Николь Галанина.

Меня охраняют призраки. Часть 2



скачать книгу бесплатно

– В такой знаменательный день я буду столь сильно волноваться, что не успею даже подумать, что мне пора соскучиться, – без намёка на беззлобную насмешку сказала миссис Хаэн и, плавно высвободившись из объятий мистера Хаэна, вернулась к работе.

– Удачных экзаменов, девочки! – пробасил мистер Хаэн и помахал им большой, мясистой и надёжной красной ладонью.

– А тебе удачи на работе, па, – вяло откликнулась Габриэль, Оона же не проронила ни слова: кажется, она впала в ступор.

Разразившись громким густым смехом, мистер Хаэн вышел из кухни, громадные увесистые ноги его раздражающе топали. Вскоре Габриэль услышала, как с щелчком отворилась и захлопнулась входная дверь, а через несколько минут и увидела сквозь лёгкие кисейные занавески, лениво раздуваемые ветром, как машина мистера Хаэна вальяжно выбралась из гаража, медленно развернулась и покинула двор. Габриэль опустила взгляд в тарелку. Время для неё ковыляло слишком медленно, она исходила от желания, чтобы часы поскорее пробили пятнадцать минут восьмого, и она сумела бы под благовидным предлогом избавиться от Ооны, которая так и смотрела в стену стеклянными глазами, чуть шевеля бледными от волнения губами; от матери, что беззаботно напевала себе под нос некий фальшивый мотивчик и энергично растирала полотенцем блестящую от чистоты заднюю поверхность тарелки. Габриэль казалось, что и мать, и сестра тайком за нею следят. В последнее время она, вынужденная скрывать свои чувства к Эстеллу, приобрела вредную привычку к подозрительности и лжи. Она ощущала направленные на себя взгляды, даже если никто и не думал на неё смотреть, чувствовала, как о ней переговариваются, даже если сидела одна в своей комнате. В своих собственных глазах она была преступницей, и от чувства стыда ей не помогали избавиться никакие псевдомудрые цитаты из бульварных женских романов о том, что любовь – счастье и великий дар Божий, несмотря на возраст и пол любящих.

Габриэль поднялась, отодвинув со скрипом стул, и загрузила пустую тарелку в посудомоечную машину. Хотя ей пришлось присесть на корточках перед своей матерью, та даже не взглянула на неё и не попыталась отодвинуться. Миссис Хаэн сосредоточенно любовалась своим отражением, пляшущим по изломленному заду блестящей тарелки. Наконец, удовлетворившись увиденным, она прокрутила тарелку в ладонях и торжественно водрузила ту на стойку позади себя. Габриэль рвал изнутри смех, но она загоняла тот внутрь себя, понимая, что своей несдержанностью рискует испортить себе целый день, если не месяц. В вопросах воспитания миссис Хаэн была очень строга, она была единственной в семье, кто наказывал девочек и делал им выговоры, поэтому Габриэль и не чувствовала к ней особенной привязанности. Куда больше она любила бабушку, хотя и та подчас казалась ей более чем странной. «Но это же наша семья, – возражала она себе, – здесь нормальных быть не может».

– Мама, – сказала она вслух, – я пойду… надо кое-что повторить.

– Да, конечно, – рассеянно откликнулась миссис Хаэн, не взглянув на Габриэль.

Габриэль, сердито топая ногами, выбралась из кухни и двинулась наверх по лестнице – к себе.

Только в своей комнате, похожей на развороченное осиное гнездо, она могла чувствовать себя спокойной и защищённой от любых проблем и безрадостных событий, откуда и когда те ни вздумали бы нагрянуть. Габриэль долго пришлось искать свою школьную сумку: оказалось, что та завалилась под рабочий стол, погребённая под ворохом футболок и джинсов, которые раньше валялись в кресле и мирно ожидали, когда же хозяйка соизволит отнести их в прачечную. Вчера они так же мирно и тихо перекочевали на пол, поскольку Габриэль вдруг срочно понадобилось кресло. «Надо будет тут всё разобрать, – задумчиво решила она, обозревая масштабы открывавшегося перед нею поля деятельности, – но… когда? Не очень-то и хочется…»

В половину девятого подъехал школьный автобус. Габриэль и Оона (по-прежнему находившаяся в состоянии глубокого шока и непреходящего волнения) попрощались с матерью и, похватав сумки, выбежали на жизнерадостно облитую солнцем и теплом летнюю улицу. В автобусе Оона несколько оживилась и даже вынула из сумки сборник по подготовке к экзамену по математике. Она была далеко не единственной, кто нервничал. Габриэль, спокойная, словно спящая кошка, лениво оглядела всю внутренность автобуса. Каждый второй ученик, уткнувшись в учебник или справочник, что-нибудь повторял. У Амелии Факт, ехавшей креслом позади них, были печальные глаза, Тэф и Кумм с ужасом взирали друг на друга. Питер сосредоточенно почесывал в затылке. Завязывать разговоры ни у кого сегодня не получалось, если они и начинались, то только приглушённым шёпотком, а затем быстро затихали… Их тревога перетекала к Габриэль, точно по невидимому проводу, к концу поездки она, выбираясь из дверей автобуса рука об руку с трясущейся от страха Ооной, подумала даже: «Нет, всё-таки я ничего не сдам!»

В голове у неё монотонно загудели, повторяясь по кругу, словно проматываемые кем-то злорадствующим на воображаемом диске, слова Люсинды: «Если ты не сдашь экзамены, тебя исключат из школы, тебя исключат из школы – твои родители будут опозорены, твои родители будут опозорены – опозорена будешь ты, вдобавок, ты не получишь аттестата об образовании, следовательно, ты не сможешь получить никакой должности, не получишь должности – будешь всю жизнь сидеть на шее у своей семьи или, что того хуже, опустишься и станешь лицом без определённого места жительства. Если ты не сдашь экзамены, тебя исключат из школы, тебя исключат из школы – твои родители будут опозорены… что того хуже, опустишься и станешь лицом без определённого места жительства, места жительства, места…»

Габриэль изнывала, её руки сами тянулись к волосам, чтобы вцепиться в них, а в горле застывали вопли отчаяния, вызванного стойкостью никуда не уходящего противного голоса. Она молчала исключительно потому, что неподалёку от себя видела высокий конский хвост Барбары и не хотела, чтобы Барбара над нею посмеялась. Хотя у Барбары, кажется, тоже не было никакого настроения шутить и издеваться над окружающими: когда она повернулась, Габриэль заметила ненормальную бледность на её лице и тёмные широкие круги под провалившимися в череп глазами. Барбара в нетерпении ожидала экзамена, все остальные ученики – тоже. Коридоры напряжёно молчали, каждый шаг слышался в несколько раз громче, чем он был в действительности. Кусая губы, Габриэль посмотрела на часы – без пятнадцати девять. Ей показалось вначале, что эти пятнадцать минут пройдут быстро, промчатся на крыльях, как мгновения, но оказалось, что каждая из них растянулась вдвое и наполнилась тревожным ожиданием. Всеобщая подавленность и страх угнетающе действовали на Габриэль. Она опустила голову, чтобы не видеть взволнованных лиц студентов, но это не помогло. Она всё ещё могла слышать зловещее перешёптывание между Пайпер и Дейрдре Фокс, она могла улавливать кожей, как с каждым новым ударом часов, с каждым новым перемещением стрелки ближе к жирной цифре 9 всё больше напряжения скапливается в коридоре. Все кабинеты были закрыты, снабжённые табличками с указанием, какой экзамен и для какого именно класса пройдет здесь в определённое время. На белёной двери кабинета мистера Сёрджа висела табличка с надписью: «8 класс, отделение «А». Математика, в 09:00». Джессика с заворожённым видом стояла у двери и смотрела на неё так, будто напрягала все свои силы, чтобы переколдовать надпись в нечто вроде: «Экзамены отменяются, все вы получаете хорошие отметки за посещение школы в течение года. Желаем удачных каникул, администрация школы им. Альберта Эйнштейна». «Какие глупые мысли лезут ко мне в голову, – с усмешкой подумала Габриэль и снова спрятала голову в ладонях, – как будто бы это не я через десять минут зайду в этот кабинет и начну писать экзамен…». Она попыталась подумать о математике, но повторение всех формул и правил показалось ей чересчур скучным: она действительно знала весь учебник наизусть и могла решить любое задание практически с завязанными глазами. Зато Оона чувствовала себя далеко не так уверенно: распахнув свой сборник на пятидесятой странице, она с увлечением читала и изредка закидывала голову назад, жмурясь и, очевидно, что-то про себя повторяя.

Коридор пустел. Теперь тут остались лишь ученики из восьмого класса, с отделения «А». Затем, сопровождаемый всеобщим унылым молчанием, появился мистер Сёрдж со связкой ключей в руках и отпёр кабинет, но никого туда не запустил. Для всех студентов оставалось загадкой, что он мог там делать совершенно один, но никто и не думал сомневаться: мистер Сёрдж наверняка творит ужасные дела, например, заменяет все лёгкие экзаменационные задания более сложными, взятыми из допотопных учебников, когда, как говорят, детские головы ещё больше обременяли знаниями. Габриэль казалось, что такое попросту невозможно, однако и она нервничала. Хоть её тревога была куда слабее, чем у остальных, она всё же ощущала, что близка к потере самоконтроля. В последнее время Габриэль пришлось взять себя в ежовые рукавицы: будь она по-прежнему искренна и беспечна, открылись бы многие тайны из тех, что она предпочла бы навеки похоронить в своём сердце.

За семь минут до начала экзамена прибежала потрёпанная Мелисса, на некотором расстоянии от которой спотыкалась о собственные туфли едва дышащая Джоана. Обе они выглядели так, словно дикий звонок будильника разбудил их лишь тогда, когда школьный автобус величаво откатывал от своей последней остановки. Габриэль возвела на подруг вопрошающий взгляд:

– Что, вы обе проспали? Удивительно, что вы прибежали одновременно, вы же живёте в разных концах города.

– А мы сегодня ни на минуту ещё не разлучались, – взволнованным голосом пояснила запыхавшаяся Мелисса, с щёк которой медленно начала исчезать пятнистая краснота.

– Я у неё сегодня ночевала, – гордо прибавила Джоанна. – Скажу вам, девочки, что комната у неё прекрасная, а раскладная кровать – так и просто супер.

– Да мы это и сами знаем, – проворчала Габриэль и толкнула Оону, практически упавшую лицом в учебник, локтем. – А вот вы, похоже, забыли, что у нас сегодня экзамены.

– Нет, почему же, – с совершенно спокойным видом ответила Мелисса, – просто мы чувствуем себя в такой мере подкованными Люсиндой, что нам уже никакие экзамены не страшны.

– С чем и поздравляю, – сухо откликнулась Габриэль. – Кстати, я сегодня не видела ни Люсинду, ни хоть кого-то из ребят. Я думала, что они всё-таки придут поддержать нас.

– Это ты зря подумала, – беспечно отмахнулась Джоанна, – мы совсем недавно её видели. Она, Стивен, Патрик, Линда, Блез и Тэф с Куммом сидят в коридоре на первом этаже, напротив старого класса биологии, и что-то повторяют. У Люсинды такой вид, как будто она готова немедленно удариться в рыдания. Впрочем, она и так практически рыдает, а ребята её успокаивают.

– Тэф и Кумм в том числе? – скептически осведомилась Габриэль.

– Слава небесам, нет, – рассмеялась Джоанна, задорно откидывая голову назад, – но я не исключаю такой вероятности, что они хотели прийти к ней на помощь, только она им не позволила и с криками прогнала.

– Узнаю старую добрую Люсинду, – вдруг прошептала Оона и поспешно снова уткнулась в сборник, словно опасаясь, что это крошечное мгновение, истраченное ею на произнесение своих слов, лишило её большой вероятности на успешную сдачу экзамена.

– А вот старых добрых Тэфа и Кумма я не узнаю, – заметила Габриэль. – Чтобы такие, как они, и вдруг засели за учебники? Получается, сейчас в далёком лесу, о котором никто из нас ничего не знает, что-то большое, старое, мерзкое и вонючее только что преставилось.

– Вечно твои шуточки! – воскликнула Мелисса. – Я не считаю Тэфа и Кумма настолько тупыми, чтобы они не понимали, как велики их шансы завалить все экзамены и вылететь из школы. Я даже рада, что они наконец-то взялись за ум.

– А вот ты не взялась, – меланхолическим тоном упрекнула её Габриэль, – потому что ты сейчас стоишь здесь и весело рассуждаешь о чужих экзаменах, в то время как тебе надо бы хоть свои сдать.

Лицо Мелиссы сразу сделалось мрачным и даже чуточку обеспокоенным. Она двумя пальцами взялась за ремешок своей сумки и покачала его из стороны в сторону, словно очень серьёзно раздумывая над чем-то. Она даже расстегнула молнию и запустила руку в наибольшее отделение, где хранились письменные принадлежности и учебники, но не успела ничего вынуть: в коридор вышел мистер Сёрдж, казавшийся смешно дряхлым и маленьким в окружении молодых, высоких и здоровых студентов, и громко сказал надломленным старческим голосом:

– Класс, проходите в аудиторию! Сумки вместе со шпаргалками оставляйте на пороге.

Барбара скорчила унылую мину: видимо, она заготовила с несколько десятков шпаргалок. Она сдёрнула с плеча свою дорогую белоснежную сумочку, наверняка выделанную из натуральной кожи и проданную за баснословную сумму, и грохнула сумочкой о пол, оставляя её в двух шагах от двери в кабинет. Рядом с сумкой Барбары, словно молчаливые и очень преданные охранники, приземлились сумки её лучших подружек, а затем, на некотором расстоянии, – и сумки всех девчонок и парней в классе, кто был хоть мало-мальски к ней приближен. Со стороны это напоминало некую иерархическую лестницу, над чем Габриэль обязательно поострила бы в более благоприятное время. Но сейчас её одолевало единственное, но оттого и столь сильное, что ему практически невозможно было противостоять? желание – желание притвориться больной, тупой, умирающей, лишь бы убежать отсюда и никого и ничего не видеть, ничего не делать и не волноваться. Она совсем уже забыла о том, что знает учебник наизусть, что точные науки – это её конёк и явная слабость, она чувствовала себя столь же неуверенно, сколь, наверное, и Мелисса, ненавидевшая математику. Мистер Сёрдж стоял внутри класса, справа от дверного проёма, и острым проницательным взглядом сканировал каждого студента, переступавшего порог. Под этим взглядом Габриэль вздрогнула и стиснула руки в кулаки. У неё не было с собой никаких шпаргалок и справочников, однако ей казалось, будто её всё-таки уличили в некоем преступлении и теперь готовы отвести на немедленный расстрел. Мысли путались у неё в голове, ладони потели, а колени дрожали столь сильно, что ноги у неё подкашивались, делались непростительно нетвёрдыми и делали вязкие и неуверенные шаги, словно она пробиралась сквозь зыбучие пески. Ей каждое своё движение приходилось совершать с усилием, словно отвоёвывая собственное тело у сковывающего страха. Во рту у неё пересохло, язык плотно прилип к нёбу. Краснота неожиданно, подло начала оккупацию каждого миллиметра её лица; в это же время кончики её пальцев не менее предательским образом начали крупно трястись, будто бы у неё начиналась лихорадка. Она прошла мимо мистера Сёрджа, с усилием повернула голову и сконцентрировалась на пустующих партах. Её глаза неконтролируемо разбегались в стороны.

– Мисс Габриэль Хаэн, – звучно пропечатав её имя, приказал мистер Сёрдж, – Вам туда, – и указал ей сухим костлявым пальцем на одинокую парту, придвинутую практически вплотную к окну. Окно плотно прикрывали полоски жалюзи, так что на широкий подоконник удавалось скатиться лишь ничтожно малому количеству солнечных лучей.

Габриэль молча кивнула. Это указание она даже не восприняла, скорее, её направило к стулу движение пальца мистера Сёрджа. Она поплелась к парте, периодически выписывая странные петли и шатаясь от одного ряда к другому. Но многие ученики в классе вели себя точно так же. Амелия Факт, получив от мистера Сёрджа указание, так и осталась стоять, глядя на него огромными, подёрнутыми туманной влажной плёнкой глазами и крупно трясясь.

– Вторая парта в центральном ряду, мисс Факт, – с заметным утомлением повторил мистер Сёрдж, и тут Амелия расплакалась.

– Я ничего не сдам! – воскликнула она и вцепилась обеими руками в свои аккуратно заплетённые косы. – Я ничего не знаю, сэр!!

Барбара и Джессика, рассаженные в разные концы класса, остановились на полпути и с любопытством оглянулись на Амелию, которая продолжала громко рыдать, краснея и стискивая в трясущихся кулаках свои косы. Мистер Сёрдж заговорил добросердечным и участливым тоном:

– Мисс Факт, Вы чересчур взволнованы… конечно же, Вы всё сдадите, Вы старательно готовились… не бойтесь, мисс Факт, то, что Вы напишете, будет лишь немногим отличаться от обычной проверочной работы…

Амелия по-прежнему безутешно рыдала. Отчаявшись её успокоить, мистер Сёрдж повернулся к классу и потребовал:

– Кто-нибудь, принесите мисс Факт стакан воды!

Помочь Амелии живо вызвался Дэвид Ди. Он быстро, в несколько минут, примчался с гранёным стаканом, наполненным водой, и сунул его в дрожащие руки к Амелии. Та с благодарностью приняла стакан и, клацнув об его край зубами, стала пить, пока на дне не осталось ни капли. Только тогда она сумела успокоиться, и мистер Сёрдж продолжил распределять студентов по их местам. К тому времени уже многие успели обменяться советами и шпаргалками, спрятанными где-то в ботинках, в узлах галстуков и под манжетами рубашек. Габриэль заметила, как Джоанна аккуратно протянула свою шпаргалку Мелиссе, и Мелисса с вороватым выражением лица затолкала шпаргалку к себе в рукав. Мистер Сёрдж, отирая пот с покрытого густой сетью морщин лба, подошёл к своему столу, наклонился и выдвинул первый из его многочисленных ящиков. Деловито хмурясь, он извлёк из ящика внушительную по толщине стопку белых листов и водрузил их на самое заметное место на своём столе, чтобы все ученики их видели и представляли себе, с чем им предстоит иметь дело. У Мелиссы мертвецки побелели щёки, Барбара стала сосредоточенно дёргать себя за кончик хвоста, видимо, борясь с желанием засунуть его к себе в рот. Мистер Сёрдж аккуратно развязал устрашающего вида узел, стягивавший листы в плотно спрессованную стопку, и начал раскладывать её, словно пасьянс. Тридцать пар глаз метались вслед за каждым его движением. По виску Габриэль противно сползала капля пота.

Наконец, мистер Сёрдж закончил со своим метанием и поднял строгий взгляд на класс. Сердце у Габриэль задрожало – против её собственной воли оно переполнялось отчаянием и безнадёжностью.

– Итак, – сказал мистер Сёрдж, кивнув в сторону стопок, – то, что вы перед собой видите, и есть ваши экзаменационные работы.

Он роздал стопки с работами каждому студенту, пройдясь между рядов с необыкновенной быстротой и нежданным проворством. Габриэль сразу схватила свой большой, белый, скреплённый металлической скрепкой для надёжности, лист и развернула его; так же поступили и многие отличники в классе, а также те, кто находился с математикой в сердечной дружбе. Те же, кого математика пугала, устремили вначале непонимающие взгляды на мистера Сёрджа. Мистер Сёрдж же вернулся за свой стол и занял место за ним. Лицо у него было отстранённое, величественное и даже строгое, словно он был незнакомым экзаменатором, явившимся принимать у них GSCE. Габриэль боялась даже посмотреть на него, а уж задать ему вопрос – тем более.

– Что ж, – мистер Сёрдж сдержанно прокашлялся, – сейчас вы приступите к выполнению экзаменационной работы, состоящей из трёх этапов. Каждый новый этап содержит задания более высокого уровня сложности по сравнению с заданиями предыдущего этапа. Внутри каждого этапа задания также расположены по степени их усложнения. За каждое правильно выполненное задание первой части вы можете набрать от одного до трёх баллов. За задания второй части – от трёх до шести. И, наконец, за задания третьей части вы можете получить от шести до девяти баллов. Баллы могут сниматься за помарки в бланке ответов и небольшие нарушения в решении с тем условием, что ответ получился верным и ход ваших мыслей был правильным. На выполнение работы вам даётся ровно два астрономических часа. Внутри вашего комплекта с заданиями лежат черновик и ручка, которыми вы будете пользоваться. Если вы окончите писать экзаменационную работу раньше отведённого срока, спокойно проверьте все ещё раз, не полагайтесь на гениальность, которую многие одарённые ученики обычно проявляют только в черновиках.

Джим Поллес нервно почесал переносицу.

– Черновые записи, как вы должны были бы уже знать, при проверке бланка ответов не учитываются. За попытку использовать шпаргалку, повернуться к соседу либо что-то ему подсказать вы будете удалены с экзамена, – голос мистера Сёрджа звучал непривычно сурово. – Результаты этого экзамена, равно как и всех остальных, будут вам известны через две недели после сдачи вами последнего экзамена. На дом к вам должны будут прийти извещения из школы с выставленными экзаменационными балами. Чтобы сдать, вам нужно правильно решить хотя бы всю первую часть, – и он обвёл выразительным взглядом Гордона, Барбару и Джеффри Дугласа, студента, умостившегося на последней строчке в списке успеваемости после того, как Люсинда решительно принялась за дрессировку Мелиссы.

Мистер Сёрдж выждал несколько мгновений, ожидая, что хоть кто-нибудь задаст ему вопрос, но никто так и не раскрыл рта. Наконец, он сказал, складывая руки на груди:

– Итак, начинаем! Будьте очень внимательны и аккуратны!

Габриэль была уверена, что последние слова относились к ней, поскольку в школьных тетрадях она создавала такой же неописуемый дикий хаос, как и в своей комнате. Но она проигнорировала предупреждение мистера Сёрджа и быстро схватила лист с заданиями в руки (лист протестующе зашелестел и скрипнул, в него глубоко впечатались её вспотевшие от напряжения пальцы). На титульном листе были пропечатаны жирными большими буквами всего две строчки:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12