Кажется, мы оба врём

— Просто проверял твою внимательность, — со всей душевной щедростью ухмыльнулся он. — Оценка «отлично». Продолжайте, гражданочка.

Я закрыла глаза и про себя досчитала до пяти. Не обращай внимания, Алина. Он просто хочет тебя выбесить.

Опустившись к колесу, я установила домкрат на доску и начала крутить рукоятку. Металл заскрипел. «Ниссан» чуть приподнялся, но жижа под упором чавкнула, и машина предательски поползла влево. Я успела отдернуть пальцы в самую последнюю секунду перед тем, как домкрат покосился.

Парень сверху выдохнул с тяжёлым, театральным вздохом.

— Ну я же говорил. Упрямство — это прекрасный двигатель прогресса, но против законов гравитации оно работает со сбоями.

— Заткнись, а? — вся моя выдержка полетела к чертям. — У тебя есть другие варианты, кроме как стоять тут и работать радиоприемником?

— Есть, — он наконец отлепился от своей «семерки» и в два широких шага сократил расстояние между нами, наступив прямо в грязь. — Называется «нормальная мужская сила». Выпрями домкрат.

Он упёрся плечом в крыло, придерживая машину от дальнейшего крена, пока я вытаскивала покосившийся домкрат. Я не стала терять время на споры, ловко вытащила застрявший домкрат и переставила доску глубже под основание домкрата, где грунт был чуть плотнее.

— Подай доску, — бросила я, указывая подбородком на второй деревянный брусок у заднего бампера.

Он нагнулся, поднял деревяшку и протянул мне, явно напрашиваясь на подколку:

— А как же «сама справлюсь»?

Я выхватила у него брусок, аккуратно подсовывая его прямо под висящее в воздухе колесо.

— Я не сказала «не помогай», — отрезала я, выравнивая платформу. — Я сказала «не мешай».

— Уже прогресс, — усмехнулся он.

Парень без тени сомнения опустился рядом со мной на одно колено прямо в грязь, ничуть не заботясь о своих и без того поношенных джинсах. Я вытащила из кармана худи небольшой светодиодный фонарик и ткнула им ему в грудь.

— Держи фонарь.

— Чего?

— Свети под арку, спаситель.

Парень взял фонарик, направляя луч под крыло.

— Куда? — уточнил он.

— Сюда. Нет, ниже. Ещё. Вот, прямо на чашку амортизатора.

Я накинула пару досок под протектор, проверяя рукой плотность укладки. Поймала на себе его внимательный, въедливый взгляд. Он разглядывал меня так, будто у меня только что выросла вторая голова.

— Ты точно не первый раз под машиной, — в его голосе проскользнуло нешуточное удивление.

Я ритмично вращала рукоятку, чувствуя, как кузов наконец плотно садится на подложенные доски, и даже не подняла головы:

— А ты точно не первый раз стоишь рядом и командуешь.

Он неожиданно тихо хохотнул. Голос у него был приятный, с грудным бархатным тоном, хоть и ужасно раздражающий своей самоуверенностью.

— Так, хорош, — я поднялась на ноги, отряхивая испачканные ладони. — Под колесом упор есть. Теперь заводи свою колымагу.

— Зачем это? — перестал улыбаться он.

— Затем, что если я начну выезжать сама, передок снова снесет в колею. Нужен трос и легкая тяга внатяжку. У тебя же есть трос в этом раритете?

— Трос у меня есть, — медленно проговорил он, сбрасывая грязь с ботинка. — Но за «колымагу» моя «семерка» может и обидеться. Она вообще-то дама чувствительная.

— Судя по выстрелу глушителя, когда ты подъезжал, у твоей «дамы» явно не всё в порядке с зажиганием, — отрезала я. — Так что заводи и не умничай.

Он ничего не ответил, только покачал головой, но трос зацепить помог.

Через пять минут всё было кончено. Его старая «семерка», взревев и выбросив сизый дым, аккуратно вытащила мой автомобиль на ровную, сухую грунтовку.

Я отцепила трос, свернула его и посмотрела на свои руки. Они были черными от маслянистой деревенской грязи, а белоснежные кроссовки превратились в два увесистых глиняных комка.

— Ну и вид, — поморщилась я.

— Река в десяти метрах, — спаситель махнул рукой в сторону поросшего ивами берега, от которого веяло приятной прохладой. — Я вообще-то именно туда и ехал — смыть пыль после смены. Так что если хочешь привести в порядок свои царские кроссы, лучше места не найти.

Я критически посмотрела на испачканные кроссовки и руки, потом на темнеющую гладь воды. Логика в его словах была.

— Ладно, — буркнула я.

Мы спустились по небольшой пологой тропинке прямо к воде. Река здесь была широкой, с чистым песчаным дном у самого берега. Я присела на плоский камень у воды. Набрала в ладони прохладной, почти ледяной воды и с наслаждением принялась смывать грязь с рук, оттирая въевшуюся копоть.

За спиной раздался шорох ткани.

Я обернулась. Мой наглый спутник без лишних реверансов скинул на траву свою поношенную рабочую куртку и потянул через голову выцветшую футболку.

В полутьме сумерек мелькнул четкий разворот широких плеч и подтянутый пресс. У меня на секунду замерли руки. Ничего себе работяга... — мелькнуло в голове прежде, чем я успела себя остановить. Я тут же мысленно разозлилась на себя за эту дурацкую реакцию и с двойным усердием вернулась к оттиранию грязи с кроссовок.

Парень, не обращая на меня внимания, сбросил тяжелые ботинки и в одних спортивных шортах с разбегу зашел в воду. Выдал короткий, довольный выдох, набрал полную грудь воздуха и с плеском занырнул на глубину.

Через пару секунд его голова показалась метрах в пяти от берега. Он откинул мокрые волосы назад и фыркнул, словно довольный тюлень.

— Вода — атас! — крикнул он мне. — Смывает всю дрянь за день! Точно не хочешь окунуться?

— Я воздержусь, — как можно ровнее ответила я, усердно оттирая мокрой тряпкой носок кроссовка.

Он хохотнул, сделав ещё пару мощных гребков, выскочил на мелководье и подошёл ближе, вытирая лицо оставленной на берегу футболкой. Наглая ухмылка снова вернулась на его лицо.

— Ну что, механик, — протянул он с ленивой грацией. — Кофе за спасение мне теперь точно положен.

— За спасение чего? — спросила я, поднимаясь с камня.

— За спасение твоей машины.

— Я её сама спасла.

— А трос?

— Мой.

— А «семёрка»?

— Твоя.

— Вот! — довольно заключил он. — Значит, без меня всё-таки не обошлось.

— Не льсти себе. Твоя главная заслуга: не уехал, когда я тебя просила.

— Это называется настойчивость.

— Это называется «мешался под ногами».

— А ты всегда такая благодарная?

— Только с незнакомыми мужчинами в мокрых шортах.

Он искренне рассмеялся.

— Значит, у меня ещё есть шанс перейти в категорию знакомых? Меня Ярик зовут.

Я сделала паузу, недоверчиво посмотрев на него:

— Это имя?

— Представь себе, — хмыкнул он. — Полная версия — Ярослав. Но для тех, кто спасает меня от скуки по вечерам, просто Ярик.

— Алина.

— Алина... — он тихо повторил имя. — Красивое.

— Знаю.

Он усмехнулся:

— Скромность тоже присутствует.

— В полном комплекте, — отрезала я.

Ополоснув кроссовки в проточной воде и оттерев остатки глины, я обулась обратно и поднялась по тропинке к своей машине.

До своего нового дома я добралась уже в полной темноте, ползя по деревенской улице на первой передаче и до смерти боясь снова влететь колесом в какую-нибудь незаметную промоину. Ехать на машине по этим ухабам, цепляя заборные доски и свисающие ветки — сплошное мучение. Подвеску жутко жалко.

Заперев ворота, я прошла в дом, наскоро перекусила захваченным еще из города энергетическим батончиком, смыла под душем усталость и наконец забралась под теплое одеяло.

Уже засыпая под тихий шум старых деревьев за окном, я смотрела в потолок. В голове ни с того ни с сего снова всплывал этот силуэт у реки: широкие рельефные плечи, влажная футболка в руках и эта невыносимая, наглая ухмылка.

«Ярик... — подумала я, закрывая глаза. — Наглый, самовлюбленный идиот. Но с тросом сообразил быстро... И фигура у него, чёрт возьми, абсолютно нелегальная для этой глуши».

А завтра с утра нужно будет первым делом узнать, где в этой деревне можно достать нормальный велосипед. Потому что если я продолжу убивать здесь свою машину на каждом шагу, я останусь без колёс в первый же месяц.

Глава 4.

Ярослав.

Утро после знакомства началось не с кофе. Оно началось с того, что мой правый рабочий ботинок сочным чавканьем попросил каши, а «семерка» наотрез отказалась заводиться с первого раза. Глушитель выстрелил в утренней тишине двора так, что с соседского забора взлетели сонные куры.

— И ведь права оказалась, язва городская... — проворчал я про себя, вспомнив вчерашние слова Алины насчёт зажигания.

Странная девчонка. Я-то предполагал увидеть привычную девицу, которая при первом же натяжении троса начнет драматично заламывать руки и судорожно искать номер эвакуатора. А она мало того что в механике разбирается получше некоторых, так ещё и на мои обычные подколы не повелась. Ни испуга, ни кокетства. Только ледяной взгляд и абсолютная уверенность в себе.

На пилораме уже вовсю орали дисковые пилы. Воздух пропитался сосновым соком и густой древесной пылью. Я переоделся в каптерке и сразу пошел на платформу. Бригадир, кряжистый дядька с усами, сразу бросил меня на подсобку.

К полудню на старой ленточной пиле заклинило подающий механизм. Бригадир выругался, собираясь вызывать слесаря и останавливать смену на полдня. Я подошёл, посмотрел на натяжитель и быстро понял, где проблема.

— Смотри, здесь зазор ушёл, — показал я. — Если подтянуть, должно заработать.

Бригадир хмыкнул, сам полез к механизму и через несколько минут снова запустил пилу.

— Ого, — бригадир уважительно смерил меня взглядом. — А ты, Ярик, оказывается, сообразительный малый.

— Жизнь заставит — не так раскорячишься, — отшутился я, вытирая пот со лба.

В обед выдали первый расчёт. Когда я подержал в руках эти три скромные бумажки, у меня чуть глаз не выпал. Это были не деньги, это были слёзы.

Сидя на бревне и разглядывая свою оторванную подошву, которую пришлось временно примотать найденной в мусоре проволокой, я впервые осознал всю прелесть своего эксперимента.

Итак, вводные: наличных — ровно на хлеб, крупу и пару пачек макарон. Запчасти для «семерки» нужны прямо вчера. Ботинки соревнуются с моей колымагой, что развалится раньше.

И ради чего я, спрашивается, добровольно отказался от нормальной жизни?— подумал я, злясь на самого себя. Стоило достать из тайника в машине телефон, провести пальцем по экрану, и через пару часов у меня были бы новые «Тимберленды», запчасти с доставкой и ужин из премиального ресторана. Но легенду ломать было нельзя. Деревня — это аквариум, тут любой перевод по карте или новая вещь сразу вызовут кучу вопросов у бабы Нюры, у которой я снимал угол.

Около двух часов дня возле ворот пилорамы возникло движение.

Я оттаскивал свежие сосновые брусья, весь в опилках и поте, когда заметил знакомую фигуру. Алина.

На ней были простые джинсы, худи и те самые кроссовки, которые она вчера оттирала у реки. Но главное, она катила рядом с собой старый, слегка ржавый велосипед с плетёнкой на руле. Видимо, где-то у местных раздобыла.

Остановившись у конторы, она о чём-то спокойно спрашивала дежурного старика. Ни задирания носа, ни жеманства — просто разговаривала с местными и явно пыталась наладить свой быт самостоятельно.

Значит, не приехала сюда на неделю... — подумал я, на мгновение зависнув с брусом в руках. — Сама пытается устроиться. Респект.

Алина обернулась и заметила меня. Её взгляд задержался на моих забитых опилками волосах, грязных руках и порванном ботинке. Никакой насмешки, только быстрое, оценивающее удивление. Кажется, сегодняшний вид с опилками в волосах и дырявым ботинком слегка изменил её первое впечатление обо мне.

Я бросил брус, вытер руки о робу и не спеша подошел к забору.

— Что, опять машину угробила? — сходу выдал я свою привычную ухмылку.

— Нет, — она ровно смерила меня взглядом, упершись руками в руль своего ржавого транспорта. — Сегодня я решила пожалеть её и приехала пешком. Точнее, на двух колесах.

— Прогресс, — хмыкнул я, опершись о столбик. — Зато подвеска цела.

— Не радуйся. Это не из-за твоих советов, — отрезала она, хотя уголок её губ предательски дернулся.

— А ты за велом приехала или за строительными материалами?

— Искала, где тут можно доски для стеллажа купить. А дедушка сказал, что пилорама как раз здесь.

— Доски — это ко мне, — я кивнул в сторону склада. — Только сегодня не отгружаем, машина за досками не пришла. Завтра заезжай, подберём тебе самые ровные доски.

— Посмотрим на твой сервис, — хмыкнула она, поправляя руль. — Ладно, не буду отвлекать от станка, спаситель.

— До завтра, Алина.

Она покатила свой велосипед дальше по улице, а я стоял у забора и смотрел ей вслед. В ней было что-то настоящее — то, чего я пока не мог чётко определить. И мне, чёрт возьми, всё сильнее хотелось узнать, её получше.

К вечеру желудок начал петь арии. Заходить на кухню к бабе Нюре и третий день подряд изображать, что меня вполне устраивают её макароны с тушёнкой, я уже не мог.

Я собрал пустую корзину, стоящую в сенях, и выскочил на крыльцо.

— Ты куда это на ночь глядя? — окликнула меня баба Нюра из огорода.

— В лес, — бодро соврал я. — Грибов наберу на ужин.

Старуха критически смерила меня взглядом:

— Ты хоть грибы от поганок отличаешь, городчанин?

— После целого дня на пилораме уже всё, что растёт, съедобным кажется! — хохотнул я.

— Ну-ну, — качнула головой баба Нюра. — У тебя лицо человека, которого грибы сами стороной обходят.

Я быстро зашагал в сторону леса. Как только деревня осталась за спиной, а тропинка уперлась в густые кусты у старой лесной дороги, я огляделся.

Никого.

Достав из кармана куртки второй телефон, я снял блокировку и набрал номер курьерской службы.

— Девушка, мне запечённую утку, два сета суши и двойной эспрессо. Точка доставки — лесополоса у знака «Кривые Берёзки». Буду ждать у поваленной сосны через час. Чаевые уже включены.

До ближайшего города отсюда было всего полчаса на машине, поэтому через полтора часа я сидел на мягком моховом пеньке в глубине леса, с нескрываемым блаженством уминая ещё горячую утку прямо из термоконтейнера и запивая её нормальным, плотным кофе.

Вот теперь я снова человек...— с закрытыми глазами подумал я, вытирая пальцы влажной салфеткой. — Чёрт с ней, с этой легендой, но умереть от голода в мои планы не входило.

Упаковав все контейнеры, салфетки и стаканчик в герметичный пакет, я глубоко спрятал его в самый низ корзины, накрыл сверху несколькими случайными еловыми ветками для маскировки и зашагал обратно в деревню.

На самом выходе из леса, прямо у старого мостика, я чуть не столкнулся лоб в лоб с Алиной.

Она стояла у края дороги со своим велосипедом, похоже, у неё слетела цепь, и она пыталась аккуратно вернуть цепь на место, стараясь не измазать руки.

Увидев меня с пустой корзиной, она выпрямилась:

— Ну что, набрал грибов?

— Нет, — абсолютно спокойно ответил я. — Не сезон, видать.

Алина сделала шаг ближе, прищурилась и вдруг слегка повела носом. Выражение её лица сменилось с ироничного на глубоко озадаченное. Запах пряного соуса и хорошего кофе от моей куртки после сытного ужина никуда не делся.

— Странно... — медленно произнесла она, разглядывая меня. — Пахнет от тебя так, будто ты только что поужинал в хорошем азиатском ресторане.

Я замер, но тут же взял себя в руки:

— Это... дикая мята, — с самым честным видом соврал я, даже не моргнув. — И лесной орех. Тут микроклимат такой.

— Орех, значит. Ну-ну, — Алина с глубочайшим сомнением посмотрела на мою корзину, а потом снова склонилась над велосипедом.

— Подвинься, горе-механик, — я отставил корзину на траву и шагнул к ней. — Смотри, как это делается без лишних жертв.

— Я сама, — буркнула она, но отступила.

Я опу