Боги джунглей

Шейла, которая все это время время сдерживала молчание, сказала свое слово.

– Ничего подобного! Вы оба не в том состоянии, чтобы отправляться в джунгли! Кроме того, вам понадобятся еда, вода и одеяла. И папа хочет вас видеть.

Лейк О'Брайен выразил согласие.

– Шейла права, Уинтерс. Это довольно уединенное место. Скорее всего, никто, кроме нас, не видел, как вы разбились. Даже если они это видели, им потребуется немало времени, чтобы подняться вверх по реке.

– Мы… э-э-э… – замялся Рейми. Это была очевидная слабость Рэда, которая заставила его принять решение. Первая помощь была хорошей, но красной нужен был отдых.

– Если ты думаешь, что это безопасно…– предположил Ред. И они двинулись через поле. Только Сид О'Брайен, неуверенно нахмурившись, отважился на какое-то нелицеприятное замечание по этому поводу. Близнец с кислым лицом предложил Барретту руку для поддержки, но, несмотря на это, что-то проворчал.

– Мне это не нравится!Мы совершаем глупость. Ничего хорошего из этого не выйдет…

Какого рода лагерь ожидал увидеть Рейми Уинтерс, он точно не знал. Возможно, что-то вроде палаток в Петре. Он однажды побывал на розово-красных утесах Аравии. Археология привела людей в странные, дикие места. Без сомнения, здесь должны были быть руины. Рейми смутно помнил, что видел серые здания или что-то в этом роде в суматошные моменты, предшествовавшие катастрофе. Но никогда в жизни он не мечтал увидеть то, что увидел на самом деле. За полем раскинулась узкая роща из тростника и пальм, пройдя через нее, они остановились на берегу широкого, медлительного ручья, снова оглядывая равнину, а затем глаза летчика расширились от удивления. При виде невероятного зрелища, он лишился дара речи, потому что ручей был не ручьем, а семисотфутовым рвом, тянувшимся влево и вправо, насколько хватало глаз, и был перекрыт мощеной дамбой из песчаника, которая изгибалась дугой, образуя центральный порт гигантского сооружения! И что это было за сооружение! Прямоугольной формы, длиной не менее мили с каждой стороны, он состоял из одного массивного центрального здания и бесчисленных зданий поменьше по бокам. Центральное здание состояло из трех ступеней, соединенных многочисленными наружными лестницами, которые по мере подъема уменьшались в размерах и заканчивались высокой пирамидальной башней.

Ред Барретт тоже был пучеглазым, но он никогда не терял дара речи.

– Святые угодники, Рейми, что это такое? Ты видишь то же, что и я? – Прохрипел он.

– Если я не вижу, – ответил Рейми, – то мы оба сумасшедшие!

И он повернулся к Лейк О'Брайну растерялся. Лейк ухмыльнулся.

– Храм Ангкор, – объяснил он. – Ангкор-Ват. Вы хотите сказать, что никогда о нем не слышали?

– Никогда! Кто здесь живет?

– Никто, – усмехнулся Лейк, – кроме нас, археологов. А вот и доктор Эйкен. Я позволю ему все объяснить. Это его дело.

Рейми без всяких объяснений понял то, что именно связывало Шейлу и пожилого мужчину, к которому она приближалась. Волосы ученого были серо-стального оттенка, в то время как у нее были золотистые, а плечи сгорблены из-за долгих лет работы над глиняными черепками, полученными от безвестных кухарок. Но у них было одинаковое тонкокостное телосложение, одинаковые широкие брови и поразительно одинаковые туманно-голубые глаза. Его сопровождали два местных жителя, очевидно, помощники более высокого ранга, поскольку они были одеты в европейскую одежду.

Доктор Эйкен был умелым человеком. Как показалось Рейми, он был очень опытным. Одним непрерывным предложением он представил себя и двух своих помощников азиатов:

– Сирабхар и Томасаки. Очень хорошие ребята, очень!

Он отправил разинувших рты рабочих выполнять свою работу и повел группу к храму. Пока они шли, он удовлетворял свое, по-видимому, безграничное любопытство, рассказывая о важных фактах; к тому времени, когда они добрались до штаб-квартиры лагеря, группы защищенных помещений внутри самого храма, он оценил ситуацию и принял решение.

– Шейла была права! Явная чушь даже подумать о том, чтобы уйти отсюда! Ране Баррета нужно уделить внимание. Вы оба устали. Вам нужно хорошенько отдохнуть.

– А как же японцы? – напомнил Рейми. – Сид сказал, что у них лагерь в нескольких часах езды вниз по реке.

– Черт бы побрал этих япошек! – Раздраженно возразил Эйкен. – В любом случае, жадные маленькие желтые твари. Они мне никогда не нравились! Не беспокойтесь о япошках. Они не узнют, что вы здесь. Вы двое, снимайте свою форму и сожгите ее. Если они сунут сюда свои грязные носы, вы станете двумя младшими членами моей группы. Дипломатический иммунитет. Они не посмеют вас тронуть!

Баррет кивнул Рейми.

– Это так, приятель. Японцы не захотят ссориться с дядей Сэмом прямо сейчас. Не раньше, чем Гитлер включит во всяком случае, зеленый свет. Даже если они увидят наш разбившийся самолет, они подумают, что мы сгорели в нем.

– Если только кто-нибудь из рабочих не проболтается, – напомнил Рейми. – Но если Доктор Эйкен считает, что это безопасно.

– Мои люди не скажут ни единого слова. Они абсолютно преданны, все до единого. Более того, камбоджийцы ненавидят японцев так же сильно, как и мы. Не так ли, Томасаки? Хорошо, а теперь переоденьтесь в чистую одежду и примите душ. А потом мы все перекусим.

И так, улыбаясь, два молодых летчика на время покинули своего вспыльчивого хозяина. Им была подарена одежда: рубашки цвета хаки и бриджи из гардероба их новых друзей. Барретт был одет из шкафчика Джонни Гриннелла, единственного члена экспедиции, с которым они еще не были знакомы. Рейми нашел, что одежда обоих высоких О'Брайенов идеально им подходит. Вскоре, почувствовав себя в лучшей форме, они сели завтракать. Трапеза, под названием «Америка – мировая страна» стала настоящим праздником для двоих, которые несколько месяцев прожили в столовой Китайской республики. Хлопья, яйца с ветчиной, оладьи на гриле с кленовым сиропом, горячий кофе, черный ароматный вместо зеленого чая! Все это так и подмывало Рейми объесться до такой степени, что пояс брюк Лейка О'Брайена натянулся, как колбасная шкурка. После того как убрали пустую посуду и он втянул в легкие роскошный аромат дыма американских сигарет, Рейми заговорил о предмете, который не давал ему покоя с тех пор, как он впервые увидел это место.

– Доктор Эйкен, – сказал он, – если бы я не сидел сейчас в этом здании и не видел его собственными глазами, я бы не поверил, что оно может существовать. Я и представить себе не мог, что такое место существует! Как давно оно здесь находится?

Археолог приподнял бровь, глядя на Лейка О'Брайена, который улыбнулся в ответ. Остальные – Шейла, Гриннелл и даже Сид, казалось, разделяли его веселье. Доктор Эйкен покачал головой.

– Я не знаю, Уинтерс, – сказал он.

– Но тогда… кто же это построил?

– Этого я тоже не знаю – ответил ученый, снова лукаво усмехнувшись.

На мгновение Рейми озадаченно уставился на него. Затем на его щеках медленно проступил румянец. О, так вот в чем дело? Они подшучивали над ним, издевались над его невежеством? Что ж, ладно, если им так хотелось…

– Извините! – натянуто произнес он. – Я не понял, возможно, нам все-таки лучше приготовиться к побегу. Кажется, мы здесь мешаем.

Но Ян Эйкен остановил его, положив руку на плечо. Он все еще улыбался, но его улыбка была теплой и дружелюбной.

– Сядь, Рейми. не будь глупцом. Мы смеемся не над тобой. Мы забавляемся, потому что ситуация такова, какова она есть: настолько запутанная, что мы должны либо улыбнуться, либо сдаться. Ответы, которые я вам только что дал, были абсолютно правдивыми, и ни один человек на свете не сможет рассказать вам больше. Тайна Ангкора заключается в том, что здесь, в глубине первобытных джунглей, мы находим храм, как величайшее архитектурное произведение современного человека и город, достаточно большой, чтобы вместить тридцать миллионов человек, и ни один человек в мире не знает , кто построил это чудо, или когда оно было построено, или откуда пришли строители, или, прежде всего, куда исчезла могущественная раса, которая когда-то жила здесь.

Глава 3

Исчезнувшая раса

Какое-то мгновение Рейми Уинтерс недоверчиво смотрел на седовласого ученого, а затем рассмеялся.

– А-н, ну да, сэр, – сказал он, – я почти поверил. В чем подвох?

Но на этот раз в глазах доктора Эйкена не было ни искорки веселья. Он наклонился вперед над столом, а его тон стал серьезным.

– Это не шутка, Рейми. Это правда. – В его голосе прозвучала странная нотка и какая-то сердитая беспомощность. – Многие годы люди размышляли над этой проблемой, но ответ все еще ускользает от нас. В 1860 году французский натуралист А.Муо поднялся вверх по реке Меконг в поисках флоры и фауны и по чистой случайности споткнулся об огромный, обнесенный стеной город Ангкор Торн, примерно в миле отсюда. Я употребил слово «споткнулся», но на самом деле, только нога великана могла споткнуться о такое препятствие. Дело в том, что Ангкор Торн представляет собой прямоугольную ограду длиной в две мили в каждом направлении, окруженную стеной высотой в тридцать футов; внутри этих стен находится более пятидесяти башен, высота которых в среднем достигает двухсот футов! В общей сложности стена охватывает около ста семидесяти шести акров дворцов, террас, храмов и галерей!

Это был настоящий город. На многие мили вокруг виднелись руины домов поменьше. Предполагается, что это здание, в котором мы разместили нашу штаб-квартиру, Ангкор Ват, было главным храмом Ангкор Торна. Вы уже восхищались его размерами. Позвольте мне отметить, что вы не можете в полной мере оценить, насколько он огромен, потому что здесь нет никаких оснований для сравнения, кроме пальм и тростника. Фасад этого единственного здания в пять раз шире собора Нотр-Дама.

В летописях человечества нет даже намека на то, что в этой части света когда-либо существовала подобная цивилизация. Он спросил местных гидов, откуда взялись эти сооружения, кто их построил? Их ответом было – Боги!

Рейми Уинтерс кивнул, зачарованный.

– Я могу это понять. Кто бы ни задумал и не создал это сооружение, оно было богоподобного роста. До того, как мир сошел с ума, я немного изучал архитектуру. Достаточно, чтобы осознать, какие огромные усилия были затрачены на это.

– Ах, но вы еще не начали понимать чудеса… Посмотрите на стены и потолки этой комнаты, мой мальчик.

– Я смотрел на них, – заговорил Барретт. Заштопанные вещи – это просто паршиво. – Извините меня, мисс Шейла! Я имею в виду, что стены и потолки сверху донизу покрыты резьбой и прочим. Картины, витиеватые завитки и все такое. Что это было? Часть художественной галереи?

Доктор Эйкен отстраненно улыбнулся.

– Да, Ред. Очень, очень маленькая часть самой огромной художественной галереи, когда-либо известной. Потому что каждый квадратный дюйм стены как в Ангкор-Торне, так и в Ангкоре покрыт похожей каменной скульптурой, на которой изображено двести фресок триста футов в длину, украшенных изображениями тысяч сражающихся воинов, – статуя нага, или семиглавого змея, длиной более ста футов. Фигуры богов и людей, злых демонов, существ, не похожих ни на что известное человеку. На территории есть отдельные камни высотой в сотню футов, на которых вырезаны вручную изображения богов, имен которых мы не знаем.

– Подождите минутку, доктор. – Рейми нахмурился. – Это невозможно, вы же знаете, я имею в виду, высота в сто футов…

– Я совершенно согласен с тобой, Рейми. Современная цивилизация не в состоянии создать такую скульптуру. Мой коллега Альфред Мейнард однажды написал: «Для транспортировки этих монолитов и возведения колоссов потребовалась сила, которую не может обеспечить наше оборудование». Это правдивое утверждение. Ближайшие каменоломни, из которых был построен Ангкор, находятся в двадцати милях отсюда! Современная инженерия не смогла бы повторить подвиг строительства этого сооружения в большей степени, чем оно могло бы сравниться с пирамидой Хеопса!

– Но даже если бы эта гигантская задача по транспортировке материалов была выполнена, что может сравниться с резьбой по камню на этих стенах? Древние мастера не использовали цемент. С помощью каких невероятных инструментов они вырезали из камня изящные изображения, мы не можем себе представить. Колонны выполнены с такой тщательной филигранью, словно их изготовил ювелир. В комнате, которую я вам покажу, – подземной нише, обнаруженной Лейком здесь, нечто еще более примечательное. Металлический шкаф, исписанный иероглифами, стершимися настолько, что их невозможно разобрать.

Лейк ответил на вопросительный взгляд Рами кивком.

– Верно. Это самая потрясающая вещь, которую я когда-либо видел. Что-то вроде куба, размером около двенадцати квадратных метров, полое внутри. Но я не могу найти способ его открыть. Надпись, вероятно, говорит о том, что это такое, но, как говорит доктор, вы не сможете ее прочитать. Почти, но не совсем. Это заманчиво. Как будто картинка не в фокусе, или…

– Наверное, это даже к лучшему. Это было… – Сид О'Брайен высказал свое мрачное мнение. – Мне не нравится, как зловеще эта штука выглядит.

– Я бы хотел на нее посмотреть, – сказал Рейми. – И я бы хотел задержаться на недельку или около того и посмотреть это место. Как считаешь, Ред?

Ред, сидевший ближе всех к в дверях комнаты, внезапно вскочил на ноги с предупреждающим жестом и хрипло прошептал:

– Док, выйди! Шпионы! Кто-то узнал, что мы с Рейми здесь!

Одним движением Рейми вскочил на ноги, сжимая в руке пистолет, и направился к своему другу. Ред был прав. Рейми успел как раз вовремя, чтобы увидеть, как скрытная фигура азиата в желтом одеянии, со шрамом на лице, скользнула за одну из бесчисленных колонн, поддерживающих коридор. Он развернулся.

– Ред прав! Они нас вычислили. Я знал, что нам это с рук не сойдет. Всем сидеть смирно. Мы с Редом собираемся уходить, пока у вас у всех не начались неприятности…

Тут Джонни Гриннелл оказался у него за плечом и с облегчением фыркнул.

– Все в порядке, Уинтерс. Убери свой пистолет. Это всего лишь бедный старина Шенг-ти. Он, наверное, снова проголодался, старый дурак! – Тихо позвал он на языке, который Рейми, хотя и не знал, но распознал как кантонский.

Фигура медленно вышла из-за колонны. Рейми увидел худощавого, с выбритой кожей азиата неопределенного возраста, одетого в грязную желтую рясу буддийского священника.

Шенг-ти нерешительно шагнул вперед, с подозрением глядя на двоих незнакомцев. Когда он приблизился, в его бормотании появились английские слова.

– Еда! Дитя Будды голодает.

– Очень хорошо, Шенг-ти, – успокаивающе сказал Гриннелл, – мы поделимся с тобой.

В сторонке, обращаясь к Рами, он объяснил:

– Шенти – куан-чу, Самый Святой из всех. В нем нет ни грамма вреда. Мы кормим его, и он призывает на нас благословение Будды. Вполне справедливо, не так ли? Смотри, Шенг-ти, у нас гости! Люди-птицы с неба прилетели навестить нас.

Жрец злобно посмотрел на двух незнакомцев.

– Позже мы покажем им чудеса храма, – продолжил Гриннелл. – Они увидят статуи богов, фонтаны и скрытый склеп.

При последних словах по лицу желтого человека пробежала судорога, похожая на ужас. Его глаза затуманились, и он закрыл лицо руками с длинными когтями, как будто защищаясь от удара. Его голос перешел в нестройное карканье.

– О, рок! – закричал он. – Рок… гибель. Гибель!

И, быстро развернувшись, он бросился бежать, волоча за собой рваные юбки и шлепая сандалиями по каменному полу. Рейми хмыкнул.

– Ну что ж! Приятный маленький предвестник весны, не так ли? Твоя последняя шутка была слишком громкой, – улыбнулся доктор Эйкен.

– Я не должен позволять этому волновать тебя, мой мальчик. Шенг-ти – плохой пророк. Он предупредил меня три года назад, что если я не покину этот храм, то я растворюсь в прошлом, чтобы никогда не вернуться. Веселая мысль, не правда ли? Но я все еще здесь.

– А теперь сядьте, вы оба, и перестаньте беспокоиться о несуществующих проблемах. Вы забыли, что мы находимся на острове, окруженном рвом? Наши часовые охраняют каждый подход. Если кто-нибудь приблизится, мы будем предупреждены заранее. Так, давайте-ка вспомним, о чем мы говорили?

– Обнаружено пещерное озеро.

– Да-да! Ну, это всего лишь одна из тысячи тайн Ангкора, Рейми. Их гораздо больше. Я мог бы указать на некоторые особенности самой скульптуры. Странным образом фигуры невероятных, сказочных монстров соседствуют с тщательно выполненными изображениями обычных людей. Драконы, великие наги, гипогрифы, обезьяны, одетые в человеческую одежду, которые ведут себя как люди и, по-видимому, разговаривают друг с другом и с людьми.

Вы могли бы разумно сказать, что эти изображения – плод творческого воображения, своего рода «художественная вольность», так сказать. Но вот в чем загвоздка! Когда бы ни были изображены мужчины, они воспроизводятся с особой точностью. Здесь не предпринимается ни малейших усилий для возвеличивания или закрепления традиций, как это имеет место в искусстве других древних народов. Минойцы, например, или египтяне. Строители Ангкора, казалось, гордились точностью изображения. Но почему же тогда они пренебрегли своей точностью, изобразив фигуры несуществующих существ? И цвета, которые они использовали… Почему они изображали одни человеческие фигуры белыми, другие желтыми, а третьи синими? Если не… – Голос Иэна Эйкена дрожал от нетерпения. – Это были существа и люди, которых они знали?

Возбуждение пожилого человека передалось неприятным холодком по коже Рейми.

– Вы имеете в виду?… – спросил летчик.

– Я не знаю, что я имею в виду, Уинтерс, пока. Я все еще изучаю, все еще пытаюсь объединить в единое целое факты, которые навсегда запечатлелись здесь, чтобы кто-то мог их разглядеть. Все, что я знаю, это то, что Ангкор-Ват стар – значительно старше, чем до сих пор готова была признать озадаченная наука. По глазам и ступням скульптуры мы судим о ее эпохе. Пустые, неподвижные глаза, расфокусированные, ступни, вырезанные художниками, настолько не знающими перспективы, что они обнажили подошвы идущего человека.

Я также знаю, что здесь, на этих стенах, написано объяснение для того, кто сможет разгадать ангкорскую письменность. Мы еще не нашли ключ. Буквы, кажется, напоминают древние сиамские, которые сами по себе напоминают санскрит.

Возможно, мы никогда не откроем эту языковую дверь. Но есть один универсальный язык, Рэйми Уинтерс – язык науки, математики, астрономии! И вот перед нами целый город, написанный на этом языке. Расположение Ангкора столь же символично, сколь и основано на мистической науке чисел, как и знаменитая королевская палата – Пирамида Хеопса. И там есть некоторые астрономические изображения.

– Вон, смотрите, док, – вмешался Ред Барретт, наморщвшись. – Если это место было открыто около 1860 года, ученые должны были бы уже разобраться в нем. Разве у них совсем нет истории, никаких идей, как оно появилось?

Доктор Эйкен улыбнулся.

– Слишком много, – ответил он, – и слишком многие приверженцы науки нумерологии твердо убеждены, что Великая пирамида Хеопса была слишком геометрически спроектирована, чтобы представить ее тому, кто смог бы расшифровать ее структурную аллегорию. Всеобъемлющее пророчество о будущем мира на более чем 5000 лет.

Ред, за неимением лучшего объяснения эксперты пришли к выводу, что Ангкор населяла раса, известная как «кхмеры». Они даже предположили установить период проживания: примерно с 5-го века до нашей эры по 14-е столетие по нашему христианскому летоисчислению. Некоторые из наиболее смелых ученых пытались проследить «родословную» кхмерской королевской семьи.

Джентльмены, поверьте мне, эти объяснения основаны на бессмыслице 1-го ранга. Ни на каких достоверных записях, фактах или предположениях! Ученый месье Гролье, пытаясь объяснить, почему Ангкор-Ват должен был лежать заброшенным и забытым в течение пятисот лет в могиле в джунглях, выдвигает теорию о том, что кхмеры вели войну с соседними странами. Тайцы потерпели поражение и были насильственно изгнаны из своей национальной крепости. Глупая чушь! Слабые акадийцы Новой Шотландии были изгнаны со своей родины вооруженной силой, однако в течение двух поколений семьдесят процентов из них вернулись на крошечные фермы и убогие деревушки. Но нас просят поверить, что великая раса безропотно покинула свою столицу и никогда не пыталась вернуться!

И все же, предположим, что это было правдой. Вероятность этого невелика, но давайте ее допустим. Тогда почему завоеватели не заняли этот, должно быть, самый великолепный город на земле? Помните, что на пике своей славы Ангкор Торн, должно быть, вызывал больше гордости, чем Рим времен Августа. В нем было больше чванливого великолепия, чем в Карфагене Ганнибала....веселом и богатом, как Золотой Херсонес из сказки!

– Звучит странно, – согласился Рейми, – есть еще какие-нибудь теории?

– Одна еще более невероятная. Эпидемия уничтожила все население Ангкора.

Рейми покачал головой.

– Что ж, такое могло быть, сэр. До развития медицины эпидемии периодически опустошали целые страны. Считается, что в эпоху Возрождения от Черной смерти в Европе погибло более двадцати пяти миллионов человек. Во время междуцарствия бубонная чума убивала в Константинополе по десять тысяч человек в день. Даже сегодня Восток охвачен свирепствующими эпидемиями…

– Я не понимаю этого, мой мальчик. Но скажите мне, вы слышали о Великой лондонской чуме? Как выглядел город? Это был склеп. Тележки с трупами… Трупы на улицах …кладбища переполнены… Во всем Ангкор-Торне не найдено ни одного человеческого останка. Вы скажете, что это просто указывает на то, что кхмеры не хоронили своих умерших. Возможно, у них не было ни могил, ни надгробий. Правда. Но разве где-то в этих сооружениях или рядом с ними не должны быть человеческие останки? Даже если трупы сгнили от времени, там должны быть кости! Но в Ангкоре нет костей! И не только это, там нет ни оружия, ни осколков керамики, ни снаряжения! Если я умру, один из тридцати миллионы душ одновременно пораженных смертью, мое тело может разлагаться, мои рассыпающиеся кости могут быть унесены ветром, да! Но кхмеры носили металлические браслеты, пояса, пряжки;

использовали посуду из металла. Об этом гласят их изображения. И все же во всем Ангкоре нельзя найти ни единого предмета одежды! Ни единой булавки, ни кусочка домашней мебели, ни одного старого, выброшенного кухонного горшка! Как вы это объясните?

Рейми, уставившись на старого археолога, медленно покачал головой.

– Я… не могу, сэр. А вы можете?

Взгляд Яна Эйкена был странно задумчивым.

– Я вижу только одно возможное решение, мой мальчик. Имела место массовая эмиграция, целенаправленная, решительная, тотальная. Именно так до тех пор, пока не появится более удовлетворительная теория, я вынужден это объяснять. И это объяснение, по крайней мере, наполовину согласуется с символическим рисунком, о котором я упоминал несколько минут назад. Рисунок, на котором изображен Сирабхар?

Он внезапно замолчал, так как маленький Камбоджиец ворвался в комнату с широко раскрытыми испуганными темными глазами.

– Простите, господин доктор, сэр! Но приближаются воины. Вооруженные силы островитян пересекают Южный мост.

– На этот раз это не ложная тревога, Рейми. Это японцы. В конце концов, они видели, как разбился наш самолет!

Глава 4

Атака

– Я так и знал! – Мрачно констатировал Сид О'Брайен. – Теперь мы в затруднении. Я думаю, я напишу свою диссертацию в сайгонской тюрьме!

Но руководитель экспедиции раздраженно набросился на него.

– Чепуха, Сидни! Нет абсолютно никаких причин для тревоги. Естественно, японцы должны были осмотреть падающий самолет. Но они не могут знать, что авиаторы в безопасности и маскируются под членов нашей группы. – Он повернулся к остальным, – Может, выйдем им навстречу? Так будет лучше смотреться. Нет, Шейла, я думаю, тебе лучше остаться здесь!

Плечи девушки вызывающе напряглись. Странное восхищение вспыхнуло в глазах Рейми. Или, возможно, в конце концов, это было не так уж и странно. Много раз за предыдущий час разговора он ловил себя на том, что смотрит на нее. Возможно, в более счастливом и спокойном мире…

– Почему я должна остаться, папа?

– Сидни, – доктор Эйкен проигнорировал ее вопрос, – тебе лучше спуститься и поговорить с рабочими. Попроси Томасаки помочь тебе. Рейми, ты, Лейк и я поговорим с нашими посетителями. Хорошо, Сирабхар, вы тоже можете пойти.

– А как насчет меня, док? – Доктор Эйкен многозначительно взглянул на повязку на голове Барретта.

– Я думаю, вам лучше остаться здесь и не попадаться на глаза, – сухо сказал он. – Этот ваш тюрбан – слабое звено в нашей истории!

Несколько минут спустя они уже продвигались вперед, навстречу японскому разведывательному отряду. Несмотря на заверения доктора Эйкена, уверенность Рейми была усилена пистолетом в его боковом кармане против тридцати приземистых, загорелых, покрытых пылью мужчин, агрессивно настроенных, готовых к любым неожиданностям.