Церулевый горизонт

Ощущения точно как в тренировочной центрифуге, но умноженные на десять. Сначала – лёгкая тошнота. Потом – мутнеющее зрение. Всё вокруг – белое, затем серое. Тело вжимало в кресло, в боковую стенку, потом снова в кресло – с разной силой. Пульс бил в ушах.

Она попыталась вдохнуть – но не смогла. Рука соскользнула с панели. Всё плыло. Казалось, что тело – как тесто, расплывается под собственной тяжестью.

Мысли теряли форму. Нужно замедлить вращение.

Первое пробуждение – короткий миг, осознание центрифуги. Всё качалось, мир переворачивался, тело било о внутренние стенки, даже через гелевую амортизацию. Пальцы едва дотянулись до одной из ручек стабилизации – и снова темнота.

Второе – тошнота, давление в голове, глаза не открываются. Попытка стабилизироваться.

Третий раз – длиннее. Стены капсулы уже не мелькают с той бешеной скоростью. Вращение замедлилось. Она прерывисто дышит. Света нет. Ночь… это ночь или я ослепла?

Темнота была иная – вязкая, атмосферная. Она моргнула. Гравитометр что-то показывает. Давление – тоже. Значит я в атмосфере. Я падаю!

Прикоснулась к рычажкам – тяги нет. Всё топливо ушло…

Курс невозможно скорректировать. Управление – потеряно. Траектория – почти вертикальная. Но торможение есть. Воздух. Он замедлил вращение – сопротивление атмосферы делало свою работу.

С такой скоростью я всё равно превращусь в лепёшку. Может, использовать гелий? Он хранился под большим давлением. При нормальной работе двигателя гелий поступал в плазменную камеру, превращался в ионизированную струю, вырывался наружу и разгонял капсулу почти мгновенно. Но только в вакууме.

Запускать двигатель здесь, в атмосфере, было нельзя. Мощная плазменная вспышка при попытке активации испарила бы капсулу и Тию вместе с ней.

Но, кажется… был обходной вариант. Инженеры предусмотрели возможность аварийного сброса гелия – без активации камеры, напрямую в сопло. Не для управления – просто на всякий случай, если всё пошло не по плану. Давление могло дать короткий, неуправляемый, но сильный импульс. Лучше, чем ничего.

Тиа прищурилась, вспоминая схему. Сбоку от главного блока был обход. Щёлкнуть два переключателя – отвести плазменный узел, открыть выпуск.

Механика зашипела. Задержка. Потом – выпуск.

Гелий вырвался из сопла с тонким, почти ультразвуковым визгом. При столкновении с плотным воздухом струя ионизировалась – вокруг вспыхнул ослепительный голубоватый свет, заплясав по борту капсулы, словно огонь.

Стон металла, рывок! Капсулу резко затормозило. Ремни врезались в грудь, воздух выбило из лёгких, а глаза будто выбило из орбит. Казалось, кто-то ударил капсулу снизу. Падение прекратилось. На мгновение – странная невесомость. Снаружи полыхал воздух. Слой за слоем атмосфера вспыхивала ионизированным жаром на поверхности капсулы. Но реактивная тяга сработала – и Тиа полетела вверх!

Чтоб тебя, мне не нужно вверх!!!

Но момент был мимолётным. Свечение погасло почти сразу. Давление упало. Она почувствовала, как капсула словно теряет опору и начинает заваливаться набок. Скорость падения снова росла. Боковым зрением она увидела огромные тёмные скалы, с редкими огнями на боках. Что это за огни? Нет времени, нужно сначала спастись.

Гравипарус. Он разработан не для этого, но может, сработает как парашют? Тиа знала – второго шанса не будет. Это был идеальный момент. Ни перегрузки, ни вращения. Скорость минимальная. Корабль пока почти перпендикулярен вектору падения, должно сработать.

Она выдохнула.

– Сейчас или никогда…

Гравипарус был единственным, что у неё осталось. Расчёт был простой: если раскроется правильно – мягкое торможение. Если нет… она даже не успеет понять, когда всё закончится.

Секунды показались вечностью. Скорость уже снова приличная. Торможение не будет мягким… Рывок.

Всё тело швырнуло вниз. Тормозить спиной оказалось куда приятнее, кресло значительно смягчило толчок. Парус раскрылся – но неравномерно. Его повело, словно ткань зацепилась краем за что-то.

Капсулу сначала стало качать из стороны в сторону как огромный маятник, а потом закрутило.

Снова колоссальные тени скал, теперь она падала уже вдоль них.

Слишком быстро. Слишком низко.

Глава 2: Пробуждение

Каждое существо живёт в своей вселенной, пока не встретит другого

Тьма.

Но… что-то меняется. Чуть светлее. Потом – снова темно. Миг. Ещё миг. Есть какая-то разница. Неясная. Но она есть.

Что-то двинулось. Не снаружи. Внутри. Попробую ещё раз. Медленно. Получилось. Это – часть меня. Можно двигать. Теперь – другая. Теперь сразу – две. Движутся. Слушаются.

Мир – шершавый.

Светлее, темнее. Я управляю этим. Могу делать темно. А вон там есть свет. Хочу смотреть ближе.

Попробую. Тяжело. Больно. Неприятно. Остановлюсь. И снова вперёд. Медленно.

Свет ближе.

Вдруг – всё другое. Снаружи просторно. Красиво. Много звуков. Буду смотреть и слушать.

Но потом – свет уходит. Всё быстро становится тёмным. Воздух – холодный. Мир – страшный.

Позади – другая темнота, она моя. Она знакома. Тело разворачивается. Побуду там, там спокойно.

Покой.

Я есть. Я могу смотреть, слушать, двигаться. Но кто я? Есть ли другие как я?

Снова – свет. Он приходит медленно. Здесь спокойно. Но снаружи интересно.

Подъём. Трудно. Но можно. Так быстрее двигаюсь. И так выше. Падение. Попытка снова. Получилось! Так высоко! Красиво! Шатаюсь. Но получается. Медленно. Осторожно.

Что-то прозрачное. Холодное. Гладкое. И там кто-то двигается!

Испуг. Падение. Вроде не опасно. Посмотрю ещё раз.

Оно двигается, если я двигаюсь. Кто это?

Это – тело. Это – здесь. Это – я.

***

Мысли стали тише. Чище. Не такие рваные. Теперь они складываются вместе.

Сегодня свет прошёл, а я почти не двигался. Сознание просто наблюдало. Тело осталось рядом с большим мокрым пространством. Оно отражает небо. Иногда дрожит, будто живое. Иногда вспыхивает бликами, когда сверху – свет.

Там, где вода, всё другое. Растения выше. Линии мягче. Воздух – светлее. Мимо пролетело существо. Прозрачные крылья, вытянутое тело. Оно знает, как двигаться. Оно живёт.

Когда стало темнее, тело двинулось обратно – туда, где камень, где сухо, где знакомо. Это место будто ждёт. Укрытие.

В тишине пришла мысль: «А что там, в другой стороне?» Не там, где уже было.

Когда свет вернулся, ноги сами понесли в другую сторону. Почва мягкая, порой – упругая. Туман невесом. Свет растворён в воздухе. Мир тих. Но не пуст. Движение – без спешки. Без причины. Просто потому, что хочется идти.

В какой-то момент – остановка. Резкая. Впереди – другое существо.

Почти такое же как я. Но это не я.

Стоит. Смотрит.

***

Существа теперь не расставались. Сперва они не говорили друг с другом – даже жестами – потому что не знали как. Что-то другое объединяло их – может быть, само пробуждение, общее одиночество или просто странное внутреннее чувство, что вдвоём – правильно. Просто – так было лучше. Интереснее. Не потому, что они делились информацией – информации как будто и не было. Но что-то в их присутствии друг для друга делало каждый шаг более осмысленным.

Они вместе ходили по лесу. Чуть позже стали показывать друг другу, где впервые открыли глаза. У одного это было место в пещере, под отвесной скалой, среди упавших веток и влажного мха. У другого – у корней высокого дерева, чья крона терялась в дымке. Ни один из них не помнил, что было до этого.

Иногда они двигались быстро – просто, потому что могли. Иногда долго стояли, глядя на воду, на небо сквозь листву, на ветки, раскачивающиеся на ветру. Их движения были точными и почти беззвучными.

Однажды, блуждая среди деревьев, они наткнулись на подъём. Каменная россыпь вела вверх, к открытому уступу. Решили подняться. Вернее, один начал подниматься, а второй последовал.

Наверху их ждала Штука.

Она стояла почти в центре уступа. Белая. Правильной формы. Не слишком большая – примерно ростом с них. Непохожая ни на дерево, ни на камень. Приятная на вид. Гладкая. Сложная. Чужая здесь. Чем-то похожая на них самих.

Существа подошли осторожно. Один обошёл слева, другой – справа. Они не прикасались к ней, просто смотрели. Исследовали глазами. Потом наклонились. Один слегка склонил голову и замер – будто прислушиваясь. Другой – поднял маленький камень и бросил рядом – чтобы проверить, что будет. Но ничего не произошло.

Они долго её исследовали. Поверхность не имела ни царапин, ни трещин. Казалась слишком идеальной для этого места. Будто не отсюда.

В какой-то момент один из них заметил тонкий шов, проходящий вдоль одной из граней. Второй подошёл ближе. Они переглянулись – будто согласовывая действия.

Но делать ничего не стали. Просто остались рядом. Стояли, пока солнце не опустилось за деревья.

Штука осталась стоять на месте, а они спустились обратно в лес.

***

Создание номер 1 шло медленно, глядя под ноги. Лес казался одинаковым, но с каждой минутой он открывал в нём новые мелочи – странные узоры на коре, шелестящие от ветра листья, запахи, меняющиеся от места к месту. Создание номер 2 шло рядом, иногда останавливаясь, чтобы рассмотреть камень или тронуть рукой сухую ветку.

Когда они проходили мимо высокой ели, создание номер 2 вдруг издало звук – короткий, звонкий, совсем как птичий крик, который они слышали утром. Создание номер 1 остановилось, удивлённо повернувшись. Второй повторил звук, чуть изменив его.

Первый попробовал сделать то же самое, но у него не получилось. Он постоял, прислушиваясь к себе, но понял, что пока не умеет издавать звуки. Вместо этого он стал внимательнее смотреть вокруг – и заметил кое-что.

На одном дереве, высоко между ветвей, он увидел маленький круглый объект. Сначала он подумал, что это случайный узор на коре. Но приглядевшись, понял: он слишком ровный, слишком правильный. И, главное, в центре был тёмный блеск.

Позже он начал находить такие же объекты и на других деревьях. Что странно, они всегда смотрели в их сторону. Да, именно смотрели – они были похожи на глаза. Долго размышляя, Первый пришёл к выводу: те, кто создал его и Второго, разместили в лесу эти глаза, чтобы наблюдать. Следить за каждым их шагом.

Во время одной из прогулок они вышли на поляну и увидели белку. Она лежала под деревом и не двигалась. Даже когда Второй подошёл совсем близко, белка осталась неподвижной.

– Почему она не убегает? – подумал Первый.

Он стал рассматривать её: шерсть чуть потускнела, глаза выглядели пустыми. Может быть, она разучилась двигаться? Или не хочет? Он долго думал, пока наконец не понял: белка просто испортилась. Её срок закончился, и теперь она не будет двигаться больше никогда.

Вдруг тишину нарушил лёгкий шорох в кустах. Первый и Второй обернулись одновременно. Между листьями пряталось ещё одно существо. Оно было таким же, как они.

Третий.

Когда он понял, что его заметили, то резко развернулся и убежал. Листья зашуршали громче, и вскоре звук растворился вдалеке.

"Странно, – подумал Первый. – Мы ведь не сделали бы ему ничего плохого. Почему он убегает? Мы могли бы ходить втроём."

***

Воздух вокруг становился холоднее. Листья на деревьях постепенно желтели и падали. Каждый раз, видя испорченный падающий лист, Первый задумывался: а они с Вторым тоже когда-то испортятся?

И вот, в один из дней на ладони Первого появился мигающий жёлтый символ. Он сразу показал его Второму. Они вместе внимательно изучили ладони Второго – на них ничего такого не было. Первый вспомнил, что уже видел такой знак. На Штуке.

Придя к ней, он приложил ладонь к этому символу и почувствовал тепло, вибрацию и покалывание в руке. Это было довольно приятно. Он простоял так примерно полдня, и Штука издала звук. Символ на ладони пропал, и после этого, даже если он прикладывал руку к Штуке, ничего уже не происходило. Они попробовали сделать то же с рукой Второго – без результата.

Штука лечит. Она не даёт испортиться. Нельзя далеко уходить от Штуки, подумал Первый. Хотя они и так никогда далеко не уходили, чтобы ночью вернуться в свои укрытия.

Дальше жизнь продолжалась в прежнем темпе. Каждый день у них происходили новые, маленькие открытия. Первый тоже научился копировать звуки, совсем как Второй. Иногда они начинали петь вдвоём, и на их пение прилетали настоящие птицы – настолько было похоже.

Ещё Первый достал один из глаз создателей с дерева, чтобы изучить. На нём мелко были нарисованы какие-то чёрные символы. Он стал рисовать их на песке у озера. Символы были похожи на пересечения палок. Наверное, они что-то значили.

И вот, когда на деревьях уже почти не осталось листьев, на ладони Второго тоже загорелся символ. Они сразу же пошли к Штуке, чтобы Второй не испортился. Но там…

Вокруг Штуки были воткнуты палки. А рядом сидело ещё три существа. Первый и Второй были очень удивлены. Второй решил спеть для новых существ, как птица, чтобы поприветствовать их. Но те, не обрадовались этому. Когда они заметили Первого и Второго, они встали вокруг Штуки, давая понять, что не дадут им подойти!

Первый и Второй замерли, ощущая нарастающее напряжение. Незнакомые существа неподвижно стояли, окружив Штуку словно живой заслон. Второй попытался снова спеть – нежный, мелодичный звук, напоминающий трели птиц, но вместо ответа существа стали бить палками по земле…

Второй стал показывать существам, что у него горит символ и ему надо к Штуке. Те точно его понимали, но не давали подойти, отталкивая его назад.

Что-то в Первом изменилось. Он раньше никогда такого не чувствовал. Он взял палку побольше и стал угрожать существам, прикрывая Второго, чтобы тот подошёл к Штуке. Но их было больше. Они, не задумываясь, начали бить Первого палками и отталкивать. Первый упал. Второй поднял его и потянул прочь. Они побежали, а враждебные существа ринулись за ними.

Бежали они долго, очень долго. Когда в лесу стало совсем темно, они остановились и прислушались – кажется, существа побоялись бежать за ними ночью и перестали их преследовать.

Тут они наконец успокоились и устроились на ночь под большим упавшим деревом. Почему незнакомцы так себя вели? Ведь Штуки на всех хватит! Они этого не понимают или понимают и хотят, чтобы мы испортились? Они не умеют думать!

Тут Второй показал, что символ на ладони стал красным. Первый сразу принял решение – нужно идти прямо сейчас! Но Второй упирался. Он показывал ему на небо, убеждая пойти утром.

Но утром… Он испортился.

***

Первый брёл по лесу, закинув Второго на плечо. Шаг за шагом – по мягкому ковру свежей, золотой и багряной листвы. Небо над головой почти скрывали ветви, лишь изредка пропуская тусклые полосы осеннего света. Он не ощущал тяжести тела: Второй словно стал невесомым, будто давил на плечо не вес, а воспоминания. Настоящий груз был внутри – в груди, в горле, в голове.

Я должен попробовать, – думал он. – Если они всё ещё там… разберусь с ними по одному. Незаметно. Они глупые – я смогу их обмануть. Если надо – испорчу. Кину камешек, один пойдёт проверять… а я толкну его со скалы. И спрячусь.

Мысли обжигали сильнее ветра. Если бы он умел плакать – слёзы уже текли бы по лицу. Если бы знал, как ругаться – в голове звучали бы слова, острые, как камни, брошенные в чужаков. Всё это хотелось делать сразу: и кричать, и ругаться, и рыдать, и бросаться в атаку.

Буря эмоций разрывала его. Он скорбел по другу. Он ненавидел чужаков. Ему было горько и обидно, что всё закончилось так глупо и несправедливо.

Почему они думают, что могут решать, кому жить, а кому испортиться? – в голове рождался глухой, тяжёлый рёв. – Они глупцы. Не понимают, что делают. Их жизни ничего не стоят. Это они виновны в том, что Второй испортился. Они!

Он сжал кулаки так сильно, что они хрустнули. С каждым шагом злость и решимость переплетались, как корни деревьев под ногами. Внутри всё сжималось; он чувствовал, как гнев толкает его вперёд, глухо гудит в ушах.

Осенний лес вокруг будто менялся вместе с ним. Листья уже не казались тёплыми и золотыми – они напоминали пламя, готовое охватить всё. Ветер шевелил их, словно подталкивал идти быстрее, не останавливаться. Сухие ветки под ногами трещали, как хрупкие кости.

Каждый шаг был обещанием. Обещанием, что он найдёт их. Что сделает больно. Что заберёт у них то, что они забрали у него.

Но когда он вышел на знакомую поляну, он застыл, не веря глазам. Всё, к чему он готовился, всё, ради чего сжимал кулаки и гнал себя вперёд… исчезло.

Штуки не было – от неё остался лишь пучок разноцветных корней.

***

Кто-то создал их всех – значит, кто-то может починить. Кто-то знает, как вернуть всё в порядок. И если есть хоть малейшая надежда, он должен найти этих создателей. Во что бы то ни стало. Здесь его больше ничего не держало.

Он решил долго идти в одну сторону, рано или поздно он должен выйти туда, где уже нет глаз создателей. За свою короткую жизнь Первый сделал много разных наблюдений и одно ему пригодились сейчас. Ветки у деревьев длиннее и гуще всегда с одной стороны. И он решил идти в эту сторону, чтобы не заблудиться. Робот представлял себе, что где-то там, за краем леса, есть место, где живут создатели, где есть ответы и понимание.

Чтобы отогнать дурные мысли, Первый пытался сосредоточиться на деталях вокруг: наблюдал, как муравьи спешат по своим тропинкам, как паутина нежно колышется на ветру, как вдалеке слышится журчание ручья. Все эти мелочи давали ему ощущение реальности, напоминали, что мир огромен и сложен, и он лишь его маленькая часть.

День сменялся ночью, а ночь – днём, а Первый продолжал идти. Его ноги уверенно ступали по земле, покрытой хрупкими листьями, которые тихо хрустели под каждым шагом. Время от времени он останавливался, прислушивался к тишине, пытаясь уловить малейшие звуки – возможно, кто-то следит за ним. Каждое движение в лесу было наполнено смыслом: тёмные силуэты деревьев вокруг казались живыми, а ветер играл в кронах, словно пытаясь передать тайное послание.

Первый задавал себе вопросы: кто эти создатели? Почему они оставили их здесь? И если они действительно могут помочь, почему не пришли? Но сомнения не могли победить решимость. В глубине души он знал: этот путь – единственный шанс. И с каждым шагом он чувствовал, что движется вперёд – туда, где, возможно, ждут ответы. И хотя лес вокруг казался бесконечным, в его душе зародилась надежда.

Он делал шаг за шагом, неся на плече не просто друга, а частичку самого себя, с которой невозможно было расстаться.

Глава 3: Первый контакт

«Существуют две возможности: либо мы одни во Вселенной, либо мы не одни. Обе одинаково ужасны.» – Артур К. Кларк

Веки тяжёлые. Слепой мрак за закрытыми глазами. Пустота, странное чувство лёгкости, но не такое, как в воде.

Медленно, словно кто-то осторожно включал питание нейрон за нейроном, я возвращаюсь. Ощущения обострились. Тепло откуда-то сбоку. Ткань под ладонью. Да, это – рука. Моя?

Тиа задышала – резко, как человек, которого вытащили из воды. Поднялась, качнувшись вперёд. Голова закружилась. Свет – мягкий, рассеянный, из панели на потолке. Комната. Плавные линии стен, гладкий пол. Где я?

Тиа встала на колени, пытаясь сообразить, где она и как сюда попала. Последнее, что она помнила… падение.

Шорох.

Она резко обернулась.

Оно сидело на стуле.

Она не закричала, но, кажется, забыла, как дышать. Отшатнулась, ударилась спиной о стену, вскочила. В груди застучало, как барабан. Существо не двигалось. Просто сидело. Смотрело на неё – она это чувствовала, хотя не видела глаз.

Глаз не было – вместо лица чёрная панель. Два плеча, две руки. Две ноги. Слишком симметрично. Слишком правильно. Голова – гладкая, безволосая. Цвет – серебристый, но не холодный, скорее матовый, серый.

И оно встало.

Медленно, подчёркнуто медленно. Ладони открыты, руки чуть разведены в стороны. Не угрожает. Не приближается. Просто показывает: я не враг.

Тиа стояла как вкопанная. Сердце билось в ушах. Они смотрели друг на друга. Две формы жизни.

Существо казалось разумным. Не животным. Его движения были… экономные. Человеческие – и нет. Будто скопированы. Будто оно знало, как выглядят люди – но никогда не было одним из них.

Она заставила себя заговорить:

– Где я?

Существо не ответило. Глупая попытка… Откуда ему знать мой язык.

Существо показало указательный палец. Как будто хотело показать цифру один.

Она снова села – на пол, поджав ноги. Всё в ней кричало: беги. Но с другой стороны существо казалось дружелюбным.

Оно её спасло? – пронеслось в голове. Она же потеряла сознание. Может, оно там было? Подхватило её и принесло сюда?

Зачем?

Что это вообще за форма жизни? Почему оно так похоже на человека? Снаружи похоже на механизм… Это скафандр?

У неё дрожали пальцы. Но она не была уверена – от страха или от того, что снова чувствует своё тело. По крайней мере я жива. Пока что.

Стук, три удара. Дверь медленно открывается… Входит человек.

Это был человек, но совсем не похожий на людей с Таэми. Выше. Черты лица другие. Кожа темнее. Одежда очень странная.

Человек остановился. Секунда напряжения. Он поднял ладони – не быстро, но уверенно – и сделал тот самый жест. Жест безопасности, который ранее показывало существо. Вот кто его научил.

Человек показал на себя.

– Джон, – сказал он.

Потом указал на существо.

– Робот.

После этого он посмотрел на Тию. Улыбнулся. И, немного наклонившись вперёд, снова указал – теперь на неё.

Улыбка. Как давно она не видела улыбку. В последний раз ей улыбался Сефем…

– Тиа.

Человек – Джон – медленно кивнул, как будто стараясь показать: он понял. Он произнёс её имя вслух, мягко и почти правильно:

– Тиа.

Он говорил иначе. Не как на Таэми.

Тиа не двигалась. Следила за каждым его жестом, взглядом, положением тела. Внутри что-то дрожало – смесь страха и надежды. Слишком быстрое дыхание. Он тоже это заметил.

Джон медленно опустил руку в карман. Достал продолговатый предмет. Прозрачный. Пластик? Стекло? Показал, что внутри плещется жидкость. Наверное, вода. Чистая, светлая. Потом медленно вытянул руку – к ней. С бутылкой.

Никаких резких движений. Всё – как с животным, которое может испугаться. Или с существом, которому не доверяют.

Тиа посмотрела на бутылку. Потом на его лицо. Он кивнул – один раз. Видимо, у них это значит согласие.

Она взяла воду. Осторожно.

Бутылка была завинчена крышкой. Любят же на этой планете всё закручивать. Просто вода. Прохладная. Она сделала глоток. И ещё один.

Тут Джон начал говорить. Тиа удивилась: он ведь знает, что она его не поймёт. Потом он показал на Робота – тот тоже что-то произнёс. Потом – на Тию… Ну давай попробуем.

– Я прилетела с другой планеты, очень далеко отсюда.

Джон не указал на Робота, но тот вдруг заговорил сразу после неё. Затем Джон что-то сказал, и Робот… Робот заговорил на её языке!

– Нен дженен кэф энек. Кэпен энек. (Мы не причиним тебе вреда, ты в безопасности.)

Тиа потеряла дар речи. Как это вообще возможно?..

Робот продолжил:

– Скажи нам сначала, чего ты хочешь. Мы принесём тебе еду. Или чистую одежду.

– Приземлялся ли кто-то ещё на таком же корабле, как мой?

– Мне не известно об этом, – ответил Джон. —Я постараюсь выяснить. Откуда ты прилетела?

– С очень далёкой планеты. Называется Таэми. Называлась…

– Насколько она далека?

– Я не знаю, как объяснить… – Тиа запнулась. – Скажи, Робот – он живой?

– Нет, – сказал Джон. – Он – машина. Он исполняет приказы. Может помочь тебе. Можешь задавать ему любые вопросы, если меня нет рядом.

– Что случилось с твоей планетой? – спросил он после паузы.

– У нас было две звезды. Основная – как ваша. И ещё – красный карлик. Давным-давно мимо пролетела выброшенная планета, газовый гигант. Она изменила орбиту карлика, и он начал сближаться с основной звездой. Столкновение стало неизбежным. Мои предки начали подготовку к побегу еще до моего рождения. И мы успели эвакуироваться. В разные стороны. На тысячи экзопланет. Наша община выбрала эту звёздную систему. Наши очень-очень далёкие предки когда-то жили на Као-Дет.

– Что такое Као-Дет?

– Следующая планета. Четвёртая от вашей звезды.

Джон был потрясён.

– Сколько человек вылетело с тобой?

Тиа ответила. Но Робот молчал. Не перевёл.

– Давай разберёмся, – предложил Джон.

Он показал один палец:

– Один.

Тиа назвала цифру на своём языке. Потом два. Три. Так они дошли до двенадцати, и стало понятно: на Земле – десятичная система, а на Таэми – шестиричная.