скачать книгу бесплатно
Макар проделывал это перед Волохой специально. Дай дурачку волю – измажется весь с головы до ног в растаявшем сыре и крошками сверху присыплет. К тому же сам кузнец отучал себя есть, быстро набивая рот, – была такая привычка, когда одолевал голод.
Горячее дуновение прилетело со степи. Перед обедающими раскинулась Шпарева балка со всеми оврагами и отрогами. Правее на сравнительно ровном участке возвышался небольшой бугор – курган Рытый, а слева хорошо просматривался край села, примыкающий к трассе с бестолковым указателем, заманивающим нежданных гостей в овраги.
Остальную панораму Гострой Могилы с дорогой, что ведет к кузнице и на мехдвор колхоза, закрывали своими буйными кронами три ивы, растущие у водяной колонки в десяти шагах от цеха Макара Зотова.
Из-за этих деревьев и появилась понурая Маркитантка, влекущая воз.
– Оба-на. Еще сюрпрыз, – усмехнулся Макар. – Не иначе Спиридоныч лемеха из Курганного привез. Не прошло и полгода.
Стоило кузнецу отвлечься, Волоха тут же отхватил большой кус бутерброда и сам испугался такой выходке. Соря крошками на лацкан нового пиджака, дурачок принялся ворочать кусок во рту, опасаясь, что Макар увидит и разочаруется в нем, в Володьке. Зотов заметил, но не подал вида.
– Утрись.
Одернув светлый рукав, Волоха осторожно стер слюни и крошки грязной ладонью. Макар поморщился: хорош воспитатель – руки-то не помыли.
Меж тем Маркитантка доковыляла до навеса и остановилась в тени, дрожа боками.
– Ах ты ж, сердешная, – вздохнул Зотов, тяжело вставая с лавки.
Спиридоныч лежал на возу, надвинув кепочку на лицо, и похрапывал, выдувая поток славного угара. С другого конца воза дрых Виктор Ковалев, одетый в новую рубаху в синюю клетку и камуфляжные брюки Макара.
– Тятя, тятя, наши сети притащили… – пробормотал кузнец и улыбнулся.
Он дернул Виктора за колено и крикнул так, как делали старослужащие – годки – на корабле:
– Эй! Рыба! Кому спим?
Ковалев дрогнул, быстро сел, прикрыл ладонью глаза от яркого солнечного света и сонно произнес:
– На кого буром прешь, душара?
Если прозвище «рыба» или «карась» – матрос, служащий первые полгода, – еще можно было стерпеть, то «душарами» или «духами» на флоте называли тех, кто только пришел на службу и не успел принять присягу. Форменное оскорбление, которое теперь звучало как шутка между старыми друзьями. Макар рассмеялся, хлопнул по подставленной Ковалевым ладони и потянул его с телеги. Виктор ахнул от неожиданности: рука кузнеца оказалась сухой, мозолистой.
– Полегче!
– Та ладно!
Макар едва не выбил дух из гостя, обнимая и хлопая по спине.
– Что-то меня раскумарило в дороге, – признался Виктор, когда Зотов схватил его за плечи и отстранил, чтобы лучше рассмотреть.
– Та-да, слабоват стал! Городская жизнь, кнехтом тебя…
Завозился Спиридоныч, сладко чмокнул губами, но захрапел с новой силой.
– Ну-к, милая! – прикрикнул на Маркитантку кузнец, отпустил друга и хлопнул лошадь по крупу, заставляя затащить воз под навес.
– Судя по запаху, ты уже квасанул, – заметил Макар, – вот и раскумарило. А этого в собутыльники взял? – кивнул он на храпящего Спиридоныча.
Виктор мотнул головой, отгоняя сонную одурь. Зотов вновь усмехнулся.
– Там, – указал на ивы.
– Чего? – не понял гость.
– Колонка – родниковая вода. Умыться-напиться.
При мысли о холодной воде Ковалев оживился и поспешил к колонке.
– Чудны дела твои, Господи, – пробормотал Макар ему вслед. – Кова приехал – это ж надо.
Пока Виктор плескался и пил, кузнец выбрал из сена лемеха и за работой не заметил, куда подевался Володька. На его месте остались лишь крошки да мобильник. Стеснительный он, чужих боялся, а Спиридоныча недолюбливал за его длинный язык. Зотов досадливо вздохнул: когда теперь дурачка расспросишь – где взял? Что видел? Волоха – птица вольная. Может в соседнее село утопать. В какое – поди сыщи. Везде его знают, и везде найдутся добрые люди: кто денежку подкинет, кто пирожок в руки сунет.
Макар сходил в кузню и набрал ведро воды для лошади. В цеху у него был свой умывальник, хотя мыться он любил под колонкой. В раковине не шибко поплескаешься. Маркитантка опустила морду в ведро, не дождавшись, пока человек поставит его на землю, а Зотов, захватив пук соломы с воза, принялся обтирать мокрые дрожащие бока лошади.
– Эх ты, путешественница, – приговаривал он. – Все хозяин тебя по местным кураям[1 - Заброшенные, заросшие травой – кураем – места, тропы. Местный диалект.] гоняет, покоя не дает.
Покончив с делом, Макар понюхал руки и поморщился. Теперь придется отмываться душистым мылом, иначе Лиза на порог не пустит.
У колонки испуганно воскликнул Виктор. Зотов обернулся: гость сидел на траве, закрываясь от чего-то или кого-то правой рукой.
– Мать честная! – спохватился Макар, срываясь с места. – Совсем забыл!
Виктор, подобно крабу, как мог, пятился от колонки, пока не уперся в гусеницу старого разобранного трактора. Зотову не удалось увидеть виновника переполоха, только серо-желтая тень мелькнула в траве. От сердца отлегло: самые страшные опасения не сбылись.
– Ты чё орешь?
Он помог другу подняться.
– Т-там… Ё-моё…
– Хомяка испугался? Тю!
– Хомяка? С такими глазами?!
– А мож, он по нужде сидел, дулся, – пожал плечами Макар, улыбаясь. – На себя-то глянь – глазища словно плошки.
Отряхиваясь и чертыхаясь, Ковалев вошел следом за другом в кузню.
– Вот если бы ты встретил хозяйку колонки, тогда бы орал. – Макар предложил гостю стул.
– Это еще кто?
– Степная гадюка у нас тут живет. Рот захлопни. Змеи у нас – дело обычное. Вон в балке их пруд пруди. – Зотов зевнул с завыванием, принялся мыть руки, щедро намазывая их мылом.
От спокойных слов друга Ковалева бросило в дрожь. Он ведь всю ночь провел в степи и даже спал под кустом до рассвета, ничего не подозревая.
– Извини, конечно, – повинился Макар. – В голову не пришло, что ты чужой. Наши-то мужики все в курсе.
– И почему вы ее не прибьете? – злился Виктор.
– Так ведь другая приползет и поселится у воды. Прикармливай опять.
– Вы ее еще и кормите?!
– Ну да. – Макар опять зевнул, открывая рот во всю ширь. – Просто так не подступиться.
– А если чужой? Вот так, как я?
– Чужие здесь большая редкость. Вроде северного оленя в Африке. Ой, мама родная! Чойт я ра-аз-зевался-а-а! Ты вот что, Кова: погодь минут пятнадцать. Мне малость отдохнуть надо. Походи, погляди чего интересного. Лады?
Зотов стряхнул с рук воду, тщательно вытерся старым махровым полотенцем с изображением плюшевого медвежонка. Потом уселся на стул, вытянул усталые ноги, свесил руки и опустил голову на грудь.
Виктор знал еще со службы умение Зота высыпаться за пятнадцать минут. Матросу по первому году приходится несладко. Одна радость: найти теплое, скрытое от посторонних глаз место – шхеру – и отоспаться хотя бы полчасика, пока старослужащие – годки – не кинулись на поиски. Рано или поздно всех молодых ловили на таком грешке. Особо злостных храпунов «гасили» из пенного огнетушителя. Только Макар ни разу не попался и всегда молча пахал на корабельных работах.
Он охотно поделился своим секретом с Виктором: мол, специальная подготовка, вроде аутотренинга, которой научил его дед Федор. Ковалев первое время активно занимался, но тренировки быстро надоели. Прислушиваться к биению пульса в кончиках пальцев рук, ног и так далее – нудно и скучно.
Ковалев с завистью посмотрел на уснувшего друга, для верности провел ладонью перед его лицом. Макар спал крепким сном усталого кузнеца.
Делать нечего. Гость решил воспользоваться предложением и осмотреться. Когда еще придется попасть в настоящую кузню.
Возле двери у стены стояла железная полка, заваленная всяческим металлическим хламом, самодельными ковшами разных размеров, поршневыми гильзами двигателей. За полкой возвышался станок, видимо, гидравлический молот – блестящий от масла цилиндр заканчивался тяжелой призматической вставкой, которая опиралась на такую же призму, закрепленную снизу. Дальше – вторая полка, вдвое меньше первой. Здесь лежал мудреный инструмент: клещи, всевозможные молотки и странные железки, назначение которых для Виктора оставалось загадкой. За полкой у стены верстак и пыльный стеллаж – видимо, сюда кузнец заглядывал редко. Станок с роликами и большим штурвалом сверху, кубическая бадья с серым песком располагались у восточного большого, во всю стену, окна. В углу у горна – литые цилиндры алюминиевых болванок, гора старых поршней.
Под единым вытяжным кожухом располагалось два горна, разделенные корытом с углем. Горн справа еще дышал жаром. Виктор оглянулся на спящего, стараясь не шуметь, взял кочергу и повозился в угасающем огне, представляя себя кузнецом. Тут же решил, что надо будет напроситься к Макару в ученики, денек поработать кувалдой или даже молотом. Хотя стоять у открытого огня в такую жару, наверно, не очень приятно, но очень уж охота поработать с раскаленным железом.
Больше ничего особенно интересного в цеху не было: корыто с водой, железная мойка с краном, двойной фанерный шкаф, большой, почти под потолок, сверлильный станок да точило. Впрочем, была еще одна вещь – символ кузницы и непременный ее атрибут – наковальня. Она, подобно бюсту героя, возвышалась над полом на широком деревянном пне. В пень была вбита скоба, на которой висели два молотка. Виктор подхватил самый большой, размером в два кулака. С уважением взвесил в руке – непросто целый день такой железякой орудовать. Вернул инструмент на место, едва не прищемив палец.
На глаза попалась пара заготовок весьма интересной формы. Это были тонко откованные, изящно изогнутые железные листья и лепестки. Ковалев удивленно цокнул языком. За то время, что друзья не виделись, Макар стал настоящим мастером. Даже как-то обидно: а кто ты, Витек Ковалев по корабельному прозвищу – Кова? Менеджер крутой компьютерной фирмы. Был вчера.
Виктор достал сигарету и вышел на улицу покурить.
Взгляд невольно уперся в колонку с ивами. Что-то хитрит Зотов: та тварь совсем на хомяка была не похожа, а на змею тем более. Больно уж глаза велики да шерсть длинна. Существо скорее напоминало глазастый пучок травы с ушками, как у ежа. Может, суслик, а может… Черт его знает!
На повозке храпел и булькал Спиридоныч. Мухи вились над ним, ползали по торчащему из-под кепки подбородку, по потной красной шее, норовили залезть в уши. Вадим Спиридоныч вздрагивал, вяло отмахивался, но просыпаться не собирался. Развезло старика на солнышке.
Виктор закурил, присел на лавочку, где еще лежала расстеленная газета с остатками обеда. Где-то в мастерской работало радио. Солист группы «Руки вверх» утверждал, что нелегко быть его женою…
На мобильный телефон Ковалев сначала не обратил внимания, а когда увидел – подскочил на месте. Любой человек узнает свою вещь из десятка похожих: там потертость, тут шероховатость, здесь царапнул – так и Виктор узнал свою «трубу» сразу.
– Макар! – Он вбежал в кузницу, совершенно забыв, что Зот уснул.
Однако друг уже переодевался в чистое, собираясь ехать домой.
– Та шо ж вы такой беспокойный, Виктор Сергеевич? – пробормотал друг, целясь ногой в штанину. – Пугаетесь всего.
– Откуда мобильник?
– Волоха принес – дурачок местный. – Макар подпоясался и стал натягивать синюю хлопчатобумажную безрукавку.
– Откуда он у него?
– Грець его знает. Я расспросить не успел. Тут ваша персона подкатила, а Володька чужих стесняется.
Зотов закрыл шкаф и забросил за спину рюкзак, в котором что-то тихо звякнуло.
– Где его можно найти, вашего дурака?
– Ты, земеля, не лютуй так, не лютуй. Ищи ветра в поле. Куда Волоха подался – одному Богу известно. Вещь, я так понимаю, твоя?
– Да, Зот, моя вещь. Я к тебе сегодня ночью приехал и свернул по указателю – черт дернул! На ваших всадников нарвался! Развели, как лоха последнего, – стыдно вспомнить. Машину забрали, а на меня – прикинь! – с луками охотились.
Макар слушал внимательно, уставившись на друга исподлобья.
– Светлые туфли ты к своему летнему костюму прикупил? – поинтересовался он, выслушав сбивчивый рассказ друга.
– Да. – Выдохшись, Виктор опустился на стул. – Я как вышел в траву – все, конец костюмчику.
– Пиджак потерял?
– В машине оставил и пиджак, и барсетняк, и мобилу. – Ковалев сокрушенно покачал головой. – Зот, этот ваш Волоха точно с всадниками тусуется. Надо бы его потрясти.
Макар широко улыбнулся:
– Да уж! Волоха со всеми… Как ты сказал? Тусуется? – Он вздохнул и добавил: – Я бы и сам не прочь познакомиться с теми, кого он знает.
Виктора вдруг осенила догадка.
– А ведь ты, Зот, тоже всадников знаешь. Ты ведь единственный в округе кузнец? Лошадей-то подковывать надо. Скажешь, нет?
Улыбаясь, Зотов покачал рыжей головой, хмыкнул:
– Прям Шерлок Холмс – «Союз рыжих», – и признался: – Скажу – да. Что дальше?
Ковалев помрачнел.
– Крепко вас тут держат. Наверное, и участковый в замазке?
Макар хрюкнул от смеха. Его карие глаза вспыхнули золотыми искрами.
– Расслабься, Кова! – Он положил горячую сухую ладонь на плечо друга. – Если твою машину забрали всадники, ее никто не вернет. Разве что Господь Бог. – Он снова вздохнул. – Ты даже представить не можешь, что у нас тут творится.
– Так расскажи, – сердито произнес Виктор, чувствуя, что его во второй раз хотят развести в деревне, в Гострой, блин, Могиле. Старый друг хочет развести! Ковалев уже сто раз пожалел, что приехал сюда, однако теперь деваться было некуда.
Взгляд Зотова стал печальным.
– Ты к нам надолго?
– Не знаю. Дома полный разлад, жена типа «ушла к маме». Безвозвратно. А тут еще машину угнали, и документы в ней остались…