Хифам

– Ну, это мы еще посмотрим, – отозвался второй незнакомец.

Он повторил заклинание рассеивания, и темный плащ растаял. Перед взором присутствующих предстала прекрасная девушка. На вид ей было не больше двадцати лет, ее длинные светлые волосы волнами спадали по плечам. Безупречную фигуру подчеркивал доспех из благородного желтого металла, в нагрудник которого был вживлен крупный овальный алмаз цвета спелой вишни. Аристократические черты лица, удивительным образом сочетавшие в себе строгость и нежность, изящные светлые брови и большие, полные сострадания глаза оттенка алой розы буквально завораживали с первого взгляда.

– Госпожа Авелин! Какой поразительный сюрприз! – Андин склонился в глубоком поклоне, а вслед за ним уважительно склонили головы Бармат и Марк. – До меня доходили слухи, что вы находитесь в Орло, но я никак не ожидал встретить вас в столь уединенном месте.

– Андин, друг мой. У нас еще будет время обсудить все новости, а сейчас я должна вернуть Мариту в ее прежнее состояние.

– Дочь Эларна и Эльмирики! Ты не достойна носить эту фамилию, как и твой отец! – яростно зарычала Марита, пытаясь дотянуться до нее косой.

– Вири, помогите мне, пожалуйста. Нужно зафиксировать ее голову, – спокойно попросила Авелин.

– Сию минуту.

– Не прикасайтесь ко мне! Слышите?! – Марита отчаянно заизвивалась, но стальные нити Вири при каждом движении причиняли ей такие мучения, что даже в обличье демона она глухо стонала от нестерпимой боли.

Хранитель тайн бесшумно зашел лисице за спину и аккуратно, но крепко запрокинул ее голову назад.

– Не трогайте…

– Великая Ивгина, в этот час молю тебя о помощи, – Авелин мягко приложила ладонь ко лбу Мариты и едва слышно зашептала слова молитвы. – Даруй мне силы вернуть невинную душу к свету, а демона низвергнуть обратно в небытие…

В то же мгновение ослепительный столб чистого сияния взвился от земли до самых небес, унося с собой всю темную скверну Жнеца. Божественное таинство не продлилось и минуты.

– Вири, убирайте путы, – тихо выдохнула Авелин.

– Слушаюсь, – Хранитель тайн щелкнул тонкими пальцами, и стальные нити послушно скрылись под песком, оставив обессилевшую девушку на земле.

– Госпожа Авелин… как я рада снова видеть этот мир… – едва слышно прошептала Марита. Глаза ее вновь стали прежнего изумрудного цвета, и она без сил упала в объятия госпожи.

– Бедная моя девочка. Спи, отдыхай, – Авелин ласково погладила ее по черным волосам, которые на глазах снова становились огненно–рыжими.

– Госпожа, с ней все будет в порядке? – взволнованно поинтересовался Марк, убирая сабли в ножны.

– Теперь ее жизни ничто не угрожает. Ей нужно поспать пару дней, чтобы полностью восстановить силы.

– Хвала богам, что все обошлось! – облегченно выдохнул Бармат.

– Все мы ходим под взором богов и под их защитой, – Авелин бережно подняла Мариту на руки. – Бармат, ты подготовил то, о чем я просила в послании?

– Да, госпожа. Все ваши указания исполнены в точности.

– Отлично. А теперь мы впятером отправляемся в Фаторз, – Авелин развернулась и понесла спящую лисицу в сторону таверны.

– Простите… Вы сказали «впятером»? – удивленно переспросил Марк.

– Именно так. Ты, Марита, Андин, Бармат и я.

– А как же господин Вири?

– У меня срочные дела в Орло, – тонко улыбнулся бессмертный. – Я ведь не простой подданный, а Хранитель тайн Эрагаона. На этом я вынужден проститься со столь приятной компанией. Доброго вам пути в вашем великом странствии.

Вири изящно поклонился и в то же мгновение обратился крупным угольно–черным вороном. Взмахнув крыльями, он взмыл высоко в небеса и растаял в свете луны.

Глава 4 «Змей»

Силуэт Эларна растаял в воздухе, оставив Ринаса наедине с собственными мыслями.

Медленно поднявшись по ступеням, ведущим к кварцевому трону, некогда принадлежавшему его отцу, Ринас опустился на холодное сиденье. Он откинулся на спинку, и его длинные пальцы лениво забарабанили по гладкому подлокотнику. Тяжёлый, исполненный мрачной задумчивости взгляд остановился на трёх пленённых графах, которые безвольно висели на почти невидимых нитях высоко под потолком зала.

В глубине его души всё сильнее разгоралось пламя ненависти к королю. С каждым мгновением оно пожирало остатки самообладания, превращаясь в яростное, неукротимое пламя, требовавшее выхода.

Внезапно Ринас вскочил с трона и, выкрикнув что–то неразборчивое, резко взмахнул посохом. Из зелёного камня, венчавшего его навершие, вырвался ослепительный синий луч. С оглушительным рёвом он пронёсся над самыми головами пленников, заставив воздух задрожать от выплеснувшейся магии, и устремился к центру зала.

Там, в огромной каменной чаше, неугасимо полыхало вечное синее пламя – первородный дар Лоргайна, некогда вручённый основателю дома. Луч слился с его бушующим сиянием, и на мгновение весь чертог озарился холодным голубым светом.

Ринас медленно опустил посох, но ярость в его глазах так и не угасла. На губах колдуна играла едва заметная холодная ухмылка.

– Ну что же, уважаемые мужи, – его голос эхом разнесся между высокими колоннами. – Вы слышали вашего Эларна. Он искренне верит, что Ифтазар готов к этой войне. Но он не знает главного: это начало его падения и конец истории всего королевства.

– Ты безумец, племянник! – прохрипел один из пленённых, сплевывая кровь на пол. – Эларн далеко не так глуп! Неужели ты думаешь, что он не найдет способа с тобой разобраться?

– Дорогой дядя, я, конечно, понимаю, что ты один из его верных прихвостней, – Ринас снисходительно улыбнулся, – Но можешь не сомневаться в его скорой гибели.

Послышался грубый голос другого графа. – Это был Фир из дома Лорано – глупец, который умудрялся дерзить врагу, даже находясь в столь плачевном и невыгодном положении.

Но Фир был не из тех, кто струсит перед врагом, гораздо превосходящим его в силе. Он выглядел мужчиной лет сорока, хотя в его облике сквозило нечто такое, что заставляло усомниться в точности этой оценки. Растрёпанные чёрно–серебристые волосы, доходившие до плеч, небрежно обрамляли лицо с резкими, выразительными чертами. Серебряные пряди среди тёмных локонов придавали ему вид человека, которого годы не столько состарили, сколько закалили. Через одну из щёк пролегал глубокий шрам – неровный, грубый след старой раны, слишком заметный, чтобы его можно было не принять во внимание, и слишком давно заживший, чтобы он нуждался в объяснениях.

В его взгляде чувствовалась настороженность того, кто привык не доверять словам и замечать детали, которые другие предпочитали скрывать. Фир не казался ни безрассудным головорезом, ни высокомерным аристократом. Скорее, он производил впечатление воина, успевшего побывать по обе стороны клинка, а потому давно переставшего судить людей по их одежде, происхождению или обещаниям.

В Фире Лорано ощущалась опасность особого рода. Он не стремился подавлять окружающих громким голосом или демонстрацией силы. Ему было достаточно молчания, внимательного взгляда и едва заметного движения руки в сторону оружия на поясе, чтобы напомнить собеседнику: за внешним спокойствием этого человека скрывается тот, кто умеет действовать быстро, решительно и без лишних колебаний.

– А вы, господин Раст, как всегда, в своей обычной манере общения с врагами. Истинный дипломат, – с тонкой, едва заметной иронией произнес Фир, покачиваясь на удерживающих его путах и не сводя глаз с Ринаса.

– Фир, прошу тебя, прекрати этот фарс, – негромко, но властно оборвал его Раст. От резкого звука его голоса почти невидимые нити, на которых графы безвольно парили высоко под потолком зала, натянулись и едва заметно зазвенели в полумраке. – Давай лучше послушаем, что скажет нам Ринас.

Если Фир являлся главой шпионской сети, то Галардаин Раст был человеком на службе короля, ответственным за дипломатические отношения. Он отличался средним ростом и безупречно подтянутым сложением. Его лицо выделялось выразительными, слегка надменными чертами, прямым носом и чувственными губами. Слегка растрепанные рыжие волосы средней длины обрамляли высокий лоб. Но главной чертой Раста были красно-желтые глаза, напоминающие тлеющие угли, – их взгляд всегда оставался полон холодной уверенности и легкого высокомерия, столь свойственного для жителей северных земель королевства.

– Какое единодушие, – протянул Ринас, переводя взгляд с Раста на Фира. – Один пытается сохранить достоинство, другой – здравый смысл. И оба почему-то решили, что я обязан прислушиваться к их советам.

Он неспешно спустился с возвышения. Подол длинных серых одежд мягко скользил по каменным ступеням, а зеленый кристалл на вершине посоха источал сияние. Ринас двигался размеренно, словно впереди его ждала не схватка с пленниками, а обычная аудиенция, исход которой был предрешен задолго до ее начала.

Остановившись в нескольких шагах от графов, он поднял голову.

– Вы ведь до сих пор не понимаете, почему оказались здесь? – спросил он почти сочувственно. – Вам наверняка кажется, что я затеял эту войну из-за старых обид, жажды власти или желания отомстить королю за давние унижения. Что ж, не стану отрицать: всё перечисленное имеет место. Но это лишь малая часть того, что предстоит увидеть этому миру.

– Неужели ты собираешься прочитать нам лекцию или поведать о своих планах? – усмехнулся Фир. – Тогда прошу, не упускай подробностей. Особенно тех шагов, которые предпримешь в дальнейшем. Я всё запоминаю.

На лице Ринаса не дрогнул ни один мускул. Только пальцы чуть крепче сжали рукоять посоха.

– Твоя дерзость, дядя, всегда была твоим главным достоинством и самым серьёзным недостатком. Именно поэтому ты до сих пор жив. Мне любопытно, как долго она тебе прослужит.

– Дольше, чем твоё терпение, если ты продолжишь угрожать вместо того, чтобы говорить по существу.

Раст тяжело вздохнул.

– Ради всех богов, Фир…

– Нет, пусть говорит, – перебил его Ринас. – В отличие от некоторых, он хотя бы не пытается спрятать страх за рассуждениями о благоразумии.

– Ты ошибаешься, племянник, – хрипло отозвался Фир. – Я не боюсь тебя. Я лишь пытаюсь понять, что же на самом деле тобой движет.

На мгновение в зале воцарилась тишина. Где–то в глубине чертога беззвучно взвивалось вечное синее пламя. Его холодное сияние скользило по извивающимся каменным змеям на колоннах, выхватывая из темноты разинутые пасти и отполированные клыки. Единственным источником дневного света в этом мрачном покое служило гигантское круглое витражное окно, прорубленное в толще стены. Сквозь него, набранного из сотен осколков изумрудно–зеленого и желтого стекла, едва заметно проступал меняющийся цвет небес, но внутрь, в самое сердце Чёрной крепости, лучи практически не проникали.

– Ифтазар, как и весь этот мир, обречен вовсе не из–за меня, графы, – спокойно произнес Ринас. – Он обречен потому, что между нашими мирами слишком много разногласий. В каждом из них правители слишком долго принимали собственное господство за нечто вечное. Дариун со своими творениями, которых вы опрометчиво называете богами, искренне пытались создать миры, где каждый найдет свое место. Я же хочу сотворить нечто иное. Вспомните, через сколько войн прошли наши народы, сколько невинных жизней потеряно! Но я не стану раскрывать вам все карты сразу – вы увидите замысел постепенно.

– Нет уж, постарайся объяснить, какой у тебя замысел, – насторожился третий граф, до этого хранивший молчание. – О чём ты говоришь? Выкладывай всё!

Ринас улыбнулся. На этот раз в его улыбке не было ни насмешки, ни снисхождения. Лишь холодное удовлетворение человека, который наконец дождался нужного вопроса.

– Вот теперь мы подошли к самому интересному.

Он сделал шаг в сторону и поднял посох. Зелёный камень вспыхнул, отбрасывая на стены причудливые тени. В ответ вечное синее пламя в каменной чаше взметнулось выше, словно почувствовало присутствие незримой силы.

– Все в этом мире привыкли думать, будто бессмертие или любой другой дар, полученный нами при рождении, – это щедрый подарок светлой или темной стороны, – Ринас сделал паузу, и его глаза зловеще блеснули в синеве пламени. – Но что, если я докажу вам обратное? Что, если я покажу, что все эти силы и любые наши желания можно просто… приобрести? – Ринас обвёл пленников пристальным взглядом. – Кто из вас хоть раз об этом задумывался?

Фир и Галардаин напряглись после этих слов. Третий же граф, напротив, заметно воодушевился.

– Неужели ты всерьез собираешься убедить нас, что все может быть по-другому? – наконец спросил он. В его голосе прозвучала не насмешка, а глубокая, расчетливая осторожность.

– Я не собираюсь вас убеждать. Я собираюсь показать вам мой первый шаг, – холодно отрезал Ринас.

Он с глухим стуком коснулся посохом пола. По огромному залу прокатилась низкая, рокочущая вибрация. Из темноты донесся звук тяжелых шагов, скрежет металла и шарканье чего-то массивного, что волокли по каменным плитам. В полумраке приемного покоя невозможно было различить, что именно происходит. Зловещие звуки медленно приближались к возвышению, у которого стоял Ринас. Наконец, в круге синего света появились два призрачных существа, отдаленно напоминавших людей. Сейчас от них осталась лишь видимая тень. Натянув тяжелые цепи, они тащили за собой закованного в кандалы рыцаря в сверкающих доспехах. На его голову был наброшен плотный черный мешок. Пленник судорожно пытался вырваться, но сильная магия намертво сковала его движения.

– Этот знак!.. – потрясенно воскликнул третий граф, вглядываясь в сияющие доспехи пленника.

– Это же… – Фир не договорил, и его суровое лицо побледнело от увиденного.

– Да, вы правильно поняли, графы, – с торжествующей ухмылкой перебил их Ринас. – Перед вами один из смотрителей совета Пантеона Света!

Призрачные существа, дотащив рыцаря до алтаря, бросили его к ногам своего повелителя. Ринас неторопливо приблизился к коленопреклоненному пленнику. Колдун бесцеремонно схватил край плотной черной ткани и одним резким движением сорвал мешок с его головы. На свет явилось бледное, измученное лицо смотрителя, чьи глаза были крепко зажмурены от ослепительного изумрудного сияния, бьющего из круглого окна.

Ринас грубо толкнул рыцаря в грудь, заставляя его отпрянуть назад и подставить закованный в латы торс под мертвенный зеленый луч. Тотчас в этом свете на нагруднике сверкающих доспехов отчетливо проступил вычеканенный знак – изящный полумесяц, над которым величественно возвышалось серебристое око. То был священный символ, олицетворяющий неусыпный надзор и высшую справедливость Пантеона Света.

– Глядите внимательно, графы, – вкрадчиво, почти шепотом произнес Ринас, обводя набалдашником посоха геральдическую чеканку. – Это око слишком долго следило за нашими мирами. Пришло время его ослепить.

Колдун закрыл зеленые лисьи глаза и с глухим стуком опустил посох на плиты. Сила магии подбросила пленника в воздух, заставив его безвольное тело взмыть вверх и зависнуть прямо напротив лица чародея. Ринас едва слышно прошептал ему на ухо зловещее заклинание, и в тот же миг вся живительная и магическая сила смотрителя бурлящим потоком перешла к нему. Еще секунду назад несчастный был живым нэрмилом, а теперь превратился в такое же призрачное существо, какими были и двое его конвоиров. Когда Ринас распахнул веки, их изумрудный цвет уже сменился ярко-красным.

– Немыслимо… – потрясенно произнес третий граф.

– Да! Вы, надеюсь, помните, что Великий совет лишил меня бессмертия? Что ж, как видите, я его вернул.

– Если ты уже до этого превратил двоих невинных в подобных чудовищ, то почему не обрел бессмертие раньше? – продолжал расспрашивать граф.

– Первые двое были простыми смертными, – снисходительно пояснил Ринас, – а для возвращения утерянного мне требовалось нечто большее.

– Ничтожество! – в ярости выкрикнул граф. – Боги покарают тебя за это зло!

– Неужели ты до сих пор ничего не понял? – Ринас тихо, пугающе рассмеялся, и это леденящее эхо раскатилось под высокими сводами. – Посмотри на то, что я только что совершил. Боги для меня – ничто, как и все остальные в этих мирах.

– И сколько еще невинных ты намерен принести в жертву ради своей цели? – раздался сверху глухой, но твердый голос.

На этот раз ухмылка Ринаса исчезла. Его лицо мгновенно превратилось в каменную, бесстрастную маску.

– Ровно столько, сколько потребуется.

Граф медленно выдохнул и опустил голову. На мгновение показалось, что он впервые за всё это время по-настоящему ощутил тяжесть собственного положения – беспомощно парящего на призрачных путах под потолком цитадели. Но когда граф вновь посмотрел на колдуна, в его глазах уже не было страха. Только холодная, непоколебимая решимость действовать.

– Тогда, Ринас Лорано, – отчетливо произнес он, – боюсь, ты ничем не лучше тех, кого собираешься уничтожить.

Ринас долго смотрел на него, не произнося ни слова. Его ярко–красный взгляд, впитавший силу смотрителя Пантеона Света, казалось, прошивал мятежного графа насквозь.

Затем колдун снова тихо рассмеялся.

– Возможно, граф. Возможно… Именно поэтому у меня всё еще есть шанс победить.

– Не надейся! Я тебе этого не позволю! – выкрикнул третий граф и, собрав остатки сил, громогласно проревел заклинание: – Ореаз викана трана!

От звуков этих древних слов призрачные путы мгновенно растворились в воздухе, и все трое пленников плавно опустились на пол чертогов.

– Ну наконец-то! Почему так долго? Я уже устал висеть, Шерахир, –размял затекшие плечи Фир и с упреком посмотрел на спасшего их графа.

– Фир, не время! Бегите отсюда, я их задержу! – выкрикнул Шерахир, покрепче перехватывая возникший из воздуха посох с блестящим стеклянным полумесяцем в навершии.

– Ну нет уж! – упрямо отрезал Фир. – Я должен высказать племяннику всё, что о нем думаю!

– Лорано, послушай Шерахира! Бежим отсюда, не нарушай наш замысел! – яростно вмешался Раст, хватая друга за плечо.

– Проклятие! – процедил Фир, понимая, что драгоценные секунды тают.

– Фир, взываю к твоему благоразумию! Бегите! Доставьте информацию королю и защитите Арандилаха! Ведь у него никого, кроме меня, не осталось! – отчаянно выкрикнул Шерахир, создавая защитный барьер.

Едва прозрачная стена, испещренная древними светящимися письменами и несущая на себе лик богини Ивгины, стремительно поднялась от пола до самого потолка, надежно отделяя спасающихся графов от Ринаса.

– Старик, а ты, оказывается, еще на что-то способен, – ледяным тоном произнес Ринас, с легким презрением наблюдая за потугами волшебника.

– Бегите! – повторил свой приказ маг.

– Фир, уходим! – выкрикнул Раст, силой увлекая друга за собой.

– Старик! Пусть Свет найдет тебя в твоих странствиях! – бросил на ходу Фир, наконец соглашаясь с Растом.

– Да сохранят и уберегут вас боги от всех напастей, – тихо напутствовал их Шерахир, оставаясь один на один с приближающейся Тьмой.

Ринас проводил беглецов взглядом. На его лице не отразилось ни малейшего беспокойства, словно их побег был лишь досадной мелочью, не заслуживающей внимания. Он медленно повернулся к Шерахиру, и в глубине его красных глаз вспыхнули золотистые искры.

– Как благородно, – протянул колдун, постукивая пальцами по навершию посоха. – Пожертвовать собой ради друзей. Скажи, старик, ты действительно веришь, что твоя смерть что-то изменит? Или просто надеешься, что Эларн оценит твою преданность? А может на то, что боги заметят твою жертву?

Шерахир стоял неподвижно, опираясь на посох. Его лицо, изборождённое морщинами, оставалось спокойным, однако в глазах мерцала решимость человека, которому уже нечего терять.

– Ты слишком много говоришь, Ринас. Для того, кто так уверен в собственной победе.

Улыбка колдуна медленно исчезла.

– Осторожнее, старик. Твоя жизнь сейчас зависит от моего настроения.

– Нет, мальчишка. Моя жизнь зависит от Света и моей решимости действовать против Тьмы в твоей душе. А твоё будущее – от того, насколько далеко ты готов зайти в своей безумной жажде изменить наши устои и наши обычаи.

Последние слова прозвучали неожиданно громко, отразившись от чёрных колонн. На мгновение показалось, будто само пространство вокруг них замерло.

Затем Ринас поднял посох.

– Ты сам напросился. Посмотрим на что способен хранитель света Ивгины.

Зелёный й камень на навершии вспыхнул ослепительным светом. По полу чертога пробежали тонкие трещины, из которых вырвались струи чёрного дыма. Они извивались, словно живые змеи, сплетаясь в воздухе в подобие огромных рук.

Шерахир ударил посохом об пол.

– Таларан Ивги Алиф!

Перед ним развернулся серебристый магический круг, испещрённый древними символами. В тот же миг тёмные руки обрушились на защиту Шерахира. Раздался оглушительный грохот, от которого задрожало всё вокруг, а по гладкой поверхности колонн побежали паутины трещин.

Шерахир отступил на шаг. Его пальцы крепче сжали посох.

– Неплохо, – произнёс Ринас, приближаясь. – Я ожидал, что годы превратили тебя в беспомощного старика. Но, похоже, ты всё ещё способен удивлять.

– А я ожидал, что защита пламени Лоргайна и судьба дома Лорано достанется тебе, – ответил Шерахир. – Как видишь, мы оба ошиблись.

Лицо Ринаса исказилось.

Он резко взмахнул рукой, и из его ладони вырвался темно синий сгусток энергии. Тот рассёк воздух, оставляя за собой пепельный след, и ударил прямо в магическую стену. Серебристая защита вспыхнула, но не выдержала натиска: по ней мгновенно разбежались трещины, и барьер рассыпался тысячами светящихся осколков.

Шерахир едва успел уклониться. Ударная волна отбросила его к основанию колонны. Посох выскользнул из руки и с глухим стуком покатился по каменному полу.

Ринас и двое теней неспешно направился к магу.

– Где теперь твой Свет, старик?

Шерахир тяжело дышал, прижимая ладонь к боку. По его виску стекала тонкая струйка крови, но взгляд оставался ясным.

– Свет Ивгины не обязан защищать меня от каждого удара, – прохрипел он. – Иногда он лишь даёт возможность увидеть, насколько глубоко человек погрузился во тьму.

– Красивые слова. Жаль, что они не спасут тебя.

Ринас остановился в нескольких шагах от старика и направил на него раскрытую ладонь. Вокруг пальцев закружились красно-синие искры, постепенно сливаясь в плотную сферу.

Но прежде чем колдун успел нанести удар, Шерахир вдруг улыбнулся.

– Ты всё ещё совершаешь одну и ту же ошибку, Ринас.

– И какую же?

– Ты думаешь, если противник лежит у твоих ног, то он уже побежден?

Старик резко вскинул свободную руку.

– Мастлар Инф!

Из-под каменных плит вспыхнуло ослепительное белое сияние.

Ринас инстинктивно прикрыл глаза, но было поздно. Вокруг него взметнулись десятки серебряных цепей, сотканных из магии. Они обвили его запястья, плечи и грудь, намертво прижав руки к телу. Сфера в его ладони погасла, рассыпавшись снопом искр.

Колдун дёрнулся, пытаясь высвободиться. Цепи натянулись, и по их поверхности побежали светящиеся письмена.

– Что за…

– Словно ты не знаешь, что это за заклинание, – с трудом поднявшись, произнёс Шерахир. Он вновь опёрся на посох, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная усталость. – Древняя магия, которой меня обучили.

Ринас посмотрел на цепи, затем на старика. В его глазах вспыхнула ярость.

– Ты не понимаешь, с кем связался!

– Напротив. Именно теперь я начинаю понимать, кем ты стал.

Шерахир направил посох на пленника. Белое сияние вокруг навершия усилилось, и цепи начали медленно сжиматься.

Однако вместо того, чтобы испугаться, Ринас вдруг рассмеялся.

Сначала тихо, почти неслышно. Затем громче, пока его смех не заполнил весь чертог, заставляя эхо метаться между колоннами.

– Ты действительно думаешь, что способен удержать меня этой жалкой магией?

Красные глаза колдуна вспыхнули.

Цепи, сковывающие Ринаса задрожали. Письмена на их поверхности одна за другой начали гаснуть.

Шерахир побледнел.

– Нет… Этого не может быть.

– О, еще как может, старик, – прошипел Ринас. – Это ты попал в ловушку. Я намеренно притворился беспомощным, чтобы вытянуть из тебя последние силы. Ты слишком долго служил Свету, чтобы понять, что происходит, когда смертный получает большую силу, чем способен вынести!

Он медленно выпрямился, и цепи с оглушительным треском разлетелись на сотни раскаленных обломков. Волна темной энергии прокатилась по чертогу. На мгновение весь зал погрузился во тьму, и лишь вечное синее пламя продолжало гореть в огромной чаше, отбрасывая призрачные отблески на каменные стены.

Ринас стоял рядом с Шерахиром. Вокруг его тела клубилась тень, а красные глаза светились так ярко, что казались двумя раскалёнными углями.

Шерахир медленно попятился назад.

Теперь он знал наверняка: перед ним стоял не просто могущественный колдун, одержимый своими идеями. Сила, которую Ринас сумел обуздать, изменила саму его природу. И если прежде старик сражался с человеком, которого ещё можно было задержать, то теперь ему предстояло противостоять чему-то, что постепенно переставало быть ему знакомым.