А здесь хирурги делают мне операцию, вон сколько всего у меня разрезано. Вот заволновались все, видно что-то пошло не так. Один из врачей приник взглядом к монитору, находящемуся поблизости со столом, и лихорадочно нажимает на клавиатуре какие-то клавиши. «Нет, так оно не годится, надо мне в свое тело возвращаться, а то помрешь не кстати.» И опять непроницаемая темнота.

Глава 6

ГЛАВА 6. ОДИН, СОВСЕМ ОДИН?

Руслан очнулся, приоткрыл глаза, все перед его взглядом расплывалось, словно плотный осенний туман не давал смотреть перед собой. Он напряг зрение, изо всех сил пытаясь сфокусировать взгляд, чуть просветлело, взгляду предстал однообразно белый потолок. Он попытался повернуть голову в сторону, осмотреться. Он находился один в небольшой комнате, к телу вели разные проводки и трубочки. Тут в комнату вошла молодая девушка в белом халате.

- Ну что, орёлик, очухался, пришел в себя. Ты в реанимации, несколько дней был в коме, ну а теперь, Бог даст, пойдешь на поправку, парень ты молодой, выкарабкаешься!

Руслан в ответ попытался улыбнуться, попробовал пошевелить членами. Резкая боль пронзила все тело, и он от неожиданности громко застонал.

- Да ты тихо лежи пока, не дергайся, у тебя пока еще долго все будет болеть, вон как тебя располосовали. Сейчас я тебя обезболю, полегче будет. Она взяла шприц, ампулу и начала потихоньку набирать лекарство. У Руслана кружилась голова, подташнивало, тело затекло и одеревенело от лежания в одной позе. Он попытался еще немного пошевелиться; и сразу сильная, резкая боль пронзила все его тело и он опять потерял сознание.

Потом он уже не мог вспомнить, сколько времени он пролежал в реанимации. Но постепенно, медленно, с искрами из глаз и со скрежетом зубов от нестерпимой боли он приходил в себя, обретал человеческий образ, не был полужизненным бревном, которого время от времени переворачивали в новое положение для предотвращения появления пролежней. Когда его перевели в общую палату, где были еще трое братков, товарищей по несчастью, он уже полностью свыкся со своей ролью немощного покалеченного парня с неясной перспективой будущего выздоровления. Общались соседи в палате друг с другом мало, если кто-то из них начинал вспоминать причины своего появления здесь, подробности боя, на него откровенно смотрели как на идиота, кисло морщились и всем своим видом показывали, что им это крайне неприятно. Особенно молчаливым, с погасшим блеском в глазах, был Сергей, кровать которого стояла у окна. Он воевал сапером, нарвался на какую-то супер современную мину, которую вовремя не заметил. Взрывом его сильно покалечило: лицо было сильно изуродовано, но главное, он потерял ногу. Днем, когда он не спал, смотрел без отрыва в потолок и время от времени тяжко вздыхал. Следующим за ним по тяжести ранения был Руслан, поэтому остальные двое ребят негласно, без слов, оханий и соплей поддерживали его как могли, на первых порах делая всяческие мелкие житейские услуги. Остальные двое, Леша и Санек, были уже на ходу, шастали по коридору и по соседним палатам и в свои тридцать с небольшим лет без стеснения намекали молоденьким симпатичным медсестрам, что они очень даже не против при первом же удобном случае замутить с одной из них несерьезные, интимные отношения.

Ко всем его трём соседям время от времени приезжали навещать родственники и знакомые. Они из мирной жизни привозили много разных новостей и вкусняшек, которыми потом ребята по-братски делились со всеми соседями. К Лёше и Саньку приезжали жёны, радостно, со смехом и неприличными шуточками с ними общались, рассказывали подробности семейной жизни, строили планы на будущее. Сергея как-то навестила мама, разговаривала с ним ласково, успокаивала, как могла, только отворачивалась время от времени в сторону, украдкой смахивая слёзы.