Хранители

— Я такая идиотка. — Элис закрыла лицо руками, упала назад на кровать. Конечно, она знала, как звучала и как выглядела, а реакция Веи – прямое доказательство ее самоощущения. Конечно, только попала в неизвестную реальность, и нет, чтобы разобраться, что здесь к чему, она уходит на свидание с человеком, которого знает сколько? Сутки? И мало того, что идет на свидание, еще и целуется с ним в каком-то дереве! Это даже в мыслях звучит абсурдно!

— Нет-нет! Что ты! — Вея легла рядом. — Ничего ты не идиотка! Все в порядке. Люди целуются – это нормально. К тому же, ты сама сказала, что плакала, вот и пожалуйста – нестабильное состояние, отсюда и поцелуй. Это это состояние аффекта! Вот и все! Не кори себя, пожалуйста.

— В этом все и дело, это меня и напрягает. Вея, это не было «состоянием аффекта», — Элис пальцами показала кавычки. — Я хотела этого поцелуя.

Вот и все. Признание прозвучало. Как же легко оно сейчас слетело с ее губ, как же легко и быстро она увидела поддержку в лице Веи. Снова.

Элис не могла ответить себе, что смущало ее больше – то, что она наконец призналась себе в том, что старалась оттолкнуть всю дорогу домой, то, что она так легко в очередной раз доверилась девушке, мало-мальски проявившей к ней заботу и сочувствие или то, что она сделала то, что хотела, но последствия могут быть абсолютно непредсказуемыми.

И говоря о последствиях, Элис ясно и четко представляла себе следующее развитие событий – нет, она не симпатична Суну, он всего лишь хотел воспользоваться тем, как она к нему тянется. Он посчитал ее слабой, что равно легкой мишени для пастельных подвигов. И играть по этому сценарию Элис очень не хотела. Было. Проходили. Еще раз такого не будет.

Второй сценарий, более оптимистичный – плод едва-едва появившейся искры – и, конечно же, по этой причине, не реальный, но до невозможности простой – Сун разделяет ее чувства, и поцеловал, потому что так же, как и она сама, хотел этого.

— Ну и хорошо! — Как же сложно было Вее найти подходящие слова! Как минимум, потому что она сама была в таком огромном шоке, что не лишним было бы успокоить и себя в том числе. — Ты сделала то, что хотела – это же отлично! Развеялась! Я вот рада, что ты отвлеклась от всех этих новых открытий! Ты молодец!

Вея пыталась подбирать слова, пыталась докричаться до Элис, убедить, что нет ничего страшного в поцелуе с кем-то. Может, она так переживает стресс, может, Сун напомнил ей кого-то, может

— Вея, а здесь есть алкоголь? — Все слова соседки в одно ухо Элис влетали, а из другого вылетали, они ее не успокаивали, но решение появилось в голове само собой. Нет, она не была зависимой и не пыталась топить всю свою боль в стакане, но иногда для снятия напряжения алкоголь был просто необходим.

— Ох, ну да, кое-что есть, — Вея растерялась от вопроса. Она не считала алкоголь решением проблем или пособником к его решению, а Элис сейчас достаточно уязвима, градус уж точно не поспособствует ничему хорошему. — Только я не думаю, что это хорошая идея.

— Я же не хочу напиваться до потери тапочек, просторасслабиться?

— Ну, до потери тапочек у тебя и не получится, конечно, — Вея резко вскочила с кровати. — Но я знаю, что можно взять для нашего девичника, — Она заговорщицки улыбнулась. — Правда, нам придется это стащить из ящика на кухне. Идем! — Вея нежно, но достаточно сильно схватила Элис за руку, и потащила к выходу из комнаты.

В этот раз ночной дворец встретил Элис сонным ровным дыханием. Возвращаясь с прогулки с Суном, в коридорах еще были слышались последние разговоры и шаги, возвращающихся в комнаты марувов. Единственное напоминание о том, что жизнь здесь не оборвалась, а лишь поставлена на паузу и возобновится с восходом солнца – мягкое освещение – правда, откуда этот свет Элис понять не могла, потому что ни люстр, ни любых других привычных источников света, она не видела.

Новоиспеченные соседки бесшумными тенями скользили к лестнице, ведущей на первый этаж. Вея двигалась уверенно, ведя за собой Элис, которая то и дело оглядывалась, немного замедляя их поход.

— Вея, — шепнула Элис. — А почему ты сказала, что не получится напиться? Ты будешь меня контролировать?

— Нет, — так же шепотом ответила Вея. — Все дело в алкоголе – он не то, чтобы пьянит, скорее, влияет на память и душу. — Она оглянулась на Элис, и встретившись с полным непонимания и скепсиса взглядом, подытожила, — короче, выпьешь – поймешь.

Дальше двигались молча. Элис зажимала рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Пальцы дрожали. Сердце ещё неслось в бешеном галопе, колотило где-то в висках, мешая дышать. Она никогда не испытывала подобных чувств – это и азарт, и волнение, и что она вообще делает? Она на самом деле крадется по замку, чтобы украсть бутылку алкоголя и все это после смерти! Абсурд какой-то.

Приятные ощущения от совершения небольшого преступления совсем как в детстве, когда она ночью тайком ела конфеты на кухне – азарт и волнение от того, что могут застукать – полностью вымещали другие – боль и растерянность из-за смерти, боязнь неизвестности новой жизни, смущение после поцелуя с Суном. Этот водоворот чувств совершенно противоположных друг другу, делали с разумом Элис что-то невероятное.

Девушки осторожно открыли двери столовой, освещенной лишь лунным светом из окон. Элис продолжала оглядываться. Нет, не из страха, а потому что казалось, что ночью Дворец выглядит еще более сказочным.

Они прошли дальше – кухня встретила их смесью различных запахов, выдающих, что совсем недавно здесь творилась кулинарная магия. У Элис даже начало урчать в животе от предвкушения завтрашних вкусностей. Только как это возможно? Она ведь не живая. Значит, голод все-таки она испытывать может? А что еще из «живых» ощущений возможно? Столько вопросов, но кому их задать? Вея сказала, что голода не чувствует, значит, ей могут быть недоступны и другие ощущения. Или не могут? Одно Элис знала наверняка – к Суну она теперь и на пушечный выстрел не подойдет, сколько бы вопросов не появлялось.

Вея подошла к угловому шкафчику, точнее к большому сундуку, стоявшему возле. Она присела на корточки, провела рукой по гладкой крышке. Та была заперта. Короткий, раздражённый выдох.

Но она не растерялась. Из кармана появилась тонкая шпилька. Элис замерла у входа, прислушиваясь к скрипам старого здания и вглядываясь в темень коридора. В голове крутилось одно: Она и правда сейчас это делает?

Вея тем временем копошилась с замком. Пара секунд возни — и ларчик открылся. Девушка довольно выдохнула, открыла крышку и улыбнулась – пальцы пробежались по горлышкам бутылок, выискивая нужную. Наконец, Вея вытащила одну, победно показала соседке.

— Вот и все, — Вея закрыла сундук. — Можем идти.

Тихонько хихикая, девушки направились обратно в комнату, где смогут насладиться результатами своей вылазки.

***

— Как ты собираешься это сделать? — Сидя на кровати, Элис наблюдала за тем, как Вея одаривает скептическими взглядами бутылку. — Ты раньше такое делала?

— Ты о краже бутылок или об их открывании? — Вея нервно хихикнула. — В обоих случаях ответ – нет.

— Может, тогда стоило прихватить с собой штопор? Или можем за ним спуститься?

— Нет уж, — Вея показала соседке язык. — Второй раз я не пойду, это всего лишь бутылка, а мы с тобой – люди разумные! Бутылка не может нас переиграть!

— Хорошо, — Элис тяжело вздохнула. — О! Может, попробуем твоим карандашом для глаз?

— Да ты что! — Ответный взгляд Веи был наполнен страхом за свое сокровище и недоумением, как Элис вообще могла такое предложить? — Я придумала! Слышала про метод с обувью?

— С обувью? Ты хочешь накачать кроссовки?

— Ха-ха! Нет! Смотри. — Бутылка была торжественно передана Элис в то время, как Вея полезла в шкаф. — Надо взять туфлю, желательно с твердой подошвой... — Из глубин шкафа показалась босоножка на танкетке и небольшое полотенце. — Давай сюда бутылку!

— Ты же разобьешь её, и мы будем пить эм, содержимое с осколками. — Элис даже немного прижала несчастную к себе, чтобы уж наверняка защитить и бутылку, и их самих.

— Не разобью! Главное — завернуть дно в полотенце, чтобы смягчить удар. — Вея, вооруженная босоножкой в одной руке и полотенцем – в другой, забрала бутылку, и завернув дно в полотенце, поставила ее вертикально на свою туфлю. Конструкция напомнила Элис достаточно странный сапог.

— Какая прелесть – хрустальная туфелька для бутылки.

— Да. А теперь нужно взять эту конструкцию и ритмично ударять пяткой туфли об стену. Это научный метод: давление жидкости внутри бутылки будет постепенно выталкивать пробку наружу. Физика, седьмой класс!

— А мы никому не помешаем? Там, ну знаешь, людям за стенкой, которые спят.

— Может, только немного. О! Можем использовать спинку кровати для наших целей! Ты не смотри на меня, ты держи бутылку и стучи! — Вея передала Элис сомнительную конструкцию.

— Ладно — Элис взяла бутылку в туфле и начала осторожно, но уверенно постукивать дном через туфлю об изголовье кровати. Тук. Тук. Тук

— Давай чаще! Чаще! Представь, что ты выбиваешь пыль из ковра! — Вея вгляделась в горлышко бутылки. — О! Смотри-ка! Пробка пошла! Работает!

— Серьезно?

Пробка действительно медленно, миллиметр за миллиметром, выползала наружу. Ещё пара ударов — и она торчит уже на треть.

— Оп! Стой! Стой! Прекращай долбить, пока внутрь не пошла, давай сюда! — Вея взяла бутылку и, ухватившись за выступающую пробку пальцами, с торжествующим криком вытаскивает её окончательно. Раздается долгожданное «Чпок!», после чего Вея подняла пробку над головой, как олимпийскую медаль. — А-а-а! Мы сделали это! Туфелька спасла вечер!

— Я в шоке, что это сработало. — Хихикая, Элис плюхнулась кровать. — А ради чего мы так старались?

— Ты же понимаешь, что здешний алкоголь немного не такой, как при жизни, да? — Начала Вея очень медленно и осторожно, а продолжила, только удостоверившись, что Элис не только внимательно ее слушает, но и готова к новой информации. — Он не только пьянит, то есть, да, ты расслабляешься, но еще и дополнительно оказывается несколько другое влияние на память и восприятие реальности. Мы будем пить «Эхо». — Вея передала Элис бутылку. — Держи, посмотри.

Элис осмотрела содержимое сначала через бутылку, потом заглянула в горлышко. Оказалось, что пить им предстоит мутную жидкость жемчужно-серого цвета, по консистенции не напоминающей вино или шампанское, скорее даже ликер.

— Какой красивый цвет! Никогда такого не видела, из чего это делают?

— Ох, я, по правде, не знаю, из чего Никогда не задумывалась. А какого, кстати, цвета?

— Что-то похожее на жемчужный. Ты что, не видишь?

— Ох, это ожидаемо, — Вея села радом с Элис. — Поднимешь, цвет «Эха» зависит не от угла падения света или температуры, а от состояния души, того, кто собрался его выпить. Он как бы зеркалит самую сильную эмоцию. Я уже несколько лет вижу его золотым, я бы даже сказала, цвета заката, потому что смирилась и приняла свою судьбу. А в самом начале я видела его жемчужно-серым, как и ты, как и все, кто только недавно сюда попал, потому что в самом начале чувства, которые мы все испытываем, — Вея начала загибать пальцы. — Это боль, обида, тоска по тем, кто остался в, так скажем, мире живых, и, конечно, жалость к себе и своим несбывшимся мечтам, которым уже не суждено сбыться. И есть еще третий вариант – те, кто испытывает злость, сильную обиду или жгучую ревность к чужой доле видит «Эхо» сначала янтарно-золотистым, а но буквально через несколько секунд напиток становится бесцветным и мутным, как грязный пруд.

А иногда, когда душу переполняет сильная надежда на что-то, «Эхо» такого яркого медового цвета, как солнышко – и тогда говорят, что сегодня напиток удался.

А еще один и тот же бокал может менять цвет, переходя из рук в руки. Поэтому здесь «Эхо» подают в простых глиняных кружках, чтобы никто не видел цвета напитка до тех пор, пока не поднимет его сам. Это добавляет питью интимности: человек остается один на один со своим отражением. А вот в Тиуильском Дворце его подают в обычных бокалах. Думаю, это делается для ссор. Кстати, те, кто давно живет на Тиульской стороне научились притворяться перед бокалом — насильно вызывать в себе нужную эмоцию, чтобы напиток приобрел золотой цвет, но вкус изменить им не под силу, он все равно остаетсяне знаю, пустым, что ли, что вообще-то особенно печально, как по мне, потому что «Эхо» всегда отдает послевкусием того напитка, который пивший любил больше всего при жизни. Для кого-то это терпкое красное вино, для кого-то – горький самогон, а для кого-то – сладкий лимонад, если при жизни человек не пил алкоголя.

— Поэтому называется «Эхо»?

— Не только, еще и эффект от напитка – он не сильно пьянит, но после второго бокала окружающие звуки начинают звучать с легкой задержкой, словно эхо в горах. Из-за эффекта, кстати, мы крали именно его, — Вея заговорщицки улыбнулась, невинно хлопая глазками. — Самые интересные разговоры заводятся именно под «Эхо», так как он обостряет ностальгию, но притупляет боль от утраты прошлой жизни.

Вея сделала хороший глоток из бутылки, совершенно не поморщившись. Элис задумалась, в том ли дело, что так легко пьется, или же все дело в Вее. Не то, чтобы вокруг нее была аура алкоголика. Но так отхлебнуть из бутылки, как будто просто пьет сокэто надо уметь.

— Пробуй! — Вея протянула Элис бутылку.

Элис не решилась пить сразу. Сначала стоило осмотреть бутылку, понюхать содержимое, которое, кстати, ничем не пахло, заглянуть внутрь и только после всестороннего изучения уже изученной бутылки, можно пить.

Напиток внутри казался мутным, почти серым, с едва заметной жемчужной искрой. Она ожидала резкости, горечи, хоть чего-то знакомого. Но первый глоток — как глоток тишины. Пусто. Ничего. Вообще ничего! Элис ждала вкус любимого красного вина, но не случилось. Что ж такое, все у нее не как у нормальной. Так обидно! Во-первых, она пошла на преступление. Пусть и маленькое, но все же. Во-вторых, она уже успела обрадоваться, что выпьет любимого вина. А что получила? Просто вода.

А потом произошел сдвиг.

Вкус не появляется — он проклёвывается изнутри языка, будто напиток вдруг вспомнил, зачем он здесь. Сначала кисловатое сжатие в корне языка — зелёное, неловкое, похожее на недозрелую сливу. Элис за доли секунд узнает свой любимый напиток – ледяное красное вино. Как такое возможно? В бутылке же не было вина, она видела. Как же так, что сейчас она ощущала такое знакомое приятное послевкусие? Его тут же сменил совсем другой – вкус черной смородины и вишеневого ликера. Почему-то вспомнился запах земли после дождя.

— Это же невозможно — Элис ошарашенно смотрела на Вею, надеясь, что та хотя бы приблизительно понимает ее чувства. — Так не бывает

— Как видишь, — Вея широко улыбалась, глядя на девушку совсем недавно появившуюся и так скоро ставшей родственной душой. — Все может быть.

Элис сделала второй глоток, уже жадно, ожидая почувствовать тот же вкус, однако вкус сворачивает посреди глотка. Он стал солёным, как слёзы в подушку. Не противно, но как-то слишком уж знакомо, слишком уж по-настоящему.

— Вея, это что-то с чем-то. — Элис смотрела на соседку восторженно и растерянно одновременно.

— Я знаю! Первый глоток «Эхо» ни с чем не сравним! Помню, когда я попробовала. Эмоции были точно такие же. — Вея весело рассмеялась. В очередной раз Элис поймала себя на мысли, что смех соседки – это не просто смех. Он как солнце, освещающее все вокруг, и сейчас это солнце освещает ее, заставляя невольно улыбаться в ответ.

Глава 7

Элис аккуратно, почти на цыпочках, чтобы не разбудить Вею, прокралась в комнату. Однако там ее ждал не мрак и сонный воздух. Наоборот, очень даже живо, как будто сон и вовсе туда еще не ступал.

— Ну? — Вея соскочила с кровати, в мгновение ока оказавшись рядом с соседкой. — Как все прошло? — Ее глаза горели живым неподдельным интересом. — Рассказывай все! — Взяв Элис под локоть, Вея потащила ее к кровати.

— Да, в общем-то, нечего рассказывать, — Элис пожала плечами. Конечно, ей есть, что рассказать, конечно, ей даже нужен совет, и, конечно же, она не знала, как открыться Вее.

— Ты смеешься сейчас? Ха-ха, не смешно, — Вея, обратила на соседку взгляд, полный решимости докопаться до правды, какие бы агрессивные и настойчивые методы не пришлось использовать. Однако он быстро сменился беспокойством, стоило ей только посмотреть в напуганные глаза Элис. — Что случилось? — Вея присела на корточки напротив подруги, аккуратно взяла ее руки в свои.

— Если честно, я не знаю, что случилось. — Элис растеряно смотрела даже не на Вею, а куда сквозь нее. — Мы прошлись по площади, заходили в мастерские, очень интересные здания, кстати, и хлеб очень вкусный пекут, и ткани такие красивые, никогда не видела ничего подобного— Элис понятия не имела, как разговаривать о чем-то настолько личном с кем-то, кто не бабушка, с кем-то чужим, поэтому старалась оттянуть этот момент до последнего, цеплялась к деталям, начинала уточнять.

— Элис, — Вея мягко улыбнулась, погладила большим пальцем тыльную сторону ее ладони. Конечно, она понимала, к чему излишняя описательность, как и понимала, что чем быстрее Элис расскажет, тем легче им обеим будет: одна скинет то, что ее тяготит, а другая сможет ей в этом помочь.

— Да, точно. Ну, мы пошли дальше, в какой-то лес, я увидела странных животных, Сун начал говорить, что я какой-то там истинный хранитель, потом я расплакалась, потом он показал мне беседку внутри дерева, — рассказ превратился в бешеный поток слов. Вея слушала молча, боясь спугнуть. Элис это было и не нужно, она остановилась сама, чтобы уже тише сказать о том, что ее и без того перевернувшийся с ног на голову мир, перевернуло еще больше. — А потом он меня поцеловал. — Впервые с начала разговора, Элис посмотрела Вее в глаза. Впервые с начала разговора она позволила увидеть ее чувства.

— Вот это да, — Вея сначала растерялась. Ни разу за все время пребывания здесь она не то чтобы не замечала Суна за чем-то подобным, она даже не слышала ни одной истории о его романе с кем-либо. Так почему он поцеловал Элис? Вопрос не в том, что она не такая или что были варианты получше – нет. Вея искренне сочувствовала Элис, искренне переживала о том, как она осваивается, и искренне не хотела, чтобы кто-то воспользовался ее страхом и смятением. Особенно, если этим кем-то решил стать Сун.

— Я такая идиотка. — Элис закрыла лицо руками, упала назад на кровать. Конечно, она знала, как звучала и как выглядела, а реакция Веи – прямое доказательство ее самоощущения. Конечно, только попала в неизвестную реальность, и нет, чтобы разобраться, что здесь к чему, она уходит на свидание с человеком, которого знает сколько? Сутки? И мало того, что идет на свидание, еще и целуется с ним в каком-то дереве! Это даже в мыслях звучит абсурдно!

— Нет-нет! Что ты! — Вея легла рядом. — Ничего ты не идиотка! Все в порядке. Люди целуются – это нормально. К тому же, ты сама сказала, что плакала, вот и пожалуйста – нестабильное состояние, отсюда и поцелуй. Это это состояние аффекта! Вот и все! Не кори себя, пожалуйста.

— В этом все и дело, это меня и напрягает. Вея, это не было «состоянием аффекта», — Элис пальцами показала кавычки. — Я хотела этого поцелуя.

Вот и все. Признание прозвучало. Как же легко оно сейчас слетело с ее губ, как же легко и быстро она увидела поддержку в лице Веи. Снова.

Элис не могла ответить себе, что смущало ее больше – то, что она наконец призналась себе в том, что старалась оттолкнуть всю дорогу домой, то, что она так легко в очередной раз доверилась девушке, мало-мальски проявившей к ней заботу и сочувствие или то, что она сделала то, что хотела, но последствия могут быть абсолютно непредсказуемыми.

И говоря о последствиях, Элис ясно и четко представляла себе следующее развитие событий – нет, она не симпатична Суну, он всего лишь хотел воспользоваться тем, как она к нему тянется. Он посчитал ее слабой, что равно легкой мишени для пастельных подвигов. И играть по этому сценарию Элис очень не хотела. Было. Проходили. Еще раз такого не будет.

Второй сценарий, более оптимистичный – плод едва-едва появившейся искры – и, конечно же, по этой причине, не реальный, но до невозможности простой – Сун разделяет ее чувства, и поцеловал, потому что так же, как и она сама, хотел этого.

— Ну и хорошо! — Как же сложно было Вее найти подходящие слова! Как минимум, потому что она сама была в таком огромном шоке, что не лишним было бы успокоить и себя в том числе. — Ты сделала то, что хотела – это же отлично! Развеялась! Я вот рада, что ты отвлеклась от всех этих новых открытий! Ты молодец!

Вея пыталась подбирать слова, пыталась докричаться до Элис, убедить, что нет ничего страшного в поцелуе с кем-то. Может, она так переживает стресс, может, Сун напомнил ей кого-то, может

— Вея, а здесь есть алкоголь? — Все слова соседки в одно ухо Элис влетали, а из другого вылетали, они ее не успокаивали, но решение появилось в голове само собой. Нет, она не была зависимой и не пыталась топить всю свою боль в стакане, но иногда для снятия напряжения алкоголь был просто необходим.

— Ох, ну да, кое-что есть, — Вея растерялась от вопроса. Она не считала алкоголь решением проблем или пособником к его решению, а Элис сейчас достаточно уязвима, градус уж точно не поспособствует ничему хорошему. — Только я не думаю, что это хорошая идея.

— Я же не хочу напиваться до потери тапочек, просторасслабиться?

— Ну, до потери тапочек у тебя и не получится, конечно, — Вея резко вскочила с кровати. — Но я знаю, что можно взять для нашего девичника, — Она заговорщицки улыбнулась. — Правда, нам придется это стащить из ящика на кухне. Идем! — Вея нежно, но достаточно сильно схватила Элис за руку, и потащила к выходу из комнаты.

В этот раз ночной дворец встретил Элис сонным ровным дыханием. Возвращаясь с прогулки с Суном, в коридорах еще были слышались последние разговоры и шаги, возвращающихся в комнаты марувов. Единственное напоминание о том, что жизнь здесь не оборвалась, а лишь поставлена на паузу и возобновится с восходом солнца – мягкое освещение – правда, откуда этот свет Элис понять не могла, потому что ни люстр, ни любых других привычных источников света, она не видела.

Новоиспеченные соседки бесшумными тенями скользили к лестнице, ведущей на первый этаж. Вея двигалась уверенно, ведя за собой Элис, которая то и дело оглядывалась, немного замедляя их поход.

— Вея, — шепнула Элис. — А почему ты сказала, что не получится напиться? Ты будешь меня контролировать?

— Нет, — так же шепотом ответила Вея. — Все дело в алкоголе – он не то, чтобы пьянит, скорее, влияет на память и душу. — Она оглянулась на Элис, и встретившись с полным непонимания и скепсиса взглядом, подытожила, — короче, выпьешь – поймешь.

Дальше двигались молча. Элис зажимала рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Пальцы дрожали. Сердце ещё неслось в бешеном галопе, колотило где-то в висках, мешая дышать. Она никогда не испытывала подобных чувств – это и азарт, и волнение, и что она вообще делает? Она на самом деле крадется по замку, чтобы украсть бутылку алкоголя и все это после смерти! Абсурд какой-то.

Приятные ощущения от совершения небольшого преступления совсем как в детстве, когда она ночью тайком ела конфеты на кухне – азарт и волнение от того, что могут застукать – полностью вымещали другие – боль и растерянность из-за смерти, боязнь неизвестности новой жизни, смущение после поцелуя с Суном. Этот водоворот чувств совершенно противоположных друг другу, делали с разумом Элис что-то невероятное.

Девушки осторожно открыли двери столовой, освещенной лишь лунным светом из окон. Элис продолжала оглядываться. Нет, не из страха, а потому что казалось, что ночью Дворец выглядит еще более сказочным.

Они прошли дальше – кухня встретила их смесью различных запахов, выдающих, что совсем недавно здесь творилась кулинарная магия. У Элис даже начало урчать в животе от предвкушения завтрашних вкусностей. Только как это возможно? Она ведь не живая. Значит, голод все-таки она испытывать может? А что еще из «живых» ощущений возможно? Столько вопросов, но кому их задать? Вея сказала, что голода не чувствует, значит, ей могут быть недоступны и другие ощущения. Или не могут? Одно Элис знала наверняка – к Суну она теперь и на пушечный выстрел не подойдет, сколько бы вопросов не появлялось.

Вея подошла к угловому шкафчику, точнее к большому сундуку, стоявшему возле. Она присела на корточки, провела рукой по гладкой крышке. Та была заперта. Короткий, раздражённый выдох.

Но она не растерялась. Из кармана появилась тонкая шпилька. Элис замерла у входа, прислушиваясь к скрипам старого здания и вглядываясь в темень коридора. В голове крутилось одно: Она и правда сейчас это делает?

Вея тем временем копошилась с замком. Пара секунд возни — и ларчик открылся. Девушка довольно выдохнула, открыла крышку и улыбнулась – пальцы пробежались по горлышкам бутылок, выискивая нужную. Наконец, Вея вытащила одну, победно показала соседке.