Одни из нас. Даже после самой тёмной ночи…

Глава 4. Звезды и каменные сердца Пустоши обладали собственной тихой музыкой. Шуршание сухой травы под сапогами, далекий крик птицы, ветер, перебирающий струны оборванных проводов. Джоэл слушал эту музыку и – сквозь нее – легкие шаги Чарли позади. Он поймал себя на том, что определяет ее состояние по звуку: если шаги ровные и легкие – все в порядке; если на секунду сбиваются – она устала или задумалась; если затихают – она замерла, что-то заметив. «Контрабандистский радар, Миллер? – язвительно спросил он себя. – Следишь за девчонкой, как сержант за новобранцем?». Но это была не правда. Он следил не как новобранец. Он следил как… как кто-то, кто несет хрупкий груз и боится его уронить. Этот груз был не ее жизнь – с этим, как оказалось, она справлялась сама. Этот груз был едва уловимая, абсурдная надежда, что за эти несколько дней пути с ним она, возможно, чуть меньше будет похожа на призрака. К вечеру они вышли к одинокой, полуразрушенной ферме. Амбар был без крыши, зато дом стоял, пусть и с выбитыми стеклами. Более безопасного варианта не предвиделось. «Здесь, – сказал Джоэл, толкая скрипучую дверь. – Я проверю верх. Ты осмотри первый этаж. Ищи мышей, змей и прочую радость». «Мог и не говорить, уж получше некоторых разбираюсь!» – парировала Чарли, но нырнула внутрь, мгновенно растворяясь в тенях, как будто и была их частью. Они устроились в самой дальней комнате, где осталась печка-буржуйка и два растянутых кресла, из которых клочьями лезла начинка. Развели небольшой, почти бездымный огонь. Ели молча, вяленное мясо что Чарли успела запасти пока они находились в пещере. Он наблюдал, как она ест – методично, без жадности, ценя каждую калорию. Её пальцы, тонкие и исцарапанные, казались слишком хрупкими для этого мира. «Спать будем по очереди, – заявил он, заворачивая остатки мяса. – Я первый. Разбужу через четыре часа». «Не надо меня будить. Я и так не усну», – она откинулась в кресло, завернулась в свой плащ, превратившись в темный комок с блестящими в огне глазами. «Приказ, – отрезал он мягко, но так, что не предполагалось возражений. – Ты тащила на себе и меня, ухаживала за мной пока я был в отключке. Организму нужен сон. Это не слабость, это топливо». Она что-то проворчала, но не стала спорить. Джоэл, устроился в соседнем кресле, погрузившись в собственные мысли глядя на маленькие языки пламени. В считанные секунды дыхание стало ровным и глубоким. «Врунья, – с внутренней усмешкой подумал он. – Спит, как убитая». Он не стал её будить. Чарли Я не думала, что усну. Но тепло от печки и эта дурацкая, необъяснимая уверенность, что он на посту, сбили меня с ног. Проснулась я от тишины. Огонь в буржуйке тлел, комната была в бархатной, почти тёплой тьме. Джоэл сидел в своём кресле, подбородок уткнув в грудь. Он спал. «Я да я, да я тебя разбужу – беззлобно подумала я. – Сам заставил меня спать, в итоге сам свалился». Я хотела разбудить его, отчитать… но не смогла. При свете угольков его лицо было лишено привычной суровости. Морщины вокруг глаз казались просто тенями, а не следами двадцати лет ада. Он выглядел… усталым. По-человечески усталым. Я тихо поднялась и выскользнула через разбитое окно наружу. Ночь была ясной и ледяной. Небо усыпали звёзды – такое количество, что от него рябило в глазах. Я всегда любила звёзды. С братом мы придумывали им имена и разные истории, мы были детьми…Всякое выдумывали. Я прислонилась к холодной стене дома, глядя вверх, и воздух вышел из легких облачком пара. «Эй, Элиас, – прошептала я, зная, что это глупо. Совершенно, идиотски глупо. – Ты там… как?» Ветер шелестел сухой травой, словно в ответ. Я обняла себя, но не от холода. «Тут, понимаешь, ситуация. Я… нарушила все правила. Все твои правила. Вытащила из реки какого-то рейдера. А он… он не оказался козлом. Вообще. Чёртовой антикварной редкостью оказался». Я помолчала, собираясь с духом. «Он зовёт меня в своё поселение. Говорит, даст лошадь и припасы и я смогу уйти когда захочу. Но я… я чувствую, что это ловушка. Не его. Моя собственная». Я закрыла глаза, чувствуя, как комок подступает к горлу. «Мне страшно, брат. Не так, как от заражённых или бандитов. По-другому. Мне страшно, что я… хочу пойти. Не за припасами. А потому что с ним… тихо. И когда он смотрит на меня, он не видит добычу или проблему. Он видит меня. И я не знаю, что с этим делать». Я открыла глаза, вглядываясь в мерцающую бесконечность, как будто могла разглядеть в ней его улыбку. «Ты бы его возненавидел, – хрипло рассмеялась я. – Сказал бы: «Чарли, он старый, угрюмый и явно с кучей багажа из прошлого». И был бы прав. Но ты бы также увидел, как он чинит лямку на моём рюкзаке, когда думает, что я не смотрю. И как отдал мне последний кусок шоколада из своего НЗ, сказав, что у него от него изжога». Слёзы, предательские и горячие, покатились по щекам, но я не стала их вытирать. «Я не прошу разрешения жить. Я знаю, что ты бы заставил меня. Но… я прошу знака. Глупо, детски, но… если я не должна с ним сближаться, если это путь в никуда… дай мне знать. А если… если можно хоть на секунду перестать просто выживать…» Я замолчала, не в силах договорить. И в эту секунду, будто в ответ, по небу рассекла длинная, яркая полоса. Падающая звезда. Чистая, быстрая, невероятная. Я застыла, затаив дыхание. А потом ещё одна. И ещё. «Звёздный дождь, – прошептала я. – Ты что, там всем заправляешь? Такой пафосный знак устроил». Но внутри всё перевернулось. Груз, который я тащила год, будто на миллиграмм стал легче. Я улыбнулась сквозь слёзы. «Ладно, поняла. Буду считать, что ты не против. Но если всё пойдёт к чёрту, я тебе устрою сцену на том свете». Я ещё немного постояла, пока дрожь от холода не стала сильнее дрожи в душе. Потом тихо забралась обратно. Джоэл всё так же спал в кресле, но, кажется, его поза была менее скованной. Я взяла свой плащ и, после секундного колебания, накрыла его. Он вздрогнул, пробормотал что-то невнятное, но не проснулся. Джоэл Он проснулся от странного ощущения – тепла и запаха. Тепло исходило от плаща Чарли, которым он был укрыт. А запах… это был едва уловимый запах дыма, полыни и чего-то дикого, чисто её. Он открыл глаза. Чарли сидела у печки, подбрасывая в неё щепки. На улице сквозь разбитое окно лился серый свет рассвета. «Ты меня накрыла?» – хрипло спросил он, скидывая плащ. Она не обернулась. «Ты храпел. Решила, что если ты будешь в тепле, то хотя бы тише. Не сработало». Какая наглая ложь. Он не храпел. все с кем бы он не ночевал всегда говорили, что он спит, как убитый, без звука. Но спорить не стал. Вместо этого встал, потянулся, и кости затрещали с таким скандалом, что Чарли фыркнула. «Концерт, – сказала она. – Прямо оркестр костей. Ты точно не заражённый? У них тоже сочленения похрустывают». «У меня возраст, засранка, – беззлобно огрызнулся он, подходя к окну. – Это благородный хруст опыта». Он посмотрел на неё. Под глазами были легкие тени, но сами глаза – ясные. Очень ясные. «А ты выспалась?» «Конечно – она наконец повернулась к нему. – А ты проспал свою смену. Нужно позавтракать и в путь. Он кивнул, принимая её негласное «спасибо» за то, что он дал ей поспать. Пока она возилась с едой, он подошел к своему рюкзаку, чтобы достать кружки. Проходя мимо, он нечаянно задел её плечо. Контакт длился долю секунды. Через толстый слой ткани её кофты он почти ничего не почувствовал. Но его тело отреагировало, как на удар током. Он резко отпрянул, будто обжёгся. «Прости», – буркнул он, ненавидя себя за эту резкость. Она замерла с ложкой в руке. «Ничего страшного. Не сломал». Они позавтракали в том самом комфортном молчании, которое теперь было заряжено новыми, невидимыми искрами. Когда они собирали вещи, его пальцы снова нашли её – на этот раз когда он передавал ей свернутую фольгу. Их пальцы встретились, и оба застыли на секунду, прежде чем она выхватила свой свёрток. «Что ты делаешь, старый идиот? – мысленно кричал он себе. – Ей двадцать три. У неё вся жизнь впереди, если, конечно, она не наступит на мину или не свяжется с каким-нибудь седым обломком вроде тебя. Она невеста для какого-нибудь молодого парнишки из Джексона, а не для тебя». Он посмотрел на нее, пока она ловко упаковывала рюкзак, и сердце сжалось от чего-то острого и сладкого одновременно. Запутался. Окончательно. Чарли Когда его пальцы коснулись моих, я едва не выронила фольгу. От этого прикосновения по спине пробежали мурашки – не от страха, а от… предвкушения? «Чарли, ты окончательно спятила. Он извинился, как от прокажённого отшатнулся. Ему пятьдесят, он видит в тебе ребёнка, потерявшегося щенка, и только». Но когда я украдкой взглянула на него, он с таким мрачным видом шнуровал свои сапоги, будто готовился к казни. И в этом было что-то… смешное. И безнадёжное. И знакомое. Мы вышли на улицу. Утро было морозным и ясным. «Сегодня дойдём до реки Снейк, – сказал Джоэл, проверяя карту. – Переправимся вброд в знакомом мне месте. Там течение спокойнее». «Знакомом? Ты что, здесь раньше охотился? На людей?» – не удержалась я. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула та самая усталая усмешка. «На драгоценные гвозди и медные трубы. Но люди иногда попадались. В качестве осложнения». Он пошёл впереди, и я смотрела на его широкую спину, на уверенный шаг. Мой брат был прав. Он определённо был «старый и с багажом прошлого». Но падающая звезда была так же реальна. А значит, у меня есть мандат на одну, единственную, крошечную глупость. Я догнала его, и теперь мы шли не друг за другом, а почти плечом к плечу. Он бросил на меня удивлённый взгляд. «Что? – огрызнулась я. – Так ветер меньше дует. Прагматика». Он ничего не ответил. Только кивнул. И в уголке его губ, скрытой бородой, дрогнула та самая непобеждённая, упрямая ниточка улыбки. А впереди была река, дорога и весь этот неудобный, прекрасный, невыносимо живой мир.

Глава 5. Зверь из тени Инстинкт – это не голос. Это тихая, ледяная рука, сжимающаяся вокруг спинного мозга. Джоэл остановился у развилки тропы, ведущей к широкому, мелководному броду через реку Снейк. Место вроде бы спокойное. Тишина – лишь птицы да шелест камышей. Но ледяная рука сжималась сильнее. «Черт», – тихо выругался он, обводя взглядом противоположный берег, заросший сорняком. Идеальное место для засады. Слишком идеальное. Он повернулся к Чарли, которая уже скинула рюкзак и присела на корточки у воды, проверяя ботинки. Солнце играло в её темных волосах, высветляя ту самую седую прядь. Она выглядела… беззащитной. Хотя он и знал, что это не так. «Чарли», – его голос прозвучал резче, чем он планировал. Она подняла на него свои разноцветные глаза. «Я отойду на разведку. На полчаса, не больше. Останься здесь, у воды. В тени этих камней. Не разводи костер, не шуми. Если услышишь что-то – три коротких свистка. Поняла?» Она нахмурила белую бровь, изучая его лицо. «Опасность?» «Возможно, паранойя. Но моя паранойя меня до сих пор не подводила меня. Сиди тихо». Он видел, как в её глазах вспыхнуло желание спорить, сказать, что она пойдет с ним. Но она лишь кивнула, коротко и деловито. «Полчаса. Потом начинаю волноваться и искать твой старый зад в кустах». Уголок его рта дрогнул. «Справедливо». Он ушел быстро и бесшумно, растворяясь в зарослях, как тень. Его нутро, эта отточенная за десятилетия антенна, вибрировала тревогой. Он проверял старые следы, сломанные ветки, слишком уж удобные позиции для стрелка на том берегу. Каждая минута казалась вечностью. Мысли лезли в голову против его воли: «Она сидит там одна. Маленькая, дерзкая, со своим ножом и смертоносной грацией. Но против пули или внезапного удара сзади…» Он заставил себя сосредоточиться. Осмотрел предполагаемую зону засады. Ничего. Ни следов костра за последние дни, ни гильз, ни свежего мусора. Может, и правда паранойя? Но ледяная рука не отпускала. Что-то было не так. Тишина. Слишком глубокая тишина, будто птицы замолчали не здесь, а там