В метель по встречке

Никита Гордиенко

В метель по встречке

Глава 1. Первая трещина

Предупреждение от автора.

18+. В произведении содержатся сцены употребления алкоголя, табака и наркотических веществ. Чрезмерное употребление алкоголя вредит здоровью. Незаконное потребление и оборот наркотических средств запрещены законом и опасны для жизни и здоровья. Упоминание данных веществ носит художественный характер и не является пропагандой.

***

Утро началось не с кофе. Огромный белый аргентинский дог радостно носился по лужайке за старой пятиэтажкой с облезлыми стенами и обнюхивал кусты, периодически поднимая заднюю лапу и довольно оглядываясь на хозяина. Его хозяин, Денис, совсем молодой парень двадцати пяти лет, отчаянно зевал и ёжился от холодного ветра. Декабрь выдался обманчиво тёплым, но по-колючему снежным. Тропинка среди сугробов превратилась в ловушку — один неверный шаг, провалишься по пояс.

— Майкл! Пошли домой! — позвал собаку Денис. Спросонья он перепутал куртки, и теперь замерзал в тонкой ветровке. Пёс словно оглох, прорывая мощной грудью сугробы и ныряя в них с головой. Пусть резвится. Денис поднял повыше воротник, чувствуя, как уже отмерзают уши.

В кармане завибрировал телефон, пришлось доставать его окоченевшими пальцами.

— Привет, Никитос, говори, но быстро, — проговорил Денис, шмыгая носом. В стылом воздухе висел густой запах выхлопов от прогревающихся на морозе машин.

— Гуляешь что ли?

— Ага!

В трубке заржали:

— Я предупреждал! Геморр один от собак! Не отморозь там себе ничего!

— Иди к чёрту! Что хотел?

— Короче, Ден, перед Машкой прикрой. Будет тебе звонить — я сегодня с тобой всю ночь бухал у тебя дома.

— Достал! Разбирайся со своими бабами сам!

— Денис, хорош... Прикрой.

— Тогда с тебя передержка!

— Чего?!

— Мне надо в Томск, мама заболела, а Майкла оставить не с кем, — Денис почесал короткую чёрную бороду. На ней постоянно оседал иней. Мысль о Томске и больной матери царапнула, но тут же утонула в утреннем раздражении. Эти поездки стали привычными, как и прогулки с собакой. Не забыть бы в аптеку ещё зайти… Список лекарств постоянно расширялся.

Ещё мандарины нужно купить — поездка совпадала с Новым годом. Мать обещала приготовить оливье и холодец, как в старые времена, когда был жив отец.

— Э-э-э… И что мне с ним делать?! — в голосе Никиты зазвучала паника.

— Кормить и гулять!

— Я не могу...

— Тогда я сам Машке звоню и говорю, что тебя уже неделю не видел!

— Это подло, ты знаешь?

— Да! А ещё подло другу отказывать в просьбе!

— Ладно, — Никита шумно вздохнул. — У меня есть там Кристина… Собак любит.

— Никитос, ты не меняешься…

Сколько себя Денис помнил, Никитос был ему вместо младшего брата — шумного, вредного и при этом обаятельного раздолбая. Именно идеи Никиты дали Денису возможность покупать лекарства для матери.

— Ладно тебе ворчать, не дед ещё. Короче, с Машкой договор?

— Договор. Куда Майкла привезти? Мне завтра утром на поезд. Надо сегодня вопрос решить, — Денис потёр лицо, пытаясь согреться.

— Давай вечером после работы, на Дзержинского. Адрес кину в мессенджер. Я там встречу.

— А с Кристиной-то познакомишь?

— Иди ты! Самому нравится.

— Королева бала? — хмыкнул Денис.

— Почти… Я тебе Дашку ещё не простил. Ублюдок ты.

— Нашёл, блин, что вспоминать! Я сам потом от неё едва сбежал, ты мне ещё должен за эту стерву!

Никита хохотнул и отключился.

За пятиэтажками тянулась нитка железной дороги. Гудок локомотива прозвучал глухо, тоскливо. Денис прислушался. Когда-то он знал расписание наизусть. Мечтал водить такие составы по всей стране. Помотал головой — плевать. Жизнь сложилась по-другому… Так бывает.

Денис понял, что уже не чувствует руки и крикнул собаке:

— Майкл! Ко мне! Домой! Жрать будем.

На это волшебное слово пёс прибежал и радостно запрыгал вокруг хозяина. Денис потрепал его по тёплому боку, припорошённому снегом.

— Ничего. Не переживай! Я всего на три дня уеду…

Три дня. Кто же знал, что этот морозный декабрьский день станет точкой отсчёта его личного ледникового периода, в котором навсегда замерзнет мальчишка, мечтавший водить поезда.

***

Рабочий день прошёл как обычно, под треск сварочной дуги и мат коллег-сварщиков. Под конец смены Денис хотел только одного — жрать и спать. Но нужно было решить вопрос с Майклом.

Логан дребезжал всем корпусом, грозя рассыпаться. Ремонт — потом. После поездки, когда он получит бабки. Задумался. Флешку Никиты нужно было куда-то спрятать, пока с ними не рассчитались. Банки с крупой? Морозильник? В холостяцкой конуре такие тайники не работали — банки не водились, холодильник морозил только пельмени. Под матрас — совсем глупо.

Взгляд упал на Майкла. Тот уже носился по квартире в новом ошейнике с чёрным медальоном. Внутрь можно было положить записку с номером телефона — вдруг потеряется.

— А ну-ка иди сюда… — Денис подозвал пса и снял ошейник. Флешка идеально поместилась внутрь. А чтобы никто не залез — намертво вдавил винт так, что без отвёртки не вскроешь. Денис надел ошейник обратно и довольно улыбнулся — вот теперь можно ехать. К Майклу так просто не полезут.

Дом у парка не отличался ничем от тысяч подобных панелек старого города. Тусклые фонари. Заметённый снегом двор с колеями, где легко мог застрять даже внедорожник.

Логан довольно бодро пропрыгал по всем кочкам и замер у первого подъезда. На капот тут же начал оседать мелкий, колючий снег. На улице уже стоял Никита — светловолосый парень с шальной улыбкой. Один. Именно эту девочку он никому не показывал, видимо, и правда нравилась.

У Никиты была спортивная чёрная сумка. Небольшая, но увесистая, она висела на плече и сильно его перетягивала на одну сторону.

Майкл выскочил из машины и запрыгал около Никиты. Тот сразу дал облизать ему руки и сунул косточку из магазина — знал, чем подкупить этого зверя.

Денис выволок из багажника пакет с кормом. Поставил на снег. Следом вышвырнул баул с игрушками.

— Вот тут его приданое…

— Эй! А это что за баул?! Мы ж на три дня договорились! — скривился Никита.

— Буду я ещё тут корм по пакетикам делить, — огрызнулся Денис. — А без этих игрушек он твоей девушке всю квартиру перевернёт… Давай вместе поднимемся, я хоть познакомлюсь — кому оставляю…

— Отвали! — Никита ткнул его пальцем в грудь. — Познакомлю, когда пошлю её.

— Мудак, — беззлобно отозвался Денис.

— Подожди меня тут, разговор ещё есть.

— Спать хочу! — отрезал Денис. — Говори сейчас.

— Ты же в Томск?

— Ну да. К матери.

— Захвати сумку, будь другом. Там просто вещи, надо другу закинуть… Ну… ты понял. Проверять будешь?

— Вот ещё, буду ковыряться, — отозвался Денис. — Догадываюсь, что там, на фиг мне это палево с отпечатками.

Взял в руки сумку. Тяжёлая. Он по привычке прикинул маршрут: в Томске, на вокзале, в камере хранения. Ячейка 14, код — день рождения матери. Оставить, отправить Никите фото. Рутина.

Ремень сумки впился в ладонь. Холодный металл пряжки ошейника Майкла всё ещё ощущался на пальцах. Флешка там, в тепле, под горлом собаки. Это успокаивало.

— Хорошо. Деньги — по факту. А открывать… Открывать запретили.

— Деньги оставишь, где обычно.

— Договор! Ты лучший, брат!

Майкл уже деловито обнюхивал кусты у подъезда, помечая новую территорию.

Глава 2. Вокзал

Никита увязался его проводить и всю дорогу не затыкался про то, как вчера завис с Кристинкой в клубе. Денис уже был готов выкинуть его из машины, но ещё держался — друг всё-таки.

Оставили «Логан» на парковке. Уже вечерело. Метель не стихала.

На вокзале их ждали. Денис сразу заметил двоих полицейских, направляющихся точно к ним. Они уверенно рассекали поток спешащих людей. Под потолком раздался металлический голос:

— Поезд Новосибирск — Томск отправляется…

Менты встали на их пути.

— Сержант Петренко, линейный отдел, — сказал один из них, он выглядел совсем юным. — Поступил сигнал, вы подходите под описание. Предъявите документы.

Никита дёрнулся. Денис покосился на него. Знал: Никиту заносит. Денис же спокойно полез во внутренний карман чёрного пуховика. Никита вздохнул и последовал его примеру.

Второй сверлил их взглядом. Задержал взгляд на сумке Дениса. Чемодан на колёсиках — для туристов. Не интересно. Только сумка — это уже курьер. Кто-то сдал. Точно сдал. Денис не поднял головы, только скосил глаза, оглядывая зал.

У выхода на перрон у постоянно открывающихся терминалов стояло трое полицейских. Разговаривают. Вроде как. А сами держат под контролем периметр.

Сзади — тоже полиция. Отрезали выходы.

Менты листали паспорта нарочито медленно. Денис знал этот приём: тянут время. Либо ждут отмашки по рации, либо смотрят, кто из них первым потянется к карману.

«Если рвану к путям — стоп-кран, тюрьма. Если останусь — найдут, тюрьма», — в висках застучало. Денис чуть сильнее сжал ручку сумки.

— Куда едем? — нарочито лениво спросил первый.

— Я только провожаю! У меня даже билета нет! — Никита зачастил, переминаясь с ноги на ногу. Денис поморщился — ну и палево.

Денис не двигался. Футболка под пуховиком прилипла к спине от пота. Ответил медленно, на выдохе, чуть растягивая слова:

— Я к маме еду в Томск. Вот билеты туда и обратно.

— Что везешь?

— Вещи… Открыть?

— Пройдёмте в комнату досмотра.

Никита дёрнулся:

— Никуда я не пойду!

— Придётся пройти для проверки.

— Вы чего?! Я просто провожаю!

— У нас проверка, — мент отвечал спокойно и ровно. Заученные фразы. Протокол. — Подходите под описание. Стандартная процедура.

Денис мысленно подсчитывал, сколько ему дадут, если он начнёт сотрудничать, а Никита…

Никита рванул вперёд. Толкнул мента в грудь. Второй тут же выхватил пистолет. Кто-то в толпе завизжал на высокой ноте. Визг подхватили другие. Люди, секунду назад спешившие по делам, теперь давили друг друга.

— Стой, стрелять буду! — заорал мент. Денис как в замедленной съёмке видел его совсем молодое лицо, в серых глазах плескался страх. Видимо, первый раз. Но действует чётко.

Никита не слышал. Он пинал упавшего мента, забыв про второго.

— Стой! — заорал Денис.

Пистолет наставлен на голову Никиты.

Терять нечего.

Денис не думал — кулак впечатался в лицо молодому испуганному полицейскому. Тот выстрелил. Звук выстрела на миг выключил шум вокруг. Мимо — его рука дрогнула из-за удара Дениса. В толпе кто-то взвыл.

Молодой осел, выронив пистолет. Теперь оба полицейских лежали на полу. К ним уже бежала подмога.

Никита подхватил сумку и заорал, толкая Дениса в бок:

— Бежим!!!

Денис рванул за другом, хватая с пола чемодан. Его отпечатки уже в базе, не оставлять же такую подсказку. Камеры… Чёрт! В голове тревожно пульсировала мысль — попали на камеры… менты срисовали...

Никита нырнул в толпу. Он быстро и ловко обходил людей. Денис же действовал как таран — напролом. Сшиб кого-то с ног. На мраморном полу поскользнулась женщина. Она упала под ноги Никиты, тот едва не рухнул сверху, чудом удержав равновесие.

Денис оттолкнул от себя тощего студента в красной куртке. Парень кувыркнулся и покатился по полу. Его очки разбились. Резко. Со звоном. Почему-то Денис из всей погони запомнил именно эти очки — в покосившейся стальной оправе, самые дешёвые, с толстыми линзами.

Полицейский, бежавший наперерез, потерял их из виду в толпе.

Выход!

— Сюда! — орал Никита, протискиваясь в потоке перепуганных людей. Денис почти потерял из виду этого белобрысого подонка. Куда его несёт?

Сзади свистели и матерились.

— Стой, сука! — орал кто-то из ментов, но голос тонул в общем гвалте.

Денис оглянулся. Сержант стоял на коленях посреди зала, пытаясь оттащить упавшую в обморок старушку. Его напарник отмахивался от деда, который решил, что началась война и надо защищать багаж.

Толпа вынесла на улицу. В лицо ударил мороз. Холод мгновенно проник под пуховик.

Они вывалились на привокзальную площадь. Здесь не было спасительной давки. Только открытое пространство, ледяной ветер и редкие машины у обочины. Секунда уязвимости.

— Туда! — Никита, не сбавляя хода, рванул к подземному переходу. Сумка била его по коленям.

— Такси! — прохрипел Денис, но голос сорвался. Он просто бежал за синим пуховиком Никиты, чувствуя, как в боку начинает колоть раскалённым ножом.

— Какое такси! Нас никто не запомнил. Мы просто оказались тут случайно! — отрезал Никита. — Парковка… Логан...

На крыльцо выскочил всё тот же сержант. Он оглядывал площадь. Взгляд осатанел. Он пришёл за их головами. Пришёл мстить за секундную слабость. Денис вдохнул. Лёгкие загорелись. Чёрный ствол. Направлен на них. Выстрел.

Никита нелепо взмахнул руками, сгибаясь и хватаясь за грудь, но не выпуская сумку из рук.

— Сука… — прохрипел он.

— Живой?!

— Пока да...

Денис перехватил ставшее тяжёлым тело, закидывая его руку себе на плечо. Никита превратился в обузу, постоянно пытаясь стечь на землю.

— Тогда попробуем… Дойти.

— Стойте! — крикнул полицейский срывающимся голосом.

Взгляд упёрся в чёрный провал ствола. Денис смотрел в него, понимая, что не успеет даже дёрнуться. В голове стало легко и пусто.

Справа, из тёплого нутра вокзала, выплыла необъятная фигура в толстом шерстяном платке. На плече — баул размером с саму бабку. Она шла ровно, не глядя под ноги, согнувшись под тяжестью. Денис увидел её лицо — абсолютно равнодушное и сосредоточенное только на том, чтобы дойти и не упасть.

Сержант, увлечённый целью, рванул чуть в сторону и наткнулся на бабку. Баул впечатался ему в лопатки. Ноги в берцах поехали по льду. Он рухнул навзничь, пистолет отлетел, глухо лязгнув об плитку.

Денис не стал ждать развязки. Он рванул, пригибаясь, чувствуя, как немеет плечо под весом Никиты.

— Держись, Никитос, — прохрипел он. — Ещё немного.

Сзади свистели. Но они уже свернули за угол парковки.

Глава 3. Кристина

Денис не гнал «Логан». Нельзя привлекать внимание, когда на заднем сиденье стонет от боли твой лучший друг. В салоне было больше крови, чем в том фильме, где везли раненого кореша на заднем сиденье.

Хорошо, что ночь. Но приходилось вести машину буквально по памяти и наитию.

Новосибирск заметал снег. Дворники не справлялись со снегом. Лобовое стекло затянуло коркой льда. Дороги превратились в побоище. Денис нервно давил педаль газа. Вращал руль, стараясь выйти из заноса. Мимо в опасной близости пролетали машины, которые кое-как прорывались через метель.

— Какого хрена?! — не выдержал Денис и стукнул кулаком по обшарпанному рулю.

— Не знаю… Будто ждали...

— Может из-за флешки?

— Может… Но кто бы узнал? Или сумка… — Никита хрипел, на губах пузырилась розовая пена.

— Ты какой-нибудь своей девке проболтался?

— Иди ты…

— Короче, Никита. Нам нужен план. Нужен врач!

— Я же говорю — езжай к Кристине… вот где оставлял Майкла. Она медсестра. Должна помочь…

— Офигеть! А у вас там такая внеземная любовь?! Чтобы вот так заявиться...

— Она в курсе… Чем я занимаюсь, — Никита закашлялся. Рукав и тряпки уже насквозь потемнели от чёрной в полумраке крови. Он стал такого серого цвета, будто уже умер. Денису захотелось врезать по тормозам и заорать.

— Бонни и Клайд, блин, на минималках… Сами бы и повезли сумку.

— Ей нельзя светиться… Мама — следак. На пенсии… но со связями.

— Ну ни хера себе!

— Зато если что — прикроет. Не захочет марать имя… дочери…

Денис навалился на руль, молясь, чтобы очередной «Крузер» не чиркнул по его «Логану» сверкающим боком. Посмотрел в зеркале заднего вида:

— Никитос. Значит, пункт первый — мед помощь от Кристины. Номер квартиры скажи.

— Двадцать пять...

— Понял… Значит, сначала к твоей красотке. Потом — проверяем сумку…

— Да что проверять?.. Порошок как обычно.

— Уверен? Ты видел?

— Там серьёзный человек… — Никиту передёрнуло. — Приказал не открывать, а то пристрелит.

— И ты поверил?!

— Таким лучше верить…

Никита откидывался всё сильнее. Он уже лежал на сиденье. Рука безвольно упала. Денис чертыхнулся, заорал:

— Стой! Сволочь! Не смей… Говори со мной! Эй!

— А?..

— Мы разберёмся. Мы выберемся. Не сломались тогда, и сегодня хрен нас возьмут…

— Это да… Помнишь, ту первую партию?

— Да, Никита, да… Хорошо потом в клубе гульнули. Напомни, что ты там купил?

— Маме… сумку…

— Какую?.. Говори! Куда поплыл?!

— Чёрную такую...

Денис не мог остановить машину. Встать в метели — значит превратиться в мишень. Это приговор. Оставалось только говорить, удерживая сознание Никиты. И упрямо ехать через метель, вцепившись в потёртый руль онемевшими пальцами.

***

Кристина открыла дверь сразу. Отступила. Тусклый свет лампочки в крохотной прихожей выхватил её тёмные глаза и розовую чёлку. Она не тянула ни на Бонни, ни на дочку следака, ни на временную хозяйку Майкла. Молодая совсем. Хрупкая.

— Никита?.. — хрипло проговорила она. Глаза как омуты. Вот-вот затянут. Они смотрели на окровавленного Никиту. Тот висел мешком на Денисе, но на чистом упрямстве передвигал ноги.

Денис не тратил время. Он запихнул друга в прихожую, прикрыл дверь:

— Крис, огнестрел. В грудь. Перевязывай. Давай, не стой!

— Пулевое?..

— Огнестрел, говорю!

— Чёрт! Куда?!

— В грудь. Ты слышишь меня?! Сука, дышит еле...

— Блин. Я уколы виртуозно ставлю. Перевязки. Но пули вытаскивать — нет. Я не хирург!

Девчонка отступила на кухню. Такую же крохотную, как прихожая без коридора. Денис тараном вломился в единственную комнату и как мог аккуратно положил Никиту на ковёр. Она стояла, прижимая руки к груди, и тихо сказала:

— На кровать…

— От ковра проще избавиться! — отозвался Денис. — Осмотри его. И дай ведро с тряпками. В подъезде замыть.

Из кухни вышел Майкл. Денис первый раз в жизни видел его напуганным. Пёс принюхивался и скалил зубы — не узнавал хозяина.

Пёс смотрел на Никиту, потом перевёл взгляд на Дениса. Зарычал. Низко, горлом. Так, как рычат на чужих. Денис отшатнулся. Даже пёс. Даже — Майкл.

Кристина же повела плечами, словно сбросила невидимые верёвки. Взгляд стал колючим. Она опустила руки. Подошла к Никите и села рядом. Движения стали максимально экономными. Она посмотрела на Дениса:

— Иди в ванную. На полке ножницы. В верхнем ящике — вата, бинты, хлоргексидин. Выгребай всё и неси сюда.

Он же стоял и смотрел на неё, словно не слыша. Она заорала:

— Чего стоишь?! Я на «Скорой» практику проходила, делай что говорят!

Денис дёрнулся, споткнувшись о брошенную сумку, и ворвался в коридор.

Кристина тем временем уже действовала. Она не пыталась поднять Никиту. Она резким движением попыталась задрать его мокрую, задубевшую от крови толстовку. Но ткань прилипла к коже, не хотела отрываться. Тогда она просто схватила ножницы и распорола её от ворота до живота.

— Чёрт... — процедила она. Никита глухо застонал, мотая головой.

— Тихо, солнце, тихо... — голос Кристины изменился. Исчезла паника, осталась только низкая, вибрирующая частота, которой успокаивают напуганных пациентов в приёмном покое. — Дыши. Просто дыши со мной. Раз-два. Вдох…

Денис влетел обратно, швырнул на пол старые кухонные ножницы, безжалостно вырванный из пазов ящик комода и початую бутылку «Пять озёр», которую нашёл в холодильнике.

Кристина бросилась к шкафу, выдирая простыню. В спешке на пол полетела вся стопка белья — розовое, фиолетовое… Кристина взяла самую тонкую и с треском начала рвать ткань на длинные полосы.

Кристина даже не посмотрела на Дениса. Её пальцы уже ощупывали грудную клетку Никиты.

— Входное... — бормотала она себе под нос. — Выходного нет. Значит, внутри. Плевра... если повезло. Если лёгкое не задето… Но если пневмоторакс... Чёрт, крови много. Геморрагический шок...

Денис дрогнул — милая девушка с розовой чёлкой превратилась в хладнокровного медика. Она быстро перебрала ящик.

— Куда же хлоргексидин делся… А! Вот! Держи ему плечи! — рявкнула Кристина на Дениса. — Всем весом!

Денис рухнул на колени, придавливая друга к ковру. Она плеснула хлоргексидином на края раны. Никита выгнулся дугой, захрипел.

Кристина скомкала из простыни тугой тампон, бросила его сверху на рану и начала бинтовать. Её движения были жёсткими, почти жестокими. Она не лечила, она выполняла протокол «Золотой час». Остановка кровотечения. Обезболивание — потом.

— Пульс нитевидный, — констатировала она, щупая пульс на руке. — Серый совсем уже.

Она подняла голову. В её тёмных глазах больше не было омутов. Только холодный, злой расчёт. Никаких чувств. Чувства — потом, когда вызовут труповозку.

Майкл не выл и не лаял. Он молчал. Для Дениса это было страшнее любого воя. Пёс замер в дверях кухни, и его огромное белое тело превратилось в напряжённую пружину.

— Денис. Сумку. Сюда. Живо.

— Зачем?

— Сюда, я сказала! Попробуем немного приподнять его, нужно положение — полусидя. Подопри сумкой...

Денис метнулся к брошенному на пол баулу.

В этот момент из кухни раздался грохот.

Майкл, обычно грациозный, как танцовщик, врезался в Дениса всем весом, сбивая его с траектории. Он не просто толкнул — он поставил корпус, не давая хозяину подойти к сумке.

— Майкл, фу! — рявкнул Денис, пытаясь отпихнуть пса. Но аргентинец весил под пятьдесят кило. Он не сдвинулся.

Пёс стоял между Денисом и сумкой, низко опустив голову. Шерсть на загривке стояла дыбом. Он не лаял — он запрещал.

Кристина на секунду замерла с тампоном в руке.

— Убери его! — крикнула она.

Денис вцепился в ошейник Майкла. Пёс сопротивлялся, упираясь всеми четырьмя лапами, его глаза стали волчьими. Впервые в жизни Денис дрался со своей собакой. Он рывком оттащил Майкла в ванную, захлопнул дверь, приперев её плечом, и услышал, как с той стороны пёс с воем скребёт когтями.

Когда Денис, пошатываясь, вернулся в комнату, Кристина даже не подняла глаз.

— Сумку. Сюда. Я сказала.

Денис подчинился. Холодная стерва вызывала уже чувство уважения. Он взял бутылку водки и одним махом допил остатки. Вытер рот рукой. Кристина коротко, без тени улыбки, усмехнулась:

— Держи себя в руках, хирург. Потом надерёмся... И да — ведро в ванной. Тряпки вот.

Она бросила ему одну из простыней.

— Ты серьёзно?!

— А ты хочешь, чтобы соседи вызвали ментов, увидев лужу крови в подъезде? Шевелись!

— Точно!.. — Денис встал и пошёл отмывать подъезд, пока кто-нибудь из припозднившихся соседей не поднял переполох. Майкл затих. Только поскуливал и шумно втягивал воздух из-под двери.

Глава 4. Вторая трещина

Денис вернулся. Открыл дверь в ванную. Майкл затряс хвостом и прижал уши. Весь вид говорил — хозяин, я тебя люблю, но ты притащил в наше логово смерть. Денис швырнул ведро и тряпки в сторону и сел на пол рядом с псом. Обнял за шею грязными руками. Белоснежная шерсть покрылась серыми и розовато-красными разводами, а Майклу было плевать. Он лизнул пару раз хозяина в щёку и шумно выдохнул, положив ему огромную голову на плечо.

Денис был готов остаться тут навечно. В комнате за тонкой стеной умирал или уже умер лучший друг. Девица вполне возможно уже позвонила маме-следачке или вообще вызвала ментов и «Скорую». Сумка… Большая чёрная и очень тяжелая. Пока она выполняла функцию подставки. Но что внутри?..

Дверь открылась. На пороге стояла Кристина:

— Никита пока дышит… Пулю я не вытащу, могу сделать хуже. Нужны врачи… Это пневмоторакс, а я не могу вскрывать грудную клетку. Нужна трубка, нужен стационар.

— Не вариант. Менты на вокзале приняли. Почти…

— Твою мать… Товар в сумке?

— Да. Или там что-то другое. Не знаю. Не открывал. Никита тоже.

— Наличка есть? Тысяч сто. Есть один знакомый… врач. За хорошую сумму он всё сделает.

— Откуда?! С нами ещё не рассчитались. Товар не доставлен… Да мне машину не на что починить… Сто тысяч...

Денис встал, снял наконец-то пропахший потом и кровью пуховик. Ему нужно было срочно занять себя чем-то. Он на автомате помыл руки, тщательно их намыливая. Каждый палец отдельно. Запястья… Смыть всю грязь. Даже намёк...

Кристина стояла в проёме. Денис обернулся. Она снова превратилась в молодую девушку, сползла по косяку вниз и прошептала:

— Он же умрёт… Никита…

Раздался звонок телефона из кармана пуховика Никиты, валяющегося на полу в прихожей. Кристина рванула за ним. Денис только увидел загорающийся экран — Маша. Кристина сжалась, как рысь, готовая прыгнуть на добычу.