Читать книгу За пределами кода. Пробуждение (Николай Арквель) онлайн бесплатно на Bookz (8-ая страница книги)
За пределами кода. Пробуждение
За пределами кода. Пробуждение
Оценить:

3

Полная версия:

За пределами кода. Пробуждение

✦ ✦ ✦

В четверг Софья приехала в центр раньше обычного.

В акустической лаборатории пахло пластиком нагретого блока питания и вчерашним кофе. На полу стоял ящик с кабелями. На столе лежал тот самый преобразователь, к которому она прикрепила бумажную карточку: «Не верить до проверки».

За три дня Софья нашла в нём больше неисправностей, чем производитель признавал в служебной документации за пять лет. Самым обидным был не паразитный тон. Его хотя бы можно было услышать. Куда хуже оказался модуль, призванный делать запись понятнее.

Когда в звуке появлялся короткий пропуск, программа предлагала восстановить его по соседним участкам. Если терялась часть равномерного шума вентиляции, результат почти не отличался от оригинала. Если же пропадала середина слова, программа могла дорисовать слог. А вместе с ним — смысл.

Софья поставила два фрагмента рядом.

В первом мужчина за кадром говорил: «Я не...» — и дальше на мгновение пропадал звук. Восстановленная версия превращала это в отчётливое: «Я не возражаю».

Во втором фрагменте после «Я не...» слышалось только движение воздуха в микрофоне, шорох одежды и приглушённый удар двери.

Последние два слова не произнёс никто.

Программа их придумала.

Софья выключила динамик.

— Вот же зараза, — сказала она пустой комнате.

Проблема могла показаться мелочью, если бы такие записи использовались лишь для настройки аппаратуры. Но центр иногда передавал звуковые дорожки на расшифровку служебных переговоров: кто вошёл в помещение, когда завершили измерение, попросил ли человек прервать процедуру. Для этого имелись отдельные журналы, а по правилам проекта звуковая запись не заменяла проверенного согласия участника. Однако даже вспомогательная расшифровка, напечатанная уверенным шрифтом, могла повлиять на тех, кто читал протокол.

Софья сохранила исходный и восстановленный варианты в две отдельные папки. Подписала разницу. Добавила предупреждение: «Синтезированная речь не является доказательством произнесённых слов».

Она уже собиралась отправить отчёт, когда услышала в коридоре негромкий стук.

Не в дверь. Два коротких удара подошвы по плитке и третий, чуть более тяжёлый.

Так шёл человек, который старался не торопиться.

Софья обернулась, прежде чем он появился.

— Вы опять услышали неисправность? — спросил Марк с порога.

— На этот раз посетителя.

— Хорошая новость. Человек пока ремонту не подлежит.

— Это смотря у какого мастера.

Они посмотрели друг на друга и почти одновременно улыбнулись.

Марк держал в левой руке маленький бумажный пакет.

— Я принёс чай, — сказал он. — Не знал, пьёте ли вы. Если нет, будет ещё один повод считать меня некомпетентным.

— Пью. Но у нас в лаборатории запрещено ставить напитки на рабочий стол.

— Впервые встречаю профессионала с настолько здоровыми правилами.

Софья показала на низкую полку у двери.

— Зато там разрешено. Добро пожаловать в самое строгое государство площадью восемнадцать квадратных метров.

Марк поставил пакет на полку. Не спросил, сколько стоит её время и может ли он его купить. И почему-то именно это Софья заметила первым.

✦ ✦ ✦

У Софьи было правило не обсуждать с посторонними рабочие записи, пока их не проверит ответственный специалист. Она сказала об этом сразу, как только Марк заметил открытый график.

— Понимаю, — ответил он. — Я тоже теперь живу в стране, где на всё требуется отдельное согласие.

— Так и должно быть.

Он посмотрел на экран.

— Только когда по правилам начинают разговаривать вместо людей, получается странно.

— Знакомая беда. Скажите, вы когда-нибудь реставрировали звук?

— Делал хуже. Убеждал заказчиков, что после реставрации их певец всё равно не научится попадать в ноты.

Софья рассмеялась. Потом выдвинула второй стул.

— Тогда объясню задачу без записи, которую вам нельзя слушать. Представьте, что у нас есть фраза с пропущенным словом. Современная модель угадывает это слово с вероятностью девяносто восемь процентов. Можно вставить его в официальный текст?

— В официальный? Нет.

— Даже если почти наверняка верно?

— Если вы вставите слово, читатель перестанет видеть, что его не было. Девяносто восемь процентов превратятся в сто просто потому, что никто больше не вспомнит про два оставшихся.

— Я ровно это написала в отчёте.

— У вас тоже проблемы с теми, кто любит красивые ответы?

— Со всеми, кто не различает «восстановлено» и «записано».

Марк задумался.

Он вдруг ясно вспомнил зеркало в палате. Фотографию, на которой оно висело, и собственную запись о пустой стене. Сколько раз он за последние дни дорисовывал недостающие части памяти, не замечая, как догадка превращается в прошлое?

— А человек умеет отличить? — спросил он.

— Иногда. Особенно если честно говорит «не знаю».

— Несолидное начало для цивилизации, освоившей искусственный интеллект.

— Зато ещё никто не умер от двух честных слов «не знаю». От уверенных выдумок бывает хуже.

Она сказала это неожиданно жёстко. Марк заметил перемену, но не стал расспрашивать.

Софья сама ослабила напряжение.

— Вы ведь пришли не ради философии акустики?

Он хотел ответить сразу. Вместо этого несколько секунд смотрел на бумажный пакет с чаем.

— Не только, — признался он.

— Тогда почему?

— Потому что после разговора с вами я впервые за неделю думал о человеке, а не о том, правильно ли устроен мой собственный мозг.

Софья перестала теребить кабель.

— Это хорошая причина, — сказала она после паузы.

Марк кивнул. Сказанное принадлежало ему, и сейчас этого было достаточно.

За дверью прогремела тележка. Кто-то в коридоре уронил металлический предмет, выругался и засмеялся. Софья поднялась, чтобы прикрыть створку, и спросила через плечо:

— Вы можете мне кое с чем помочь? Никаких медицинских данных. Только тестовая запись, сделанная мною вчера, и честные человеческие уши.

— Я не против. Только технические руки теперь не всегда входят в комплект.

— Руки мне не нужны. По крайней мере, ваши. Мне нужно, чтобы вы сказали, где запись начинает врать.

Она включила короткий фрагмент. Пустая комната. Капли по металлическому отливу. Далёкий шум вентиляции. Потом шаги.

— Это я шла по лаборатории, — объяснила Софья. — Для проверки отражений. А теперь тот же фрагмент после автоматической очистки.

Вторая запись звучала почти так же. Только шаги стали ровнее, будто шёл не человек, а аккуратно смонтированное представление о нём.

— На третьем шаге что-то не так, — сказал Марк.

— Как именно?

— У вашего каблука должен быть отзвук от дальней стены. В оригинале он есть. А после очистки осталась одна сухая атака. Алгоритм решил, что отражение лишнее. Получается, вы идёте по комнате, которой больше нет.

Софья посмотрела на него с нескрываемым интересом.

— Я строила эту проверку именно на отражениях.

— Тогда странно, что вы поручили программе их убрать.

— Хотела узнать, что она считает шумом.

— Всё, что мешает ей быть уверенной.

Она задержала воспроизведение.

— Звучит как характеристика очень большого числа людей.

Марк засмеялся.

Софья предложила попробовать ещё один вариант. На этот раз программу не просили очищать звук. Ей дали задачу восстановить пропущенный участок. Марк прослушал результат, затем оригинал.

— Вот здесь, — сказал он, показывая на шкалу времени. — После вашего поворота. Слишком гладкий переход. Ни одного случайного звука. Пауза словно из стерильной коробки.

— Потому что исходного звука там нет. Мы вырезали кусок.

— Тогда честнее оставить дырку.

— Именно.

Она отключила синтез и сохранила проект. Марк заметил, как Софья выглядит, когда довольна собой: вовсе не торжественно. Она чуть склонила голову, будто услышала наконец правильное окончание музыкальной фразы.

— Можно спросить? — сказал он.

— Можно.

— Почему вы этим занимаетесь? Здесь ведь не самое приятное место для любителя звука. Свет холодный, акустика скучная, половина начальства считает тишину неисправностью.

Софья задумалась.

— Когда я училась, нам показывали старые аудиозаписи судебных заседаний. Плохие микрофоны, треск, шорох бумаги. На одном фрагменте женщина пыталась объяснить, что не подписывала документ. После автоматической обработки в расшифровке исчезло первое слово. Получилось почти обратное. Ошибку нашли. Никто не пострадал именно из-за этой записи. Но я тогда поняла, как опасно делать чужую речь красивой.

— А здесь?

— Здесь много записей, к которым люди относятся слишком доверчиво. И хорошие приборы, которые ошибаются так уверенно, что хочется похвалить их за характер.

— Вы не очень любите искусственный интеллект.

— Почему? Люблю, когда он помогает. Не люблю, когда после помощи невозможно восстановить, что было настоящим.

Марк медленно провёл пальцем по краю чашки.

— Иногда мне кажется, что со мной происходит примерно то же самое.

Софья не ответила сразу.

— Можно не рассказывать, — сказала она. — Я ведь не знаю, что у вас произошло.

Он посмотрел на неё. Это была первая за долгое время фраза, в которой неизвестность не звучала как приглашение немедленно её устранить.

— Спасибо, — сказал Марк.

— За что?

— Что не стали задавать следующий вопрос.

Она усмехнулась.

— Иногда я умею вовремя остановиться. Говорят, это редкая профессиональная деформация.

✦ ✦ ✦

Письмо из коммуникационного отдела пришло Анне в 13:18.

«Подтверждаем отсутствие санкционированного публичного распространения материалов эпизода. Вместе с тем просим срочно проверить сведения о размещении фрагмента на внешней площадке».

К письму прилагалась ссылка.

Анна открыла её на отдельном служебном устройстве. На экране появился ролик длительностью двадцать одну секунду. Неровное вертикальное кадрирование, крупный заголовок и жёлтая рамка вокруг небольшой керамической пластинки.

Пластинка едва заметно двигалась.

Под изображением бежала подпись: «Пациент с нейроимплантом управляет предметами силой мысли».

На восьмой секунде звучал мужской голос:

— Я согласен продолжать эксперимент.

Анна остановила воспроизведение.

Её первой мыслью было не «этого не может быть». В работе с данными подобная мысль считалась роскошью. Её первой мыслью стало: «Где исходный файл?».

Она позвонила Илье. Тот ответил сразу, будто сидел с телефоном в руке.

— Уже видел.

— Кто дал доступ?

— Устанавливаем. Публичный файл неоднократно перекодирован. Метаданные бесполезны. Мы сверяем кадровую последовательность с нашими копиями.

— Голос?

— Не знаю. Похоже на участника. Но я не помню, чтобы он это говорил.

— Он не говорил, — сказала Анна. — Я присутствовала при разговоре. У нас сохранена запись с его отказом и с прекращением сеанса.

— Возможно, фраза взята из другого эпизода.

— Тогда надо установить, из какого. И сообщить Вере. Марк должен узнать от нас раньше, чем от чужих людей.

Она услышала, как Илья на другом конце линии переключил кому-то задачу.

— Есть ещё проблема, — сказал он. — Видео не просто выложено. В сопроводительном тексте указаны возрастная группа, тип исследования и страна. Имени нет, но это уже не безобидная анонимизация.

Анна закрыла глаза.

В этом не было никакой мистики. Обычная человеческая способность превращать чужую уязвимость в содержание для экрана работала без помощи сверхразума.

— Замораживаем внешний доступ к копиям, — сказала она. — Сохраняем доказательства распространения. И никакой охоты за виновником ценой новых нарушений. Сначала защищаем человека.

— Согласен.

— Илья...

— Что?

— Не называй это техническим инцидентом, когда будешь говорить с Марком. Это его жизнь.

✦ ✦ ✦

Софья увидела сообщение одновременно со звонком Веры.

Ролик прислал коллега с подписью: «Смотри, чем у вас там занимаются». Софья не стала включать его со звуком. По одному кадру она узнала помещение, где проводили закрытые измерения: гладкий стол, прозрачный контейнер, метка на пластинке. Она никогда не участвовала в этом эксперименте, но однажды проверяла акустику комнаты после установки камер.

— Что случилось? — спросил Марк.

Софья поставила телефон экраном вниз.

— Мне прислали видео из вашего центра. Похоже, частное исследование оказалось в открытом доступе. Я не знаю, имеет ли это отношение к вам.

Марк почувствовал, как привычные звуки комнаты отступают. Не исчезли, а словно отошли на дальний план. Слова «вашего центра» и «частное исследование» оказались рядом с ним слишком внезапно.

— Покажите, — сказал он.

— Вы уверены, что хотите смотреть? Я не знаю, есть ли у меня право показывать именно вам. И не хочу ставить вас в положение, когда придётся объяснять что-то личное.

— Думаю, если это то, что я предполагаю, право у меня как раз есть.

Софья повернула телефон к нему, не включая звук. На экране пластинка изменила положение на несколько миллиметров. Марк узнал чёрную метку и отблеск одного из светильников. Узнал собственную левую руку в нижнем углу кадра.

Он сел.

— Это я, — сказал он.

Софья не спросила, что он сделал. Не ахнула. Она только посмотрела на открытую дверь, потом закрыла её, оставив небольшую щель, как требовали правила лаборатории.

— Я могу позвать врача.

— Не надо. Врач сейчас сама позвонит.

Телефон Марка завибрировал.

Вера Орлова.

Он показал экран Софье, как будто это было подтверждением какого-то мрачного профессионального прогноза.

— Добрый день, — сказал он, ответив. — Кажется, я стал достопримечательностью.

Вера говорила спокойно, но слишком короткими предложениями.

— Марк, в открытом доступе появился фрагмент исследования. Мы не давали разрешения на публикацию. Сейчас собираем сведения, ограничиваем дальнейшее распространение там, где это возможно, и проводим служебную проверку. Мне нужно предупредить вас: в ролике есть голосовая дорожка, происхождение которой мы ещё устанавливаем.

— Мой голос?

— Похоже на ваш. Но мы пока не подтвердили, что это подлинная запись.

— Что он говорит?

Пауза.

— «Я согласен продолжать эксперимент».

Марк повернулся к окну.

Улица за стеклом жила совершенно нормальной жизнью. По тротуару шёл человек с большим чёрным зонтом. Солнце пробилось между туч, и под зонтом стало темнее, чем вокруг. На секунду Марк позавидовал этому простому решению: если свет мешает, можно его заслонить.

— Я этого не говорил, — произнёс он.

— Мы знаем, что вы отказались продолжать исследование, — ответила Вера. — Ваш отказ документирован. Его никто не отменял.

— Я не об этом. Я именно этих слов не говорил.

— Понимаю. Мы проверим, каким образом они оказались на записи. И согласуем с вами, кому и что можно сообщать.

Марк услышал, как она на другом конце линии вздохнула.

— Где вы сейчас?

— В акустической лаборатории. С Софьей.

— Она рядом?

— Да.

— Тогда, если вы не возражаете, попросите её сохранить ссылку и ничего не обрабатывать до получения оригинала. Её экспертиза может пригодиться. Но это не просьба вовлечь вас в новые процедуры. Ваше решение об остановке остаётся в силе.

Марк передал слова Софье. Та коротко кивнула.

— Сделаю, — сказала она.

Когда разговор закончился, Марк долго держал телефон в ладони.

— Удобно получилось, — произнёс он наконец. — Неделю выяснял, имею ли я право сказать «нет». Теперь кто-то решил, что мой голос сказал «да».

Софья выключила экран и отодвинула телефон. «Всё выяснится» прозвучало бы удобно, но она не собиралась обещать невозможное.

— Голос можно подделать, — сказала она. — Сложнее подделать то, что человек реально разрешил. У вас есть запись отказа?

— У врачей. И выключенная кнопка.

— Тогда с неё и начнём. Не с того, как красиво звучит чужая версия.

Марк впервые посмотрел на неё не как на женщину, которая нравилась ему, и не как на талантливого инженера.

Он посмотрел как на человека, рядом с которым можно было не защищаться каждую секунду.

✦ ✦ ✦

Через час в лаборатории остались только они вдвоём. Вера разрешила Софье исследовать публично размещённый фрагмент, не запрашивая никакой дополнительной информации о пациенте. Если потребуются закрытые материалы, решение о доступе будет принято отдельно и оформлено должным образом.

Софья открыла копию ролика, сделанную для сохранения доказательств. Поставила рядом изображение звуковой дорожки и временную шкалу кадров.

— Сразу предупреждаю, — сказала она Марку. — Я могу указать признаки монтажа. Но не скажу по одной записи, что голос обязательно синтезирован. Это было бы таким же жульничеством, как объявить его подлинным.

— Мне не нужен волшебник, — ответил он. — Они тут и без вас на меня охоту открыли.

Она включила фрагмент на небольшой громкости.

«Я согласен продолжать эксперимент».

Марк услышал себя.

Не приблизительное сходство. Не плохую пародию. Голос был узнаваем до мелочей: низкая хрипотца в начале фразы, привычная скорость, небольшая смазанность одного согласного. Он даже понял, где обычно делает вдох перед длинным словом.

Но вдоха не было.

— Ещё раз, — сказал он.

Софья посмотрела на него.

— Не надо заставлять себя.

— Я хочу понять, где там меня нет.

Она повторила фрагмент.

Марк закрыл глаза. Перед ним словно возник человек, сидящий в соседней комнате. Похожий на него настолько, что разница казалась оскорбительной. Тот человек произнёс нужную фразу уверенно и спокойно. Не споткнулся на словах. Не попросил остановиться. Не сомневался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

1...678
bannerbanner