Семь стен

Из-за гигантского роста голова её была где-то наверху, и ребятам казалось, что это острые носы туфель ведут с ними беседу. Мальда, манерно растягивая слова, вещала:

– Запомните, душки мои, никто с вами тут няньчиться не собирается! Не хотите работать и дружно жить в нашем сплочённом цирковом коллективе, как все, я запросто высажу вас в первом же городе, и скатертью дорога! Аревуар! Адьёс! Замену я вам, зайки мои, мигом найду! – при этих словах она рассерженно тряхнула мундштуком над изящной пепельницей. – Идите к себе и подумайте над моими словами!

Она кивком головы дала понять, что аудиенция окончена.

Несмотря на вид городского громилы, пани Мальда обладала тонким вкусом, обожала дорогие роскошные вещицы, хорошую одежду, окружала себя исключительно ценными предметами обихода.

Необычная, даже немного устрашающая комплекция этой женщины собирала огромное количество зрителей на выступлениях цирка. На площадях, где обычно располагалась цирковая арена, в начале её номера всегда раздавался удивлённый вздох публики, когда из-за тяжёлых бархатных кулис вальяжно появлялся, словно гора, внушительного вида великан, который оказывался огромной женщиной с ярким макияжем и густой бородой, которой мог бы позавидовать любой мужик.

Из одежды на ней был корсет из тонкого китайского шёлка и пышные атласные панталоны с оборками. При этом на голове всегда красовалась кокетливая моднейшая дамская шляпка, и каждый раз новая. Эти головные уборы смотрелись на ней совсем крошечными, будто бы Мальда одолжила их в цирке лилипутов.

После объявления номера «известной дрессировщицы пани Мальды», она медленно выплывала на сцену, играя хлыстом в своих мощных лапищах. Можно сказать, она с ним никогда не расставалась, и среди цирковых ходила шутка, что Мальда сразу же родилась с хлыстом в руке.

В цирковом номере в паре с великаншей теперь выступала смышлёная Пери.

Наряженная в полосатый матросский костюмчик, собачка изображала строптивого и недалёкого циркового льва. По сценарию лев постоянно хулиганил, забывал все команды, всячески ленился, строил козни и пародировал походку хозяйки, стоило той отвернуться.

Смотрелись оба комично, от одного их вида публика хохотала, держась за животы.

Мало кто знал, что пани Мальда только выглядела такой грозной, а в душе она была очень доброй, а временами даже застенчивой женщиной. Но жизнь в цирке научила её держать всё под контролем, «иначе начнётся хаос».

Этот хлыст делал её увереннее, превращая в строгую хозяйку цирка – хотя ни разу никто не замечал, чтобы она воспользовалась им против кого-либо из своих артистов.

Конечно же, никуда бы она не выгнала эту парочку, дорогих ей «сиамских близнецов», но их ссоры и разборки доставляли массу неудобств.

– Надо же! – вслух размышляла пани Мальда, сидя в своём шатре вечерами и пуская воображаемые кольца дыма в потолок. – Судя по рассказам юноши, его ценили в деревне, он многое умел: находил пропажи, искал места для рытья колодцев, чинил поломанные вещи.

А сейчас словно избалованный ребёнок: дерётся, задирается, сквернословит.

Мальда покрутила в руках серебряную, ручной работы пепельницу, и вздохнула:

– А Латания! Самая настоящая принцесса! Её имя с придыханием произносили подданные, она выросла во дворце в роскоши, её носили на руках, а сейчас она ведёт себя не лучше мальчишки: капризничает, закатывает истерики, царапается. Даже в нашем цирке звери так себя не ведут! А тут!

На наших юных героев угрозы хозяйки цирка подействовали отрезвляюще. Идти им и вправду было некуда, и они понимали, что единственное безопасное для них место, это цирк.

Юноша оказался прав: жители родной деревни вздохнули свободно после его побега и не пытались его разыскивать.

Забегая вперёд, можно сказать, что со временем его деревня будто проснулась ото сна: ожила, вновь на улицах слышался женский смех, песни, а про слепого мальчика и его мать все быстро позабыли.

Несмотря на то, что капризная принцесса сильно раздражала юношу, ему было даже немного жаль её; он-то был точно уверен, что его самого мать любила безгранично, и ни за чтобы не выгнала из дома, ни при каких обстоятельствах.

Вспоминая вновь и вновь ссору с матерью, он мрачнел и в эти моменты ненавидел девушку ещё больше, словно она и была во всём виновата, забывая, что мать ушла из дома из-за его обидных слов и несправедливых обвинений. Но признаться в этом он не хотел даже самому себе.

«Эта Латания – глупая и злая жаба! – так про себя он называл девушку. – От неё веет холодом, а прикосновение её рук совсем не напоминает мамины!».

***

Но лучше всех устроилась маленькая и шустрая собачка Пери. Несмотря на всю богатую, с длинными иностранными именами родословную, Пери была воровкой, и воровала она не хуже профессионалки со стажем из самого бедного квартала.

Утягивала Пери всё, что плохо лежало: еду, тряпочки, игрушки и даже деньги у торговцев и зевак, когда забегала на рынок.

Никто никогда не мог поймать её за пушистую лапку – орудовала она быстро и ловко: спокойно подпрыгивала и выхватывала из чужих рук бумажные купюры перед самым носом владельцев! Но деньги ей были совершенно не нужны, она хулиганила от скуки и из простого собачьего озорства. Поэтому деньги она всегда возвращала владельцам – Пери считала себя честной и ответственной собакой!

Принцесса Латания не могла бегать и играть с собачкой, поэтому Пери приходилось развлекать себя самой и часто размышлять о своей загубленной жизни.

«Ах, как скучно я живу! – уныло наблюдая из окошка дворца за лохматыми бродячими собаками, сокрушалась Пери, – вот бы завести дружбу с этими беспризорными симпатягами, обитающими на огромных свалках! Вот это жизнь! Вот они, настоящие герои! Гуляют, где хотят и сколько хотят, спят среди хлама, вдоволь воют всю ночь напролёт, дерутся, гоняют голубей и кошек, облаивают случайных прохожих. Они же могут валяться в разной гадости и никогда не мыться! И вовсе они не «воняют тухлыми яйцами», как заявляют ничего не понимающие глупые люди, зато какой насыщенный аромат полноценной жизни!».

А меж тем саму Пери ежедневно купали в роскошных ваннах с дорогими шампунями, бережно расчёсывали и полировали её шерстку шёлковыми, а затем бархатными салфетками, окутывая ароматом изысканных масел.

«Моя жизнь бесцельна и проходит мимо! – думала собачонка.

Зато в цирке Пери испытала настоящий актёрский успех, когда её взяли в номер, где она должна была угадывать цифры!

Своими выступлениями она производила фурор.

Во время номера фокусника Пери могла показать всё свое воровское мастерство: она виртуозно находила спрятанные у него в кармане ленты, вытаскивала шёлковый носовой платок из его рукава, повязывая затем себе на шею; собачка ловко пряталась в его цилиндре, а затем появлялась из-за ворота костюма.

А после она сама же собирала с людей плату за выступление, гордо обходя зрителей с шляпкой в зубах.

В общем, эта новая жизнь ужасно нравилась Пери.

***

Цирк жил своей обособленной большой семьёй, где, словно в огромном котле, варились и крепкая дружба, и такая же крепкая вражда, случались и любовь, и ревность; люди ссорились и мирились, плакали и смеялись. Только здесь, за кулисами, всё было по-настоящему, а не понарошку, как на сцене перед публикой.