Смоленск. Полная история города

На этот раз русская сторона сделала ставку на взятие города измором. Смоленск на протяжении полутора месяцев подвергался артиллерийской бомбардировке и испытывал огромную нехватку продовольствия.

Сопротивление голодающего гарнизона, съевшего всех лошадей в городе, держалось только на надежде на помощь извне, и город ее дождался. Приближающееся литовское войско во главе с князем Константином Ивановичем Острожским, которое до того сумело разблокировать окруженные русскими Полоцк и Витебск, стало причиной повторного снятия Василием III осады и отвода артиллерии.

 Ганс фон Кульмбах. Портрет Сигизмунда I. 1510-е

Как и в прошлый раз, важную роль сыграла нехватка фуража. Тем не менее эта осада Смоленска не прошла даром. Городским укреплениям был нанесен серьезный урон (в частности, была разрушена Крылошевская башня), а разорения округи лишили Смоленск продовольственной базы.

Смоленск был взят русскими войсками только в результате осады 1514 года.

К новой кампании литовское войско подготовиться вовремя не смогло. Не оправдались и надежды Сигизмунда I на выступление ему на помощь крымского хана. Удалось лишь оснастить гарнизон Смоленска порохом и новыми ружьями. Во главе гарнизона остался воевода Юрий Андреевич Соллогуб.

Первые русские отряды из состава стоящей под Дорогобужем армии подступили к Смоленску 16 мая. В начале июня во главе всей передовой рати численностью в 5000–6000 человек к осажденному городу прибыл князь Даниил Васильевич Патрикеев по прозвищу «Щеня» (предводитель русского войска в многочисленных походах и сражениях, в том числе при разгроме литовского войска в Ведрошской битве), а также участник предыдущих осад воевода Иван Андреевич Челяднин.

Пока военные готовились к осаде, князь Глинский вступил в тайную переписку со своими сторонниками в Смоленске на предмет условий капитуляции. При этом стимулом для него было обещание Василия III сделать его после взятия города удельным князем смоленским.

Позже к городу подошла осадная артиллерия и основные войска во главе с Василием III. Всего осадное войско состояло из 15 000 воинов.

Смоленск вновь был подвергнут мощному артиллерийскому обстрелу, но на этот раз деятельную помощь войску Василия уже оказывали иностранные специалисты-инженеры, в частности некий артиллерийских дел мастер Стефан.

29 июля этот мастер Стефан лично произвел первый выстрел из самого большого осадного орудия. С первого же выстрела ему удалось поразить самое большое орудие защитников города, его разорвало, и много осажденных было побито. После второго выстрела пушкаря Стефана, огонь по городу открыли другие пушки, и в короткое время весь Смоленск заволокло дымом и огнем.

Русские, предводимые нанятыми в Германии и Богемии ратными людьми, стали из-за Днепра метать в город из 300 улучшенного образца пушек огненные кули, большие и мелкие ядра, окованные свинцом. В то время как старые литовские пушки осажденных разрывались и били своих, московские метко попадали в деревянные стены по берегу Днепра и разрушали их.

ИВАН ИВАНОВИЧ ОРЛОВСКИЙ, русский краевед, историк, географ

На первых порах гарнизон города сражался стойко, но по мере того, как разрушения множились, а запасы иссякали, боевой дух защитников крепости все более падал.

На этот раз бомбардировка города была более чем удачна. По словам летописца, от ужасного действия орудий, колебались стены, и люди падали толпами. Падающие снаряды, горящие дома, обволакивающий город дым, грохот выстрелов, стоны раненых – все это ужасающим образом действовало на мирное население, и мольбы людей о сдаче города принудили воеводу Соллогуба вступить в переговоры.

Пальба затихла. Епископ Смоленский Варсонофий (Ходыкин) вышел на мост, объявляя, что наместник Смоленска готов начать на следующий день переговоры о мире. Великий князь, не допуская никаких отсрочек, потребовал немедленной безусловной сдачи города и, в ожидании ответа, приказал возобновить канонаду.

Ужас смерти повис над Смоленском и его несчастными гражданами. В отчаянии они теперь уже решительно потребовали у Соллогуба сдачи города.

К тому же надежда оборонявшихся, как и в прошлые разы, возлагалась на прибытие подмоги, формированием которой занимался король Сигизмунд I. Однако со временем становилось все очевиднее, что гарнизон не сможет его дождаться.

Напрасно воевода Юрий Андреевич Соллогуб уговаривал жителей держаться крепко, граждане не хотели его слушать, и когда город загорелся от бомб почти повсеместно, устрашенные жители потребовали от гарнизона остановить сопротивление.

В городе была печаль большая, видели, что биться нечем, а передаться – боялись короля. Великий князь велел ударить в третий раз – пали новые толпы осажденных; тогда владыка Варсонофий вышел на мост и начал бить челом великому князю, просить срока до следующего дня; но Василий сроку не дал, а велел бить многими пушками отовсюду. Владыка со слезами возвратился в город, собрал весь причт церковный, надел ризы, взял крест, иконы и вместе с наместником Соллогубом, панами и черными людьми вышел к великому князю. «Государь князь великий! – говорили смоляне. – Много крови христианской пролилось, земля пуста; не погуби города, но возьми его с тихостию». Василий, подошедши к владыке под благословение, велел ему, Соллогубу и знаменитым людям идти к себе в шатер, а черным людям и духовенству велел возвратиться в город.

СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ СОЛОВЬЁВ, русский историк

На другой день, 30 июля, великий князь послал в Смоленск князя Даниила «Щеню», дьяков и подьячих, велев им переписать всех жителей и привести к присяге – «быть за великим князем и добра ему хотеть, за короля не думать и добра ему не хотеть».

Князь вступил в город во главе московской конницы, и этот заслуженный старый воин сделал перепись жителям и обязал их на верность государю Московскому.

1 августа все русское войско торжественно вступило в город. Смоленским епископом Варсонофием был отслужен молебен, во время которого горожане присягнули на верность государю всея Руси Василию III. После молебна в соборной церкви владыка сказал:

– Божиею милостью радуйся и здравствуй, православный царь Василий, великий князь всея Руси, самодержец в граде Смоленске, на многие лета!

По окончании молебна Василий, окруженный сановниками, проследовал среди толпы ликующего народа во дворец древних князей дома Мономаха, где первым его делом стало милостивое подтверждение тех прав и привилегий, которые были незадолго перед тем дарованы смолянам литовскими государями.

Так пробывший сто лет под литовским владычеством Смоленск опять вошел в состав владений потомков дома Мономаха. Вековое отчуждение от Руси Восточной, близость с Польшей оказали, конечно, свое влияние на нравы смолян, но, во всяком случае, Смоленск остался чисто русским городом.

АЛЕКСАНДР КЛАВДИЕВИЧ ИЛЬЕНКО, русский историк

Торговля в Смоленске продолжила процветать: правда город уже не был членом Ганзейского союза, и отношения с немцами почти прекратилась. Зато смоляне стали главными посредниками торговли Москвы с Литвой, и Троицкий монастырь, где некогда останавливались ганзейские купцы, служил теперь главным пристанищем для купцов литовских.

Князьям, боярам и мещанам (горожанам) смоленским Василий объявил свое жалованье, уставную грамоту, назначил им в наместники боярина князя Василия Васильевича Шуйского и позвал их обедать, после чего каждый получил дары. Королевскому наместнику Соллогубу и сыну его великий князь сказал: «Хочешь мне служить, и я тебя жалую, а не хочешь, волен на все стороны».

СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ СОЛОВЬЁВ, русский историк

Юрий Андреевич Соллогуб отказался присягать и был отпущен в Литву, где его казнили за сдачу крепости.

Взятие Смоленска стало самым крупным успехом Василия III на западном направлении за все годы его правления. Главная изначальная цель войны была достигнута, хотя сама война продлилась с переменным успехом еще восемь лет. После победы 8 сентября 1514 года в битве под Оршей (русские войска после нее отступили) литовские войска совершили попытку отбить Смоленск.

Князь Константин Иванович Острожский, получив от смоленского епископа Варсонофия известие о намерении горожан сдать Смоленск, подошел к городу с шеститысячным отрядом. Однако русские воеводы, оставленные для обороны Смоленска, раскрыли заговор и повесили заговорщиков на городских стенах ко времени подхода Острожского.

Острожский посылал к смолянам грамоты с увещаниями передаться Сигизмунду, тщетно делал приступы к городу: доброжелателей королевских не существовало более, и остальные граждане бились крепко; Острожский должен был отступить от Смоленска, русские ратные люди и горожане преследовали его и взяли много возов.

СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ СОЛОВЬЁВ, русский историк

В 1522 году было подписано перемирие, по которому Литва официально признала принадлежность Смоленска Русскому государству. После этого стратегически важный город оставался во владении русских государей почти 100 лет.

Смоленск остался за Москвою; положено было в эти пять лет сноситься для заключения вечного мира. В 1526 году переговоры действительно начались опять при посредничестве послов императора Карла V и опять кончились ничем, продолжено было только перемирие до 1533 года, потом продолжено еще на год. Смоленск служил постоянно препятствием для заключения вечного мира: король никак не хотел уступить его навеки Москве, а великий князь также ни за что не соглашался отказаться от своей отчины, возвращение которой составляло славу его княжения.

СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ СОЛОВЬЁВ, русский историк* * *

В 1565 году, после того как царь Иван IV Васильевич Грозный разделил Русское государство на опричнину и земщину, Смоленск вошел в состав последней.

Существует повесть, в которой рассказывается о взятии Иваном Грозным Смоленска. В повести сообщается, что Иван Васильевич стоял под «градом Смоленском» в течение трех лет, и в течение этого времени в Смоленск-град «из большой пушки стреляли». А на третий год осады к царю прибыл посланник от тверского архиепископа Евфимия и привез ему замок и ключ. Архиепископ в своем послании благословлял царя и предлагал ему: «Замыкай тем замком и отмыкай ключом Смоленск-град».

Царь воспринял послание и дар как насмешку и хотел предать архиепископа смерти, но «божию помощию <…> людие поседельцы град отворили и здалися царю гладные ради великие нужы». И государевы воеводы в град въехали, и тогда царь тверского архиепископа простил.

 Иван IV Грозный. Портрет из «Царского титулярника». 1672

Первый и самый древний вариант этой повести находится в составе летописи, которая по почерку и водяным знакам датируется концом первой половины – серединой XVII века.

Вторая летопись датируется концом XVII – началом XVIII века, и известия ее во многом повторяют известия предыдущей летописи.

Третья летопись датируется концом XVII – началом XVIII века.

Как пишет литературовед М.А. Салмина, летопись производит впечатление неофициальной, и в ней «по преимуществу собраны легендарные известия и повествования». Там, например, также находятся сказочно-историческая повесть «Сказание об убиении Даниила Суздальского и о начале Москвы», «Повесть про царя Ивана Васильевича и купца Харитона Белоулина» и другие подобные известия сказочно-легендарного характера.

Как и сама повесть, даты, под которыми она помещена в летописях, легендарны: в первой – 7063[1] (1555) год:«В лето 7063 году месяца июля в 29 день на память святого мученика Калинника царь и великий князь Иван Васильевич всея России своими русскими воеводами взял Смоленск-град. А стоял под градом три годы, занеже крепок град древяной бысть и острог».

Во второй летописи указан 7101 (1593) год: «В лето 7101-го года государь царь и великий князь Иоанн Васильевич всея России взял у короля литовского град Смоленск. А стоял под градом три годы».

В третьей летописи значится 7084 (1576) год: «В лето 7084 царь и великий князь Иван Васильевич взял у короля литовского Смоленск-град, а стоял под ним три годы, понеже крепок зело, и много царския казны истощи, тако же и войска его паде».

Как видим, повсюду повествование находится среди известий, относящихся к царствованию Ивана IV Грозного.

Но на самом деле присоединение Смоленска к Русскому государству произошло не при Иване IV, а при его отце Василии III – в 1514 году. При этом Василию III, чтобы овладеть городом, пришлось предпринять три наступления и три приступа.

Наверное, можно допустить, что упоминание трех лет, проведенных царем и великим князем Иваном Васильевичем «под градом», является воспоминанием о трех походах Василия III. Но возможен и такой вариант: это чисто фольклорный прием, так как число три фигурирует во многих сказках и легендах.

Для датировки повести существенно указать на тот факт, что архиепископами тверские владыки стали именоваться только после 1589 года, с учреждением в этом году на Руси патриаршества. Таким образом, повесть написана после 1589 года.

Василий III умер в 1533 году, Иван Грозный – в 1584 году. Но героем своего рассказа автор повести сделал не Василия III, настоящего завоевателя Смоленска, а Ивана Грозного. Казалось бы, почему? Наверное, тут все дело в том, что в сочинениях иностранцев о России времен Ивана Грозного военные успехи Василия III иногда ошибочно приписывали именно ему. Например, это делал Джером Горсей в своих «Записках о Московии XVI века». Возможно, Горсей, упоминая, в частности, о взятии Смоленска Иваном Грозным, зафиксировал какую-то бытовавшую на Руси устную легенду.

Вот и тут образ Ивана IV, прозванного Грозным, нарисован в соответствии со сложившимися уже к этому времени фольклорными и литературными традициями, согласно которым наиболее характерной чертой царя считалась его гневливость. Наряду с этим в повести можно усмотреть и тему сбывшегося пророчества: слова архиепископа, которые на первый взгляд звучали как насмешка, в конце концов оказались истиной.

Изобразить Ивана IV воюющим с «королем литовским» автор мог по той причине, что Иван Грозный действительно вел войны с польско-литовским государством. В его царствование литовцы приходили и под стены Смоленска в надежде отобрать город (в 1564 и 1579 годах).

 Александр Петрович Апсит. Воевода Шеин при защите Смоленска. XIX век

В повести рассказывается, как разгневался царь, когда сорванная с церкви Преображенья Спасова пушечным ядром «маковица» едва в шатре самого царя не убила: «царь же разгневася и заповеда в той церкве не служить до скончания».

Интересно, что в XVII веке смоленская церковь Спаса Преображения существовала и находилась в городском Спасском монастыре, который в 1609 году служил стоянкой войск Сигизмунда III, а в 1634 году недалеко от него располагался один из станов армии воеводы Михаила Борисовича Шеина.

Не до конца ясен намек на конфликт Ивана Грозного с тверским епископом. Может быть, в нем следует видеть лишь отголосок имевших место в прошлом враждебных отношений Твери к московскому государству и, напротив, дружеских по отношению к Литве? Во всяком случае ни один тверской владыка не носил имени Евфимий ни при Иване IV, ни при Василии III, но небезынтересно отметить, что архиепископ Тверской и Кашинский назывался Евфимием в 1628–1642 годах.

Любопытно упоминание в повести «града древяного». Не является ли это рассчитанным приемом автора с целью создания дополнительного колорита древности, ибо с 1602 года Смоленск уже был окружен каменными стенами?

Что касается сюжета повести, то это излюбленный в XVII веке псевдоисторический сюжет, и не случайно повесть находилась в окружении подобных ей произведений. Перед автором стояла задача не столько воссоздать действительные исторические факты, сколько рассказать занимательную повесть, содержащую некоторые реалии, что придает ей облик исторического предания.

МАРИНА АЛЕКСЕЕВНА САЛМИНА, русский советский филолог, литературовед

В 1584 году Иван Грозный умер, его сменил его сын Федор Иванович, а в 1587 году царем стал Борис Годунов – шурин (брат жены) Федора Ивановича.

* * *

Весной 1596 года Борис Федорович Годунов прибыл из Москвы в Смоленск с планом постройки новой крепости. План был окончательно утвержден, и работа закипела. Через четыре года знаменитые стены Смоленска непрерывной цепью длиной в 5 верст и 80 сажень (это примерно 5,5 км) уже опоясывали город. И нельзя не подивиться такой быстроте работы, в особенности если принять во внимание, что многие необходимые для постройки материалы заготовлялись на очень большом от Смоленска расстоянии: например, камень, из которого выведено основание стен и башен, привозили из города Старицы, то есть за 342 версты.

 Неизвестный художник. Парсуна с изображением Бориса Годунова. XVII век

Новая городская стена на всем своем протяжении имела 7 саженей высоты и 2,5 сажени ширины. Основанием стены служили толстые деревянные сваи, на которых покоился возвышавшийся на сажень над уровнем земли фундамент, сложенный из прекрасно отесанных каменных плит. Выше шла кирпичная кладка. Верх стены, огражденный с обеих сторон красиво вырезанными зубцами, был покрыт деревянной крышей, предохранявшей стоявшие под ней орудия и защитников от непогоды.

Стена была приспособлена для трехъярусной обороны артиллерийским и ружейным огнем. Были устроены так называемые «бои»: подошвенный, средний и верхний в зубцах. «Печуры» или артиллерийские казематы, устроенные в стене через определенное расстояние, служили для расположения орудий, прислуги и стрелков.

В толще стены были устроены «всходы» или «взлазы» – наклонные галереи, ведущие в третий ярус – в «верхний бой в зубцах». Эти «печуры» и «взлазы» сохранились кое-где и по настоящее время.

Башни круглой и четырехугольной формы, также приспособленные к трехъярусной обороне, обстреливали подступы к стене, и в то же время каждая из башен представляла собой опорный пункт для внутренней обороны города, в случае если бы атакующий овладел проломом, пробитым в стене.

Девять ворот, проделанных в некоторых из башен, поддерживали сообщение города с слободами и с полем.

Стены и башни были построены так солидно, что без проблем выдерживали то колебание, которое должно было вызываться боевой стрельбой оборонительных орудий, нередко весьма значительного калибра, поставленных не только в подошвенном и среднем «боях», но и в верхнем ярусе.

Укрепленный таким образом город казался современникам чудом фортификационного искусства.

Борис Годунов лично следил за строительством и постоянно делал акцент на то, что завершить стройку необходимо как можно скорее. Связан данный факт был с тем, что в 1603 году, в январе месяце, заканчивался 12-летний срок перемирия, по завершении которого Польша вновь готовилась к очередным противостояниям с Россией. Несмотря на то, что в 1601 году между государствами был заключен новый договор, гласивший о перемирии в течение 20 лет, спокойнее на границах не стало. В том же году монах Гришка Отрепьев ушел в Литву, где объявил себя царевичем Дмитрием, истинным наследником престола, который чудесным образом спасся. А тем временем Польша по-прежнему не хотела отказываться от своих притязаний на Смоленское княжество.

Следует отметить, что в начале XVII века при строительстве стены все чаще стали вспыхивать бунты. Связаны недовольства были с тяжелыми условиями труда. К тому же в это время начинался голод как последствия похолоданий и общих нарушений цикла погоды. Лето выдалось холодным, а продолжительные дожди испортили урожай.

 Икона Божией Матери, главная святыня Смоленска. Погибла в 1941

В тот период государством были учреждены «общественные работы», в рамках которых отправляли рабочих на строительство Смоленской стены. Также были посланы 20 000 рублей, а всем голодающим по указу правительства должны были предоставить работу на стройке.

За строительством наблюдал присланный с поручением князь Самсон Иванович Долгоруков, которого назначили «особым смотрителем». Плата рабочим поднялась и составляла 16 копеек за день. Работа шла в хорошем темпе и двигалась к логическому завершению.

Усилиями порядка 6000 человек строительство Смоленской крепостной стены в 1600 году было в основном завершено. Затем в течение двух лет продолжали вести различные мелкие работы.

В 1602 году Борис Годунов даровал Смоленску образ Смоленской Богоматери, и стену освятили. При этом, согласно преданию, Борис Годунов сказал: «Построил я такую красоту несказанную, что подобной ей уже нет во всей поднебесной. Одних башен на стене 36[2], и поверху ее свободно поезжай на тройке. Как на сытой и толстой боярыне красовито лежит аксамитное многоценное ожерелье, прибавляя ей красоты и горделивости, так Смоленская стена стала теперь ожерельем всей Руси Православной, драгоценностью своей на зависть врагов и на гордость Московского государства».

Глава шестая

Оборона Смоленска 1609–1611 годы

Надо сказать, что крепостная стена в Смоленске была построена как нельзя более вовремя. Через несколько лет после завершения работ в российском государстве началась Смута, а как ее компонент – польская интервенция.

Смоленск успел хорошо подготовиться к войне. Когда польский король Сигизмунд III осенью 1609 года подошел со своей 22-тысячной армией к Смоленску, он понял, что его покорение не будет легкой прогулкой.

МИХАИЛ ДАВЫДОВИЧ ХЕЙСИН, российский историк и реставратор

Тем не менее уже в конце сентября королевские войска пытались почти с ходу овладеть крепостью. Ночная операция у западной стороны стены потерпела фиаско.

После этого началась долгая и мучительная осада. Она сопровождалась периодическим штурмом стен, их обстрелом тяжелой артиллерией, рытьем подкопов для подрыва стен и настоящей подземной войной, когда противники встречались в подземных галереях и вступали в кровавые столкновения друг с другом. Но город держался – благодаря самоотверженности его защитников, умелому руководству обороной его главного воеводы Михаила Борисовича Шеина, духовной поддержке смоленского архиепископа Сергия и, конечно, его крепким крепостным стенам.

Что касается воеводы, то в Смоленске действовала традиционная система управления: фактически вся полнота власти в городе и прилегающих местностях принадлежала воеводе Шеину, возглавлявшему местный гарнизон, ведавшему сбором налогов и пошлин, а также выполнявшему судебные функции. Его власть не была формально ничем ограничена.

 Неизвестный художник. Осада Смоленска. Гравюра. 1611

За считаные недели Шеину удалось подготовить Смоленск к обороне, собрав армию в 5500 человек. Воевода разделил гарнизон на контрштурмовую и «вылазную» группы в пропорции 2000 на 3500 человек. Контрштурмовая группа состояла из 38 отрядов (по числу башен), каждый из которых насчитывал примерно 50 ратников и отвечал за оборону своей башни и прилегающего к ней участка стены. При отсутствии вылазок «вылазная» группа составляла общий резерв крепости. Благодаря жесточайшей дисциплине Шеину удалось максимально мобилизовать все силы для обороны города.

13 (23) сентября 1609 года Михаил Борисович Шеин перевел Смоленск на осадное положение, а через три дня к городу подступили литовские войска под командованием Льва Ивановича Сапеги. 21 сентября (1 октября) подошла основная армия Сигизмунда III Вазы, и общая численность его войск составила 12 500 человек.

 Якоб Трошель. Портрет короля Сигизмунда III Вазы. 1610-е

Много раз польский король затевал переговоры, предлагая городу сдаться. При этом он шел на разные хитрости. В ход были пущены и льстивые посулы и страшные угрозы, но город стоял.

Двадцать месяцев смоленская крепость героически прикрывала своей каменной грудью все русское государство, спасая его часть. Но всему бывает предел. Смоленский гарнизон так и не получил подкрепление из Москвы. Длительная осада истощила силы его защитников. В городе свирепствовали голод и болезни.

МИХАИЛ ДАВЫДОВИЧ ХЕЙСИН, российский историк и реставратор

Идея разрушения смоленской стены при помощи мин (подкопами) возникла у нападавших уже в первые дни осады. Правда, изначально гетман Станислав Жолкевский пытался взять крепость штурмом, подорвав башенные ворота. С этой целью 5 октября отряды немцев Людвига Вайера и драгун кавалера Мальтийского ордена Бартоломея Новодворского были посланы к Копытецким воротам на востоке и Авраамиевским воротам на западе, соответственно. Защитники крепости отразили приступ и захватили в плен человека, который был у «литовских людей» проводником. На допросе он сообщил, что «король хочет под Смоленском промышляти приступом и подкопом». Так русские впервые получили сведения о планах прокладки мин под стены крепости.