Кровь нимфы

– Постой-ка. Мы вдвоём нужны тебе только ради энергии, так? Ну, давай найдём другую возможность, как рассчитаться, – предложил Бадвард, – только ты и я.

– Как мило, что ты об этом заговорил, – улыбнулась гнилыми зубами демоница. – Возможность есть, конечно. Я тебе ещё в мире духов предлагала. Поэтому выбирай, со мной или с ней. Только не тяни! Уже скоро закат.

– В каком это смысле “выбирай”? – Марика изумлённо вскинула брови.

– Великая Мать, – мужской голос раздался так неожиданно, что все присутствующие, как по команде, обернулись. У колонны стоял мужчина в монашеской коричневой рясе и с капюшоном на голове. – Мне благовония уже разжигать?

Клатрис закатила глаза и недовольно зарычала.

– Да зажигай уже, раз пришёл, – она тяжело вздохнула, отчего воздух засвистел сквозь её дырявые бока, и снова обернулась к охотнику. – Не обращайте внимания. Это всего лишь один из моих жрецов. Он будет тихо себя вести.

На последних словах демоницы мужчина в рясе нечаянно толкнул курильницу, и та с медным звоном грохнулась на каменный пол.

– Бад, давай уйдём отсюда? Прошу тебя! – с мольбой в голосе вмешалась Марика. – Или я уйду одна.

– Не горячись, Лиса, – осадил её охотник. – Просто дай мне разговор закончить, ладно?

Клатрис тяжело выдохнула.

– Принципиальность, вот что поставило ваше существование под вопрос. Чего тебе стоит выполнить мои условия?

– Ты предлагаешь изнасиловать её тут для тебя? – поинтересовался Бадвард, кивнув на Марику.

– Так проблема только в ней? – протянула демоница. – Это легко исправить.

Движение было таким быстрым, что охотник заметил его, только когда когтистые пальцы Клатрис уже скользнули по волосам девушки.

Натренированное тело отреагировало само, опережая мысль. Бадвард сделал резкий выпад вперёд, но демоница успела отпрянуть, прежде чем лезвие топора задело её. Невероятно шустрая, несмотря на гниющую плоть.

– Лови девчонку! – выпалила она и тяжело закашлялась, точно чем-то подавилась.

Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Марика закатывает глаза, теряя сознание. Бадвард успел подхватить девушку до того, как она упала.

– Что ты сделала? – процедил он, разглядывая бледное лицо спутницы.

– Ничего плохого, – выдавила из себя демоница, поборов приступ кашля. Из её рта текла тёмная с примесью зелени жижа. Клатрис упёрлась ладонями в собственные колени и с трудом разогнулась, переводя дыхание. – Немного отдыха, и она придёт в себя. Отнеси её на алтарь. Ну же! Если бы я хотела вам двоим навредить, не вела бы тут всех этих разговоров.

– Драть тебя Рогатому, – пожелал Бадвард и, повесив топор на пояс, поднял Марику на руки.

– Я не против. Познакомишь? – ухмыльнулась демоница и последовала за ним, подволакивая левую ногу.

Жрец, до сих пор возившийся с курильницей, моментально скрылся за колонной, когда они приблизились. Охотник уложил девушку на алтарь и столкнул с него на пол красные цветы с их удушливым ароматом.

– Да не кипиши ты так, боец, – Клатрис остановилась на безопасном расстоянии, наблюдая, как он ощупывает шею Марики на предмет пульса. – Она в полном порядке. Я всего лишь избавила её от напряжения.

– Глубоким обмороком, – заметил Бадвард. Скинув куртку, он свернул её и сунул под голову девушки вместо подушки.

– В твоей подружке слишком много страхов. И переход для неё получился такой резкий, что она лишилась чувств. Но придёт в себя совершенно счастливой. Вот увидишь! Так что не маши больше тут своим топором. Тебе всё равно меня не достать. Твоя маска уже утратила ту подвижность, которая была у неё в мире духов, – помедлив, Клатрис всё же приблизилась, и запах разложения, которым тянуло от неё, стал таким сильным, что даже дурманящий аромат цветов уже не мог с ним справиться. – Возьми её сейчас, пока не очнулась.

Бадвард одарил демоницу холодным взглядом. Но её перепачканное лицо лучилось хитрой улыбкой.

– Она не давала согласия, – бросил он.

– Ты, что ли, в великомученики метишь? Откуда столько добросердечия? – она придвинулась ещё ближе. – Ты же не хуже меня знаешь, что девчонка тебе должна. Никто больше для неё такого не сделал бы. Да что для неё! Мало кто из смертных, в принципе, способен пройти через мир духов. Не глупи и возьми то, что тебе причитается.

– Да при чём тут это? Ты своё получишь и отвалишь, а мне придётся как-то это объяснять.

– Так не рассказывай.

– Всё равно всплывёт. Не сейчас, так потом.

– Тогда улизни потихоньку, пока она будет в себя приходить? – Клатрис хихикнула под его неодобрительным взглядом. – Или успел привязаться?

– Я у духовника с десяти лет не был, и тебе исповедоваться не собираюсь.

– Ну, решай сам. Но знай, я едва держусь. Эта плоть вот-вот развалится, а вместе с ней и наш договор. Стигма связывает нас с тобой и удерживает вместе. Она помогла мне сэкономить силы при переходе, утащив следом за тобой в смертный мир. И, если я потеряю тело, потянет тебя за мной в мир духов. Иными словами, спалит к демонам. Подумай, мучительная смерть против возможности получить Золото Жнеца.

– Врёшь, – прищурился Бадвард.

– Ты и сам знаешь, что нет. Ведь твою ладонь жжёт всё сильнее, не так ли? – она покачала головой и медленно попятилась. – Но ты можешь проверить мои слова на деле. Выбор за тобой.

Охотник тихо, но сочно выругался и снова посмотрел на Марику. Её щёки начали розоветь – она медленно приходила в себя. Ей не помешал бы свежий воздух, но цветы, сброшенные на пол, пахли таким приторным дурманом, что давило в висках.

Бадвард сел на алтарь рядом со спутницей и ослабил ленты её корсажа. Она задышала глубже. Открыв глаза, поморгала, фокусируясь на нём. И улыбнулась.

Охотник даже забыл вдохнуть. Такого взгляда у Марики он ещё не видел. Смесь восхищения с неподдельным восторгом в таком объёме, что фраза “смотрела, как на бога” впервые не показалась ему преувеличением. Ну, если не на бога, то как на короля или первого герцога точно!

И пока он пытался понять, чем это грозит, девушка перевела взгляд куда-то наверх и приоткрыла рот в изумлении.

– Как красиво, – протянула она.

Бадвард поднял голову. Над ними порхали чёрные бабочки. Они были такими большими, что казались ненастоящими. Точно кто-то вырезал их из куска бархата, подвесил на невидимые нити и теперь играл, как марионетками. И было в их полёте что-то гипнотическое, отчего и без того тяжёлую голову неприятно вело.

Бадвард поискал взглядом среди колонн Клатрис.

Но ни демоницы, ни её жреца нигде не было видно. Только многочисленные свечи заполняли пространство старого храма мягким жёлтым светом, в котором таяли очертания руин.

– Восхитительно, – Марика села и, подтянув к себе колени, обхватила их руками. – Спасибо, что привёл меня сюда. А ты чего такой молчаливый?

– Держу челюсть, чтобы не отваливалась, – выдал он, и Марика мягко рассмеялась.

– Ещё и напряжённый. Тебе бы расслабиться, – она придвинулась ближе.

Ладони девушки прошлись по его плечам, массируя их. Мягко и умиротворяюще. Обычно в ней самой чувствовалась какая-то настороженность. Даже когда она смеялась и радовалась. Всегда раньше, но не теперь.

Кончики её пальцев скользнули сквозь пряди волос к затылку Бадварда. Так нежно, что от щекочущего ощущения захотелось поёжиться.

Охотник бросил взгляд на спутницу. Марика сияла. И он не мог вспомнить, когда видел её настолько спокойной и раскрепощённой. А ещё красивой.

– Ты на меня странно смотришь, – отметила она.

– Ага, пытаюсь понять, я пьян или мне так повезло, – ухмыльнулся Бадвард.

– Прогиб, как ты любишь говорить, засчитан. Но в тебе, всё же, что-то не так. Может, заколдовали? Если да, – девушка лукаво прищурилась и, потянувшись вперёд, прошептала уже у его губ, – то могу расколдовать!

Охотник решил, что нет никакого смысла зря тратить время, и накрыл её приоткрытый рот поцелуем. Марика сразу же ответила с присущей ей пылкостью, а потом перебралась к нему на колени и удобно устроилась, поёрзав попкой, чтобы он точно понял суть её намерений.

От неё пахло нежным теплом тела и зимним лесом. Просто и по-настоящему, без примеси вездесущих духов. И это было очень кстати, потому, что сейчас Бадварду не хотелось ничего лишнего. Ему нравилась она сама, какая есть, без прикрас, побрякушек и дорогих драпировок. Маленькая, немного даже хрупкая. Никаких пышных форм или приторной зрелости.

Зато сколько внутреннего огня! Казалось, весь этот пыл просто не мог уместиться в ней. Она и сейчас уже постанывала и краснела от самых простых прикосновений.

Ни одна девица из тех, с кем Бадвард когда-то делил постель, не проявляла столько азарта и страсти, как Марика. И ни одна так не стыдилась своей натуры, как она. Это показное благонравие его особенно забавляло.

Он спустил и без того не слишком скромное декольте её платья и потёрся губами об уже набухший девичий сосок.

– Эй, не так быстро, – Марика мягко оттолкнула охотника и соскользнула с его колена. – Сначала лису нужно поймать.

Она обожала играть, и сейчас её изумрудные глаза полыхали задуманным озорством.

– Да ну? – усмехнулся Бадвард, вставая. – Это будет несложно.

– Чересчур самоуверенно. Лисы умеют путать следы, – заявила она и попятилась к колоннаде.

– Тогда надо бы добавить что-то, – он снял топор с пояса и оставил у алтаря, чтобы не мешал.

– Хочешь повысить ставки? Хорошо! – Марика избавилась от плаща и стянула с себя платье вместе с нижней сорочкой.

– Ещё, – потребовал Бадвард, рассматривая её ноги в шёлковых чулках.

Она скинула сапожки, а потом распустила завязки на бёдрах и лёгким движением освободилась от кружевных трусиков. Рассмеялась, помахав ими в воздухе, как флагом.

– Что скажешь на это, Хольт? – Марика провела пальчиками по узкой полоске выстриженных рыжих волос на лобке. – Я уже мокрая. Где поймаешь, там и трахнешь.

– Идёт! – он сорвался с места.

Марика взвизгнула и бросилась в прогал между колонн. Бадвард нагнал её быстро, но дал шальной девчонке возможность немного насладиться первенством. Чтобы думала, что смогла обхитрить его,петляя и увиливая. А потом схватил её, когда она этого совсем не ожидала.

– Где поймаю, говоришь? – Бадвард прижал девушка к ближайшему столбу.

– Подожди, ну, прошу тебя! – задыхаясь, она, горячая и растрёпанная, пыталась высвободиться из его объятий.

Нет, слишком манящая и сладкая, чтобы останавливаться. Он знал каждый дюйм её тела, но хотел так, точно в первый раз держал в руках. Всю, без остатка. Прямо здесь и сейчас заставить её стонать, ахать и просить ещё.

Девушка увернулась от поцелуев и сползла по груди охотника. Он цыкнул в ответ на её упрямство, но не стал мешать. Только следил, как она, не отводя от него распутного взгляда зелёных глаз, рисует по его животу дорожку вниз розовым вёртким языком. Что Марика умела этим самым языком вытворять, Бадвард уже отлично знал.

Он зажмурился, когда рыжая проказница, расстегнув на нём штаны, добралась до своей цели. Но стоило её горячим губам лишь немного погладиться об уже и без того напряжённый член, как она шмыгнула в сторону и снова бросилась бежать.

– Лисы бегают быстрее, чем Тёмные Охотники со спущенными штанами! – её смех зазвенел среди руин.

– Ну, держись, побрякушка, – процедил Бадвард, на ходу стаскивая с себя одежду и сапоги.

Охотник нагнал её уже у алтаря. Возбуждённая игрой, она вырывалась и даже кусалась, но он уложил девушку грудью на каменную столешницу и прижал так, чтобы пальцы её ног едва доставали до пола.

Марика не сдавалась. Хохоча, всё равно пыталась сопротивляться, и это дразнило его животную натуру.

Распаляя в ней желание, он погладил круглые девичьи ягодицы и отвесил ей звонкий шлепок. Она айкнула и, отбросив с лица волосы движением головы, бесстыдно глянула на него через плечо, провоцируя.

Бадвард раздвинул её ноги, провёл языком между ними там, где она, действительно, была уже совсем мокрая, и, распрямившись, вошёл.

Стон Марики был полон избавления, как будто с неё, наконец, сняли тяжёлую ношу. Охотник ухватился за её непослушные огненные пряди и натянул их, заставляя девушку прогнуться назад. И с каждым рассчитано медленным, томящим движением, добавлял силы, чувствуя, как она дрожит и глотает воздух в накатывающей волне наслаждения. Потом прибавил темпа, ловя в ней растущее напряжение, готовое вот-вот подойти к пику.

– Да, – Марика протяжно ахнула, – нет… в смысле, почти! Тут слишком жёстко лежать!

– Нарушаешь соглашение, – рассмеялся Бадвард и, отстранившись, забрался на алтарь. – Давай ко мне.

Он подтянул её к себе. Они устроили на столешнице сидя, лицом друг к другу так, что девушка оказалась сверху. И вот тогда потерялись окончательно.

Марика то скользила бёдрами сама, то замирала, позволяя Бадварду двигаться под ней. Румяная и до предела бесстыжая! Выгибалась, подставляя под его ладони маленькие упругие груди. Ласкала себя, а потом крепко прижималась к Бадварду, чтобы дать свободу его пальцам проникать туда, куда он посчитает нужным.

И стонала возле самого уха! Её голос – нечто особенное. Сочная смесь истомы и похоти, доводящая возбуждение до предела.

Охотник стиснул опьянённую удовольствием Марику в объятиях, и их почти одновременно накрыло волной оргазма. Ощущения были такими сильными, что они крепче схватились друг за друга, ловя каждую каплю впечатлений.

Бадвард чувствовал, как быстро колотится сердце девушки, как она вздрагивает в унисон с каждым импульсом в его теле. Но всё реже, постепенно успокаиваясь.

– Чтоб меня, – он выдохнул и рассмеялся. – Будет о чём вспомнить.

– И стыдно рассказать, – поддакнула девушка и аккуратно соскользнула с его члена.

Они в обнимку улеглись на алтаре, чувствуя, как эйфория тает вместе с остатками сил.

– Мне нужно всего пару минут, – сообщила она сонно.

Охотник согласно кивнул. Ему тоже хотелось отдыха. Тело казалось ватным и непослушным.

Всего пара минут.

Марика, устроившись головой на его плече, уже сопела. И он почувствовал, что тоже проваливается в чёрную, словно омут, пелену сна. Кажется, та даже двигалась, точно в ней порхали гигантские бархатные бабочки.

– Люблю тебя, – протянул где-то на границе сознания женский голос.

И это выдернуло его из дрёмы. Он открыл глаза и понял, что всё изменилось.

Где-то вдалеке беспокойно каркали вороны. Было темно. А ещё холодно. Нестерпимо холодно и жёстко.

Точно, они ведь лежат на алтаре!

Охотник приподнял голову. Никого. И даже свечи с цветами исчезли. Среди развалин было совершенно пусто. Только они вдвоём и пробирающий насквозь ветер.

Он поднял затёкшую левую руку и увидел, что сжимает в пальцах самородок.

Поднеся ближе к глазам, в слабом свете сумерек Бадвард различил, как неровная поверхность металла переливается золотым и зелёным. Точно спинка жука, какие появляются каждую весну в период цветения.

– Лиса, – он мягко потормошил за плечо Марику, которая дрыхла, удобно устроившись на нём. Девушка вздохнула и что-то невнятно пробурчала. – Давай, малышка, вставай!

– Что произошло? – она, наконец, встрепенулась. Приподнявшись, слезла с охотника. – Почему так темно? И где моя одежда?

– Вон там, – Бадвард соскочил с алтаря и быстро отправился к тому месту, где девушка бросила платье и бельё.

– Святая чаша, как же холодно, – она, обхватила себя руками, прикрывая грудь, как будто боялась, что кто-то посторонний её увидит. – А где демоница?

– Одевайся скорее, – Бадвард принёс и вручил ей ворох вещей. – Вопросы потом.

Марика завозилась, упаковываясь в платье.

Пока она была занята, охотник поспешил в колоннаду. Разгуливать в чём мать родила в такую погоду даже для него было чересчур. Он подобрал свою одежду и, торопливо облачившись, сунул самородок в карман штанов. Посмотрел на левую ладонь. Она была чистой. Стигма исчезла, как и сама Клатрис. Значит, сделка закрыта. Тогда откуда скверное чувство, что он упустил нечто важное?

Воронье карканье стало громче. Похоже, что-то спугнуло птиц в этот поздний час с гнёзд. Они приближались, и через мгновение с громким криком пролетели целой стаей над головой.

А потом по окрестностям разнёсся шум: вой ветра, скрип деревьев и хруст ломающихся веток. Он надвигался волной, становясь всё громче. И уже через пару мгновений сделался оглушительным.

Охотник со всех ног рванул назад к алтарю, но шквал налетел на руины раньше, чем он успел к Марике. Вокруг завыло. Камень протяжно застонал и затрещал. Развалины храма точно вздохнули, угрожая окончательно рассыпаться.

Бадвард налёг всем весом, сопротивляясь ветру, бьющему холодными потоками в грудь.

Девушку он нашёл у алтаря. Она пыталась укрыться за ним от яростного вихря и сразу же уцепилась за охотника, когда тот оказался рядом с ней. Выглянув из-под капюшона плаща, уставилась на него круглыми от страха глазами.

– Держись за меня, уходим! – гаркнул он, пытаясь пересилить вой ветра.

Но стоило ему это произнести, как шквал утих, оставив после себя лишь мутную взвесь пыли. В её клубах было ничего не разобрать. Она висела плотным покровом, забиваясь в нос и горло при каждом вздохе. Марика закашлялась, нарушая воцарившуюся кругом звенящую тишину.

Бадвард жестом показал ей сохранять молчание и насторожился.

Он ещё ничего не слышал, но тренированное чутьё уже било тревогу. В пустом до того храме теперь они были не одни. Ветер что-то принёс с собой. И это что-то, определённо, было опасно. Беспокойство скреблось под рёбрами, точно загнанный в ловушку зверь. А такое с ним бывало нечасто.

Охотник нагнулся и беззвучно поднял свой топор с пола.

– Это не… – раздался откуда-то из пыльной дымки низкий мужской голос.

– …поможет тебе, – закончил за него другой, чуть выше.

– Демонам не место… – заявил третий, явно принадлежавший женщине.

– …в подлунном мире, – добавил четвёртый, юношеский.

А потом послышались неспешные шаги. Шаркающие, точно всякий раз, прежде чем поднять ногу, мыском прочерчивали по полу. И ещё что-то глухо постукивало, как пустые горлянки, бьющиеся друг о друга.

Звук шёл из колоннады, и Бадвард повернулся в ту сторону, закрывая собой спутницу. Как раз вовремя, чтобы увидеть мечника, появившегося между столбов.

Высокий и сухопарый, он был облачён в светлые доспехи и одежды, которые, судя по виду, знали и лучшие времена. С поцарапанного нагрудника когда-то белая краска местами слезла, обнажив металл. Рукава куртки и штаны зияли дырами, а короткий плащ понизу превратился в ветошь. Зато меч – длинный двуруч, положенный на плечо, – неестественно сиял холодным мертвецким светом.

Мечник остановился. Скинул клинок одним движением и, сделав широкий взмах, выставил вперёд остриём.

– Ты… приговорён… к смерти, – снова заговорили разномастные голоса, сменяя один другой, – прими её… в честном бою.

Бадвард скользнул взглядом по незнакомцу сверху вниз. От шлема с белоснежными перьями цапли, козырёк которого скрывал лицо бойца, к его ремню, с подвешенными к нему чёрными масками. Их было, должно быть, не меньше дюжины. И это они перестукивались при каждом шаге мечника.

– Бад? – шепнула сзади Марика и схватилась за рубашку у него на спине.

– Стой за алтарём, пока не скажу другого, – бросил он через плечо и пошёл вперёд, почувствовав, как её пальцы бессильно соскользнули с его одежды. Бадвард понятия не имел, чего следует ждать от потрёпанного жизнью мечника, поэтому ждал чего угодно. – Ты ошибся, здесь нет демонов. Ушли.

Было уже понятно, что стычки не миновать. Оставалось только заговорить противника, отвлечь, увести подальше, чтобы девушку не зацепило.

– Есть один, – мечник ринулся вперёд.

Его клинок загудел, рубя воздух с молниеносной скоростью. Бадвард видел всякое, но чтобы с такой прытью махали двуручем – впервые. Пытаться увернуться от длинного лезвия было смерти подобно, поэтому он отбил несколько первых ударов. Топор жалобно зазвенел. В последний раз оружие в его руках так стонало от столкновения с демонами. Не хватало ещё потерять тут его.

Бадвард выругался и разорвал дистанцию.

Мечник пустил клинок веером вокруг себя. То, что это не человек, было уже ясно. Оставался вопрос, как с ним справиться.

Незнакомец снова атаковал. Стремительно, ни один даже самый искусный боец так не смог бы. С таким долго не напляшешься – измотает.

Бадвард парировал удар и, подцепив остриё меча топором, повёл вверх по клинку, не позволяя ему освободиться. Рукоять его оружия отозвалась мелкой неприятной вибрацией.

Он резко сократил расстояние и, оказавшись около противника, двинул согнутым локтем под козырёк шлема так, чтобы без перелома мечник точно не ушёл. Тот дёрнулся, но сразу же с неожиданным проворством толкнул охотника в грудь раскрытой ладонью. Это не был удар, но от его силы Бадвард едва не потерял дыхание.

Они попятились друг от друга, оценив в полной мере возможности оппонента. Из-под козырька шлема у мечника посыпались мелкие чёрные осколки.

От боли в груди перед глазами ещё стояла пелена, но Бадвард стиснул зубы и бросился к противнику. Тот отбился, без жалости подставляя острую кромку клинка под топор, и вдруг, как кузнечик, прыгнул назад не меньше чем на два десятка шагов. Резким движением сорвал с пояса одну из масок и сунул её под козырёк шлема.

По его телу пробежала дрожь. Седой пепел взмыл над его плечами и головой. Мечник схватился обеими руками за рукоять своего оружия и разделил его на два самостоятельных клинка.

– Вот клять, – высказался впечатлённый охотник и левой рукой достал из-за голенища нож.

– Демонам… смерть, – отозвались голоса.

Незнакомец атаковал с новым энтузиазмом и ошеломительной скоростью. Опередить его не получалось, как и дотянуться до лица. Мечник теперь уверенно сохранял нужную дистанцию. И кроме быстроты отличался силой, которую едва ли можно было ожидать от бойца его комплекции.

Оставалось лишь пытаться вклиниться между его ударами. Но два меча работали спорно, а рукоять топора трещала под их натиском, предупреждая, что готова вот-вот выйти из игры.

Нужно было пробиться, как можно скорее. Рискнуть, пока оружие ещё терпит.

– Лиса! Ключ от гостиничной комнаты, – он оттолкнул клинки мечника, – у тебя?

– Да, – раздался надрывный голос Марики где-то за спиной.

– Дуй туда. И жди меня до утра.

– А потом?

– Беги! – рявкнул Бадвард.

Где-то на границе зрения мелькнуло пятно её рыжих волос, но охотник уже не оборачивался. Он подставился, вынуждая противника нападать, и принял удар обоих клинков на рукоять. По ней побежала трещина.

Бадвард саданул ногой мечника в плечо, сбивая его на землю, и добавил топором сверху. Оружие глухо зазвенело, столкнувшись с бронёй незнакомца, и раскрошилось, точно печенье.

Охотник навалился на ошеломлённого мечника, с каждым ударом всё больше разбивая кулак об упрямый проклятый шлем с перьями цапли на щётке и ту темноту, что зияла под его козырьком. Противник выставил руки в блок. Отлично, открылся!

Бадвард всадил нож по самую рукоять ему под нагрудник. А потом снова и снова, чувствуя упругое сопротивление плоти.

В темноте шлема мелькнули белым узкие прорези глаз маски, и тело противника рассыпалось в прах.

Бадвард оказался на полу, едва успев подставить руки, и тут же поднялся. Тяжело дыша, живо осмотрелся, ища взглядом мечника. Но вместо него лишь пепел кружил в воздухе и поднимался.

– Длань Творца… вершит волю хозяина, – зашептали голоса, передавая друг другу эстафету, – да начнётся… Жатва!

Охотник спиной почувствовал чьё-то присутствие и резко обернулся. Мечник стоял позади всего в нескольких шагах от него, держа перед лицом одну из своих масок. Бадвард вильнул в сторону, но время и пространство стали вязкими. Всё замедлилось, как во сне. Он увидел, как противник прикладывает к себе чёрный лик. Как меч в его руке начинает менять форму, превращаясь в большой серп. Как его лезвие поднимается, разрезая острой кромкой воздух.

“Не успею”, – мелькнула у охотника мысль, и мир взорвался болью.

Она заполнила всё кровавой волной. Комкая и сминая, прокатилась, погребая под собой небо, землю и руины храма. Залила нос, уши и глаза, лишила всех чувств, кроме одного – агонии! Взорвалась изнутри, прожигая кости, мышцы и органы. Она вырвала вопль из самых лёгких, обдирая им глотку. И под её усилием жилы лопнули, точно перетянутые струны с оглушительным звоном.

А потом стало темно.

Гла