Измена. Ты пожалеешь

Я хватаю подушку с дивана и бью со всей дури по косяку двери. Раз, два, десять. Наконец ярость покидает меня, и я опускаюсь на диван без сил.

Она оставила меня не только без мужа, но и без машины. Тварь! Подстилка! Крашеная дура!

Умываюсь холодной водой. Выхожу на улицу с сыном. Подходим к детской площадке, как вдруг навстречу нам из машины выходит Игорь.

– Привет, Оля. Ты чего такая расстроенная?

Глава 6

– Игорь, вы, конечно, мне очень помогли, за что я безмерно благодарна. Но на брудершафт мы не пили и на «ты» не переходили, – говорю я быстро, голос дрожит от раздражения.

Я специально выхожу на прогулку как можно раньше, пока детей на площадке не так много. Мозг требует максимально возможного одиночества. А тут этот мужик, который меня вчера напугал. Что вообще он тут забыл? Ребёнка около него не видно!

– Ой, ну как хотите, Ольга. День не задался? – Игорь снисходительно хмыкает и идёт на турники.

Ванечка бежит на карусельку, я начинаю его потихоньку катать.

– А что это дядя делает? Он вентилятол?

Я оборачиваюсь и вижу, что Игорь делает «солнышко» на турнике. Мускулистые руки с выступающими венами крепко сжимают перекладину. Мощные плечи, сильные предплечья, широкая спина, крепкие ягодицы, рельефный пресс. Я незаметно, глядя из-под козырька кепки, любуюсь, как его мышцы играют под тонкой футболкой при каждом обороте вокруг турника. Это конечно красиво, но страшно, турник слегка гнётся при каждом обороте. Вдруг турник не выдержит, и это красивое мужиковое тело сейчас в нас прилетит?

Беру ребёнка на руки и несу подальше, в песочницу. Малыш визжит и не хочет уходить. Я сдаюсь и отпускаю мелкого восвояси.

– Дядя-дядя! Сделай вентилятол есё!!!

Но Игорь уже подтягивается. Он поднимается над перекладиной так легко, будто его подбрасывают вверх крылья. Нет, не крылья, конечно, просто выносливые мышцы спины работают как машина. Про себя считаю: раз, два три… пятнадцать? Вдруг он поднимает ноги, кладёт их на перекладину, спрыгивает с турника каким-то невероятным сальто и приземляется в стойку на руках.

Я медленно возвращаю упавшую челюсть на место и растерянно хлопаю глазами.

Вдруг небо темнеет и падают первые капли. Хватаю Ванюшку и бегу к единственной на площадке беседке с крышей. Укрыться больше негде.

Залетаем, садимся на скамейку, дождь превращается в стену из капель и громыхает по крыше беседки. Вдруг чувствую лёгкое прикосновение к локтю. Подскакиваю от неожиданности, чуть не ударившись о потолок беседки. Поворачиваюсь – Игорь каким-то образом уже тут как тут.

– Мне до машины далеко бежать! – смеётся он и поднимает руки ладонями вверх. – Пережду у вас тут ливень, не выгоняйте, пожалуйста!

– Игорь, вы меня жутко пугаете уже второй раз! Откуда у вас столько свободного времени? Зачем вы за мной следите? – у меня кончается терпение, и я хочу расставить все точки над и.

– Свободное время у меня оттого, что я вкалывал как проклятый с восемнадцати до тридцати пяти лет по восемнадцать часов в сутки. Откладывал восемьдесят процентов дохода в акции. Ну а теперь я молодой «пенсионер», – Игорь приосанивается и неизбежно упирается головой в потолок беседки, – а зачем я за вами слежу, я не расскажу. Нравитесь мне просто, вот и всё.

– Вы же видите у меня кольцо на пальце? – машу я перед его лицом правой рукой.

– Ну и что? Неужели я хуже вашего мужа? – искренне удивляется Игорь. – Вообще-то я его видел, ему лет пятьдесят?

– Я не понимаю, для вас верность – пустой звук? Для меня – нет. Даже не смейте со мной так говорить! – я взрываюсь и в то же время с грустью вспоминаю, что для моего мужа, к сожалению, пустой звук не только верность, но и порядочность.

– Хотите, я вам докажу, что ваш муж вас не достоин? – Игорь наклоняется к моему уху слишком близко, касаясь волосками бороды моей щеки, и переходит на шёпот. Аромат его одеколона окутывает всё вокруг, но теперь, когда он так близко, я чувствую его природный запах, похожий на нагретую на солнце степь.

Горячая волна краски опять заливает меня от ворота футболки и выше. Теперь он точно видит мои горящие красные уши! Невыносимо хочется выскочить из беседки, но дождь идёт сплошным потоком, и ребёнок мгновенно вымокнет и простынет.

– Это вообще не ваше дело! – отшатываюсь и шиплю, как злая кошка.

– Воу-воу, полегче! – смеется Игорь. – Я боюсь, что вы меня сейчас оцарапаете!

– Игорь, – поворачиваюсь я к нему, смотрю в хитро прищуренные карие глаза и говорю твёрдо и уверенно, – я хочу побыть в одиночестве, оставьте меня в покое, пожалуйста!

– Ну ладно, так бы и сказали, – наконец сдаётся он и выходит в бурные потоки дождя. – Пока, Оля!

– Дядя сейтяс зе пломокнет! – кричит сынок у меня на руках.

– Ничего, не сахарный, – вздыхаю я с облегчением и разблокирую телефон, чтобы позвонить.

Глава 7

– Да, дочка, – мать отвечает очень быстро.

– Как дела, мамуль? Как здоровье? – спрашиваю я дежурные вопросы, собираясь с силами спросить о главном.

– Да потихоньку, тружусь на даче в поте лица, – мать набирает побольше воздуха, готовится к тому, чтобы перечислить все свои трудовые подвиги, – помидоры вот подвязала, огурцы набрала-засолила, укроп насушила, из крыжовника варенье сварила…

– Мама, кажется, Коля мне изменяет, – резко прерываю её обычный получасовой монолог, внутри всё сжимается и становится трудно дышать. Боюсь, что из-за глупого приступа слёз я не смогу дальше говорить.

– Оля. А я тебе говорила! Не ходи за него замуж. Повторяла сто раз, что яблоко от яблоньки далеко не падает! – ворчит мать. – Говорила, иди за Лешеньку. Его мама моя подруга, в отличие от этой мымры Анфиски.

– Мама, ну не начинай! На этого Лешёньку без слёз не взглянешь! Кожа да кости, скелет ходячий! Ты меня не учи, а лучше ключи от бабушкиной квартиры дай!

– Ты надумала от мужа уходить! Ещё на развод подашь может? Позор на мою седую голову! – мать начинает орать. – Мне отец сказал так: вышла ты замуж, домой не ворачивайся! Так и тебе говорю, терпи и смирись! Ребёнка без отца решила оставить? Социальным сиротой при живых родителях?! И вообще, что ты сделала, что мужик от тебя по бабам пошёл?

– Да ничего я не делала, мама! Еду готовлю, порядок блюду, красоту навожу, всё хорошо было! Это он решил меня предать! Да ещё и наши деньги любовнице отдал! – мое лицо горит, слёзы подступают, голос предательски дрожит.

– Говорила я тебе, деньги на своём счету держи! Коля то, Коля сё, надёжный как швейцарские часы! – передразнивает меня мать. – Мужу-псу не кажи задницу всю, это мне ещё бабушка говорила! Не слушаешь вечно мать, ну сама теперь свою кашу расхлёбывай!

– Ладно, мама! С тобой каши не сваришь, – я чувствую, как слезинка или дождинка катится по щеке и понимаю, что вообще зря начала этот разговор, – Пока.

– Пока! – мать бросает трубку.

Набираю папин номер.

– Привет, Оль, – папа берёт трубку спустя несколько гудков.

– Привет, папа! Я заеду к тебе, заберу ключи от бабушкиной квартиры? – начинаю я сразу с главного.

– А что случилось? – папа явно в недоумении.

– Да я хочу забрать свои детские рисунки, Ванечке показать, – не нахожу я никакой причины получше.

– Хорошо, заезжай. А, нет, у меня же старые ключи, твоя мама там сменила замки в прошлом году, а новые мне не отдала. Извини, – отец тяжело вздыхает. – Ладно, Оль, пойду работать.

– Пока, папа, – я чувствую, что спина сгибается, меня тянет вниз, даже уголки губ невозможно поднять.

Как я буду терпеть прикосновения изменника? После того, как он касался её, он будет трогать меня? Я должна буду целовать его в шею, на которой эта мерзавка оставила засос? Меня сгибает рвотный позыв от слишком живо представленной сцены. Что же делать?

Дождь наконец стихает. Ванечка выбирается из беседки и бежит к водосточным трубам смотреть на бурные потоки. Я выхожу и бреду за ним. Взгляд цепляет цветная бумажка, приклеенная к доске объявлений у подъезда: «Вскрытие замков без повреждений». Быстро срываю бумажку и прячу в карман.

И тут я вижу, как навстречу нам идёт муж.

Глава 8

– О, Оля, привет! Наконец-то я вас нашёл! – кричит муж издалека и машет нам рукой.

– Папа!!! – Ванечка тут же забывает про бурные потоки дождевой воды с крыши, за которыми так сосредоточенно наблюдал, и, как ракета, летит к папе.

Коля хватает малыша и подбрасывает в воздух. Ваня визжит от восторга.

– Оля, а ты что такая бледная? – спрашивает запыхавшийся муж после того, как ребёнку наконец-то надоело летать. – Что за объявление сорвала? «Муж на час прочистит ваши трубы?»

Блин, по телу пробегает дрожь. Я судорожно смотрю на доску в поисках приличного объявления, пока Коля мерзко хохочет. О, нашла.

– Да вот, видишь, скоро открывается детская студия? Я оторвала кьюар-код, чтобы подписаться на их канал. Как откроется, сходим с Ванюшкой, развеемся, – я улыбаюсь, пытаясь скрыть свою растерянность.

– Нет, не ходи туда! – Коля на глазах бледнеет, на висках выступают блестящие в закатном солнце капли пота. – Пообещай, что туда не пойдешь никогда в жизни!

– Коля, а в чём дело? Я уже водила Ванюшку в развивашку, ему очень понравилось. Какая разница, если мы пойдём в новое место? – спрашиваю я, внимательно глядя в серые Колины глаза, которые он старательно отводит.

– Просто знакомый делает там ремонт. А я знаю, какое у его ремонтов качество. Штукатурка на вас упадёт, опять будешь мне звонить, просить везти вас в травмпункт, – Коля после долгой паузы находит, что сказать.

– Коля, ну вот купил бы мне уже машину, я бы не звонила, сама бы ездила, – я показываю чуть больше обиды, чем бы мне хотелось. Ничего не могу поделать, прорывается боль оттого, что денег на мою машину больше нет.

– Знаешь, Оля, я вообще-то с завтрашнего дня ушёл в отпуск, чтобы возить вас на два часа в детский сад, – Коля хмурится, сжимает кулаки. – А ты вместо благодарности опять пилишь меня со своей машиной. Будет тебе машина, дай мне время!

– О, Коля, это здорово! – я изо всех сил изображаю радость и энтузиазм, но внутри буря, ведь видеть неверного мужа целыми днями будет пыткой. – А на сколько ушёл, на месяц?

– На две недели, успеешь его приучить, думаю, – буркает муж. – Всё, пойдём домой, жрать хочу.

Он с ребёнком на руках быстро шагает к машине, я незаметно фоткаю объявление детской развивашки и бегу за ними. Уж очень подозрительной мне кажется реакция мужа.

– Оля, ну давай быстрее, пристегни сына, – раздражённо брюзжит Коля, открывая водительскую дверь.

Бесит. Неужели нельзя сразу пристегнуть ребёнка, раз уж ты его посадил в кресло? Молчу, боюсь разозлить Колю ещё больше.

Приехали. Ехать то тут всего ничего. Но муж лучше поедет в булочную на авто, чем пройдёт сто метров пешком.

Я хлопочу на кухне, Коля нетерпеливо качает ногой, листая ленту в телефоне.

– Коль, а всё-таки как зовут того твоего знакомого, который делает плохие ремонты? – меня так и подмывает поиздеваться над изменником, посмотреть, как он будет выкручиваться.

– Оль, тебе какая разница? – муж поднимает голову, в голосе отчётливо читается раздражение. – Давай корми меня быстрее, а не болтай всякую чепуху. Совсем в своём декрете деградировала?

Так, обязательно надо разузнать побольше об этой развивашке.

– На, ешь быстрее, – ставлю перед ним тарелку, едва не пролив суп, торопливым движением бросаю ложки, иду за чаем.

– Да уж, Оля! Ты мастер-класс что ли у моей мамы возьми, почему у тебя борщ оранжевый, а не красный, как положено? – муж усмехается, но начинает жадно хлебать борщ, закусывая чёрным хлебом.

– Это донской борщ без свёклы, Коля, – наконец сажусь я за стол, дуя на маленькую ложку с супом для сына.

– Ой, ну какой борщ без свёклы, каких глупостей ты начиталась в интернете? – муж ругает приготовленную мной еду, и сам же её наворачивает.

Эх, вылить бы сейчас борщ в унитаз, надеть ему кастрюлю на голову и как дать половником! Поговорил бы ещё! Мечты-мечты.

– Оля, ну какая ты копуша, тебя не дождёшься, – муж уходит в спальню смотреть телевизор, оставив пустую тарелку на столе.

Я пою сына водичкой и мешаю ложкой остывший суп в своей тарелке. Как горько от того, что он меня больше не любит. Как больно, что выбрал не меня, предал и ограбил. Как жаль свою разрушенную жизнь. Слёзы стекают горячими струйками по щекам и капают на стол. Сын гладит меня ладошкой, я обнимаю его крепко-крепко. Ничего, милый, я всё разрулю. Вылью-ка я этот борщ в унитаз, совсем нет аппетита.

Опускаю руку в карман, разглаживаю объявление, набираю номер. Сердце гулко стучит, отдаваясь пульсом в висках.

– Алло, вы взламываете замки?

– Я так и знал, что сегодня ещё раз услышу твой мелодичный голос, Оля, – отвечает знакомый бархатный бас.

Глава 9

– Ого, а я не ожидала тебя услышать. Ты значит взломщиком работаешь?

– от неожиданности я перехожу на шёпот и на «ты», тёплая волна поднимается откуда-то из живота и согревает меня до кончиков пальцев.

– Оля, можешь ничего не говорить, я просто хочу, чтобы ты знала. Ты всегда можешь позвонить мне, хоть ночью, хоть днём, я приеду и выручу тебя. А теперь спокойной ночи, а то я боюсь, что у тебя из-за звонка мне будут проблемы, – Игорь тоже переходит на шёпот, от которого у меня по всему телу бегают табуны мурашек.

– Спокойной ночи, Наташ, – говорю я громко и торопливо сбрасываю звонок, потому что вижу, что муж выходит из спальни.

– Чего это ты тут шепчешься? Любовнику звонишь? – Коля грозно смотрит на меня из-под нахмуренных мохнатых бровей.

У меня такое чувство, как будто я катаюсь на качелях, и они вдруг отрываются, и я лечу в бесконечную пропасть.

– Наташка звонила, – отвечаю я, собрав всю волю в кулак, чтобы не отвести взгляд от холодных глаз мужа.

– В полдесятого вечера? – с подозрением спрашивает Коля, нависая надо мной своим массивным телом. Я чувствую на нем еле слышный аромат чужих духов, крыжовник и сирень. Чувство полёта в пропасть резко сменяется позывом тошноты.

– А в чём дело, Коля? Что, подруга не может позвонить мне в ещё детское время? – мой взгляд становится жёстким.

Коля съеживается, отходит подальше.

– Ладно, Оль. Проехали, – говорит он примирительным тоном, поднимая руки ладонями вперёд.

Я иду купать ребёнка. Ванечка хохочет и переливает водичку из бокальчика в бокальчик.

«Ты всегда можешь позвонить мне, хоть ночью, хоть днём, я приеду и выручу тебя». Я кручу в памяти слова Игоря, его глубокий грудной голос, от этого так приятно на душе, тепло разливается из груди к рукам, обволакивает всё тело. Могу ли я ему доверять? Не знаю, но очень хочется.

Укладываю ребёнка спать, читаю ему сказку, то и дело запинаясь, потому что на внутреннем экране воображения всё время появляется Игорь. Я вспоминаю, как играючи он запрыгнул на забор и вскрыл замок, когда я оказалась снаружи дома без ключей, как шептал мне на ухо и щекотал бородой мою щёку, и в животе всё приятно сжимается.

Выхожу из детской, иду в душ. Захожу в спальню, муж светит телефоном в темноте и явно с кем-то переписывается.

– Любовнице пишешь? – спрашиваю я тихо, резко прыгая на кровать рядом с мужем.

Он роняет телефон себе на лицо от неожиданности.

– Оля, блин! Ты меня так до инфаркта доведёшь! – вопит муж придушенно, чтобы не разбудить ребёнка.

– А, это по работе, поняла. В одиннадцать часов вечера. Такое у тебя увлечённое лицо, явно читаешь про что-то, связанное с жидким кислородом или токарными станками! – мстительно цежу я сквозь зубы и отворачиваюсь.

Коля решает не усугублять и выключает телефон. Кладёт руку мне на талию. Меня тут же скручивает рвотный позыв, так как перед глазами проносится сцена, как он также обнимал любовницу, пока она впивалась в его шею своими перекачанными губами. Пытаюсь сбросить его руку, но Коля не даёт, всей тяжестью придавил меня. Раньше я всегда чувствовала себя с ним в безопасности, но теперь холодок страха пробежал по груди и спазм сковал верх живота.

– Коля, отпусти! – я шепчу мужу.

– Ладно, спи, – шепчет муж и отворачивается. – Это чтобы ты помнила, что я тут главный.

От волны адреналина я долго не могу уснуть, всматриваясь в тёмные очертания телевизора и картин на стене.

Утром встаем ни свет, ни заря. Нужно ехать в детскую поликлинику, чтобы взять справку для сада. Я опять чувствую себя разбитой. За завтраком молчу, не зная, как теперь общаться с мужем, который в один миг стал чужим. Муж тоже ничего не говорит, давит молчанием. Один сын как всегда радостен и энергичен, как будто и не он просыпался за ночь раза три.

Народу в коридоре тут как всегда полно, селёдкам в бочке и то просторнее. Муж, который игнорировал все больничные дела сына с самого роддома, вдруг не стал отсиживаться в машине, а пошёл с нами.

По мере движения очереди мы наконец оказались около окна. Можно хотя бы немного облокотиться о подоконник. Спину ломит от тяжёлого ребёнка, который вдруг захотел сидеть на руках у меня, а не у папы.

– О, Николай Алексеевич! Здравствуйте! Как ваши дела? – смутно знакомая мне черноволосая женщина с ребёнком улыбается моему мужу.

Глава 10

– Карина, здравствуйте! – голос мужа прямо таки сочится мёдом. – Да всё замечательно, без вас только на работе так скучно, что я ушёл в отпуск.

Где же я видела эту наглую девку? Вспоминай, Оля! Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Сердце пропускает удар. Как же сладко он говорит с ней! Под ребрами всё скручивается в единый болезненный узел.

– Да ничего, привыкнете, Николай Алексеевич, – смеётся Карина и кокетливо накручивает чёрный локон на палец с длинным красным ногтем.

Чёрные волосы! Догадка пролетает в голове яркой вспышкой. Я вспомнила, что видела его с черноволосой женщиной тогда, когда мы ели мороженое с подругой. Это она!

– Кстати, вы не знакомы, это моя супруга, Ольга, – вдруг вспоминает о вежливости муж, – а это Карина, она работала у нас табельщицей.

Всё сходится. Свекровь же о ней говорила, бизнес у неё там какой-то. Я лихорадочно хватаю воздух, щёки немеют, тело как будто мне больше не принадлежит.

– Очень приятно, – говорит Карина, бросая слегка презрительный взгляд на меня, и сразу же поворачивается к Коле, слегка проводя внутренней стороной запястья по своей шее.

– Взаимно, – выдавливаю я из себя. Я сжимаю кулаки так, что становится больно.

– Карина, а как же вы решились уволиться, когда на дворе кризис? Надеетесь на заработок мужа? – спрашиваю я. Сердце колотится, как бешеное, мой голос слишком пропитан ненавистью. Дышу, раздувая ноздри, пытаясь совладать с гневом.

– Оля, ну что за нескромные вопросы, стыдно за тебя! – возмущается муж и угрожающе нависает надо мной.

Карина явно не готова к такому допросу. Она замерла, чуть сгорбилась и еле заметно прижала ребёнка к себе.

Очередь притихает. Люди утыкаются в телефоны и медицинские карты, но перестают их листать.

– Следующий! Ну долго вас ждать? – из кабинета выглядывает медсестра.

Женщина с дочкой неохотно встаёт и искоса бросает на нас взгляд, прежде чем войти в кабинет педиатра.

Чёрт! Не хотела я столько свидетелей такого непростого разговора!

– Ну почему же нескромные, обычные вопросы, – парирую я, натягивая улыбку поверх сцепленных зубов, – а, Карина? Где же вы нашли такого щедрого мецената для спонсирования ваших бизнес-потуг? Кстати, а что у вас за бизнес?

– Детская студия развития, очень актуально в нашем спальном районе, – голос Карины звучит сдавленно, лицо идёт красными пятнами.

– Оля, ну хватит устраивать допрос девчонке! – муж обнимает меня за плечи и заглядывает в глаза, – она старается, работает, не надо её смущать.

– А почему мои невинные вопросы её должны смущать? – я пожимаю плечами и качаю головой, наблюдая, как раздуваются его ноздри и ходят желваки. – Интересно же, чем зарабатывают твои бывшие коллеги.

– Да, Карина, не отвечать на вопросы невежливо, – я отстраняюсь от мужа и смотрю прямо в её голубые глаза с нарощенной щёткой ресниц со всей доступной мне жёсткостью, как будто хочу прожечь в них дыру.

– Николай Алексеевич мне очень помог, – наконец блеет она, на платье у неё медленно растекаются пятна пота из подмышек.

Краем глаза я замечаю, каким тяжёлым злым взглядом Коля одарил Карину. Она сжалась под ним еще больше.

– О, Николай Алексеевич – прекрасный покровитель, благотворитель и филантроп! Помогает только он, к сожалению, только молодым незамужним дурочкам. Абсолютно безвозмездно, какая щедрая душа! Обкрадывая свою жену и ребёнка, но это же такие пустяки, правда, Коля? – смотрю я то на бледнеющую Карину, то на мужа, который облокотился о стену и поднял взгляд в потолок. В моей груди горит праведный гнев, который делает мой голос слишком уверенным.

– О, а мой-то тоже спёр все деньги, что мы на мотоцикл с люлькой копили три года, да Нюське своей подарил! Гадёныш! – восклицает бабулька, что сидит с внуком возле прививочного кабинета.

– Ой, а можно не ругаться при детях! – возмущается мать троих детей, зажимая уши самому младшему трёхлетнему карапузу.

– Да пусть знают, как в жизни бывает! – кричит бабулька на мамашу.

– Это вы решайте за своих внуков, а не за наших детей, – рычит долговязый папаша с младенцем на руках.

Поднимается невообразимый гвалт и шум. Врач выглядывает из кабинета и громко призывает всех к порядку.

– Оля, нам надо серьезно поговорить, – муж хватает меня за руку и тащит в сторону выхода.

Глава 11

Муж больно сжимает руку и тащит меня подальше от толпы. Я чуть ли не падаю вместе с ребёнком, не могу так же быстро идти, как он. Выходим из поликлиники. Заворачиваем за угол.

– Коля, отпусти! Больно! – кричу я в его широкую спину.

Муж перестаёт нас тащить. Сынок заглядывает в глаза и целует в щёчку, прижимаясь ко мне всем тельцем. Мы на пустыре за поликлиникой. Громко стрекочут кузнечики. Пахнет нагретыми на солнце цветами шалфея. Я мысленно готовлюсь к худшему. Коля поворачивается ко мне, солнце сзади освещает его редеющие на макушке темные волосы. Я понимаю, что это уже совсем не тот человек, которого я полюбила одиннадцать лет назад.

– Наконец можно поговорить без свидетелей! Оля, что за сцену ты устроила? Себя позоришь, и меня тоже решила опозорить перед коллегой? – в его глазах мелькает что-то пугающее.

– Я что, должна спокойно смотреть, как ты мне изменяешь? Докатился до того, что флиртуешь с ней прямо у меня на глазах, – я в недоумении смотрю на мужа, продолжая обнимать сына ставшими вдруг ледяными пальцами, – Для нас у тебя вечно нет денег. Мы, значит, выживаем. Я лишнюю игрушку не могу купить сыну. А для неё не жалко отдать все наши накопления?

– Я тут зарабатываю все деньги, пока ты сидишь в декрете на моей шее! – муж угрожающе шагает ко мне. – Я ими и распоряжаюсь как хочу! А что насчёт Карины… Всё равно у тебя постоянно голова болит!

– То есть изменил ты, а виновата я? – смотрю на мужа, не в силах переварить его слова. – Я сижу на твоей шее? Вот это ты заговорил! А то, что я готовлю каждый день, убираюсь, стираю, значит за труд не считается?

Я сажусь на скамейку, сажаю сына рядом с собой, сгибаюсь в беззвучных рыданиях. Маленькие пальчики крепко хватают ворот моей футболки, так, что я чувствую боль от ноготков.

– Мама… – почти беззвучно произносит Ваня. Обхватываю ребёнка рукой и крепче прижимаю к себе.

Я чувствовала себя замужем за Колей, как за каменной стеной. Морок спал, вместо стены – чистое поле. Боль разрывает мою грудную клетку изнутри.

– Ну что ты ревёшь, Оля, как маленькая, – его тон чуть смягчается, он наклоняется и смотрит мне в глаза. Я отвожу взгляд. Сынок отталкивает его ладошкой. Он такой маленький, а уже как будто всё понимает.

– Коля, я ухожу от тебя. Ты пожалеешь, что обидел меня, – я тороплюсь сказать до того, как слёзы снова задушат.

– Оля, ты вообще что ли не в себе? Ты истеричка, вот ты кто! У тебя ребёнок! Ты подумала, где ты будешь жить? – муж берёт меня за плечи и чуть встряхивает. – Разве это причина для того, чтобы всё разрушить?