Код: ZERO Статус: ВЫЖИТЬ

Его внимание отвлекло движение на дороге. Две девчонки не старше десяти лет с мультяшными рюкзаками за спиной прямо перед носом Макса наступили на пешеходную зебру. Они о чём-то болтали, тыча пальцами в телефоны. Обычные дети. Как Дашка, когда та ещё не знала, что такое диализ.

Девчонки пошли на красный свет, обманувшись пустой дорогой. Слепой поворот перед остановкой… Из-за него вылетел чёрный джип. Водитель ударил по тормозам. Поворот руля. Тяжёлая корма уходила в занос.

Одна из девчонок завизжала, испуганно дёрнулась обратно, спряталась под остановкой. А вторая рванула прямо по курсу машины —дура.

Макс не думал. Он одним слитным движением закрыл ноутбук, швырнул в рюкзак, закрыл молнию. Оценил дистанцию.

Джип несло боком. Девчонка бежала прямо ему под капот.

Вскинул рюкзак на плечо и рванул. Правая рука взвыла от боли, но тело действовало само.

Макс бегал быстро. Скользящими шагами наперерез. Чтобы схватить за шиворот, дернуть на себя, уронить на грязный асфальт, но оставить в живых.

Машина встала в метре от них, обдав жаром и запахом жжёной резины. Открылась дверь. Водитель вывалился на четвереньки, его трясло:

— Блядь! Живы?!

Девчонка зарыдала, размазывая по лицу слёзы, сопли и грязь. Макс кивнул, тяжело дыша. Оглянулся — машин больше нет. Поправил лямку своего рюкзака и сказал девчонке:

— Очухалась? Вставай. И смотри по сторонам.

— Спасибо… — прорыдала она.

Он ушёл, хотя вслед ему что-то кричали. Уже не его дело.

Где же эта чёртова машина Борзого?

Машина приедет, но за ней потянется цифровой хвост: камеры, возможно, даже трекер на самом авто. Макс потёр забинтованную кисть. Он согласился на сделку, но знал: теперь каждый его шаг будет где‑то записан.

Глава 6. #Правило_Попасть в логово

Макс сидел в неудобном кресле. Слишком низкое и мягкое. Специально, чтобы посетители физически чувствовали дискомфорт перед большим начальником. Парень первый раз вживую увидел легендарного Борзого, чьим именем запуган весь город. Никто не смел заходить на его территорию без разрешения и обыска.

Огромный стильный кабинет — шаблон из фильма о наркобароне средней руки. С книгами за стеклянными дверцами. Огромный стол. Панорамное окно. Свет. В массивном кресле глава корпорации местного зла — Борзой для всех или Борзов Павел Анатольевич для полиции и налоговой.

На вид — чуть за сорок. Дорогой костюм сидел на нём так, словно это была вторая кожа, но лицо хранило усталость. Глубокие залысины на лбу и сеть мелких морщин у серых глаз от постоянного прищура. Он не носил перстней, не играл дорогими ручками. Единственным украшением на его руках были старые, едва заметные шрамы на костяшках пальцев — память о том времени, когда он решал вопросы не через Дебагера.

Борзой смотрел на грязного парня в мокром худи как на пятно на его идеальном галстуке, которое не вывести.

— Значит так, Кракен… — он усмехнулся на его прозвище. — Раз ты такой крутой, давай-ка сразу приступай к делу. Дебагер сейчас придёт, всё расскажет. А вот и он…

Тяжёлая дубовая дверь открылась бесшумно. В кабинет протиснулся Дебагер — невероятно шумный толстяк, который шагу не мог сделать без одышки. Он грузно осел на второе кресло, обдавая Макса запахом пота.

— Ну привет, — отозвался Дебагер и заелозил, пытаясь вместиться в сиденье. Выходило плохо, кресло тяжело просело и заскрипело.

— Привет, — равнодушно отозвался Макс. — Как тебе подарок?

— Было бы побольше времени…

— Ты просто уже стар. Тебе пора в утиль.

Толстяк открыл рот и побагровел. Борзой сразу хлопнул ладонью по столу:

— Отставить! Дебагер, вводи в курс дела новобранца.

— Ага… Так, смотри. Онлайн-казино постоянно атакует какой-то умелец. Надо брешь залатать.

— И всё?.. С этим любой джун справится, — отозвался Макс.

— Ты-то вообще никто, — заметил толстяк.

— Значит так, — рявкнул Борзой. — Дебагера слушать, команды выполнять! Или полетишь отсюда. Вместе со своей сестрой. Вперед ногами. Понял?

Макс кивнул.

— Свободен!

— А моя доля? — спросил Макс. — Я же всё вернул… Мне нужен аванс.

— Там ста тысяч не хватает.

Пальцы, лежавшие на коленях, дрогнули. Надо же, всё до копеечки проверили, пока двое амбалов его сюда везли.

— Так это на лечение сестры.

— Ага, так и поверил, — усмехнулся Борзой и сцепил руки перед собой в замок. — Но мне плевать, куда ты спустил мои деньги. На шлюх или на таблетки. Будем считать, это твой аванс. Дальше — как с работой закончишь. Свободны. Оба!

Босс указал на дверь рубящим движением руки.

Дебагер со стоном поднялся, выпрямился, почесал спину и махнул рукой. Макс поплёлся за ним, задерживая дыхание. А ещё говорят деньги не пахнут…

***

Восемь часов. Чёртова вечность и одно мгновение. Свою Асю он даже не доставал из рюкзака. Работал на станции Дебагера. Мать твою, вот это зверь... Три широкоформатника давали обзор лучше, чем кабина пилота. Гудел здесь не офисный гроб, а полноценный кластер. Оперативки столько, что туда влезет память всего города.

Макс чувствовал себя так, будто пересел с велосипеда сразу в истребитель пятого поколения. Никаких костылей, никаких обходных путей — чистый, незамутнённый ассемблер прямо в ядро. Он чувствовал код не как текст, а как токи, бегущие по венам процессора. Красота.

Он даже не думал, на что согласился, когда в отчаянии искал выход. Это был джекпот.

Одно только кресло чего стоило: ортопедическое, принимающее форму спины. Макс откинулся на подголовник. Под пальцами — механика клавиатуры. Каждый клик — выстрел в пустой серверной.

Правая кисть, туго перемотанная свежим бинтом поверх старой тряпки, онемела. То ли отёк сдавил нервы, то ли тот шприц, который всадил ему Дебагер «для продуктивности», наконец-то начал действовать. Боль отступила, сменившись глухой, ватной тишиной.

Сердце не билось — оно гудело, как блок питания под нагрузкой. Мир стал чётким, плоским, как иконка на рабочем столе.

Никакого разрыва картинки, никакой задержки. На своей Асе он привык ждать по полсекунды после каждого нажатия. Здесь же код появлялся на экране одновременно с мыслью. Чистое слияние.

Вот только давалось оно однорукому хакеру сложно — правая была забинтована и бесполезно лежала на подлокотнике, изредка дёргаясь. Пришлось полностью перейти на хоткеи. Левая рука металась по клавиатуре, захлебываясь от ритма. Она уже онемела по самое плечо.

Система отзывалась мгновенно: «Правило добавлено», «Трафик перенаправлен», «Угроза нейтрализована». Строки всплывали и исчезали, как вспышки в темноте. И каждый раз, когда гасло очередное красное пятно, мир становился чуть тише.

Это было как играть в шахматы, где фигуры — пакеты данных, а противник — неизвестный умелец, который уже неделю бьёт по казино. Макс не знал его лица, но чувствовал его логику: резкие рывки, неожиданные повороты. И сейчас он отвечал тем же — короткими, точными ударами.

Дебагер сначала хмыкал. Потом вышел куда-то и вернулся через полчаса с двумя стаканами кофе из кофейни за углом и двумя бургерами. Поставил рядом с Максом, но тот не обращал внимания, пока не закончил. Пока не погасли все тревожные красные пятна на тепловой карте трафика.

Эйфория сходила. Действие препарата заканчивалось. А вместе с ним кончалась и его неуязвимость. Остался только холодный пот и дрожь по всему телу. Лампы дневного света резали глаза, как бритвы. Он оглянулся на Дебагера. Толстяк кинул на остывший бургер и кофе:

— Подкрепись. А то сейчас рухнешь. Мне тут обмороки не нужны.

Макса замутило. Он отвернулся от еды и попробовал продышаться ртом. Дебагер рявкнул:

— Эй, только не блевать тут!

— Не… Минуту.

Макс медленно разлепил глаза и повернулся к нему, схватил бургер левой рукой. Чёрт. Дрожит так, что кажется — уронит. Но нет. Проснулся голод.

Дебагер потёр жирное лицо руками и спросил:

— У кого учился?

— Ни у кого, — с набитым ртом ответил Макс. Получилось невнятно, но Дебагер понял, кивнул:

— Оно и видно. Где комменты?! Через неделю твой говноскрипт никто не поднимет, даже ты. Документируй, сука, когда лезешь в ядро!

Макс чуть не подавился бургером. Кофе! Надо запить эту жирную котлету, пока она не вышла обратно.

— Крышку обратно закрой! Зальёшь клавиатуру — сам закопаю, без Борзого! — вскипел Дебагер.

Чёрт. Толстяк прав. Везде прав. Макс мрачно одной рукой попытался вернуть сбитую крышку, но она с щелчком упала на пол. Легаси-код без документации… Не умел, не знал. Всё по памяти.

— Никакой тебе документации, — голос Макса уже осип. — Мой говноскрипт, я и буду с ним работать.

— Сам забудешь…

— Нет, я помню всё, что писал и делал.

— Да ну нахрен! И я теперь каждый раз к тебе должен?..

— Да! — Макс уже готов был сползти на пол от усталости, но ещё держался на чистой злости. — Иначе выкинешь отсюда, как только я тебе напишу… Завтра во сколько приходить? И дай денег за работу.

От удивления толстяк поморгал глазами, почесал бровь, хмыкнул:

— Вот наглая тварь…

— Если бы я был таким тупым, как ты мне сейчас расписал — Борзой бы не согласился взять меня к себе. Вас же напугал тот вирус…

— Кстати, о твоём вирусе! Ты наследил везде. Логи забиты твоими хэшами. Если бы я не знал, что это ты, решил бы, что залезла обезьяна с гранатой!

— Но сделать ты бы всё равно ничего не успел, — огрызнулся Макс, держась за край стола. Комната неприятно плыла перед глазами.

Дебагер оценивающе смотрел на него. Потом медленно кивнул:

— Деньги чуть позже, на карту. Завтра к девяти утра будь тут. Охране скажу, чтобы пропустили.

Макс встал, поднял рюкзак, попытался закинуть, но пошатнулся. Дебагер хмыкнул. Парень разозлился и выскочил из комнаты на последнем усилии воли, а в коридоре пришлось осесть на пол, чтобы хоть немного остановить кружащийся мир.

***

Полночь. Макс стоял у выхода. Один из охранников поделился сигаретой. Из жалости или от скуки — плевать.

Наконец-то — затяжка… Но от никотина стало хуже. Закашлялся, голова закружилась ещё сильнее. Пришлось сесть на холодные гранитные ступеньки. Макс по привычке похлопал левой рукой по лямке рюкзака. Ася была на месте.

За спиной высился серый монолитный бизнес-центр, где империя Борзого занимала два этажа. Что там творилось? Максу всегда было интересно докопаться до самого дна. Там зарабатывали деньги. Такие деньги, что хватило бы на лечение, квартиру… И не только. Он на секунду представил лицо Дашки без восковой бледности.

Мысли разбегались. Хотелось спать. Но не спать же тут, на ледяных плитах. Телефон пиликнул сообщением. В мёртвой тишине переулка жалкий писк дешёвого динамика показался оглушительным. И правда, деньги перевели.

Чёрт. Перевод. Это след — транзакция, которую можно отследить по времени, сумме, карте. В нормальной жизни это мелочь. В его жизни — ориентир. Но сейчас ему было плевать. Усталость давила сильнее любой угрозы.

Хмыкнул про себя — неужели ещё и в штат зачислят? Приучат зверя к кормушке? Он был голоден слишком долго, чтобы отказываться.

Отмахнулся и сразу зашёл в приложение такси. Хватит уже бегать. Купить еды и домой. Ему и так едва хватает времени на сон. Ещё и рука. Чёрт. Опять ноет, немеет, колет. Врач что-то говорил про антибиотики, швы, перевязку, но он всё забыл. Потерпит. Перед глазами снова пронеслась картинка: он сидит за самым современным оборудованием… Как в космос слетать. Улыбнулся. Впервые за несколько дней — искренне.

Глава 7. #Правило_Вернуться домой

Квартира как всегда встретила запахом кошачьей мочи, табака и перегара. Не привыкать. Хотя кота хотелось вышвырнуть с балкона — тот вечно гадил где попало. Приходилось запирать комнату, чтобы не натыкаться с утра на вонючие тапки.

На кухне горел свет. Доносились пьяные голоса. Твою мать… Там опять собрались местные алкаши. Так. Тихо-тихо проскочить в ванну, пока не увидели. Не шуршать пакетом из магазина. Скинуть мокрые, грязные кроссовки у порога. Идти босиком на цыпочках. Запереть дверь. Закрыть щеколду и пустить воду на полную. Рюкзак бережно поставить на стиральную машину. Да, всё. Теперь можно выдохнуть.

Забрызганное водой и зубной пастой треснувшее зеркало отразило его лицо. Поморщился. Теперь понятно, почему толстая продавщица в местном круглосуточном магазине так на него смотрела… Он выглядел хуже многих маргиналов, которые приходили к ней ночью за водкой: русые волосы слиплись, серые глаза так ввалились, что и не рассмотреть, губы обветрены, искусаны.

Одежда… Ещё вчера новенький серый спортивный костюм — сегодня грязная тряпка, на коленях дырки после всех падений. Чёрт. Рукав порван… Это уже не отстирать. Только в помойку. Всё в помойку. Он с остервенением стянул одежду и швырнул на пол с треснувшей плиткой. Тут вся квартира такая… грязная и в трещину.

Встал под душ, который можно было сделать или горячим, или холодным. Старый смеситель не понимал середины. Макс выбрал вариант погорячее, чтобы хоть немного согреться. Вздрогнул — кипяток обжёг кожу. Убавил напор.

Правая рука взорвалась болью. Горячая вода, кажется, разъедала швы. Макс глухо зарычал сквозь зубы, вжимаясь лбом в ледяной кафель

Бинт промок. Твою мать. Не подумал. Бросил душ под ноги, размотал. Рука выглядела как кусок гнилого мяса — гнойная короста, запах соответствующий. Надо загуглить, что делать и с утра зайти в аптеку. А ещё научиться печатать не десятью, а девятью пальцами.

Мать ждала под дверью. Ей было чуть за сорок, но выглядела она на шестьдесят. Серая, заплывшая, с узкими от пьянки глазами. А когда-то была красавица… Актриса. Бывшая. Давно списали. Зато она при любой возможности показывала, что актёрский талант не пропить. Вот и сегодня она встала в позу, явно играя какую-то роль.

— И где тебя носило? — хрипло проговорила она. Её вело, и она упёрлась рукой в стену. Перегар… как всегда.

Макс поморщился. Он стоял в полумраке коридора, обмотанный полотенцем, мокрый и замёрзший. Тянуло холодом и табаком. Как всегда курят в распахнутое окно, а дым тащится по всей квартире. Правую руку он предусмотрительно замаскировал грудой грязной одежды. В левой держал пакет и рюкзак.

— Какая разница?

— Как какая?! Я мать!

— Всё равно завтра забудешь…

— Да хрена с два, — икнула она и попыталась отлепиться от стены. Качнулась. Опять выставила руку, ловя дверной косяк. — Ты что натворил? У нас тут сутки бандиты сидели!

— Что, выпить не давали? — резко спросил Макс, теряя терпение.

— Не в этом дело!

— В этом, в этом… Дашке-то уколы делала?

— Да! Я же мать!

— Вот и хорошо.

Макс отвернулся и хотел уйти в комнату, но остановился. Оглянулся на пьяную мать. Та молча смотрела в потолок. Иногда такое бывало. Её словно выключало на время. Вздохнул. Поставил рюкзак и пакет на пол, неловко пошарил левой рукой, достал яблоки для Даши и себе контейнер с каким-то салатом. Всё остальное отдал матери:

— Возьми… Алкоголя нет. Мясо, гречка… Может всё-таки хоть что-то приготовишь?

Мать включилась, перевела на него вполне осмысленный взгляд. Как раньше. Улыбнулась:

— Да, Макс. Сейчас что-нибудь придумаю… А как дела в школе?

Внутри что-то дёрнулось. «Школа» для неё — это безопасны периметр, куда она прячется от реальности. А реальность — это долги и список на пересадку почки.

— Одни пятёрки, — усмехнулся Макс, сгрёб все вещи в обе руки и пошёл в комнату. Он привык к таким вопросам невпопад.

Тихо-тихо зашёл в комнату. Тут было единственное место, куда коту вход был заказан. Пахло только лекарствами и пылью. Макс остановился у входа, открыл дверцу шкафа, загораживая себя от остальной комнаты.

На ощупь в темноте нашёл футболку и шорты. Как всегда — вторая полка сверху. Переоделся, пригладил мокрые волосы, откидывая чёлку. Грязную одежду кинул у входа, завтра выбросит. Рюкзак поставил на стол перед окном с видом на магистраль.

Днём и ночью ревели машины. Вот и сейчас тишину разорвал очередной гонщик, забывший про глушитель и ночь. Кто-то орал под окном матерную песню. На втором этаже, где все окна выходили на остановку, не было покоя.

Узкая как гроб комната поделена между ним и сестрой двумя кроватями по разным сторонам. Общий — стол и шкаф. Больше ничего не было. В прошлом месяце отец вытащил отсюда маленький холодильник и украл Дашкин планшет и телефон. Он кричал — баловство одно. А на самом деле — продал… Как продавал всё, что имело хоть какую-то цену и плохо спрятано.

Даша спала на боку, накрывшись почти с головой. Она всегда спала так тихо, что Макс с тревогой проверял — дышит или нет? Дышит… Значит, сегодня хорошо. Можно и самому спать…

Только вот поесть надо. Достал из ящика стола пластиковую вилку. Сел, кое-как трясущейся левой рукой открыл салат с запахом дешёвого майонеза, который сразу смешался с больничной вонью комнаты. Вкуса не почувствовал. Ладно, лишь бы желудок успокоить.

Потом Макс достал Асю. Задумался, погладил пластик, открыл, включил, машинально убавив яркость экрана до минимума, чтобы не потревожить сестру.

Экран засветился тусклым светом, и на секунду мир стал понятным. Строки кода, флаги, логи — всё это имело правила. Если что-то не работало, он знал, где искать ошибку. Здесь он не сын пьяной актрисы, не брат больной девочки, не должник Борзого. Здесь он — Кракен.

Посмотрел на Дашу. Под одеялом угадывались острые детские ключицы. Ей же всего пятнадцать лет…

Он мог написать любой код, но не мог переписать код её болезни. Он бессилен перед списком на пересадку почки.

Глава 8. #Правило_Обеспечить безопасность

Макс встал в шесть утра. Мерзкий звонок будильника вырвал из душной темноты без снов. Рука ныла. Ночью он уже загуглил, как сделать перевязку самому себе и внёс в заметки телефона название антибиотика. Дожить до аптеки, а потом зайти в кафе по дороге. Тряхнул головой, мысленно расставляя пункты плана на день. Оделся в старые вытертые джинсы, натянул чёрное худи, длинные рукава закрыли бинт. Последняя одежда без дырок.

Он замер на секунду, прислушиваясь к тишине квартиры. Слишком тихо. Даже кот не скребся у двери. Макс тихо подошёл к окну, отодвинул край занавески. На парковке напротив стоял чёрный седан. Он видел его вчера вечером, когда возвращался. И позавчера утром.

Машина не двигалась, но это не значило, что она пустая. «Спокойно, — сказал он себе. — Это не обязательно про тебя. Это город. Это случайность».

Но в случайности и совпадения он не верил.

Взял рюкзак, проверил вес — да, всё на месте. Даже в квартире он не оставлял ноутбук без присмотра. Ася была его рабочим местом, его архивом, его страховкой. Если что-то случится — он должен быть готов уйти за минуту и продолжить там, где остановился.

Умывшись холодной водой, чтобы проснуться, он зашёл на кухню. Ради любопытства открыл гудящий старым мотором холодильник. Этот звук казался рыком уставшего зверя, который уже просился не в ремонт — на помойку. Просто сдохнуть.

Удивительно — кастрюля с гречкой и тушёным мясом. Мать действительно хоть что-то приготовила.

Это был лучший завтрак. Впервые за трое суток организм понял, что его кормят нормальной едой. Как в далёкие времена, когда мама умела улыбаться без рюмки, а Макс — просто смеяться.

На остановке загудели недовольные водители. Опять не поделили место и пассажиров. Макс поморщился. Так, кофе и на выход. Семь утра, баба Галя уже точно не спит, сейчас со своей мелкой шавкой гулять пойдёт.

В коридоре послышались шаркающие шаги. Слишком лёгкие для отца и слишком уверенные для матери. В кухню зашла заспанная Дашка в старой ночнушке с котятами.

— Привет! Поговорим? — Дашка заговорила очень тихо.

— Привет… Мне уже выходить нужно… Если коротко. Погреть еду? Прикинь, мать тут приготовила…

— Не хочу, — сестра скупо отмахнулась, экономя каждое движение. — Так что это были за бандиты?

— Они тебе… что-то сделали?

— Нет… Просто на мозг капали своим присутствием. И молчанием. Так что случилось? — её голос ослаб, но напора было не занимать. Немного отёкшее лицо казалось призрачной маской. Макс дёрнулся.

— Дашка, не парься… Просто зарабатываю деньги. Тебе нужны лекарства...

— Мизинец где потерял? — она всегда была внимательна.

Макс усмехнулся:

— Если без подробностей, то я немного ошибся… Украл деньги, спалился, меня нашли, заставили вернуть всё. Зато я нашёл себе работу. У Борзого.

Даша подобралась. Даже она знала, кто это.

— Ты с ума… Ты вообще с катушек слетел! — она сначала закричала, но потом осеклась и прислушалась.

— Да там все спят, — махнул рукой Макс в сторону родительской спальни.

Даша потёрла лицо руками:

— Макс, ты опять во что-то влипаешь… Там криминал…

— Он сидит в самом дорогом бизнес-центре. У него всё схвачено. Считай, легально…

— Ты не понял! Я тебя слишком хорошо знаю! Что задумал?

— Работать, зарабатывать. Я просто пишу код. Как на обычной работе.

Макс пожал плечами. Даша недоверчиво смотрела на брата в холодном свете зари, пробивавшемся сквозь грязь окна. Она тихо проговорила:

— Макс, два раза… Два раза на тебя заводили дело. Первый раз ты отбрехался. Второй — получил условный. Угадай, что будет в третий? Я не смогу тебе передачки носить…

— Не будет третьего.

— Не зарекайся!

— Даша! — Макс сорвался и встал со скрипящего вытертого кухонного уголка. — Поверь мне!.. У нас всё будет: деньги на твои лекарства, новую квартиру… да хотя бы на нормальную еду! И жизнь.

— Похоже на сказку…

— Какие сказки?! Я знаю, как это сделать. У Борзого платят столько, что хватит закрыть долги. А если не хватит — есть другие варианты. Серые, но рабочие. Я умею находить лазейки...

— Ты мне не купишь новую почку. И жизнь не купишь, — внезапно очень грустно сказала Даша. Её длинные волосы часто путались. Она их редко расчёсывала. Она даже не всегда доходила до ванной, чтобы лишний раз умыться… Слабела. С каждым проклятым днём.

Макс сжал её ледяную, прозрач