Медиум

Женщина замолчала, продолжая раскачиваться…

Ульяна поднялась и, спустившись с террасы, решила пройтись по парковой аллее. Пока она шла, то думала над тем, что услышала. О ком говорила та женщина? Кто за ней наблюдает? Может, она имела ввиду санитаров? Или это обыкновенный страх психически больных людей перед их собственным бессилием? А санитары ассоциируются у них с властью, лишающей свободы?

Аллея привела Ульяну к стеклянной конструкции, покрытой толстым слоем грязи, пыли и паутины. Это была заброшенная оранжерея.

Сначала женщина хотела пройти мимо этой постройки, но, услышав приглушённые голоса, остановилась. Ей стало любопытно, и она как можно тише приблизилась к одному из разбитых окон конструкции. Заглянув внутрь, Ульяна увидала двух пациентов, сидевших на старых табуретах, притащенных, видимо, из больницы. Один из них был мужчина лет сорока. Худощавый, с лихорадочно горящими глазами. А вот вторым пациентом оказалась женщина. На вид ей можно было дать лет тридцать. Женщина улыбалась и гладила пальцами свои густые нечёсаные волосы.

– Хорошо, что мы скоро отсюда уедем, – сказал мужчина, теребя пуговицу на своей пижамной рубахе. ОНИ снова прислали сюда своих наблюдателей. Видимо думают, что мы ничего не замечаем. Ты помнишь, как тебя сюда привезли?

– Помню, – ответила женщина. – Я помню, как небо вдруг стало неправильно синим. И те деревья на холме казались кем-то нарисованными.

 Мужчина подался корпусом чуть вперёд и произнёс:

– А ты видела, как меняется время около монастыря? Я ходил туда три недели назад. Был вторник. А когда вернулся, на моей руке было три новых шрама. И Солнце было не на своем месте.

Женщина, не переставая улыбаться, кивнула головой:

– Это Зона так дышит. Я была там в прошлом месяце, когда искала светящуюся… Не помню что… Совсем не помню. Помню, что она такая большая-большая-большая штуковина. И показывает интересные вещи.

– Какие?

Женщина прикрыла глаза силясь что-то вспомнить:

– Города. Не наши города. Они висели в воздухе и были сделаны из звука. И двигались против часовой стрелки. А земля под ногами казалась тонкой плёнкой, натянутой над бездной… Если нас разлучат, ты будешь скучать по мне?

– Конечно!

– Очень-очень-очень?

– Очень-очень-очень. Хочешь, я подарю тебе ключ от моей квартиры?

– Зачем?

– Я оставил его на подоконнике, когда ходил за хлебом. Вернулся, а он лежит внутри старого ржавого ведра. И ключ был такой горячий, словно его только что вынули из печи… Ты видела Семёна?

– Видела, когда он жил здесь зимой. Он странный. Всё время крутится около монастыря. И Монах тоже.

– Его Зона перестроила. Он теперь не совсем человек…

– А кто?

– Наблюдатель.

Женщина перестала улыбаться и прижала пальцы к губам, а мужчина, уставившись в одну точку, стал бормотать что-то, что было понятно только ему одному:

– Я ушёл. Но остался человеком способным мыслить. Мое «Я» стёрлось. Появилось «Я» чужое. Когда я смотрю на предмет, то внутри пустота. Нет радости бытия… Раньше Семён был нормален, а потом его сознание разбилось на осколки. Зона склеила их обратно, но не так, как надо. Теперь он такой же, как ОНИ. Когда он смотрит на тебя, то на самом деле смотрит сквозь тебя. Он видит не тебя, а собственные внутренние пейзажи. Свои личные, маленькие аномалии.

– Я видела одного около фонтана. Он разговаривал с водой. Только вот фонтан давно не работает. Его корыто пустое. Лежат только жухлые прошлогодние листья, какие-то жуки, ветки. И небольшая лужа от прошедшего дождя.

– Лужа и есть вода… Я хочу уйти.

– Да-да, идём. Скоро ужин, потом сон. Надо идти чистить зубы.

– Ты не поняла. Я хочу уйти туда. Где находится сердце Зоны.

– Разве оно существует?

– Мне о нём рассказывали. Место, где нет ни входа, ни выхода. Где прошлое, настоящее и будущее существуют одновременно, и где ты перестаёшь быть собой. Это лучше, чем оказаться в другой больнице. Ты пойдёшь со мной?

- С тобой хоть на край света.

- Это замечательно. Мы разрушим этот фальшивый мир. И нас ещё наградят. Весь наш мир старая изношенная книга. Буквы смазаны, страницы слиплись от влаги. Зона пытается всё это исправить.

– Подслушиваете?

От неожиданности Ульяна подпрыгнула на месте. Обернувшись, она увидала одного из санитаров. Он ухмылялся.

– Вы меня напугали до смерти, – выдохнула Ульяна, ощущая, как бешено колотится её сердце.

– И кто там у нас сегодня?

Он заглянул в пустоту окна и снова ухмыльнулся:

– Ромео и Джульетта.

– Иронизируете? – спросила Ульяна, отходя от оранжереи.

– Нет. Оранжерею любят многие больные. Приходят по одному, парочками, а иногда и группами. Сидят, о чём-то философствуют. Приходится разгонять. Так, о чём они болтали?

– О какой-то Зоне.

Ульяна отошла от оранжереи, вернувшись на аллею больничного парка.

– Это их любимая тема разговоров, – отозвался санитар, следуя за Ульяной.

– А что это за Зона?

Санитар поморщился и ответил:

– В районе монастыря когда-то находилась военная база. Кто-то пустил слух, что там проходит какая-то аномалия. Как-то так.

– А что за наблюдатели следят за больными?

Санитар рассмеялся:

– Тоже одна из баек. Якобы кто-то приходит из Зоны и следит за тем, что думают наши пациенты. А один из больных заявил мне на днях, что эти самые наблюдатели подыскивают себе психов, чтобы загрузить в них сознание погибших людей из других миров.

Начал накрапывать мелкий дождик.

– А почему вы назвали ту парочку Ромео и Джульетта?

– Потому что их все так зовут. Здесь вообще почему-то принято давать больным прозвища. С одной стороны, удобнее, чем запоминать их фамилии, имена, отчества. Не нравится Ромео и Джульетта? Зовите Шерочка с Машерочкой. Они здесь два года лежат. Везде ходят вместе. Кроме совместного проживания, разумеется. Впрочем, я здесь всего полгода, так что сами понимаете…

Они подошли к ступенькам террасы, на которых восседал Серж и пересчитывал небольшие камешки. Попрощавшись, санитар направился по своим делам, а Ульяна, поднимаясь по ступеням, поинтересовалась:

– Зачем ты их считаешь?

– Я все считаю, – ответил Серж, не поднимая головы. – Одиннадцать, двенадцать… Не сбивайте меня со счета.

– Где ты их взял?

– В Зоне. Я там гулял.

– И тебе не было страшно?

– Знаете, что самое страшное в Зоне?

– Нет.

– Тишина. Тишина, которая всё помнит.

Серж взглянул на Ульяну и добавил:

– Там под землей есть машина. Она переплетает время.

– Ты её видел?

– Нет. Генерал сказал.

– Понятно. Так зачем ты всё считаешь?

– Я должен быть уверен, что нахожусь в своём мире. В реальном… Восемнадцать. Все правильно. Столько камешков я взял в Зоне.

К Сержу подошёл другой санитар:

– Пошли. Пора принимать лекарства.

Серж послушно встал. Засунув камешки в карманы брюк, он, быстро одолев ступени, зашел в здание больницы.

– Всегда считала компьютеры злом, – сказала Ульяна, садясь в кресло. – Вот и этот мозгами двинулся.

– Он не из-за работы двинулся, – ответил ей санитар. – У него пять лет назад невеста погибла. За неделю до свадьбы.

– Какой ужас! – Ульяну аж передернуло.

– Такси, в котором она ехала, попало в аварию. И Сержа это просто сломало. Он должен был везти её в ателье, чтобы забрать свадебное платье, а ему срочную работёнку подкинули. Вот невеста на такси и поехала. Мало того, что Серж винит себя в её смерти, так он вбил себе в голову, что она хочет в отместку забрать его к себе.

– Всё равно не понимаю. При чём здесь счёт? – спросила Ульяна.

– Ну, как сказать… Если честно, я и сам мало что понимаю. Он считает, что раз они живут в разных реальностях, то чтобы понять, где он находится, необходимо всё считать. Предположим, если в его реальности на столе лежат три ручки, то в другой обязательно будет другое количество.

– Бред какой-то.

– Это ещё не всё. Тут Генерал внушил ему, что в Зоне есть машина, на которой можно отправиться в прошлое и изменить события. Так наш Серж теперь только этим и бредит.

– Бедный парень, – сказала Ульяна и закурила.

Санитар ушёл, захватив с собой чью-то забытую на кресле кофту…

Дождик прекратился. Покурив, Ульяна потушила в пепельнице сигарету и внезапно почувствовала, как в затылке началось лёгкое покалывание и повеяло холодом. Это происходило всегда, когда к ней стучался кто-то с того света.

Ульяна расслабилась и перед ней предстала очаровательная молодая женщина.

– Привет, – сказала Ульяна, – ты кто?

«Я невеста Сержа», – пронеслось у неё в голове.

– Ты что-то хочешь ему передать? – поинтересовалась Ульяна.

«Да. Скажи ему, что та цепочка, которую я порвала в спешке… Пусть он найдёт её и принесёт на мою могилу. Она лежит под ковриком в прихожей…».

– Вряд ли он это сделает. Если ты заметила, он лежит в психушке. Кстати, он собирается вернуться в прошлое и изменить события того дня. Ну… ты понимаешь, о чём я говорю.

«У него всегда были проблемы со здоровьем. Моя смерть послужила катализатором его сумасшествия. Но он отличный программист. Генерал хочет его использовать. Он плохой человек. Останови Сергея».

И женщина исчезла. Затылок сразу успокоился, и снова повеяло теплом.

Ульяна поднялась и направилась в свою комнату…

Эпизод 4.

Утром после завтрака, Ульяна перекинулась парой фраз с поварихой, поговорила по телефону с сестрой и пошла гулять по парку. Когда колени совсем разболелись, она села на лавку и стала размышлять, стоит ли передавать Сержу о вчерашнем разговоре с его невестой. Подумав, она решила ничего не говорить, дабы не спровоцировать какую-нибудь болезненную реакцию.

Вытянув вперед ноги, Ульяна решила просто насладиться тёплым днём. Но ей так и не удалось это сделать. Рядом с ней на лавку плюхнулись две женщины. Одной было лет пятьдесят, а второй явно за семьдесят. Худощавый мужчина, сопровождавший их на прогулке, садиться не стал. Он просто встал напротив лавки и начал чесать свои щёки и лоб, на которых и так были видны красные полосы от его ногтей.

Как бы не хотелось Ульяне уйти, но благодаря своим больным коленям ей пришлось стать невольной свидетельницей разговора больных людей.

– Он же у меня моряком был, – растягивая гласные, говорила более молодая женщина. – Я ездила к нему на Камчатку. В международном вагоне… Я же дочь большого начальника. Да… Я к нему приехала, везде всё посмотрела, потом вернулась в Москву. Кое-кому позвонила, этого сняла, другого поставила… Мой муж чиновник. А папаша говорил, что он вечный студент… Как хорошо в Сочи. Я раньше там всегда отдыхала… Все меня любили, хвалили. Я такая красавица была и всех тоже любила…

– Давно здесь лежишь? – спросила женщина в возрасте.

– Нигде я не лежу! – возмутилась более молодая. – Я в поликлинике сижу… Меня не выпускают на улицу… Память у меня хорошая…

– А я была учительницей. Потом умерла.

– Зачем?

– Просто так. И снова возродилась. Мне вчера триста лет исполнилось.

Заметив Ульяну, женщина в возрасте надменно произнесла:

– А вы как сюда прошли? Вас моя охрана пропустила?

– Пропустила, – подтвердила Ульяна, понимая, что спорить с больным человеком бесполезно. – Желаете мне за это голову отрубить?

– И отрублю, если надо. Какой сейчас год? Не знаете. А я знаю. Тысяча семьсот двадцатый.

Внезапно женщина потеряла интерес к Ульяне и снова переключилась на своих спутников. Она посмотрела на мужчину, который продолжал расчесывать своё лицо, и спросила:

– Вы женаты?

– Я? – переспросил мужчина и перестал чесаться. – Мой брат женился. Я женился. Мы оба женаты. Знаете, где я познакомился с женой? На кладбище. У меня там первая жена лежит, а у неё муж. Вот там мы и познакомились…

Мимо проходивший санитар, посмотрев на мужчину, сказал:

– Фёдор Иванович, вас завтра утром выписывают. Шли бы вы вещи собирать.

– Как выписывают? – опешил Фёдор Иванович. – Меня нельзя выписывать.

Санитар, махнув рукой, пошёл дальше.

– Нельзя выписывать, – выпучив глаза, начал говорить и чесаться одновременно мужчина. – У меня фобии с шестнадцати лет. Неуверенность в себе. Мне надо всё перепроверять. Прихожу домой, закрываю замок, но отойти от двери не могу. Всё перепроверяю. Трогаю замок, ручку. Закрыто. Но мне всё равно не спокойно. Снова проверяю. И так раз двадцать. Потом успокаиваюсь. Главное в этот момент переключиться на что-то другое. Ещё я не могу заставить себя войти в помещение с улицы. Боюсь, что если буду стоять спиной, то меня укусит собака.

– Какая? – оживилась более молодая. – У меня было раньше много собак.

– Любая. Подкрадётся сзади и укусит, – продолжал мужчина. – Я хожу спиной вперёд. Меня жена везде сопровождает. Когда она идёт за мной, мне спокойно.

– Жалко, что вы женаты, – сказала молодая женщина. – Я бы, конечно, хотела ещё раз выйти замуж. Мне ведь всего тридцать два года. А в паспорте записали пятьдесят пять…