Под кожей

Сделай что-нибудь. Помоги ей. Спаси её! Возьми удар на себя! Он её убьет!

Твердил голос в моей голове, но я так и продолжала сидеть. Ребёнок, которого сковал страх. Который ничего не мог сделать. Даже дышать. Просто смотрел в глаза сестре и не мог поверить в происходящее. Лина смотрела на меня и полной боли улыбкой пробормотала одними губами «уходи». Но даже этого я не смогла сделать. Оставшись на месте, боясь даже моргнуть, я лишь наблюдала, как силуэт достаёт нож и нависает над ней. По паузе можно подумать, что он что-то говорит, но мне не удаётся расслышать. Как в замедленной съёмке, черная ладонь ложится ей на лоб, откидывая ее голову назад, и лезвие подходит к её горлу. Мучительно медленно нож режет её плоть, но криков я не слышу. Вижу лишь кровь, которая в огромных количествах начинает растекаться по асфальту. Он перерезал ей глотку. Последующие разрезы наносились с нечеловеческой силой, в какой-то момент я услышала хруст её трахеи. Но и на этом он не остановился. Ножевые удары пошли по её груди и животу. Кровь брызгами разлеталась в стороны, заполняя собой всё. Лина пыталась цепляться за жизнь, её ноги сгибались и разгибались, пальцы на руках сжимались, пока в один момент она не застыла. Убийца выпрямился и смотрел на неё, как на своё творение. Как на шедевр, который он только что создал своими руками. Из-за капюшона не видно его лица, но по облегчённому вздоху понятно, что он доволен своей работой. Подняв перед собой нож, он провел по лезвию языком, слизывая с него ещё теплую кровь. Это не человек… Псих, зверь, монстр. Кто угодно, но не человек. Он любит вкус крови, любит её запах, как вампир, долго голодавший в заточении. Сложив оружие в карман, он бросает последний взгляд на застывшее тело и скрывается во тьме.

Ещё какое-то время я сижу и смотрю на тело Лины. Мне кажется, что я просто сплю, что это всё какой-то ужасный кошмар, от которого я сейчас проснусь в холодном поту. Но идущий дождь и холодный ветер подтверждают, что это реальность. Реальность, которая будет меня преследовать всю мою жизнь. Я нахожу в себе силы подняться. Я вся продрогла, ноги онемели, тело пробивает сильная дрожь. Мелкими шагами я приближаюсь к сестре, и металлических запах крови вызывает у меня тошноту. Но истинный ужас накрыл меня, когда мои глаза смогли рассмотреть в темноте тело как следует. Ноги лежат в неестественной позе, как у переломанной куклы, многочисленные ножевые раны и горло, из которого виднеется трахея. Из моего горла, наконец, вырвался животный крик, который разнёсся по всему переулку. Упав на колени, меня накрывают рыдания, а руки тянутся к руке Лины. Светлые колготки и край моего детского сарафана пачкаются в свежей крови, которая растянулась в огромную бордовую лужу и с дождевой водой стекала в водосток. Трясущимися руками поднимаю её голову и прижимаю к груди. Алая жидкость всё ещё проливным потоком вытекала из её шеи, но я отказываюсь отпускать сестру. Держа её холодное тело, я пытаюсь сказать хоть что-то, но из горла вырываются лишь обрывки слов.

– С…с…сестрёнка… П…проснись…н..нам нужно домой.... нас м…мама....ждёт, – шепчу я, между всхлипываниями. – П…прости, я… я испугалась.... я…я..не помогла…

Вся моя одежда окрасилась в красный, дождь лил всё сильнее, но я продолжала повторять слова извинений, как мантру.

– Ты обещала....обещала в…всегда быть со мной.... и… и поехать в Ди…Диснейленд…

Я попыталась зажать её шею рукой, но ничего не получалось. Соприкосновение кожи с окровавленной плотью создавало мерзкие звуки, от которых тошнотворный ком подкатывал к горлу. Слёзы градом стекали по щекам, падая на лицо Лины и вырывая из меня истошные всхлипывания. Но вдруг за спиной я слышу шаги, которые явно приближаются ко мне. От страха я застываю, но всё-таки заставляю себя медленно обернуться.

Надо мной стоит мужчина. Тот самый, что убил мою сестру. На нём капюшон, и в темноте я не могу разглядеть его лица. В руке нож, которым он перерезал горло самого дорогого мне человека. Мысли закрутились. Мозг начал обдумывать разные варианты событий. Резко убежать или принять смерть и пойти вслед за Линой. Но мои мысли прерывает голос, от которого я застываю в шоке.

– Ну, привет, котёнок.

Он снял капюшон. Свет из разбитого фонаря упал на скулы, знакомую линию подбородка, тёмные волосы. Нет. Не может быть. Мозг отказывался складывать картинку. Убийца и спаситель. Монстр и… Он. Из моих уст вырвался не крик, а тихий леденящий шёпот:

– Ты…

Мой сталкер. Он убил мою сестру.

                  ___________________________________________

Из сна меня вырывает Лис, обеспокоенно тряся меня за плечи.

– Эм! Милая, проснись!

Открыв глаза, я осознаю, что нахожусь дома, в своей постели. Это был кошмар… На щеках чувствую мокрые дорожки от слёз и понимаю, что подруга стала свидетелем моей слабости. Это всегда удручало меня. Да, Алис мне на данный момент самый близкий человек. Она единственная знает мои проблемы, травмы, и старается помогать. Но как бы я ни старалась это принять, все равно чувствую, что своими проблемами порчу её размеренную жизнь. Тяну её за собой во тьму, откуда нет выхода.

– Снова кошмар? – Она ласково погладила меня по волосам. – Ты плакала и что-то бормотала во сне.

Со вздохом сев на кровати, я вытираю остатки слёз и провожу рукой по волосам. Мне чертовски стыдно перед ней, и чувство вины начинает съедать меня изнутри.

– Да… Прости, Лис. Я…

– Нет, нет. Даже не вздумай извиняться, всё хорошо. – Она слегка улыбается, но её глаза полны беспокойства. – Снова тот самый?… – тихо спрашивает она, словно боится меня задеть.

Я лишь киваю, закрыв лицо руками. Нужно успокоиться. Этот сон мне снится регулярно. Редко бывает, когда я сплю спокойно. Но сегодня… Неужели мой сталкер и есть убийца? Поэтому он следит за мной? Чтобы убить… Или поиграться, а потом убить? Вслед за Линой. Из мысленного потока меня вытаскивает Алис, нежно обвив меня руками и прижав к своей груди.

– Всё будет хорошо, Эм. Убийцу поймают, и всё это, наконец, закончится, – шепчет она мне в волосы.

Хотелось бы в это верить, но полиции как будто плевать. Дело нераскрыто, им не удалось найти никаких улик. Даже гребаного ДНК. Всё, что они мне сказали: «Убийца явно профессионал, но мы сделаем всё возможное для его поимки.» И что в итоге? Нихрена. Просто взяли и забили на это дело.

После всего произошедшего меня вызывали на сотни допросов. Но как я, маленькая девочка, могла донести им хоть что-то? Всё, что я знаю про убийцу, это примерный рост – 180+. И всё. Ни лица, ни каких-либо отличающих признаков или улик. Ничего. Я пролежала месяц в психиатрической больнице для детей, потому что не могла перестать плакать, ловила сильные панические атаки, кошмары преследовали меня везде. Чтобы выйти оттуда, мне приходилось врать, что всё хорошо. Но как уже понятно, с того момента мало что изменилось. Мать была не в состоянии меня содержать из-за чрезмерного употребления наркотиков и алкоголя. Какое-то время я старалась ухаживать за ней, но это было бесполезно. Новость о гибели Лины окончательно выбила её из колеи. Я пыталась заставить её есть, множество раз укладывала пьяную спать, пыталась успокоить, когда она кричала и звала Лину, материла отца и пыталась перерезать себе вены. После клиники я научилась сдерживать эмоции, и мать не видела, как я плачу. Но стоило мне остаться одной, моей истерике не было предела. Мне хотелось закончить всё. Вина грызла меня изнутри. За смерть Лины, за то, что я плохая дочь, за то, что отец, возможно, ушёл из-за меня.

Из-за жалоб соседей на крики в нашей квартире, к нам пришли органы опеки и были потрясены условиями, в которых я жила. Увидя, в каком мама была на тот момент состоянии, опека забрала меня и лишила её родительских прав. Остальное детство я провела в детдоме. Спустя две недели после того, как меня забрали, мама скончалась от передоза. И это стало ещё одним ударом для меня. Я осталась одна. У меня забрали всех. Хотелось вырвать себе сердце, порезать руки, разбить голову об стену. Всё, что могло закончить мои страдания. Даже были попытки, да. Шрамы на руках до сих пор напоминают мне тот вечер, когда я кусочком стекла в уголке игровой комнаты детдома пыталась вскрыть себе вены. Воспитатели были в ужасе и хотели снова отправить меня в психушку. Но психолог, который продолжал со мной работать переубедил их в этом. Он выслушивал всю мою боль, все мои рыдания и успокаивал как отец, которого мне так не хватало. Отправил меня к психиатру, он прописал мне хороший препарат, который помогал мне снова не уйти в состояние агонии. Но самое главное, он дал мне цель, которая стала причиной жить. Мне нужно найти убийцу сестры. И тогда, возможно, я смогу искупить вину перед ней.

И теперь я здесь. С теми же проблемами, но хотя бы с желанием совершить правосудие. Эта мразь так просто не уйдёт.

Вдруг я вспоминаю новую деталь своего сна. Тень. Он убил мою сестру? Или это игры моего расшатанного сознания? В любом случае, это не просто так. Возможно, он как-то связан с этим, но зачем тогда он меня спас? Так, ладно. Обдумаю это позже. На такую голову сложно мыслить.

Лис гладит меня по волосам, и я немного расслабляюсь. Сколько бы не было проблем, она всегда была рядом. Единственный человек, за которого я могу цепляться. И чем ближе мы друг другу, тем больше становится страх предательства. Не подумайте, намеков на это не было. Но с каждым разом боюсь этого всё больше. Келла я же тоже считала другом. И что в итоге… Предательства со стороны Алис я не выдержу. Это окончательно сломает меня.

– Как ты здесь оказалась? – тихо спрашиваю я.

Она чуть отстраняется и нежно улыбается.

– Ты вчера не написала доехала ли ты, и я забеспокоилась.

Точно. Вчера я была не в том состоянии, чтобы даже посмотреть в телефон. Чувство вины снова вспыхивает с новой силой.

– Прости, Лис… Я приехала и сразу вырубилась. – виновато шепчу я, опуская взгляд.

– Эй, всё хорошо. Я понимаю. – Она улыбнулась и погладила меня по плечу. – Как себя чувствуешь?

– Честно… не очень. Келл всё-таки был мне другом, а теперь… – руки автоматически потянулись к синякам на шее.

Её глаза расширяются, и она вглядывается мне в лицо, пытаясь понять о чём я. И тут я понимаю, что проболталась. Чёрт!

– Подожди… Это сделал Келл…? – Тихо, будто боясь ошибиться, шепчет она.

Между нами повисло напряжённое молчание. Я совсем забыла, что вчера так и ни в чём ей не призналась. Стоит ли вообще впутывать её в это? В моей голове все перемешалось, я уже не могу мыслить рационально, будто в голове у меня не мозг, а листы с информацией, которые все перемешались в одну кучу. Пытаясь взвесить все «за» и «против», меня одолевают самоуничижительные мысли, которые не дают мне принять адекватного решения. Но всё-таки с тяжёлым вздохом мне удается прошептать.

– Да.

Алис смотрит на меня с ужасом, сожалением и болью, снова притягивая меня в объятия, пытаясь принести хоть какое-то утешение. И это в какой-то степени помогает. Я утыкаюсь лбом ей в плечо и пытаюсь сдержать вновь нахлынувшие эмоции.

– Мне так жаль… Милая, правда… Господи, какой он подонок… – шепчет она мне на ухо, и из моей груди вырывается глухой всхлип. – Да я его посажу! Как он вообще посмел тебя трогать!? Вот тварь, приеду на работу и перекрою ему капельницу! – Прошипела она, испытывая злость и боль за подругу.

Я ничего не говорю. Нет слов. Просто цепляюсь за Лис, как утопающий за спасательный круг, лишь бы не утонуть в глубине убивающих меня мыслей. Но тут она резко отстраняется, будто её осенило.

– Подожди… Но кто тогда прострелил ему ногу?

Этот вопрос ставит меня в тупик, но я понимаю, что скрывать от неё всё бессмысленно.

– Сталкер.

– ЧТО?! – выкрикивает она, буквально подлетая от удивления на месте. – ТЫ ЕГО ВИДЕЛА?! Он тебе угрожал? Какой он? Я клянусь, если он тебе угрожал пистолетом, я найду его и сама ему ногу отрежу!

Сквозь слёзы у меня вырывается тихий смешок. Эмоциональность подруги всегда поднимала настроение.

– Нет, нет. Она наоборот… спас меня. – шепчу я и наблюдаю, как у Лис чуть не отпадает челюсть.

– Так. А с этого момента поподробней.

Вздохнув, я собираюсь с силами. Трудно об этом говорить, но мне нужно мнение другого человека, который способен мыслить более рационально, чем я. Может ли тень представлять для меня реальную опасность или ему что-то от меня надо? Он явно не тайный поклонник или что-то в этом роде. Он умеет пользоваться оружием, значит, он не простой человек. Может преступник или какой-нибудь член ФБР, а может и вообще ЦРУ, который приехал сюда на задание. Но зачем ему я? Ещё и этот сон…

– Келл пытался меня… ну, ты поняла. Но появился он и защитил меня. Прострелил ему ногу и сказал… Что если увидит его рядом со мной ещё раз, то отрежет ему член.

– ОХРИНЕТЬ! – крикнула она, схватившись за голову. – ПРОСТО – О Х Р И Н Е Т Ь! И это ещё ооооочень мягко сказано! Родная, это ПИЗД....

Я быстро закрываю ей рот рукой.

– Тише! А то соседи начнут стучать из-за твоего крика.

Она делает глубокий вдох и чуть-чуть успокаивается.

– Так, ты видела его внешность? Какой у него голос? Рассказывай всё.

– Обычный человек, ничего такого. Было темно, и я не могу сказать, что прям хорошо его разглядела. Ну и знаешь, мне было не до этого.

– Ох, да… Прости. Господи, я просто в шоке! Это уже какой-то сериал. Если что, могу одолжить ему скальпель для оскопления этого идиота, – усмехается она, пытаясь разрядить обстановку.

– Лис!

– Молчу, молчу.

Ей приходит уведомление, и она берёт телефон. Её глаза расширяются, когда она видит время и вскакивает.

– ОЙ! Милая, мне надо бежать. А то руководство меня прикончит. – Она быстро целует меня в щёку и берёт свою сумку. – Ты отдыхай, восстанавливайся. Вечером заеду, и мы всё обсудим!

Прошептав тихое «хорошо», наблюдаю, как она бежит к двери и уходит. Выдохнув, я падаю на подушки и закрываю лицо руками. Этот сон ещё долго не выйдет у меня из головы. Был ли это знак? Может, он и есть убийца… Чисто теоретически мой мозг мог словить какие-то воспоминания при виде его лица, тем самым вспомнив убийцу. Но также мог слить прошлое и настоящее воедино. Мой триггер детства и нынешний. Удивительно, на что способно человеческое сознание. В моем случае это лишь усложняет ситуацию… Больше вопросов, страхов, триггеров. И так чувствую себя поехавшей, хотя мне уже не привыкать.

Перевернувшись на бок, взглядом останавливаюсь на тумбочке и вспоминаю про письмо. Может, оно сможет мне чем-то помочь? Крафтовый конверт в моей руке ощущается как нечто мрачное, но в то же время не вызывает чувства опасности. Даже мысль, что его мне отправил он, возможный убийца моей сестры, не заставляет меня испытывать негативные чувства. От этого я испытываю неосознанную вину. Адекватный человек бы порвал его, выкинул, даже в руки бы не брал, ведь его отправила тень. Но я ненормальная, вот и всё. Вскрыв конверт, достаю свёрнутый лист и раскрываю. Пробегаюсь глазами по строчкам и лишь сейчас осознаю истинный смысл написанного.

«Вся твоя жизнь – сплошная погоня за правдой.»

«Ты не такая как все. Ты как я.»

«Я могу стать как твоим спасением, так и твоим кошмаром.»

Как он? Издевается что-ли? У меня, может, и есть проблемы с головой, но я, в отличие от него, никогда не убивала людей. А как же Лина, Эмма? Это же ты убила её. Не спасла, предоставила монстру на растерзание. А вдруг монстр ты? Может, ты перерезала ей горло? НЕТ! Я этого не делала, я не убивала, я…

Встряхнув головой, снова пытаюсь сконцентрироваться на письме. И так. Он много знает обо мне. Возможно, даже всё. Про Лину, страхи, психологические проблемы, место работы, дом, друзей. Всё. Но зачем ему это? Вглядываюсь в текст и разбираю ключевые строчки. «Я могу быть как твоим спасением, так и твоим кошмаром.» Спасением? От чего? Будет ли убийца спасать своего главного свидетеля? Или это просто часть игры, в которую он решил со мной поиграть. Он знает, что я пытаюсь найти виновника, и если он им является, то весьма уверенно решил явиться сам. Я много читала про маньяков, насильников и других психов. У всех разное поведение. У обычных убийц это в основном исходит из травм детства. Мало любви, буллинг, жажда мести и показать, что ты в этом мире бог. Психопаты же совершенно другие. Убийца будет скрываться, бегать, оправдываться, возможно, будет испытывать вину. Психопаты – абсолютная противоположность. Они не испытывают эмоций, им плевать на всё, в том числе и на себя. Игры – их любимое занятие. Для них это что-то вроде развлечения, выводить людей на весь спектр переживаний, который они не могут испытать. Некоторые любят Кошки-мышки. Поймай меня, если сможешь. Они испытывают, кошмарят, заставляют почувствовать, что ты на шаг впереди, а потом наслаждаются твоим поражением и агонией. Их невозможно победить. Но он… не подходит ни под одно описание. Он другой. Тип, который я ещё не изучала. Но мне это предстоит.

Закрыв конверт, я кладу его обратно и обхватываю голову руками. Все проблемы нужно решать по мере их поступления.

Иду в душ, но зайдя в ванную, останавливаюсь перед зеркалом. Синяки приобрели яркий цвет и стали больше, лицо совсем осунулось, щеки впали, синяки под глазами придают мне ещё более истощенное лицо, хотя куда ещё больше. Чтобы прийти в себя, принимаю контрастный душ. Как по мне, это самое действенное средство утром. Есть не хочется, но я заставляю себя съесть бутерброд со сливочным сыром и выпить немного черного чая. Да, с едой у меня тоже тяжкие отношения. Следующие 3 часа я занимаюсь уборкой под любимую музыку, для меня это единственный способ отвлечься. Отдраила каждый уголок до блеска, не желая заканчивать, ведь малейшая передышка может снова затянуть в темную пучину моего разума. Закончив с уборкой, я сажусь на кровать и тупо прошариваю соц. сети, пока не надоест. В 15:00 я отбрасываю телефон и смотрю в потолок. Что я могу сделать? Надо чем-то заняться. Нельзя просто лежать. Достав ноутбук, я включаю сериал, который когда-то забросила, и завернувшись в одеяло, начала смотреть До прихода Лис я решила посмотреть несколько серий «Дневники Вампира», но услышала звук открывающейся двери.

– Эмма! Ты дома? – доносится её голос с другого конца квартиры.

Поставив серию на паузу, я приподнимаюсь на локте и выкрикиваю.

– Да! Я здесь!

Слышу шуршание каких-то пакетов, и через мгновение она появляется в дверном проёме.

– Привет, дорогая. – С улыбкой говорит она, чмокая меня в щёку.

– Привет, Лис. Как ты? Как смена?

Она выглядит немного уставшей, но всё равно сияет, как всегда. Распустив волосы, она ставит пакеты на пол и садится рядом.

– Нормально, сегодня в отделении было спокойно.

– Удивительно, как я ушла на больничный, так всё сразу стало спокойно, – усмехнувшись говорю я.

Лис тоже смеётся и приобнимает меня за плечи.

– Да ладно, всё равно мне не удалось сегодня выдохнуть. Загоняли туда – сюда. Ещё и эти через чур эмоциональные бабушки… С ними никогда не бывает спокойно, – сделав паузу, она тихо спрашивает. – У тебя как дела?…

Я вздыхаю и провожу рукой по волосам. Невозможно не заметить, как Лис то и дело смотрит на отметины на моей шее, но я её не виню. Пальцы автоматически начинают теребить край одеяла, пытаясь скрыть внезапно накатившую нервозность, но видимо, не особо получается.

– Нормально… Более менее пришла в себя, сейчас мне уже лучше.

Она слегка улыбается и кладёт руку мне на плечо.

– Это хорошо. – Сказала она, но после прикусила губу, будто раздумывая, что говорить. – Хочешь поговорить об… этом?

– Ты видела его сегодня?

– Да… Он восстанавливается. Скоро будет здоров как бык. Ещё постоянно по телефону с кем-то разговаривает. Урод.

С кем он может разговаривать? Насколько я знаю, у Келла не так уж много друзей. Может, с родственниками… Но его мать сбежала, а отец живёт рядом, но у них напряжённые отношения, вряд-ли он говорил с ним. Хотя… Может, он вляпался во что-то такое, что даже несмотря на обиды связался с ним? Либо же он разговаривал вовсе с кем-то другим. Всё это странно.

– Ты не слышала о чём был разговор?

– Основную суть нет, но там было что-то связано с деньгами.

Потерев переносицу, я решаю перевести тему. Слишком устала, хочется просто расслабиться.

– Что ты купила?

– О, я решила сегодня приготовить пасту с песто и помидорами. Ты проголодалась?

– Да, давай я помогу тебе с готовкой.

Она улыбнулась и погладила меня по волосам. На кухне был приятный приглушённый свет, шкафчики в тёмных тонах, два чёрных стула и стол, сделанный в стиле графитового камня, делали её роскошной. В её ремонте мне помогла Лис. У неё обеспеченная семья и большую часть оплатила она. Ещё один фактор, из-за которого я чувствую вину. Она настояла на ремонте кухни, так как в прошлой было невозможно. Повсюду были пятна, вздулся пол, на столе были многочисленные царапины от ножей, так как мама, будучи под дозой, часто промахивалась. Удивлена, как она тогда не отрезала себе палец. Я пыталась привести кухню в порядок, но она была совсем запущенной.

Во время готовки мы танцевали под песни 90-х, пели, хихикали со всего. Алис даже умудрилась разбить чашку, но мы быстро все прибрали. В конце концов, мы приготовили вкуснейшую пасту и довольные сели есть, запивая всё красным вином. Тему про вчерашний инцидент, тень и так далее мы не поднимали. За просмотром фильма Лис только бережно помазала мои синяки специальной мазью. Мы обе сошлись во мнении, что хочется просто, наконец, расслабиться и не думать обо всём этом дерьме, хоть и вслух мы это не произносили. Она моя семья, и только благодаря ей я ещё не сдалась.

___________________________________

Следующие две недели проходят как в тумане. Убирать уже нечего, я и так всё вычистила до блеска. Вместо этого я начала читать книги, которые очень долго стояли на полке и ждали своего часа, ну и рубилась в телефон. По вечерам приходила Лис, чтобы я окончательно не одурела в четырёх стенах. На улицу мне было страшно выходить. Я даже не знаю чем вызван этот страх. Боюсь встретить сталкера или Келла, который захочет вдруг со мной разобраться за мою угрозу… Возможно, у меня просто паранойя. Всё же странно, до этого сталкер следил за мной постоянно, максимум пропадал на день или два. Но сейчас… ничего. Он отправил мне ещё несколько записок, в которых говорилось о каком-то неминуемом зле, о том, что я зря скрываю свою истинную сущность и что мне некуда от него бежать. Я всё равно стану его. С каждой прочитанной строчкой внутри меня что-то холодело. Я взяла больничный на неопределенный срок, думаю, что скоро всё-таки выйду на смену, но… всё равно не уверена. Больше всего меня пугает эта тишина. Жгучая, напряженная тишина от этого ненормального. Значит ли, что это затишье перед бурей? Или с ним что-то случилось…

Смотря в потолок, я уже не знаю чем себя занять. Может я и правда загоняюсь и надо выйти прогуляться? Сидя дома, я чувствую, как сильнее загибаюсь, как будто стены начинают давить. Да. Нужно выбираться. Резко встаю, одеваю чёрные джинсы, серый свитер и чёрное пальто, которое с трудом отстиралось после произошедшего. Волосы завязываю в низкий пучок и выхожу из дома. Серые тучи заволокли небо, но дождя нет. Повсюду разбросаны осенние листья, придавая улицам Лондона особую атмосферу. Пахнет мокрым асфальтом, свежестью и бензином. Вставив наушники, включаю «Shape of My Heart» Boyce Avenue и просто иду. Музыка помогает очистить голову, лёгкий холодный ветер ласкает лицо, а листья шуршат под ногами. Не хватает только горячего кофе и синнабонов. Как раз за поворотом есть хорошая кофейня. Да, пойду туда.

Зайдя в помещение, освещённое приятным желтоватым светом, я подхожу к витрине с выпечкой и осматриваю ассортимент. Глаза разбегаются. Сильного голода у меня нет, но при виде всех этих булочек хочется скупить всё. Множество пышных круассанов с различными начинками и посыпками, кексы, пирожные, сандвичи и ещё много, много всего. Но я останавливаюсь на классическом синнабоне и латте с карамельным сиропом. Забрав заказ, сажусь за ближайший столик и вдыхаю чудесный аромат кофе. Заведение и правда замечательное. Повсюду раставленны осенние украшения: тыквы, листья, атмосферные лампы. На бежевых стульях надеты вязаные накидки из толстой пряжи, на столиках стоят вазы с маленькими букетами из колосков пшеницы, рябины и листьев. И вот вроде бы я, наконец, смогла отвлечься и выдохнуть, но не успела даже откусить кусочек булочки, на телефон приходит сообщение.

Келл:

Привет, нужно поговорить.

Сердце уходит в пятки. Что ему, чёрт возьми, надо? Его уже выписали? Я ему всё сказала, а это чмо после всего случившегося смеет мне писать. Неужели нельзя просто оставить меня в покое?! Беру телефон в руки и думаю отвечать или нет. Но потом отбрасываю его в сторону и делаю большой глоток кофе. Пошёл в задницу. Мне наконец, удалось забыться хоть немного после всего говна, а он, как какой-нибудь конченый бывший, решил написать. Удивлена, что диалог он начал не со «Спишь?». Мне не о чем с ним разговаривать. На эмоциях я откусываю слишком большой кусок синнабона и теперь его трудно прожевать. Спустя около 10 минут приходит новое сообщение.