скачать книгу бесплатно
– Ну и ладно. – Макар похлопал его по плечу. – Поживешь у нас, отдохнешь… М-да… Отвлечешься от своих проблем. А с машиной что-нибудь придумаем.
Ковалев видел, что друг недоговаривает. Успокаивает, подбирая правильные слова, – в глаза не смотрит.
– Поехали, – сказал кузнец, выкатывая на улицу зеленый велосипед с хромированными крыльями.
– На велике?
– Можно и на велике. «Украина» не Боливар – двоих выдержит. Только зачем упираться?
Он забросил свою педальную машину на телегу.
– У нас таксомотор есть!
Зотов приподнял кепочку: физия Спиридоныча стала похожа на бурак – такая же красная и круглая.
– Извозчик! – крикнул Макар. – Кобылу угнали!
Старик разлепил мутные глаза.
– Шо? – прошамкал он, дыша перегаром.
– Кобылу угнали, говорю, – строго произнес Зотов.
– Макарка? – удивился старик. – А как ты здеся зъявился?
– Ветром надуло. Вставай, Спиридоныч, счастье проворонишь.
Кряхтя, возница сел и оглянулся.
– А я тута тебе гостя из столицы привез… – начал было он.
– Поехали взад, – махнул рукой Макар в сторону села. – По дороге разберемся, кто кого привез.
– Тю-тю-тю! Швыдкий какой! – возмутился Вадим Спиридоныч, вытер кепкой вспотевшее лицо и шею. – А кобылу напоить? А обтереть? Скотина – она ить внимания требует.
– Да ну! – делано удивился Макар. – Эй, Маркитантка! Тебя поить-тереть надо?
Лошадь оглянулась, кося на кузнеца влажным глазом, и, фыркнув, замотала головой.
– Видал, – указал на Маркитантку Зотов. – Говорит, уже не надо.
Спиридоныч сплюнул с досады, закряхтел недовольно:
– Вот вражья сила!
– Грузимся, – сказал Макар другу, садясь на платформу.
Старик тряхнул поводьями. Послушная скотинка двинулась в путь.
Раскаленный мир дышал жаром. Виктор старался отвернуться от могучего светила. Похоже, он немного обгорел, хотя этим летом не раз ездил на море купаться и загорать. Видимо, даже солнце здесь решило досадить Ковалеву. Ну и хорошо! Ну и ладно! Пропади все пропадом!
Вон рыжий сидит себе и в ус не дует. Говорят, рыжие боятся солнца, сильно обгорают, а Зот загорел – конопушки на лице почти исчезли, – ресницы и брови стали цвета соломы.
Макар заметил внимательный взгляд друга и подмигнул ему: мол, не дрейфь, наладится.
Глава 6. Ганс Спиридоныч Андерсен
Рассказ мой, дескать, кончен, как ни жаль,
К чему еще идея и мораль?
А что концы не сходятся с концами —
Так в жизни тоже так. Судите сами.
Роберт Грейвз. Черт дает советы писателю
– Как поживают в Курганном, Вадим Спиридоныч? – поинтересовался Зотов, слегка толкая друга локтем в бок.
Извозчик дернул кепочку за козырек, прикрикнул на лошадь.
– Да так же, как и везде. Как там исчо поживать можуть, – уклончиво ответил старик.
– Как там кум твой – Петро Данилыч?
– А шо кум? Хорошо кум. Работает кум, шо ему сделается?
Макар улыбнулся, подмигнул Виктору.
– У этого шельмеца машинка работает, как у молодого, – тихо шепнул другу Зотов. – Пока кум на мехдворе трактор лелеет, он кумушку обхаживает.
Ковалев удивленно качнул головой. Спина Спиридоныча напряглась, а правое ухо едва не вытянулось в их сторону в тщетной попытке услышать слова кузнеца. В конце концов старик сердито прикрикнул на «вражью силу», тряхнул поводьями.
– Кум сказывал, шо опять мужики в степи хатку видели, – как бы между делом сообщил возница. – С поля они чимчикували. Поздненько так. По балке решили навпровстець, а там… В обчим, как всегда.
– Кто-то пропал? – спросил Макар, внимательно слушая старика.
– Та не. Наши ж ужо ученые.
– Так чего ж «как всегда»?
– А того ж! Хозяйку оне видели. Вот как я тебя.
– Как ты меня? Это через правое плечо, что ли? Выходит, мужики сразу стрекача дали.
Спиридоныч в сердцах плюнул, злясь на «грамутных кузнецов».
– Что за хозяйка-то? – шепотом поинтересовался Виктор.
– Байка местная, – так же шепотом ответил Макар.
– Хе-х! «Байка»! – Возница держал ушки на макушке. – Хороша байка, када народ щезает.
Зотов усмехнулся, покачал головой:
– Ну так расскажи гостю из столицы. Он не в курсе.
Спиридоныч повернулся к Макару, с подозрением посмотрел на него: не насмехается ли?
– Давай-давай, – подбодрил его кузнец. – И я послушаю, ехать-то далече.
Спиридоныч вытер ладонью лицо, прикрикнул на кобылу в качестве вступления.
– Ет исчо до кацапов было…
Виктор посмотрел на друга.
– До революции, – пояснил Макар.
– Шпарь – помесчик, знач, тутошний – на ноги хорошо поднялся, решил ен и балку захарланить. К рукам, знач, прибрать. От! Мужики ж оно как: покосить траву в маю, да больш ту землю стараются стороной обходить. Скотину пасли под хорошим приглядом – пастухи с кобелями сторожили. А до кургана, – Спиридоныч перекрестился, – прости Господи! не поминай к ночи – ходить боялись! Не то чтобы косить или скотину пасти. Конечно, оно раз на раз не приходится. Кто помоложе, так им хоть кол на башке теши. – Старик оглянулся через плечо на Макара. – С такими-то шустрыми усе и приключается.
– Ага. – Зотов тяжело вздохнул. – Доля у нас такая. Нелегкая.
– Доля ваша, – сердито пробурчал возница, – на жопу интересу искать. – Он откашлялся и продолжил: – Так вот. Под поздний вечерок трое мужиков домой верталися. Батраки с Курганного, знач, до дому навпровстець. А короткая дорожка, знамо дело, напрямки через балку идеть. Тут-то оне на хатку и набрели. Переночевали бы осталися, токма кожна сопля знаить, шо нет никакой хаты в степи до самой Гострой Могилы. Обошли оне ее десятою дорогой, а тута, как назло, из балки туман полез. Бредуть, горемычные, незнамо куда. Вроде как народ гутарить, коровы мычать, знач, в село мужики двигають, да села того и близко нема. Ни через час, ни через два.
Намаялись мужички, притомилися. Тут хата энта бисова из тумана появилася. Шо мужикам делать? Страшновато, так ить не среди ж степи укладываться. Заглянули в окошко единственное: никого не видать, тока стол посреди стоит, да свеча на ем горит. Собрались духом: «С нами крестная сила!» – да и вошли.
Спиридоныч вздохнул, покачал головой:
– Вошли оне, значит, и сразу на красный угол креститься, а икон-то нету. Мужичок, шо среди них старшой был, говорит: креститесь, братцы, креститесь да на стол все как есть выкладывайте. Много-то у мужиков не было. Усе, шо бабы на работу давали, за день пошти съели. Осталась впрок корка хлебная, пара луковиц да картошек печеных. Вот энто все как есть выложили на стол. Хозяйвам, знач, вроде гостинца.
Страх не страх, а мужики повалились на пол спать. Весь день ведь как заведенные косили. Не железные, чай. К утренней зорьке ближе самый молодой проснулся от того, шо его кто-то по имени кличет. Он глаза продрал, огляделся – в дверях, знач, стоит молодая женшина, в белое одетая, и рукой за собой манит. Зоветь, знач. – Спиридоныч тряхнул поводьями. – Эк, давай, Маркитантка, вражья сила!
– Так, Спиридоныч, то хлопец был или кобыла? – встрял Макар, сдерживая смех.
– Тю на тебя, Макарка! – обиделся возница. – Вот слова боле от меня не дождетеся!
– Да брось, Вадим Спиридоныч, – примирительно заговорил Зотов. – Я ж пошутил. Ты вон гостя моего совсем застращал. – Он снова толкнул друга в бок. – Вон у парня глаза навыкате от страха.
Виктору самому впору было расхохотаться, но и дослушать историю хотелось – так дорога короче будет.
Возница развернулся всем телом к парням, с подозрением глянул на их серьезные лица.
– Не слушайте этого трепача, Вадим Спиридоныч. Продолжайте, – попросил старика Виктор. – Позвала его женщина в белом. А дальше?
Спиридоныч дернул кепку за козырек и, отвернувшись, продолжил:
– Позвала она хлопца за собой. Оторопел парняга от такого дива, да, мож, и шага не ступил бы, тока ноги сами шагають след вслед за хозяйкой домика. А та вывела, знач, его из дома и дале манит за собою. Топает парень за ней. Туман – шо молоко, а хозяйка знай себе торопится, и завороженному не так-то просто поспевать… – Спиридоныч хотел было прикрикнуть на кобылу, но на полуслове поперхнулся, только вожжами тряхнул. – Хозяйка обернулась в последнее и исчезла в тумане, растворилась, знач. Слышит парняга – в селе петух прокричал. Нечисть, она вся кочета пуще пожару боится. От крику энтого туман рассеиваться стал, а хлопца приворот отпустил. Стоит посреди степи, ногами переступает, руками шевелит – радый свободе до беспамятства. Э-эх! Пшла, родимая! – по привычке крикнул Спиридоныч и покосился на кузнеца.
Макар молчал. Развалившись на платформе, он жевал травинку, погруженный в свои думы.
– Тут ен спохватился, обернулся к хатке, а та уж по крышу в землю вросла. Бросился парняга своим товарыщам на выручку. Где там! Хозяйка его далече отвела, а тех двоих с собою забрала. Покуда парень бег, земля над хатою сошлась и дерном накрылась. – Рассказчик тяжко вздохнул и перекрестился: – Прости, Господи, души их грешные! – Закончив креститься, продолжил: – Паренек-то тот, знамо дело, в деревню сперва бросился за народишком. Люди ему поверили, стали шукать пропавших. Та де там! Степь, она везде однакова – поди сыщи, под какой травой нечисть мужиков зарыла.
Спиридоныч смолк, ссутулился, словно скорбел по пропавшим душам.
– А с парнем-то шо стало? – тихо спросил Виктор, невольно подражая говору рассказчика.
– С парнем-то? А чего с ним? Барин – помещик Шпарь – не поверил ему, вызвал пристава. Сызнова искали, а посля парнягу на каторгу сослали за душегубство. Таки дела.
– А хозяйка не появлялась больше?
– Народ разное гутарит. – Спиридоныч обернулся. – Вот наши девки, кто замуж до срока не вышел, ходят до ней суженого покупать.
– За грош ломаный – дюжину, – вставил Макар и рассмеялся.
Возница в сердцах сплюнул и хлестнул лошадь.
Справа вдоль дороги потянулось нераспаханное поле, поросшее высокой, ныне сухой травой. Цикады грохотали в ней, и, казалось, не горячее марево искажает горизонт, а невидимые музыканты сотрясают воздух своей мелодией. Виктор задумался, глядя на горящее в солнечных лучах золото. Чем-то поле тревожило его, что-то напоминало. Ковалев вздрогнул, когда догадка пришла на ум: зеленая высокая трава в ночной степи! Озноб охватил его.
– М-Макар, – шепотом позвал Виктор, желая отогнать страх присутствием друга, стараясь унять стук зубов. Зотов не расслышал, а на второй призыв не хватило сил.
То тут, то там в траве стали появляться бугры, сглаженные дождями и временем. Продолговатые, едва различимые в земле, они напоминали Виктору… могилы! Старые могилы. Ковалев оглянулся – дальше стояли покосившиеся темные кресты, словно изъеденные неведомым кладбищенским зверем. Мокрая рубашка прилипла к спине. Казалось, чужая холодная ладонь легла меж лопаток, примиряя с неизбежностью: обречен, и поздно что-то менять. Живой мир ушел в небытие, и нет ничего, кроме пыльной дороги, кладбища и скрипучей телеги, влекомой понурой клячей. Телега, везущая покойника. Везущая Виктора Ковалева. Оцепенев от ужаса, он видел, как темнеет небо, надвигается сумрак и тускнеет солнце, а свет его становится неживым, электрическим.
Горячее коснулось плеча покойника.
– Что?!
– Да ничего. – Макар протягивал другу бутылку с водой. – Попей, умойся. На тебя смотреть жалко. Это жара.
– Да, жара. Спасибо, – прошептал тот, хватая бутылку обеими руками.
– Да, пожалуйста, – пожал плечами Зот. – Не смотри долго на траву – в глазах потемнеет.
От слов его Виктору полегчало – пригрезилось, значит.
Было около пяти вечера, когда они подъехали к дому Макара. Жара стала спадать, солнце клонилось к западу за Шпареву балку.
– Вот спасибо, Вадим Спиридоныч! – поблагодарил Зотов, снимая с воза свою «Украину».
– Всегда пожалуйста, – пробурчал Спиридоныч, проверяя упряжь.
Когда кузнец отошел к калитке, старик горячо шепнул Виктору на ухо:
– Тот парубок – Макаркин прадед. Ен об этом никому не рассказывает.
Виктор удивленно уставился на старика. В ответ тот многозначительно подмигнул: смекай, мол.
– Чего он тебе нашептал? – От Зота не ускользнул их разговор.
– Да так просто, – пожал плечами Ковалев. – Стращает все.