У леса есть клыки

Никита Демидов

У леса есть клыки

Глава 1

Глава первая

Рассвет занимался. Солнце робко своими лучами продралось на скромные улочки нашего небольшого городка из-за вершин невысоких гор, сточенных доисторическими ледниками, временем и дождями. Всё и все просыпались, медленно и лениво, торопиться было некуда, ведь все здесь находилось в пешей доступности.

Я вышел на балкон и закурил, пристально вглядываясь в густоту леса, покрывшего основание гор. Тропы, расчертившие этот лес я знал наизусть, выучил за десятилетия, проведенные здесь. За “вековой сосной” будет раскидистая ель с засечками на стволе – ровными, параллельными друг другу черточками.

Здесь ничего не менялось, будто бы город наш оказался в какой-то временной аномалии. Старики умирали, дети вырастали и уезжали в большие города, и даже в столицу, а кто-то оставался и работал на ферме до самой пенсии и там уже выбирал сам, оставаться ему или уезжать. Это место было идеальным для того чтобы встретить старость: свежий воздух, чистая вода и близость к лесным тропам, вдоль которой протекала небольшая горная речушка, громыхающая во время дождей своими водами по многочисленным порогам.

Кто-то уже плелся на ферму, переговариваясь с идущим рядом напарником, а кто-то, загулявшись прошлой ночью, выписывал восьмерки неуверенными ногами своими и плавно тек по направлению к дому, или еще черт знает куда. Случается, ведь в жизни такое, что плывешь в Индию, а приплываешь в Америку. А чем в самом деле тот же самый Митрич, хоть и не пьющий вовсе, но тоже время от времени чудящий, хуже Колумба? Ничем, в каком-то смысле он даже много лучше, потому как Колумб уже все – отмаялся, а кто знает, чего еще Митрич предпринять может, и для мира хорошего и великого сделать?

- Ты чего встал то? – услышал я за спиной своей сонный голос Лиды. И вечно она меня об этом спрашивала спросонья, когда обнаруживала меня не спящим с утра, в мой выходной. А я привык за пятнадцать то лет в это время вставать.

- Ты спи, Лидок, рано еще, - улыбаясь ответил я и затушил окурок.

Какой воздух то сегодня плотный и ароматный, настолько запахами насыщенный, что его можно в руку взять и шарик с него скатать. Быть жаре, а значит поеду на карьер, в озере плескаться.

Я зашел в комнату. Бася – мой кот, засеменил мне на встречу, как-то этак по дурному кувырнулся и подняв лапки к верху немым вопросом вперил в меня свою милую мордочку.

- Ну чего, паразит, жрать поди хочешь? – спросил я у него полушепотом.

- Мя! – ответил мне кот, и мы пошли кормиться.

Покончив с кормом и умываниями, Бася прыгнул мне на колени и свернувшись комком, замурчал, настойчиво подставляя голову свою под мои ладони. Ты это, - думал верно Бася – без дела то не сиди, гладь меня! Хороший у нас кот, - думал я – воспитанный, хоть и по столам ночью ходит, собака такая!

Получив нужную порцию ласки и любви, кот спрыгнул и важно пошел по своим делам. Бочка то сами себя не облежат, да и пыль сама себя не погоняет, столько дел, столько дел.

- Привет, - полушепотом поприветствовала меня Лида, после того как с молчаливыми проклятиями выключила будильник.

- Завтракать будешь? – спросил я сразу же.

- Ой, давай, - она улыбнулась, ей нравилось, когда я готовил завтрак.

Она поднялась с кровати и почти вприпрыжку побежала умываться. Будто бы не было этих двадцати лет нашей семейной жизни, все как девчонка скачет.

- Эх, Лидок, Лидок! – проговорил я про себя и широко улыбнулся.

Глава вторая

Лидка собралась, позавтракала и чмокнув меня в щеку вышла из дома. Вслед за ней стали собираться, и мы с Басей, я - на карьер, а кот гулять по окрестностям, как давно было заведено по нашей негласной традиции.

- Ну что, Бася – обратился я к коту, надевая ему на шею красный ошейник с позолоченным колокольчиком – опять будешь вход на мост охранять?

Кот посмотрел на меня так, будто бы что-то понимал и даже мог ответить, но тут же сделал кувырок, словно отгоняя от меня мысли о его невероятной разумности. Я всего лишь кот, языком движений говорил Бася и поднявшись на лапы деловито засеменил к входной двери. А все-таки он знает что-то – промелькнуло у меня в голове.

- Лешка, опять ты кота своего на выгул повел? – поприветствовала меня Ирина Семеновна, милая женщина, некогда преподающая мне физику в школе.

- Да я на карьер Ирина Семеновна, - ответил я – а он опять на мосту гулять будет.

- Одно поглаживание стоп, два поглаживания проходи? – смеясь спросила учительница.

- А то как же, - засмеялся и я в ответ.

- Вот хитрюга! – бросила напоследок Ирина Семеновна и пошла по своим делам.

Дело в том, что, Бася всегда шел к мосту через маленькую речушку, протекающую рядом с нашим домом и клянчил там ласку, разгуливая взад-вперед по перилам. Все прохожие знали Баську, так же как они знали и то, что для того чтобы пройти по мосту кота нужно было погладить два раза подряд. Погладишь один – Бася начинает мяукать, а погладишь трижды – цапнет за руку.

- До вечера, Баська, - попрощался я с котом и сем в машину двинулся к карьеру.

Выбравшись за пределы нашего неказистого городка через единственный выезд, образованный разрывом гор вокруг, я оказался на трассе окруженный со всех сторон бескрайними полями, вползающими в открытые окна машины моей ароматом пряных трав, колосящимися от края и до края вокруг.

На трассе было пусто, лишь изредка мне на встречу попадались редкие машины, посылающие мне приветливые сигналы при сближении. В ответ сигналил я. Мы знали друг друга как облупленные и было в этом что-то благостное, дух какого-то единения, который ты ни в жизнь в большом городе не встретишь.

- А ты чего без Лидки то? – поприветствовал меня на карьере Сергей Палыч – мой бригадир.

- Так на работе она, - ответил я, пожимая его крепкую мозолистую руку – отдыхаю от нее сегодня, а она завтра от меня.

- Прям идиллия, Леха, - улыбаясь протянул он в ответ, сотрясая руку мою в своем рукопожатия.

- Любовь любовью, Сергей Палыч, а отдыхать тоже надо, - проговорил я – чай двадцать лет уже вместе.

- А детишек так и не нажили, - с каким-то дружеским порицанием протянул он.

- Чем-чем, а детишками небеса не наградили, да вы и сами все знаете, - резко осек я бригадира, мне разговоры эти совсем не нравились.

- Ну не будем, - смягчился он тут же – ты поди купаться приехал?

- Так жара такая! – выплюнул я в уже начинавший раскаляться воздух.

- Самогонку будешь? – лукаво подмигнув спросил Сергей Палыч – у меня как раз читок с собой.

- Да побойтесь Бога, Сергей Палыч! – воскликнул я, где-то глубоко понимая, что этот выпивоха от меня живого не отстанет – Жара такая, да и за рулем я.

- Ой, Лешка! – захохотал он – Так свои же все! А ты пол читка поди дом с монгольскими степями не спутаешь!

Где пол читка, там и читок, - подумал я, но спорить с ним было бесполезно, сам не выпьешь – он зальет. Да к тому же выходной.

Хлопнув по рюмашке мы с Сергей Палычем разделись и с разбегу плюхнулись в прохладную воду. Хорошо жить все-таки!

- А я значит в цех-то захожу, - разглагольствовал разгоряченный Сергей Палыч – а эта дура, Лилька-то, картофелечист обняла и сидит спит. Он тыг-дыг-дыг, тыг-дыг-дыг, а она пьянее водки колтыхается и ничего, будто в люльке что ли, убаюкалась совсем.

- И чего ты? – смеясь спросил я – По башке ее поди огрел?

- Да куда?! – захлебываясь выпалил Сергей Палыч – Я ее за лохмы то хвать и потянул легонько. Она знаешь ли под этим делом так граблями машет, что зашибет и не заметит.

- А она что? – у Сергей Палыча был врожденный дар рассказчика, что бы он не рассказывал все смешно было, и историю то я эту слышал уже раз в сотый, а все равно хохотал и успокоиться не мог.

- Кого надо то?! – завопила Лилька, бригадир очень уж потешно изображал ее. А я ей – Дура, у тебя волосья в картофелечист затянет сейчас. А и леший бы с ними, - отвечает – и без них похожу, шампуня то нынче дорогие. Вот думаю, - продолжил Сергей Палыч – собака ты такая. Ты тут спишь значит, а картофель то мотает туда-сюда и вместо десяти процентов отхода все сорок будет, а мне потом перед начальством красней, объясняй почему у нас свиньи вкуснее людей едят и почему картофель внезапно на бирже дороже нефти стал.

- А Лилька то что? – спросил я, хохоча – Одумалась, ответственным гражданином сразу стала?

- Ой ты, куды там! – отмахнувшись отплюнул Сергей Палыч – Мычит что-то, говорю же, пьянее водки была. Я ее в охапку да под белы рученьки домой. А сам думаю, что делать то с этим. Работников нет, а кто есть – те зашибают и зашибают крепко. Ты то меня знаешь, на работе я ни-ни, только на отдыхе могу рюмку-другую с хорошим человеком пропустить.

Знаем мы твои рюмки, - подумал я, погладывая на пустую третью бутылку, лежащую рядом с нами, а сам спросил – И чего придумал то?

- А я расчет произвел, - начал бригадир деловито – и все в цифрах технологу дал, что мол картофелечист с таймером хоть и обойдется дороже, а в какие-то полгода себя окупит. Так-то! – поставил он торжественную точку в своем выступлении и опрокинул рюмочку, довольно фыркнул и за раз проглотил малосольный огурец, который по случаю принес из дома вместе с самогоном.

- Голова ты, Палыч! – похвалил я рассказчика – А Лилька то что?

- А теперь спит и не трясется! – заливаясь от смеха произнес бригадир.

Мы выпили еще по рюмке и пошли в воду.

- Тебя до дома подбросить что ли? – спросил я, когда купание совсем нас утомило, а самогонка до последней капельки закончилась.

- Спасибо Лешка, но мы сегодня с Петькой в город поедем, - ответил бригадир, укладывая рукой редкие пряди седеющий волос – мне в поликлинику на лечение надо.

- А что у тебя? – забеспокоился я, Палыч на моей памяти и дня на больничном не провел.

- Так язва у меня – отмахнулся бригадир.

- А чего ты пьешь то тогда, мил человек? – недоумевая спросил я.

- Я, Лешка, свое уже пожил, а здоровым помирать оно никуда совсем не годиться, - ответил он.

- Вот не пойму я тебя, а лечиться то тебе тогда зачем?

- Так, Вера то Павловна, душа моя, мне за эту язву на том свете такое предъявит, что не упаси Господь.

Мы попрощались, я сел в машину и покатил к дому. Уставшее и раскрасневшееся за день солнце лениво сползало за горизонт, окрашивая все вокруг алым.

Глава 2

Глава третья

- Леш, а Леш, - как-то неожиданно спросила Лида, одернув меня за руку и сбив тем самым дремоту уже всецело охватившую меня – как думаешь, а почему у нас детишек-то нет?

- Лидка, ну тебе же доктора уже тысячу раз все объясняли, - пробурчал я недовольно – ни ты, ни я детей иметь не можем.

- Леш, - начала она задумчиво после некоторого молчания – а тебе не кажется, что нас так Бог наказывает?

- Если так, то хорошо, что только нас, - ответил я, подумав – так двоих наказывает, а сложись у нас все по-другому наказал бы четверых.

Я поднялся с постели, взял сигареты со стола и вышел на балкон.

В воздухе застыла ночная прохлада, от гор, густо покрытых соснами веяло свежестью. Я закурил и на мгновение показалось, что вспышка зажигалки — это звезда, упавшая мне на руку.

Поди лежит там сейчас, - вдруг всплыло в голове – и плачет в подушку. Она всегда плачет, когда о детях говорит, и чего ей только в голову то приходит разговор этот поднимать. Как с таким смириться? Смирение оно ведь для сильных, а Лидка хоть и крепкая у меня, а все равно женщина ведь. Ну а я что? Всегда ведь есть это ничтожное “если бы”. Вот хорошо же живем, но если бы миллионерами были, то вот бы зажили, ни чета тому, что нынче. Вот и маешься, абы да кабы, все то, а если посмотреть пристальнее то совсем не то.

Я зашел в квартиру, лег в постель и крепко-крепко обнял свою жену. Она уже молчала, успокоилась.

- Лидок, а помнишь, как я тебе в любви впервые то признавался? – спросил я, зная, что воспоминание это ее мало-мальски да повеселит.

- Это в саду то детском? – спросила она сквозь слезы, сквозь которые уже проглядывала улыбка – подошел ко мне с одуванчиком этим и прошепелявил “Лида, я тебя люблю”?

- А когда же еще? – в шутку возмутился я – Я тебе что в первый раз по сто раз такое говорил, что ли?

- Да уж и не знаю сколько раз ты мне говорил это, - прошептала она – ну и опешила я тогда. Как сейчас помню, стою и думаю: “Вот эскимо я люблю, и куклу свою люблю. А тебя видимо нет, с тобой и поиграть нельзя и есть тебя не сильно то хотелось”.

Я засмеялся в ответ, тихо-тихо, чтобы соседей не потревожить.

- А помнишь, как ты в первой классе на линейке меня от Димки защищал? – спросила она уже совершенно спокойным голосом.

- Того-то который тебя за косы драл? – переспросил я – Как же забыть, как дал ему по физиономии его наглой.

- Вот во всем ты такой, в первый раз - в первый класс и сразу к директору, - проговорила Лида – за это тебя и полюбила.

- Это за что это еще? – не понял я.

- Вот есть люди, которые сперва думают, а потом делают, - начала она – есть те, кто в начале делает, а потом думают. Ты ж делаешь и делаешь, а оно потом само как-то утрясется.

- Ты меня дураком назвала что ли? – снова в шутку вспылил я, но опять же шепотом, ночь на дворе.

- Ты если бы таким дураком не был, то и не быть нам вместе, я сколько от тебя бегала то, все отвергала тебя, - хихикнув произнесла она.

- Что есть, то есть, всю душу из меня вымотала, - выдохнул я, притворившись обиженным.

Мы обнялись покрепче, да так и уснули в объятиях друг друга, в сладкий полумрак провалились.

В полузабытьи оказался я посреди до боли знакомого мне леса, на тропинке, которую знал наизусть. И будто бы какая нужда потянула меня вперед идти, словно там важное что-то такое где-то схоронилось. Иду и иду, дыхание свое в тишине леса слушаю. Да только тропинка эта не та, а другая, все напрямки идет, ни поворота, ни тропинки в сторону. А в лесу вокруг будто притаился кто-то, гадина какая-то темная и смотрит на меня, тысячи глаз своих не сводит. Наблюдает и ждет чего-то.

Проснулся я совсем разбитым от увиденного тревожного сна. Лидка еще спала, у нее выходной сегодня, пусть поспит, умаялась на работе своей. Сколько ее знаю всегда она поспать любила, раньше даже хныкала, что не досыпает, а сейчас ничего, свыклась.

Я наскоро собрался, поигрался с Басей и стал собираться на работу.

- Вот мать проснется – гулять тебя отпустит, а пока жди, - обратился я к коту.

Бася одобрительно пропищал в ответ и важно зашагал к кровати, запрыгнул на нее и устроившись у Лидки на коленях, потоптался и свернулся клубочком.

Вот же умная скотина, - подумал я, вышел в прихожую, нацепил ботинки и вышел из квартиры.

Опять жарить будет, - решил я выйдя на улицу и вдохнув плотного влажного воздуха во всю грудь.

Глава 3

Глава четвертая

- О, Алексей Саныч, доброе утро – поприветствовал меня Семен – здоровенный детина с огромными руками и широченными плечами на которых болталась квадратная, с глуповатой физией на ней, голова.

- Здорово, Сень – ответил я – а ты еще работать не начал, а уже куришь?

- Ну вот кого вы говорите, - обиженно протянул он – я тут с 3 утра, половину делов уже переделал.

- А ты чего в такую рань то, опять у Александра дела семейные? – спросил я и улыбнулся.

- Ага, - буркнул Сеня и выпустил густой клуб дыма.

У Александра – его сменщика, второго нашего техника вечно дома случалось что-то, вечно он с работы раньше времени уходил, особенно в мои выходные. Уволил бы его к чертям, да только руки у него золотые были, да голова светлая. Да и каждый работник в нашем городе на вес золота был, не разгуляешься.

- О, Гришка! – гогоча воскликнул Семен, завидя нашего чернорабочего Григория – молодого паренька, с большой лохматой головой и мутными, бессмысленно блуждающими во все стороны света глазами.

Медленным и коротким шагом Гришка приблизился к нам и неуверенно протянул каждому свою всю покрытую шрамами и ссадинами руки.

- Здравствуй, Семен, здравствуй, - энергично выпалил он своим гнусавым голосом – опять ты курить удумал.

- А тебе то чего, Гришка? – вызывающе спросил Сеня.

- А ты ко мне в конце дня подойди, я тебе свою тряпку то покажу, которой оборудование мою, покажу тряпку то, - не обращая внимания на вызывающий тон Семена выпалил Гришка.

- А что мне твоя тряпка то, дурень? – спросил Семен и оскалился в злой улыбке.