Странная Любовь

Порезы на руках открылись, марая бинты уродливыми пятнами. Стоило бы быть аккуратнее и не мешать им заживать, но в той ситуации меня не волновало это совершенно.

Многие уже начинали просыпаться, а я так и продолжала лежать, смотря в потолок, и пытаясь сосредоточиться на овечках, что должны прыгать через забор. Поначалу, это даже получалось, но вскоре эти кудрявые животные сменились голодным диким царём зверей, который с каждым прыжком, всё больше окрашивался алым.

Отвратительно.

Даже водные процедуры не помогли смыть тот день. Всё равно оставалось ощущение грязи, крови и волнующих прикосновений…

Нет, нельзя думать об этом, есть дела намного важнее самокритики! Сегодня «выходной». Надзиратели кого-то отправили в медкабинет, как и обещали, а кого-то в спортивный зал, где можно было немного расслабиться и увлечь себя спортивной игрой. Многие решили поиграть в баскетбол, разбившись по командам и увлечённо ведя мяч к кольцу противников. Я сидела на скамейке рядом с Пелагеей, так как руки явно не были готовы к активному использованию. На это мой физрук в университете сказал бы:

– Это не является уважительной причиной, руки же на месте, значит вперёд!

Старый ворчун, которого все студенты терпеть не могли и одновременно любили. Как бы сейчас хотелось находиться там, а не в этом адовом месте. Я даже согласна играть со сломанными конечностями и бронхитом!

Наш план, обговорённый до второй игры, не давал мне покоя. Парней до сих пор не было видно. Неприятное чувство застряло в груди, рассеивая уверенность. Охранники тщательно следили за играющими, и сдается мне, что ставили ставки на победителей по их мнению. Как они вообще могут жить с осознанием того, что занимаются такой работой? Как бы ни хотелось судить людей не узнав, что именно сподвигло на то или иное решение, но они полные моральные уроды!

Миша и Артём подошли незаметно, опустив головы и подбирая слова. Их извинения ослабили наш пыл, но мы всё равно оставались холодными. Они понимали, что вернуть наше расположение будет трудно, но молодцы, что не пустили всё на смотёк. Подруга отказывалась даже смотреть на парня, когда-то любимого всей душой и он не мог найти себе места. Его выдавали неуверенные движения и разбитый взгляд. Я пожалею тебя. Потом. Когда-нибудь, если найду в себе силы простить.

– Сегодня очень удачное время, чтобы провернуть наш план. – Начал в пол голоса Михаил, подсаживаясь к нам на скамейку. – В их коморке осталось несколько охранников, но выманить их можно всех разом, не вызвав подозрений. Мы с Тёмычем сломаем стояк в душе, чтобы они отвлеклись на починку, а остальное за вами. Мне нужно всего пару минут. Этого хватит, чтобы подменить записи. Готовы?

– Нет! – произнесли мы с Полей в один голос и переглянулись. У близких подруг всегда один мозг на двоих. Я слышала такое выражение, но не думала, что это правда. Чувствую, что она та самая подруга, которая может стать для меня очень важной. Такая дружба на века.

– Отлично, тогда вперёд! – произнёс он, толкая друга и направляясь к выходу.

Я ощущала, как кровь ускоряет своё течение по венам, а одежда пропиталась влагой от волнения. Всё происходило очень быстро. Я не успела даже понять и всё обдумать, как парни сделали свою часть работы и постучались к амбалам и излагая заготовленную речь. Трое покинули комнату и бегом направились за ними. Утечка воды и правда была довольно щепетильной проблемой. Начиная с того, сколько она стоила за один куб и заканчивая последствиями в виде плесени и нового ремонта.

Мы старательно делали вид, что просто идём в общую комнату, и как только стали подходить к нужной двери, из неё вышел «Господин-монобровь» и пробуравил нас пристальным взглядом. Полина резко закричала рядом со мной во всё горло. Я аж вздрогнула, но через секунду последовала её примеру. Охранник растерялся, делая нам на встречу шаг, и приказывая заткнуться. Из-за двери выбежали ещё четверо мужчин, перебивая друг друга и спрашивая о случившемся.

– Что за…

Как только к нам подошли ближе мы обе соскочили с места, убегая дальше по коридору и вопя, что есть мочи обо всём, что приходило на ум. Амбалы растерялись, но всё же бросились за нами, оставляя свой пост.

Миша, пожалуйста, успей!

Они нагнали нас у кабинета Стаса, хватая обеих стальными ручищами и собираясь вернуть назад. Я брыкалась и кусала их, создавая как можно больше шума, и добилась того, что планировала. Из-за двери показался Романов, собственной персоной, и с недовольством оглядел всех виновников шумихи. Когда колючий взор остановился на мне, его выражение лица мгновенно поменялось. Я вся напряглась, понимая, что собственноручно привела себя к логову дьявола. Где мои мозги, когда они так нужны?

– Все ко мне в кабинет, живо!

Я слышала, как недовольно пробурчали охранники, но всё же подчинились и завели нас в комнату, ставя на колени посредине. Сами они выстроились у стеночки, как нашкодившие дети, понурив головы и бросая на нас убийственные многозначительные взгляды.

– Я понятия не имею, почему эти две чокнутые убегали от нас, Босс… – начал один из них, осмелившись заговорить.

– Нечего было рождаться такими уродами и пугать нас! – едко выкрикнула Полина и блондин, стоящий перед нами рядом с Романовым, зашёлся заразительным смехом. Я и сама еле сдерживала улыбку, которая вообще не должна появляться в этой ситуации. За нашим поступком последует наказание. Чувствую это, как свои пять пальцев на руке, которых вполне может не стать сегодня или завтра.

Я ожидала увидеть здесь всё. Оружие, лужи крови, даже грёбаного садиста-Романова голым, но никак не незнакомого парня, который выглядит как чья-то несбыточная мечта. Его короткие волосы открывали вид на высокий лоб и светлые брови. Серые глаза блестели от смеха, а прямой нос слегка наморщился от широкой улыбки с одним слегка выпирающим вперёд клыком. Он нисколько не портил его красоты, а наоборот, придавал некую перчинку. Фигура, как и у Стаса, завораживала своим рельефом, но вот ростом он был на голову ниже. Примерно как я.

Стас не разделял настроения друга и подошел ко мне, взяв рукой за лицо и несильно сдавив подбородок. Во всем теле пролегло напряжение. Под облегающей чёрной водолазкой виднелся каждый изгиб и сила. Я облизала пересохшие губы, переводя глаза в сторону, но он дернул меня, возвращая наш зрительный контакт.

– Они что-то сделали вам или домогались?

Он был совершенно серьёзен, пугая меня и одновременно вызывая волнение по всему телу, собирающееся внизу живота. Я перевела взгляд на амбалов, и хотела дать отрицательный ответ, но не успела. Стас с неуловимой скоростью достал из ботинка клинок и метнул в сторону. Он попал прямо в сердце охраннику с монобровью и тот, издав приглушенные вопль, упал на лезвие, всаживая его ещё глубже, пока оно не стало торчать за спиной. Его затрясло в агонии под собственные хрипы.

Прикрыв рот руками, я изо всех сил старалась не вырвать завтрак. Вновь обуявший ужас загонял сердце в бешеном ритме.

– Это первое и последнее предупреждение. Никто блять не смеет трогать её, оскорблять и запугивать! Все, кто ослушается, последует за ним, и я буду не так лоялен!

Нарастающая тишина страшила. Я пропускала ответы амбалов, не в силах перестать смотреть на труп, что был полон сил и жил всего меньше минуты назад. Колен коснулась мокрая кровавая лужа, и я вскочила с места, издав громкий вскрик и падая назад. Стас, словно ожидал от меня такой реакции, тут же среагировал и подхватил на руки. Успокаивающе поглаживая по спине, он усадил меня на диван и подал со стола стакан воды. Я приняла его трясущимися конечностями и немного отпила, проливая несколько капель на футболку.

Его друг аккуратно подал руку застывшей на полу Полине и посадил её рядом со мной.

– Идите следить за остальными! Чтобы я вообще вас не видел сегодня! Ни слова не слышал, блять!

Они, не теряя времени, вышли за дверь, забирая с собой тело товарища. Я передавала подруге стакан, следя за ними, до сих пор отходя от шока.

Снова хлынула чужая кров. Из-за меня. Сколько ещё это будет продолжаться?

Я ужасно корила себя, истязая щёки изнутри зубами. Амбал не нравился мне, но имел право жить. Как и все остальные. Мы думаем, что равны между собой, но это огромное заблуждение. Романову нет равных, только подчинённые и презренные им.

Мужчина подошёл к минибару и заполнил два стакана очередным алкоголем и передал один тому блондину. Он принял его и одним глотком осушил горячительную жидкость, слегка поморщившись.

– Прости за этот пиздец, сейчас здесь всё уберут. Не так я хотел тебя встретить, Лев.

Лев? Очень красивое имя. Оно подходит ему, будто и создано было именно для него.

– Не парься. Впервые что ли? – едко улыбнулся он, покачав головой. – Когда я проезжал мимо и хотел навестить тебя, даже не подозревал, что у вас такие страсти происходят. Надо было заглянуть раньше. Пропустил всё веселье!

Я презрительно фыркнула, потеряв очарование у нему. Точно такой же. Ни больше, ни меньше. Меня пугал этот взгляд. Он пристально наблюдал за Полиной, вороша рукой волосы и нервно кусая полные губы, словно что-то ужасно тревожило его. Как маньяк смотрит на добычу и от этого становилось страшно…

В комнату вошёл охранник со шваброй, ведром и тряпками, заставив всех погрузиться в тишину. Он принялся собирать в ведро кровь, оставляя противные следы, протягивающиеся за тряпкой, а затем хорошенько промыл всё дочиста. Пол заблестел в свете люстры, словно ничего и не было.

Стас тяжело вздохнул и развернулся ко мне. Он медленно подходил, пока я продолжала пялиться на его друга, чуя что-то неладное.

—Алиса, когда я просил тебя не наводить суету я это и имел в виду.

– Когда это было? – нахмурилась я, критично перебирая все моменты наших разговоров. Он сдержал улыбку и прочистил горло. Грудной низкий звук отдался трепетом внизу.

– Я теряю не только части тела своих людей, но и их жизни благодаря тебе. Это дополнительные ненужные затраты, поймаешь?

– Так это она? – поднял брови Лев и рассмеялся. – Глеб больше похож на глыбу льда или скалу. Из чего твои зубки, раз ты смогла ему так навредить?

– Хочешь проверить? Они и тебе откусит что-нибудь лишнее! – подала голос Полина и со злостью глянула на рассевшегося Льва в кресле Стаса.

Глубокий грудной смех вновь заполнил комнату. Их забавляло наше поведение и смелость бросить вызов.

– Боюсь, что как только я что-нибудь суну в рот игрушки лучшего друга, то пуля в лоб мне обеспечена. – Хмыкнул он, вальяжно закинув ноги на стол, но стоящий рядом Стас, в то же мгновение сбросил их, недовольно скривившись.

Его слова расстроили меня. Я слышала это от Миши и от других пленных, но тогда не придала этому значение. Больно. Я действительно игрушка и никогда не стану чем-то другим для него…

Полина заерзала на месте, с громким стуком ставя стакан с водой на столик возле дивана. Новый и явно дорогостоящий. В прошлый раз его не было, а теперь он дополняет образ кабинета. Роскошное коричневое дерево идеально выглаженное и блестящее. Подобный стол стоял у моего отца, но неизвестно куда делся после его смерти. Может мама продала его, так как у нас были большие долги…

Я прикрыла веки, отрекаясь от собственных воспоминаний. Я не выдержу столько боли…

– Мы уже можем быть свободны? – Спросила она, прочистив горло. Мне тоже поскорее хотелось покинуть их компанию и остаться наедине со своим личным бардаком внутри.

– Нет, вы останетесь с нами. У меня нет времени сегодня бегать и смотреть, не натворили ли вы чего. Поэтому вам придется составить нам компанию до конца дня.

Мы с Полиной шокировано переглянулись.

– Нет, мы хотим уйти. – Возразила я, встав с дивана и притягивая за собой подругу.

– Не заставляй меня повторять…

Стас надвинулся на меня, давя своей энергетикой, но я продолжала упрямо играть с ним в гляделки.

– А ты повтори… Заставь меня остаться.

Он хотел мне ответить, но почему-то молчал. Напряжённая челюсть то сжималась, то разжималась. В его кармане завибрировал телефон, и он громко выругавшись, принял вызов. Слушая то, что ему говорят в трубку, он зверел. Глаза становились похожими на две ледяные орбиты, а грудь вздымалась так часто, что дыхание сбивалось.

– Лев, нам нужно идти, его нашли. – Он отошёл от меня и забрал с вешалки куртку. Наспех надев её одним движением, Стас вернул своё внимание ко мне, просканировав с головы до пят и тяжело сглотнул. – Вы остаётесь здесь, через несколько минут вам принесут обед, и я отправлю несколько охранников, чтобы следили за вами. Не вздумайте снова выкинуть что-то. Говорю не как ваш похититель, а как будущий начальник. Это приказ.

Он дождался, пока друг неторопливо натянет пальто, и они вместе покинули комнату.

Полина села на прежнее место, притянув к себе ноги, окружив их руками и положив на колени подбородок. Мы со злостью ругались, обсуждая нарциссическое поведение мужчин, и Полина приметила то, что Лев, возможно, является слабым местом Романова. Я не могла не согласиться, ведь между ними явно тянулась очень крепкая дружба.

Вскоре нам принесли обед. Меня тошнило от запаха плова, и я, не съев и пару ложек, отложила его в сторону.

– Нам нужно найти ручку и бумагу! – Неожиданно вспомнила я, подрываясь с места. Постоишь у двери, пока не нагрянули амбалы?

– Конечно! – воодушевилась Пелагея и ринулась к двери, слегка приоткрыв её.

Я начала со стола, в котором справой стороны находилось несколько выдвижных ящиков. В первом находились документы, непонятные пожелтевшие листы бумаги, ламинированные листы с непонятной информацией, но ни одного чистого листа бумаги или хотя бы клочка, который можно было незаметно стащить. Следом я открыла второй и чуть не вскрикнула, когда увидела множество канцелярских предметов. Взяла ручку и немного расправила остальное, чтобы скрыть устроенный мной небольшой беспорядок. В третьем оказался лишь один чёрный кожаный блокнот средней величины. Он был перевязан толстой коричневой потрёпанной временем ниткой, и я встала в нерешительности, боясь увидеть в нём то, что может перевернуть мою жизнь. Странное предчувствие пронзило своим потоком.

– Алиса, нашла что-то? – поторопила меня подруга, тревожно оглядываясь.

– Ищу. – Ответила я, откидывая страх и развязывая нить робеющими пальцами. Пробежавшись по первой строчке, написанной каллиграфически идеальным почерком, я обомлела. Это стихи.

Дочитав один из них, мне стало отвратительно от самой себя. В стихах была очень глубокая, терзающая и личная горечь. Их писал Стас…

Пролистав несколько страниц с мрачными рисунками, я наткнулась на ещё одно стихотворение, что вырвало из меня душу, заставляя горячие слёзы обжечь щёки:

«По венам разливая алкоголь,

Смирившись с тем, что жизнь – плохая шутка,

Бесчувствием себя же обезболь,

Стараясь не лишиться своего рассудка.

Здесь, в этом мире каждый одинок.

Ты не рассчитывай на чью-то добродушность.

Не остановишь никогда поток

Из тел пустых, чья так гнила́ наружность.

Не наугад я соткан, как убийца.

Меня учили, как могли, и это так.

Отдушиной была моя синица,

Но и она покинула, не дав и знак.

Я, как один большой порок.

И жизнь другой свою уже не вижу.

От истязаний пробегает холодок,

Глаза горят, с улыбкой я всех гадов обездвижу.

Хотел любить ли я? Конечно.

Вот только не дала судьба и шанса на любовь.

Даже родные от меня страдают не нарочно

Я не хочу на муки обрекать кого-то вновь и вновь».

Стас Р.

Я стерла застилавшую глаза влагу и шмыгнула носом, едва касаясь страниц, словно боясь спугнуть ту искренность, что передавала каждая строчка. Смешанные чувства захватили в свои тиски, вынуждая читать дальше. Больше. Я позволила себе заглянуть в чужой глубокий кровоточащий шрам, который был надёжно скрыт от чужих глаз. Каждое слово о падениях, разочарованиях и суровых реалиях отзывалось во мне, ускоряя сердцебиение. Это не просто стихи, ведь я буквально кожей чувствую холод тех ломающих моментов и горечь слов, о которых он пишет. Это похоже на медленное погружение в чужую сущность, где вместо привычного света встречаешь непроглядную тьму .Изранен. Настолько, насколько и представить невозможно.

Меня охватывает острое желание защитить его в прошлом. Именно прошлое выковало медленно и ювелирно из него того человека, которым он стал. Он не хотел быть таким…

Я почувствовала странную нежность. Не ту, что рождается из жалости, а ту, что возникает из глубочайшего уважения к силе, способной превратить страдания в искусство. Он годами выносил мысли и чувства на бумагу, не желая открываться кому-либо.

– Они идут! – Её слова отрезвили меня, и я пролистала дальше, найдя пустой лист в конце блокнота, и аккуратно вырвала его. Небрежно завязала нить вокруг и вернула сборник стихов назад. Закрывая ящик, я повернула его ровно так, как он и лежал до моего вмешательства.

Мне удалось спрятать клочок бумаги и ручку под резинку от трусиков до того, как два охранника зашли в кабинет и сделать вид, что продолжаю кушать свой обед. В голове крутились обрывки его стихов. Я и подумать не могла, что он умеет так красиво писать. Вот только сами стихи несли в себе мрак и страдания. Они так же ужасны, как и прекрасны. Что же творится у него внутри?

Глеб в компании товарища встали с обеих сторон от двери, не говоря ни слова.

Я опустошённо закидывала в рот плов, не желая ни с кем разговаривать.

Не могу поверить в то, что только что узнала…

Это хуже чем ад… Это то, что скрывается ещё ниже – жизнь в вечном собственном забвении.

***

Их шаги послышались за стенами комнаты спустя четыре часа. И вот они вошли, как ни в чём не бывало, довольные и в приподнятом настроении. Я ткнула локтём спящую Полину. Она, немного всхрапнув, открыла веки и быстро стерла образовавшееся пятнышко из слюней с уголка губ.

– Скучали по нам, девочки? – спросил Лев, снимая верхнюю одежду и подходя к столу Стаса, опираясь на край поясницей.

– Очень. – Съязвила Полина, закатывая глаза. От моего внимательного взгляда не ушло то, как он снова посмотрел на неё. Я узнаю этот заинтересованный взгляд. Кое-кто смотрит на меня точно так же.

Она же не обращала на него ни грамма внимания, делая вид, что разглядывает комнату, которую за прошедшее время изучила вдоль и поперёк.

Стас молчал, подходя к окну и вглядываясь вглубь вечернего леса. Его приподнятое настроение ушло. У меня было подобное состояние. Оно возникает, когда ты чего-то наконец добился, но по какой-то причине оно не принесло тебе тех эмоций, которых ты ждал. В горле засаднило. Сейчас я видела в нём того мальчика в стихах…

Он развернулся не вовремя. Слёзы душили, проливаясь и падая тяжёлыми каплями. Нахмурился. Не понимает причину моих слёз и из-за этого сам терзается. Обычно его эмоции сменяли друг друга незаметно, но не сейчас…

Он быстро оказался рядом, присаживаясь на колено передо мной.

– Что случилось, синичка? – он слегка касаясь приподнял указательным пальцем мой подбородок. Нежно и трепетно. —Ты очень красивая, когда плачешь, но… Я хочу видеть эти слёзы лишь в постели, когда ты не можешь совладать с собой. Не от боли. От наслаждения.

Я захлопала глазами, смущённо отворачиваясь. Нашел же время для этого… Ещё и при свидетелях!

Полина, выпучив глаза, потянулась за водой и пригубила.

– Стас, а эта рыженькая по какой причине здесь? – подал голос Лев, пялясь на неё.

– А разве это имеет значение?

– Продай мне её. – Сказал деловито он, сложив рук на груди, чем ввёл меня в бешенство. Я резко закрыла рукой подругу, и она, не удержав стакан в руках, выронила его на пол. Он разбился вдребезги, смешивая свои осколки с водой.

– Нет, Лев, она здесь искупает то, что совершил её благоверный. – Покачал головой Стас, поднимаясь и насмешливо глядя мой отчаянный жест.

– Так пусть искупает это со мной. Одной больше одной меньше, она всё равно может умереть на задании или игре. Только представь, как он взбесится, когда его лишат единственного, что он пытался сохранить.

– А в этом что-то есть…

– Что? Нет, я не дам вам забрать её! Она не вещь, чтобы так распоряжаться ей! – выкрикнула я, привлекая к себе их внимание. Моя рука крепко сжимала хрупкое запястье девушки. Плевать на боль в местах порезов! Мысль о том, что с ней могут сделать там, вдали от нас, пугала даже больше той неизвестности, что ждала нас вместе впереди. Её могут сломать, насиловать и Бог знает, что ещё вытворять, а я не смогу ничем помочь.

Мужчины рассмеялись. В их глазах я не имела никакой ценности, и моё слово не было равносильно их решениям.

– Тише, синичка, она будет в хороших руках. Радуйся, что ей не придется больше играть и работать на меня.

– Она. Никуда. Не. Пойдёт. – Обычные люди, стали бы обходить меня стороной и опасаться, видя этот убийственный настрой, но эти двое явно не из этой оперы. Оба намехались, словно попали на юмористическое шоу, а не решали судьбу пленённой девушки.

– Уводи её, Лев, я всё решу. Потом рассчитаешься.

– Нет! Пожалуйста, Стас! – голос сорвался, превращаясь в нескончаемую истерию. Я кричала, толкая его в грудь, стараясь причинить больше вреда, когда второй поднимал с дивана оцепеневшую Полину.

Всё хорошее, что я создала вокруг него, опираясь на стихи, исчезло. Пришла ненависть. Пожирающая, и вырывающая сердце. Я кричала так, как никогда раньше. Связки перенапрягались, срываясь и переходя в кашель.

Он взял в руки моё лицо и опустился на уровень моих метающих стрелы глаз.

– Поверь мне, ей будет там лучше, с ним. У твоей подруги есть шанс жить обычной жизнью. Не той, на которую она была обречена, появившись здесь. Он не плохой. Считай спас её.

– Алиса… – в слезах пролепетала девушка, пока блондин уводил её из комнаты. Полное страха лицо. Всё, что мне удалось запечатлеть, после того, как дверь негромко прикрылась. Я пыталась всеми силами вырваться и погнаться за ними. Отобрать и спрятаться. Романов крепко удерживал меня, не давая и шанса прийти на помощь подруге.

– Зачем вообще ты вообще всё это делаешь? Ради чего? Ради удовольствия? Ты больной ублюдок, Стас! Ты… Ненавижу! Ненавижу тебя, слышишь!

Прижатая к твёрдой груди я давилась собственной истерикой. Он тёплый и чарующе пахнет. Это стало бы нитью Ариадны, которая может вывести меня из катастрофического состояния, но не сейчас.

– Тише… – его горячее дыхание обожгло щеку, и он нежно поцеловал места вдоль дорожки из слёз. – Ты узнаешь, но не сейчас. Ещё не время.

Иногда на небе можно увидеть целую стаю воронов. Парящих и свободных. Они как воплощение надвигающегося мрака, предвестники неудач и бедствий. Именно так сейчас ощущался тайфун в моей голове. Я не могла найти грань между реальностью и тем, что творилось в подсознании. Полину забрали. Это добило меня окончательно.

Стас аккуратно поднял меня на руки и вынес из комнаты. Только сейчас я поняла, насколько там было душно и зловеще.

Он занёс меня в свою комнату и положил на мягкую кровать, а сам лёг рядом, поглаживая обнажённые руки. Не могу сопротивляться, как и наслаждаться этими прикосновениями. Не могу…

– Засыпай…

Это последнее, что удалось разобрать, перед тем, как я окончательно растратила все силы и погрузилась сон, который прошлой ночью никак не желал уносить меня.

Мне вновь снился тот же кошмар. Я бежала от Стаса, падая и спотыкаясь, а он снова пытался задушить меня. Было нечто ещё. Оно напугало до жути и звона в ушах. Готова поклясться, что страшнее этого в жизни не видела ничего… За ним стояла тень. Она ядовито улыбалась неровной улыбкой, а два бездонных красных глаза смотрели с прищуром. Его тихий скребущий шёпот проникал под кожу, выбивая последнее самообладание.

– «Яд… Ты погибель, змея…Яд…».

Я в ужасе подскочила, задыхаясь и стирая пот с лица. Сильнейшая головная боль окончательно добила, норовя расколоть напополам череп. Надавила пальцами на виски, растирая их, но такие манипуляции не принесли ни грамма облегчения. Прошла неделя, и не было ни дня, чтобы можно было нормально расслабиться. Даже «выходные», что нам устраивали, проходили в диком эмоциональном раздрае. Чувствую, как приближается нечто доселе незнакомое. Чувствую, как организм переходит в фазу защиты и пытается закрыть меня от жестокого мира. Всё смешалось в кучу. Страх подпитывал безнадёжность, и вся былая уверенность сходила на нет. Надежда, на которую я так сильно полагалась, сейчас ощущается как нечто чужеродное и давно забытое. Я ломаюсь.

Как ветка под мужским ботинком в лесу.