Сын помещика 6

— Смотри, думай сама, надо ли оно тебе, — протянула Угорская. — Мужем ты его вряд ли сделаешь. А если он и решится на такой шаг, то верным уж точно не будет. Но если просто погулять хочешь, то мешать не буду.

— А кто он? — тут же поинтересовалась девушка.

— Заседатель городской думы от мещанского сословия.

Пелагея очень удивилась, что такой человек обратил на нее внимание. И добивается ее не силой, а ухаживаниями. Это льстило самооценке девушки. Потому давать однозначный отказ при новой встрече она не стала. И небольшие подарки тоже охотно принимала. А вот сегодня Ефим Егорович и вовсе проводил ее до самого дома и даже на чай пытался напроситься. Но тут Пелагея ему отказала. Не чай ему нужен, девушка это четко осознавала. А к более… кхм… глубокому знакомству она не была готова. Хотя мужского внимания, в том числе «горизонтального», ей хотелось. Воспоминания о ночах с Романом Сергеевичем будоражили память Пелагеи. Вот ему бы она не отказала, если бы тот на «чай» попросился! Но молодой господин после того, как была решена проблема с князем Беловым, словно забыл про нее. Что сильно огорчало девушку. Да, она знала, что у него уже невеста есть. Маргарита Игоревна поделилась. Но ведь Пелагея в их отношения встревать и не собирается. А вот так… как ее наставница — «плоть потешить»… почему бы и нет? Жаль, что она даже предложить это Роману Сергеевичу не может. Не в письме же о таком писать? А лично они давно не виделись.

Вот и терзалась сейчас девушка — то ли принять ухаживания Ефима Егоровича в полной мере и забыть про господина. То ли дождаться, когда он в Дубовке объявится, да самой его проведать.

«А может и вовсе — ответить на чувства Кузьмы?» — вдруг пришла ей мысль, когда она вспомнила о здоровяке бригадире. Но тут же отогнала эту мысль. Уж очень… он непредсказуемый. Постоянно в отъезде — часто не повидаешься. Огромный… из-за чего вызывал инстинктивную опаску у девушки. Почему-то Кузьма Авдеевич ассоциировался у Пелагеи с медведем. Такой же большой, немного медлительный — но это впечатление обманчиво. А стоит ему рассвирепеть, так и убежать не получится. Вот Пелагея и не отвечала на чувства артельного старшины. От чего, как она видела, тот мрачнел и становился еще опаснее. Нет уж! От такого лучше держаться на расстоянии.

Тут мысли девушки перескочили на ее наставницу. Маргарита Игоревна. Независимая женщина. Свободная. Сама определяющая, чего она хочет. Пелагея поняла, что отчаянно завидует ей. Вот бы и ей так — заниматься тем, что любишь, не искать судорожно, где бы достать хоть немного денег для проживания, да еще и пользоваться уважением в обществе. Следя за поведением своей наставницы, она не раз подмечала, что та не просто шьет для кого-то одежду. Нет. Она думает, понравится ли эта одежда заказчику, или чаще — заказчице. Стоит ли вообще браться за заказ. Что за него потребовать — обычные деньги, или лучше какую услугу. Сила Маргариты Игоревны была не только в ее мастерстве, но и в связях, которые та нарабатывала годами. Нужно получить дорогую ткань? Нет ничего проще — всего-то обратиться к знакомой жене купца, который эти ткани и привозит в Дубовку. Или Царицын, там рынок более обширен. Необходимо получить приглашение на вечер? Опять же — еще одна знакомая дама, довольная своим заказом, с радостью похлопочет о нем. Или вот поход в тот же театр. Не зря Маргарита Игоревна так старательно поддерживает связь с Софьей Александровной. Это ведь не только заказы на театральный реквизит, который та оплачивает. Это еще и возможность посетить представление, что очень приятный досуг. И пообщаться со многими людьми, которых в ином месте не так-то легко и встретить, а самому напрашиваться на визит — моветон. И Пелагея хотела уметь также. А Ефим Егорович… он станет первым, на ком Пелагея попробует «обкатать» умение заводить связи и получать с этого свою пользу.

«Может, и Кузьме Авдеичу тогда однозначно не отказывать? — задумалась Пелагея. — Но и давать ему ложных надежд не стоит. А то рассвирепеет, когда посчитает себя обманутым, и дел натворить может.»

Еще год назад Пелагея и помыслить не могла, что станет вот так думать — с кем заводить связи, а с кем нет. И была бы рада вниманию здоровяка бригадира. Но сейчас… сейчас все поменялось. Единственный, с кем бы Пелагее хотелось создать семью и крепкие отношения — это Роман Сергеевич. Ее первая любовь. Причем она сама не поняла, когда влюбилась в него. Но раз это невозможно, то и терзать себя несбыточными мечтами она не будет.

***

Рисование подействовало на меня как хорошая медитация. Я позволил своему воображению «разгуляться» и в итоге от первоначальной идеи трактора не осталось даже намека. На моем рисунке теперь красовалась некая помесь из автомобиля и космического челнока, да еще и в стиле «кабриолет». Очень сомневаюсь, что технически можно создать нечто подобное, но и у меня не было цели рисовать что-либо правдоподобное.

Оставив холст в покое, я с удовлетворением убрал краски и в прекрасном настроении лег спать.

А утром после завтрака мы уже тряслись в тарантасе, направляясь к Уваровым. День снова был солнечным, что не могло не радовать. Правда летним его уже не назовешь. И не только потому, что за окном — первый день осени. На деревьях уже были видны первые признаки увядания листьев. Они еще не желтые, но какие-то пожухлые. Ветерок был холодный, да и утренний туман развеялся позже обычного.

Уваровы нас ждали. Не иначе были предупреждены о нашем приезде. Поприветствовав на пороге, нас провели в гостиную, куда вскоре слуги принесли чай. Людмила сияла. Ее наряд оценили по достоинству, и сестра купалась в лучах мимолетного внимания. Близнецы убежали с младшей Уваровой, которая Виктория, куда-то в комнаты. За ними отправили приглядеть няню, так что бед не натворят. Люда после первого произведенного впечатления переключилась на разговор с Леной. Та ей была ближе по возрасту, чем Кристина. Но и с дочкой Леонида Валерьевича они обмолвились парой слов.

В основном разговор у нас шел вокруг окончания сезона сбора урожая. Отец с Уваровым делились успехами на этом поприще. Мама иногда высказывала свое мнение — кому можно продать излишки. Так-то контракт был очевиден — государство выкупало большую часть зерна для последующей перепродажи в Европу. Но благодаря близости к границе можно было и самим договориться о прямом контракте с иностранными купцами. Это было выгоднее, а наличие таких покупателей в Царицыне, взять к примеру знакомого мне Али, избавляло нас от волокиты с оплатой пошлин. Тот же персидский купец брал это на себя. Ну и плечо доставки зерна до Царицына у нас небольшое. А вот в северных губерниях помещики предпочитали работать через государственных скупщиков.

— Позвольте узнать, а у кого вы покупали чашу для своего клозета? — примерно через час тихо спросил отца Леонид Валерьевич.

— Этой постройкой Роман занимался, — тут же перевел стрелки папа.

Я сидел рядом, поэтому ответил сразу.

— Заказ выполнен на кирпичном заводе господина Алдонина.

— И во сколько вам она обошлась?

— В ответную услугу, — пожал я плечами. — Саму чашу нарисовал я, а мастера у Георгия Викторовича уже воплотили ее в материале. Но мой изначальный эскиз… оказался избыточным, — пришлось признать мне свою ошибку.

После чего уже рассказал всю «эпопею» с постройкой туалета. Видно было, что предоставляемое им удобство чрезвычайно заинтересовало Леонида Валерьевича. Оно и неудивительно. Скоро наличие такой комнаты в каждой квартире станет эталоном, а не диковинкой.

Впрочем, долго разговаривать на эту тему мы не стали, перейдя уже к обсуждению скорого завершения работ по возведению нашей лесопилки.

— Думаю, при хорошей погоде, через пару недель и закончат, — делился отец. — А там можно будет возобновить поставки вашего леса.

— Отрадная новость, — улыбнулся Уваров.

— Еще более замечательно то, что наша лесопилка сможет работать круглый год, — добавил папа, удивив нашего соседа.

— Вы приобрели паровик?

— Нет, дело в ином… — пошел рассказывать подробности по преображению нашего водяного колеса папа.

А меня от разговора с ними отвлекла Кристина.

— Роман, Людмила говорит, что вы хотите построить гостевой дом. Прошу, нарисуйте, как он будет выглядеть!

Я посмотрел на немного смущенную сестру, которая сидела рядом с Уваровой. Разболтала сестричка. А ведь я хотел с ней поговорить о том, что нужно поменять проект будущего дома по совету отца.

Но просьбу Кристины мне не пришлось выполнять — подошла служанка Уваровых и заявила, что торт готов. Тут же все остальные темы были позабыты. Всем нам было любопытно — чем решили нас удивить соседи?

Глава 5

1 — 2 сентября 1859 года

Торт, которым нас хотели поразить Уваровы. Ха! Даже не думал, что своим первым творением запущу некое соревнование между нами. Но их кухарка постаралась на славу. Я представлял, что нас удивят каким-то зданием. Или что торт будет в виде печеного гуся. Да много разных идей будущего вида угощения промелькнуло в моей голове, пока мы шли из гостиной в столовую. Но Ефросинья сумела удивить.

— Как лесная полянка, — прошептала Людмила, первая подошедшая к столу.

Да, кухарка Уваровых решила показать нам частичку леса. Круглая основа у торта осталась, экспериментировать с формой женщина побоялась. А вот на украшении верхней части «оторвалась». Травинки из крема, окрашенного зеленым цветом. Красные точки — ягодки. Тоже из крема, так как их размер был совсем крохотным. Коричневый пенек, к которому прислонился грибок. Несколько деревьев по краям из глазури. И россыпь «цветов» из цветного крема по всей «лужайке». Вроде все и просто, но вот детали проработаны на совесть. И правда, издалека будто настоящая лесная полянка в миниатюре. Лишь вблизи видно, что все сделано относительно схематично. Вот это я понимаю — воображение! Завидую Леониду Валерьевичу белой завистью. Их торт мне понравился гораздо больше задумки Аленки. Про Марфу вообще молчу — та самоустранилась от процесса.

Ну и сам торт, когда его разрезали и разложили по тарелкам, на вкус был очень хорош. Вместо сметаны Ефросинья сделала какой-то соус на его основе, и я с удивлением обнаружил желе в качестве одного из слоев начинки. Вот уж не знал, что его уже изобрели!

— Ну как вам? — с довольным видом, словно объевшийся сметаны кот, посмотрел на нас Леонид Валерьевич.

— Прекрасная работа, — первым ответил отец. — А художественное оформление просто на высоте!

Остальные тоже не удержались от похвалы. Да и я не стал скрывать своего восхищения таланту женщины.

— Хоть соревнование устраивай, чей торт лучше, — не удержался я все же от комментария. — И еще неизвестно, кто в итоге окажется победителем.

— А ведь можно и устроить, — тут же поддержал меня Уваров. — Только участников бы побольше. Что скажете, Сергей Александрович?

— Да, Леонид Валерьевич, соглашусь с вами — участников для такого дела нужно больше, — степенно кивнул папа. — Хотя бы еще двух.

— Можно Дарье Дмитриевне предложить, — тут же вставила слово Кристина. — И…

— И Анастасии с Анной, — перебила ее моя сестра, от чего Кристина слегка скривилась.

— У нас будут печь слуги, но насколько мне известно — у госпож Скородубовых только няня есть? — выгнул бровь Леонид Валерьевич. — Будет ли уместно, что в одном ряду будут работы слуг и дворянок?

— Я тоже считаю, что это будет нечестно, — поспешила ухватиться за замечание отца Кристина. Но как подозреваю, у нее был иной мотив его поддержать.

— Раз уж стали думать о тех, кто живет далеко от нас, то почему бы не включить в соревнование Владимира Михайловича с Софьей Александровной? — предложила мама. — Уверена, госпожа Зубова будет рада поучаствовать в таком соревновании.

Я не успевал вставить ни слова, как мое шутливое предложение уже обрастало деталями. Вот уже и будущих участников нашли, которых надо еще уведомить о событии. И стали думать, как необходимо оценивать и по какому принципу — внешний вид, вкус, имеет ли значение размер… Блин, совсем видать у меня выпало из головы, что особых развлечений-то у дворян и нет. Особенно провинциальных. Неудивительно, что за мое шутливое предложение так вцепились.

— Но на какой день назначить это соревнование? — спросил Леонид Валерьевич, когда основные «положения» были обсуждены.

— Рождество Пресвятой Богородицы? — предложила Кристина.

— Мне в этот день нужно быть в Царицыне, — тут же заявил я. — К тому же господа и дамы — вы забываете, что не у всех «конкурсантов» слуги обучены печь торты. Или мы должны хотя бы узнать — есть ли у них такой навык. А если нет, то необходимо время, чтобы они обучились, даже если согласятся.

— Да, как-то мы об этом забыли, — смущенно улыбнулась мама.

Да и остальные выглядели сконфуженными.

— Я напишу Софье, — первым после небольшой паузы подал голос отец. — Или ты Роман собираешься в ближайшее время в Дубовку?

— Да вроде нет, — покачал я головой. — Не раньше седьмого числа.

— Тогда письмо, — подводя итог, кивнул своему решению отец. — Заодно и у Дарьи Дмитриевны спросим, что она думает по этому поводу.

Хоть по его лицу и было видно, что он не в восторге от предложения Уварова позвать княгиню на это кулинарное состязание, но что уж теперь. Последствия ее подарка для Люды уже начинают сказываться. Просто отмахнуться от предложения Леонида Валерьевича, не вызвав вопросов, не выйдет.

После чаепития надолго задерживаться мы не стали, хотя та же Кристина была бы не против подольше со мной пообщаться, и уже без свидетелей. Она даже намекнула на это, но я предпочел сделать вид, что не понял намека.

Когда ехали обратно, мои мысли вновь вернулись к проблемам с дорогой и Аленкой. И если первое пока для меня было туманным и непонятным, как решать, то вот со вторым план уже созрел. Надо ее сплавлять в мастерскую, либо выдавать замуж. А лучше — и то и другое. И для этого я попросил отца, чтобы мы заехали на лесопилку.

— Хочу посмотреть, насколько оборудовали мастерскую игрушек внутри, — пояснил я ему свою мысль. — Если там все готово, то стоит начать хотя бы собирать людей, да делать первые пробные игрушки.

— Из чего? — хмыкнул он.

— Ну ведь опилки далеко не все сгорели, — ответил я. — Видел же, что есть еще нетронутая куча? Для первых опытов ее хватит, а там уже и лесопилку, глядишь, доделают.

Когда мы подъехали к лесопилке, там вовсю кипела работа. Кузьма Авдеевич заметил нас и пошел навстречу. Но его опередил Михей.

— Господин, — поклонился он отцу, потом повернулся и поочередно поздоровался со мной, мамой и даже Людой и близнецами.

Подошедший следом Кувалдин поздоровался лишь с родителями и мной, проигнорировав младших братьев и сестру. Оба мужика были удивлены нашим визитом и ждали ответа на немой вопрос — чего мы приперлись.

— Михей, — начал я, — а что с мастерской? Мебель в ней уже поставили всю? Да и остальное по списку…

Мастер тут же утвердительно кивнул и повел меня к зданию. Кузьма Авдеич, поняв, что к нему вопросов пока нет, вернулся к своей бригаде. А мы всей семьей двинулись за мужиком.

— Все готово, — говорил Михей. — Последнюю мебель в понедельник поставили. Я собирался вам сказать, да пришлось новую партию кирпичей принимать. Замотался, — извиняющимся голосом закончил он.

Когда я был в мастерской в последний раз, тут уже стояли столы и лавки. Но сейчас я не поленился подняться и на второй этаж, где по плану должна была быть жилая часть. Там было всего три помещения — две комнаты с кроватями для работников — женская и мужская часть, да клозет. Но не такой, как у нас, а простая небольшая комнатка с дырой, к которой была присоединена выводная труба на улицу — как в доходных домах. Кроме кроватей нашлись и тумбочки, заменяющие шкафы для одежды.

Внизу на первом этаже было две печи в разных концах мастерской. Одна была обычной, для приготовления пищи. А вот вторая предназначалась для «запекания» форм из глины, да подогрева смолы. Эта печь была больше по размеру и имела два отделения — закрытую часть, где должны «выпекаться» формы, и открытую с плитой, на которую будут ставить горшки или ведра со смолой.

— От этой печи идет отводная труба для подогрева пола на втором этаже, — указал нам Михей. — В летнее время ее можно перекрыть заслонкой, чтобы там жарко не было, а в зимнее не требуется дополнительное отопление. Печь и так будет постоянно работать, а попутно — обогревать жилую часть.

Отец одобрительно покивал на такой подход.

Мы осмотрели еще и место под склад готовой продукции, где уже были сколочены стеллажи, оглядели инвентарь — доски, на которых будет производиться лепка, различные ножи, песок, который использовался вместо наждачки, тряпки, нашелся шкаф с краской и лаками. Все это Михей заказал заранее, и для отца их наличие не вызвало удивления — он ведь все накладные по оплате и подписывал, пока я раскатывал по городам. Я же порадовался, как вовремя вспомнил о своем детище. Отец бы мне сказал о готовности лишь тогда, когда Михей к нему с докладом прибежал. А как оказалось, мужик он хоть и расторопный, но лишь по нынешним меркам. Оттянуть момент, переключившись на другую задачу, может и не видит ничего в том страшного. Даже сейчас вроде как и повинился, что раньше не доложил, но сделал это формально, без искреннего раскаяния. У него ведь и причина серьезная была, и отец ни в чем его упрекать не стал. Да и строго говоря — я тоже не вижу смысла в чем-то обвинять мастера. Это я просто бурчу, недовольный в первую очередь собой, что перестал держать руку на пульсе.

— Опилки со смолой есть? — убедившись, что мастерская готова, спросил я Михея.

— Есть, но мало. Опять же — дождь вымочил большую часть опилок. Они же под открытым небом лежат. Нужно время на их просушку, — тут же ответил мужик.

— А смола? — уточнил я, а то Михей про нее ничего не сказал.

— Две бочки, — махнул он рукой в угол, где и правда стояли бочки. И не две, а целых пять. — Но она уже затвердела, надо разогревать сначала. Просто так ее греть смысла нет, лишь перед самой работой по лепке можно.

Я успокоено кивнул, принимая информацию. Но вот и все. Теперь надо Аглаю звать, пускай приходит да оценивает свое будущее место работы. Список мастериц у меня тоже есть. Но их начну выдергивать, когда уже лесопилка заработает. А на первое время и одной девушки хватит. Ну и Аленку можно ей в пару скинуть. Только все же сначала о ней с Марфой поговорю, какой у нее характер. Вдруг получится и правда ее за Тихона замуж выдать, и она успокоится?

Когда мы уселись обратно в тарантас и двинулись к поместью, близнецы тут же накинулись на меня с расспросами — а какие игрушки будет наша мастерская делать?

— А там будут солдатики? — с горящими глазами спрашивал Игорь. — А мушкеты? Или сабли?

— Я бы с пушкой поиграл, — мечтательно закатил глаза Иван. — Хочу артиллеристом быть!

— Там кукол будут делать, — авторитетно заявила Люда, с насмешкой глядя на братьев.

— С чего ты взяла? — с любопытством посмотрел я на нее.

— А я видела твои рисунки, — хитро посмотрела она на меня. — Ты их давно уже делал. Там всякие зверята были, и куклы тоже. А солдатиков и пушек — нет, — со вздернутым носом заявила она близнецам.

Те тут же приуныли и жалобно посмотрели на меня.

— Вот сейчас вернемся домой, вы и составьте список, чем бы хотели играть, — тут же нашелся я. — А там подумаем, что из ваших желаний можно в мастерской сделать.

Это сразу подняло настроение детей, и родители глянули на меня одобрительно. А я сам подумал, что зря раньше к младшим не обратился. Они же целевая аудитория нашей мастерской! И не надо было мне тогда голову ломать, какие игрушки стоит делать.

Ничего удивительно, что стоило нам вернуться в поместье, как мою комнату оккупировала вся младшая часть Винокуровых. И естественно они заметили мой рисунок, что я сделал вечером.

— А это что такое? — первой задала вопрос Людмила.

— Мои фантазии, — отмахнулся я как можно небрежнее, чтобы не акцентировать на нем внимание. — Не более того. Ну что, давайте лучше составим список игрушек, что вы хотели бы увидеть?

Рисунок тут же был забыт, и Люда попросила себе листок, чтобы написать свои пожелания. А вот братьям пришлось диктовать мне свои хотелки — писать они пока не научились. В итоге список получился достаточно большой. Тут были и уже упомянутые солдатики с пушками, лошадка-качалка, дудочки, даже доспехи и меч с луком не забыли. Типичный «мальчишеский» набор. Потом и Людмила протянула мне свой список. Сюда вошли куклы, домик для них, игрушечные инструменты — спицы, крючок для вязания, набор посуды. Про зверят она тоже не забыла. От себя я добавил кубики, юлу и погремушки — для самых маленьких. Для начала — более чем достаточно.

Отпустив радостных пацанов, я задержал лишь Люду.

— Папа просил нарисовать проект гостевого дома, который будет из дерева, — сказал я сестре. — Но я тут подумал — если сильных отличий внешних не будет, то это не обязательно. Просто скажу архитектору, чтобы при проектировании по нашей прошлой работе вместо кирпичей поставил исходный материал — дерево. Или все же стоит переделать проект?

— Переделать, — тут же заявила Люда. — Я готова новый нарисовать. Или вместе сделаем?

— Нет, — покачал я головой. — У меня других дел пока полно. Если у тебя есть время, то буду благодарен за помощь.

Сестренка лишь радостно подтвердила, что и сама способна со всем справиться и ушла к себе. На повестке дня остался лишь один вопрос, и откладывать его решение я не собирался.

Марфа нашлась где обычно — на кухне. Скоро ужин, а женщина всегда ответственно относилась к своим обязанностям. Тут же нашлась и Аленка. Девушка стрельнула в меня глазами, но на этом все и ограничилось. Позвав служанку, я вышел с ней на улицу, на задний двор.

— Что-то случилось, господин? — удивилась она такому моему поведению.

— Расскажи о своей помощнице.

Мое требование вызвало удивление у кухарки. Но выказывать она его не стала, начав прилежно отвечать.

— Старательная. Иногда даже инициативу проявляет сама. Вот недавно за водой бегала, хотя обычно Корней нам все привозит по утрам, да Тихона в последние дни стал к этому привлекать.

— А что про нее в деревне говорят? Чего она вообще… хочет? — пытался я сформулировать свой вопрос так, чтобы Марфа меня поняла. — Просто быть служанкой у нас?

— Мы никогда о том не говорили, — немного удивленно развела она руками.

— Поспрашивай, — надавил я на женщину. — Сама знаешь, хорошая кухарка и хорошая служанка — не одно и то же. Ты сочетаешь и то и другое, за что мы тебя и ценим. Но справится ли эта Аленка? К тому же она молода. Может семью хочет завести? Детишек? Тогда можно было бы ее за Тихона выдать, он тоже пока бобылем ходит. Спроси ее, как она к такому относится? Как среагирует? Только не говори, что это я предложил. Просто, что услышала о таком разговоре… — тут я задумался. — Скажем, от моей мамы, Ольги Алексеевны. И не прямо сейчас ее расспрашивай. Завтра с утра. Я как раз с мамой поговорю об этом, чтобы если она к ней кинется, то та не удивилась, да и тебя не подставлять.

Женщина посмотрела на меня с благодарностью после последних моих слов.

— Сделаю, господин, — кивнула она.

— Тогда можешь идти. Будет Аленка спрашивать, чего я тебя звал, скажи — мы тут к Уваровым ездили и есть мысль провести состязание в кулинарии по выпечке торта. Вот я тебя и спрашивал — справишься ли.

— А вы и правда о таком говорили? — выдохнула Марфа.

— Правда, — кивнул я. — Так что может быть вскоре тебе снова кого-то учить придется, как торт печь. Или вот Аленку к этому привлечем. Но все же я бы тебе это доверил.

Уходила Марфа от меня загруженная новостями. А я, не теряя времени, пошел к маме. Мало ли, вдруг сейчас на что-то отвлекусь и забуду, что пообещал с ней поговорить. Нет, это дело на самотек я пускать не собираюсь.

— Мама, ты свободна? — постучался я в спальню родителей.

Через минуту та открыла и с удивлением посмотрела на меня.

— Да, Роман, что ты хотел?

— Поговорить о помощнице Марфы.

На этих словах мама невольно напряглась.

— С ней что-то не так? Она… тебе понравилась? — поджала она недовольно губы.

— Нет, дело в другом, — покачал я головой. После этого мама слегка расслабилась и я продолжил. — Ты же понимаешь, что если она в будущем заменит Марфу, то надо позаботиться о том, чтобы она не только хорошо готовила, но и слугой была отличной?