Клоачный Принц. Книга 2. Анатомия падения

В Клоаке тишина означала безопасность. В моих новых апартаментах на уровне «Гамма» тишина означала, что кто-то перекрыл вентиляцию.

Я сидел в кресле, которое стоило больше, чем годовой бюджет сектора «Тернии», и чувствовал себя голым. Убийство «Башни» должно было стать триумфом. Я забрал его активы, я подчинил его «детей», я преподнес Золотой Леди голову её врага на блюдечке.

Но вместо этого я чувствовал холодный металл прицела между лопаток.

Паранойя — это не эмоция. Это математика. В Клоаке, если ты убил вожака, ты становишься вожаком. В Совете Старейшин, если ты убил Старейшину, ты — просто следующий в списке на утилизацию. Золотая Леди использовала меня. Я был её ножом, и теперь этот нож был слишком острым. Она не станет ждать, пока я решу, что следующим препятствием является её собственная шея.

Я не мог править двенадцатью хищниками. Это было неэффективно. Двенадцать независимых переменных создают хаос. Мне нужно было свести уравнение к двум константам. Мне нужно было две марионетки.

Старейшина по прозвищу «Мокрая Бумага» отвечал за архив и логистику. Он был трусом. Его импланты были дешевыми, его порт постоянно барахлил, а страх перед Падшим Монархом был его единственной религией.

Я пришел к нему не через Зал Совета. Я вошел через его личную серверную в «Библиотеке», отключив «Тишину». Я хотел, чтобы он меня увидел.

— Вэнс, — просипел он, роняя стакан с синтетическим виски. — Тебя не должно быть здесь. Если Золотая Леди... — Она занята, — перебил я. Мой голос не был «Голосом» Сайласа. Это был мой обычный голос, лишенный всяких эмоций. — Она занята тем, что считает прибыль от «Кузни». Она забыла о тебе, Бумага.

Я подошел к его терминалу. Мои пальцы пробежали по воздуху, взламывая его личную сеть быстрее, чем его мозг успевал регистрировать движение. — Я вижу твои долги, — сказал я. — Я вижу, что ты должен Инквизиции за контрабанду «Эха». Я вижу, что ты подделываешь отчеты о поставках воды в «Сады», чтобы класть разницу в карман.

Он побледнел. Его импланты на шее мигнули красным — паника. — Я... я всё верну. Я лоялен. Я всегда голосовал как... — Ты голосовал, чтобы выжить, — закончил я. — Как и я.

Я вывел на его экран голограмму. Голограмму Падшего Монарха на троне. Того самого, из моих снов. — Башня мертв, — сказал я. — Завтра Регент захочет назначить нового Старейшину на его место. Если Золотая Леди предложит тебя, ты сдохнешь в «Садах» от «передозировки очищения» в течение недели. Ты слишком много знаешь о её махинациях.

— Чего ты хочешь? — его голос сорвался. — Твой голос, — сказал я. — Когда придет время выбирать нового Регента. Когда придет время голосовать за аудит «Кузни». Ты будешь голосовать так, как скажу я. Взамен я стираю твои долги перед Инквизицией. Я делаю их «случайным сбоем в архиве».

Я протянул ему чип. — Это страховка, Бумага. Если ты проголосуешь против меня, этот чип отправит все твои логи о воровстве воды прямо в личный порт Золотой Леди. Вы сгорите вместе.

Он дрожащими пальцами взял чип. Его воля сломалась не от моей угрозы, а от осознания того, что я уже держу его за горло месяц, просто не сжимал пальцы.

Первая нить была натянута.

Второй целью был «Бронзовый Век». Старейшина, отвечающий за «Кузню» и тяжелую промышленность. В отличие от Бумаги, он не был трусом. Он был жадным, прямолинейным и верил, что сила решает всё. Он презирал «Слизь», но уважал эффективный взрыв.

Я не пошел к нему с угрозами. Я пришел с подарком.

— Вэнс, — Бронзовый Век сидел в кресле, которое было больше похоже на трон. — Я слышал, ты устроил в Слизи фейерверк. Эффективно. Но грязно. — Это была разминка, — я положил на его стол инфокристалл. — Я знаю, что Золотая Леди хочет забрать «Кузню» под Корону. Я знаю, что ты хочешь забрать её себе.

Он нахмурился. Его бронзовая кожа казалась высеченной из скалы. — И что? — А то, что ты её не получишь, — я наклонился вперед. — У неё есть право. Протокол о расследовании диверсии. Но у тебя есть я.

Я вывел на стол финансовые схемы. — «Башня» мертв. Его контракты на поставку титана из Атериса аннулированы. Если мы не перехватим их, «Кузня» встанет через месяц. Остановятся лифты. Замерзнут реакторы. Аксиома начнет голодать. — К чему ты ведешь? — К тому, что Золотая Леди — бухгалтер. Она умеет считать только то, что лежит в хранилище. Она не умеет строить. А ты — строитель. Я отдаю тебе контракты «Башни» на титан. Бесплатно. Взамен... ты будешь моим противовесом.

Я посмотрел ему прямо в глаза. — Когда Золотая Леди придет за «Кузней», ты встанешь и скажешь «Нет». Ты обвинишь её в попытке монополизировать промышленность. Ты защитишь «Кузню» от Короны. А я... я не буду мешать тебе стать её директором.

Бронзовый Век долго молчал. Он смотрел на цифры поставок титана. Он видел власть. Он видел металл. — Почему ты это делаешь? — спросил он. — Ты же не любишь железо. Ты любишь тишину. — Потому что трон Монарха сделан из золота, — ответил я. — А золото плавится. Но если «Кузня» будет принадлежать тебе, а «Библиотека» — Бумаге, никто из вас не даст мне упасть. Вы будете защищать свои активы. А ваш актив — это я.

Бронзовый Век усмехнулся. Это был звук скрежета металла. — Ты опасная крыса, Вэнс. Но ты умная крыса.

Вторая нить была закреплена.

Я вернулся в свои апартаменты. Я не чувствовал радости. Я чувствовал вес. У меня было два голоса. Десять других Старейшин всё еще ненавидели меня, но они были разрознены.

Я подошел к окну. Внизу «Тернии» всё еще догорали.

«Мама хотела спасти их», — подумал я.

Я сжал кулак. «Она была архитектором, который пытался построить дом из гнилого дерева. Я — инженер. Я просто меняю детали».

В моем порту мигнуло сообщение. Официальное. От Регента. «Старейшина Вэнс. Совет удовлетворен вашей работой в Секторах. В качестве поощрения вам предоставляется право первого доступа к "Архивам Оськи" для изучения природы Падшего Монарха. Завтра. Полночь».

Я улыбнулся.

Ловушка для идиота. Они хотели дать мне «Эхо» Монарха, чтобы я сгорел. Они думали, что я всё еще ищу силу в магии.

Они не понимали. Я искал чертежи.

И они только что дали мне ключ от сейфа.

Интерлюдия: Золотая Леди (Параллельно Главе 2)

Золотая Леди не сидела в Зале Совета. Она предпочитала «Сады Очищения», где голубой свет люминесцентных ламп имитировал рассвет, которого никто из них никогда не видел. Она лежала в ванне с целебной жидкостью, и только её лицо оставалось над поверхностью — идеальная маска из фарфора и золотых нитей.

Её механические глаза, обычно светившиеся мягким янтарем, сейчас горели тревожным, багровым светом.

В её ушах, подключенных напрямую к инфосети «Кузни», звучал голос Бронзового Века. Он не просил, он ставил ультиматум.

— ...Контракты на титан переходят под мою защиту, Леди. Вэнс уже перевел логистику. Если вы попытаетесь оспорить это через Корону, я заблокирую подачу маны в ваш личный пентхаус. Вы знаете, ваши импланты не любят холода.

Связь оборвалась.

Золотая Леди медленно выдохнула. Жидкость в ванне пошла рябью.

— Он купил его, — прошептала она в пустоту. Её голос, лишенный портов, звучал как шелест сухих листьев.

Из тени колонны выступила фигура. Это был не Старейшина. Это был её личный инфо-брокер, человек без лица, состоявший из одних проводов и линз. — Он не просто купил, моя Госпожа, — прошелестел брокер. — Он использовал логику Бронзового. Он пришел не с ножом, а со схемой поставок. Он показал ему, что без Вэнса «Кузня» встанет, а без «Кузни» Аксиома замерзнет. Он сделал Бронзового партнером.

— А Мокрая Бумага? — её пальцы с золотыми ногтями с силой сжали край ванны. — Испуган до смерти. Вэнс прислал ему запись его собственных разговоров с контрабандистами «Эха». Бумага думал, что его сеть чиста. Теперь он знает, что Вэнс видит каждый его байт. Он будет голосовать за Вэнса, даже если тот прикажет ему прыгнуть в Сброс.

Золотая Леди села. Жидкость стекла с её идеальной кожи, не оставив ни капли.

— Он делает из них инструменты, — её глаза-бельма сузились. — Он не хочет убить нас. Он хочет превратить нас в шестеренки своего механизма.

— Это хуже, — кивнул брокер. — Мертвый Старейшина создает вакуум. Марионетка создает порядок. Если Вэнс стабилизирует Совет, Регент станет ненужным. А если станет ненужным Регент... — ...то Падший Монарх останется без присмотра, — закончила она. — И Вэнс получит доступ к Трону.

Она встала. Жидкость стекла с неё, обнажая тело, состоящее из идеальных линий и платиновых разъемов. Она подошла к панорамному окну Садов. Внизу, в фиолетовом тумане Сброса, всё ещё догорали «Тернии», которые Вэнс взорвал так... эффективно.

— Он думает, что перехитрил меня с «Башней», — прошипела она. Её голос стал металлическим, лишенным всякой человечности. — Он думает, что я — бухгалтер, считающий кредиты.

Она активировала свой личный канал связи. Вызов пошел не к Бронзовому, не к Бумаге. Он пошел к главе Инквизиции, человеку, который сжигал еретиков.

— Он заигрался в Архитектора, — сказала она, когда канал открылся. — Он забыл, что в Аксиоме всё еще есть огонь. — Вы хотите, чтобы мы его убрали? — прохрипел Инквизитор. — Нет, — Золотая Леди улыбнулась, и её лицо на мгновение исказилось, став похожим на маску демона. — Убрать его — значит сделать мучеником. Эти идиоты в Совете уже смотрят на него с опаской, но и с уважением.

Она сделала паузу. Её импланты на висках светились в такт биению её ускоренного сердца. — Я хочу, чтобы вы сломали его. Дайте ему «Эхо» Монарха. Самое грязное. Самое кровавое. Пусть он прикоснется к Оське. Его пустота поглотит магию, но его человеческий разум — нет. Он увидит то, что сломало Регентов до него. Он либо сойдет с ума, либо его стошнит от страха. А когда он выйдет из «Садов» трясущимся, бормочущим безумцем, я сама внесу в Совет законопроект о его пожизненной изоляции.

— Он выживет в «Садах»? — усомнился Инквизитор. — Там свинцовые стены. Его пустота там бесполезна. — Именно, — прошептала Золотая Леди. — Там нет теней, в которых можно спрятаться. Там только он и его воспоминания о Клоаке. Пусть поплавает в своей колыбели.

Она отключила связь.

Она посмотрела на свои золотые руки. Вэнс думал, что плетет паутину. Но он был мухой, которая только что села на самый красивый цветок в саду.

Она не просто заберет у него «Кузню». Она заставит его молить о смерти в той самой грязи, из которой он выполз.

«Ты слишком эффективен, мусор, — подумала она, ложась обратно в остывающую жидкость. — А в Аксиоме эффективность должна быть санкционирована. И твоя лицензия... аннулирована».

Конец второй главы.