Даскпайн

– Ну, как ощущения? – спросил Эйден. – Готов к великому пути в задницу мира?

– Не знаю.

– Вот и правильно. Чем меньше знаешь – тем дольше живёшь.

Перед ними, через проход, сидели Джейк Лоуренс и Майло Чен. Джейк – неподвижный, стиснув зубы, взгляд прямо перед собой. Майло – с наушниками, листал планшет, будто всё происходящее его не касалось.

Лукас снова посмотрел в окно. Он больше не пытался увидеть город. Всё уже было решено.

Гул двигателей усилился. Самолёт дёрнулся, начал движение. Из динамиков раздался голос:

– Говорит капитан. Вылетаем по расписанию. Ожидаем стабильный маршрут. Полёт займёт около трёх часов. Температура за бортом – минус сорок.

Лукас сжал ремни.

Рядом Эйден рассмеялся:

– Минус сорок? Тепло, как у мамы в животе.

Самолёт набрал скорость. За окнами закружился снег, мелькая полосами. Мгновение – и земля исчезла. Город исчез.

Даскпайн больше не существовал.

Лукас почувствовал, как сердце стучит в ушах. Это был момент отрыва – от всего. От жизни, какой он её знал.

Прошло полчаса. За окнами – бескрайняя белая пустота. Ни гор, ни лесов. Только ледяная гладь и редкие облака.

– Видишь что-нибудь? – спросил Эйден.

Лукас покачал головой.

– Похоже на… ничто.

– Именно. Чёртова Впадина – в середине этого ничто.

Сзади кто-то закашлялся. Лукас обернулся. Луис Баркли – старший новичок – ругался, не мог пристегнуть ремень.

– Всё не так. Не нравится мне это, – бормотал он.

– Расслабься, – бросил Джейк.

– Там… люди пропадают, – сказал Луис.

Наступила тишина.

Лукас почувствовал дрожь в пальцах. Он посмотрел в окно. И увидел – вдалеке, в снегу, что-то мелькнуло. Тень.

Он моргнул. Пусто.

И тогда самолёт резко дёрнулся.

Пилот в динамике:

– Лёгкая турбулентность. Не беспокоиться.

Но это был не просто толчок. Самолёт словно провалился в яму. Двигатели завыли, свет замигал.

Лукас вцепился в подлокотник. Эйден побледнел.

– Вот дерьмо…

Секунды казались вечностью. Самолёт трясло. Приборы пищали.

И вдруг – всё стихло.

Тишина. Только гул двигателя.

Лукас дышал часто.

– Что это было? – прошептал он.

Джейк сжал кулаки.

– Это только начало.

После турбулентности наступила странная, гнетущая тишина. Самолёт ровно скользил сквозь белое небо. Все сидели молча, словно боясь нарушить эту хрупкую иллюзию спокойствия.

Лукас украдкой взглянул на остальных. Майло продолжал листать планшет, но его пальцы дрожали. Джейк не отводил взгляда от металлической стены напротив. Эйден нервно постукивал по колену.

– Что это было? – прошептал Лукас.

– Я слышал, – сказал Эйден, не глядя на него. – Шорох. В самом корпусе. Как будто кто-то ползал.

– Это мог быть обледеневший обшив… – начал Майло, но замолчал.

– Это были не обледеневшие панели, – сказал Луис Баркли с заднего ряда. – Я летал раньше. Это было… другое.

Все снова замолчали.

Минуты текли медленно. Снаружи – всё та же пустота. Иногда вдалеке мерцали горы, но даже они казались нереальными – призраками под слоями снега.

Лукас чувствовал: с каждым километром тьма сгущается. Будто сама земля не хочет их видеть.

Он прислонился к стеклу. Оно было холодным, как лёд. И вдруг он снова заметил движение. Не в небе, не на земле – в отражении. За его спиной – тень.

Он обернулся. Пусто.

Он сжал кулак, пытаясь успокоиться.

– Всё нормально? – спросил Эйден.

– Наверное.

Эйден посмотрел на него серьёзнее, чем обычно.

– Если ты чего-то боишься – лучше скажи. Там, куда мы летим, страх – враг. Он убивает первым.

Лукас кивнул.

– Я знаю.

Через час объявили:

– Приближаемся к станции «Чёрная Впадина». Начинаем снижение.

Все оживились. Подошли к окнам. За стеклом – пустыня льда и снега, уходящая за горизонт.

И вдруг – внизу – контуры. Башни. Линии кабелей. Прожекторы, светящиеся тускло. И массивная чёрная структура в центре – станция.

– Чёрная Впадина, – прошептал кто-то.

Лукас смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё сжимается. Эта станция была… неправильной. Слишком тёмной. Слишком тихой.

Пилот сообщил:

– Погода нестабильная. Плотный туман. Видимость ограничена. Будем садиться вручную.

Свет снова замигал. Самолёт тряхнуло.

Эйден выругался.

– Мы сейчас точно разобьёмся.

– Заткнись, – бросил Джейк.

Самолёт пошёл вниз. Тряска усилилась. За окнами – молоко тумана. Прожекторы, как глаза, скользили по корпусу.

Лукас закрыл глаза. Думал о матери. О словах, что она говорила.

– Не сломайся. Где бы ты ни был.

Самолёт ударился о землю. Скрип. Вздох. Тишина.

Приземлились.

Двери самолёта открылись с тяжёлым скрежетом. В лицо хлынул ледяной ветер, такой сильный, что даже обмундирование не спасало. Лукас инстинктивно закрыл лицо рукой. Холод впивался в кожу, будто тысячи иголок.

– Вперёд! – крикнул Рой Хадсон. Его голос был как нож в этот ревущий шторм.

Один за другим новобранцы покидали самолёт. Металлический трап скрипел под ногами. Снег был настолько плотным, что ноги проваливались лишь на пару сантиметров – не рыхлый, а словно мёртвый.

Лукас ступил на землю. Он ожидал увидеть базу ближе, но всё вокруг окутывала мгла. Прожекторы на вышках едва пробивали эту снежную кашу. Всё, что он мог разглядеть, – силуэты строений, кабелей, башен. Всё сделано из чёрного металла и стекла, покрытого инеем.

Воздух был тяжёлым. Он не пах – он подавлял.

– Следовать за мной, – крикнул Рой.

Они двинулись по металлическому настилу, проложенному над снегом, соединяющему посадочную площадку с главным входом.

Лукас чувствовал: что-то здесь не так. Не просто холод. Сама земля… будто живая, дышит под ногами.

У главного входа их уже ждали. Вышел второй куратор – Мартин Кейдж. Молодой, но измученный, с глазами, в которых плескался страх. Он приветливо улыбнулся, но улыбка была натянутой.

– Добро пожаловать, – сказал он, – в станцию «Чёрная Впадина». Надеюсь, вы… адаптируетесь быстро.

– Проходите, – приказал Рой.

Огромные двери с шипением открылись, выпуская облако пара.

Внутри было теплее, но неуютно. Всё – металл и стекло. Стены гулкие, освещение – тусклое. По потолку тянулись кабели и трубы. Воздух пах мазутом и… чем-то ещё. Лукас не мог понять – горелым? Плесенью? Кровью?

Они прошли длинный коридор. Стены вибрировали от работающих генераторов. Их привели в раздевалку.

– Здесь вы получите свои помещения, – сказал Мартин. – После – инструктаж.

Он замолчал на миг, затем добавил:

– Не ходите одни. Ни здесь, ни потом. Даже в туалет – только вдвоём. Это не шутка.

Все переглянулись.

– Почему? – спросил Луис Баркли.

– Безопасность, – ответил Мартин. – Просто… соблюдайте.

Лукас получил карточку: «Комната 3B». Он зашёл внутрь.

Комната была чистой, но холодной. Две койки, стол, шкаф. На стене – экран, свет тусклый.

На кровати напротив уже сидел Майло.

– Похоже, мы соседи.

Лукас кивнул.

– Тут всегда так темно?

– Это ещё светло. Под землёй темнее.

Лукас сел. В голове стучало: «Не ходи один». Он вспомнил тень.

И понял – она уже здесь.

Глава 3. Первая ночь

Коридоры станции были одинаковыми. Узкие, металлические, со слабыми лампами под потолком, гулкими шагами и трубами, пульсирующими где-то в стенах. Лукас шёл позади остальных, чувствуя, как каждый шаг отдаётся эхом внутри. База жила. Или… притворялась живой.

Их ввели в просторную переговорную. Стены – голый металл, пол – шероховатый, в центре – длинный стол. Над ним – экран, где высвечивалась схема станции.

Рой Хадсон стоял у доски, сложив руки за спиной.

– Слушайте внимательно. Говорю один раз.

Он указал на экран.

– Это схема базы. Здесь два уровня – надземный и подземный. Сейчас вы на первом. Здесь: столовая, спальные секции, санузлы, курилка, комната отдыха и переговорная.

Он ткнул пальцем ниже.

– Под землёй – шахта. Но туда вы не спуститесь до конца инструктажа. Первые трое суток – адаптация.

Кто-то облегчённо вздохнул.

– Внимание. – Голос Роя стал жёстким. – Станция – режимная зона. Есть правила.

Он поднял три пальца.

– Первое: не ходить поодиночке. Никогда. Даже в душ, даже в курилку. Второе: без разрешения – ни в какие служебные помещения. Видите запертую дверь – проходите мимо. Третье: комендантский час. После 22:00 вы – в комнатах. Камеры это видят. Нарушите – лишитесь работы. Или… чего похуже.

Повисла тишина.

– Есть вопросы? – спросил Рой.

Луис Баркли поднял руку:

– Почему нельзя одному?

Рой посмотрел на него долго.

– Безопасность. Вы – новички. Мы не хотим, чтобы кто-то заблудился. Здесь всё одинаковое. Даже коридоры.

Лукас почувствовал, как по спине прошёл холодок. Не из-за слов. Из-за взгляда Роя. Как будто он знал – что-то скрыто.

После инструктажа новобранцев отвели в столовую. Помещение – просторное, с длинными столами, тусклым светом и полным отсутствием запахов еды.

– Питание строго по графику, – сказал Мартин Кейдж, младший куратор. – Четыре приёма пищи, еду выдают через окно. Нарушать – не рекомендуется.

– А что у вас тут, тюрьма? – буркнул Эйден.

Мартин усмехнулся, но не ответил.

Лукас оглядел помещение. Всё слишком… чисто. Будто никто не ел. Или всё только подготовлено. Или – никого нет.

Затем – курилка. Маленькая комната с металлическими скамейками, вытяжкой и пепельницами. Эйден прикурил.

– Вот что я скажу, – сказал он. – Эти ребята странные. Улыбаются, но будто… не с нами.

Майло кивнул.

– Они почти не разговаривают. Только смотрят.

Лукас промолчал. Он чувствовал напряжение. В стенах – гул. Пульс.

База дышала.

Вечер опустился внезапно. В «Чёрной Впадине» не было окон – только часы под потолком и тревожное ощущение того, что ночь пришла. Свет в коридорах стал тусклее, лампы мигали чаще. Казалось, сама база устала.

Лукас сидел в комнате вместе с Майло. Тот, как всегда, возился с планшетом.

– Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? – спросил Лукас.

– Работа успокаивает. Говорят, кто занят – меньше сходит с ума.

Лукас усмехнулся. Холодно.

Он посмотрел на дверь. Под ней – лёгкая тень. Или показалось?

Позже всех снова собрали в переговорной. На этот раз – весь состав. Рой стоял у доски, рядом с ним – Мартин. За их спинами – схема шахты.

– Завтра – подготовка к спуску, – начал Рой. – Настройка оборудования, проверка снаряжения. В шахту вы войдёте через два дня.

Он указал на изображение лифта.

– Это шахтный подъёмник. Единственный путь вниз. Работает только по расписанию. Без разрешения – доступ невозможен.

– Сколько уровней у шахты? – спросил Джейк.

– Девять. Вам назначен четвёртый. Остальные – закрыты. Причины не обсуждаются.

Опять тишина.

После инструктажа Лукас остался сидеть дольше всех. Он снова смотрел на карту. На лифт. На тёмные коридоры под землёй.

К нему подошёл Мартин.

– Ты новенький, да?

– Да.

– Совет. Не задавай лишних вопросов. Здесь так принято.

Лукас кивнул.

Мартин уже уходил, но остановился.

– И если услышишь ночью шаги… Не открывай дверь.

В комнате было темно. Майло спал. Лукас сидел, не двигаясь. В руках – зажигалка матери. Щелчок. Огонь. Тень.

Он посмотрел в зеркало. Там – своё отражение. Но на мгновение – за спиной – фигура.

Он обернулся. Пусто.

База дышала. Смотрела.

Ночь на станции была другой.

Не такая, как в Даскпайне – не мёртвая и не пустая. Здесь ночь была… внимательной. Слушающей. Как будто сама станция ждала чего-то. Шорохи в трубах, треск металла, мерцание света – всё складывалось в одно: базу нельзя было назвать мёртвой. Она была живой. И ей было не всё равно, кто пришёл.

Лукас сидел на краю кровати. Он щёлкал крышкой зажигалки, слушая звук. Этот звук был единственным, что связывало его с прошлым.

Он лёг, укрылся, но сна не было. Майло дышал спокойно. А он – слушал.

Гул базы. Вибрация в полу. Далёкий треск. Звук капли воды.

И где-то глубоко – тихий, почти неслышимый шёпот. Или воображение?

Он закрыл глаза.

И вспомнил мать.

– Ты не снег, Лукас, – говорила она. – Ты – огонь. Даже если все забудут.

Он сжал кулаки.

Завтра начнётся подготовка к спуску – обучение, инструктаж, первый осмотр лифтов и снаряжения. Настоящая работа начнётся через два дня.

Пока что база только наблюдает за ними. И решает, кто достоин.

Он не знал, сможет ли уснуть. Но знал точно – обратного пути нет.